Читаем Уинстэнли онлайн бесплатно
10 октября Государственный совет поручил лорду Фэрфаксу послать войска в Кобэм для оказания поддержки мировым судьям. В газетах потом писали, что около пятидесяти диггеров, собравшихся на пустоши, отказались выполнить требование мировых судей и разойтись; сообщалось также, что их дело будет рассмотрено на следующем квартальном заседании местного суда.
Пастор Плэтт был настолько встревожен происходящим, что сам поехал в Лондон и лично доложил обо всем главнокомандующему. Две недели он провел в ставке армии, пытаясь убедить Фэрфакса послать солдат для окончательного разгона диггеров. Он доказывал лорду-генералу и Государственному совету, что диггеры — бунтовщики, не желающие подчиняться правосудию, что они силою захватили дом одного из его людей и держат там оружие для своей охраны, что они пьяницы и роялисты, только выжидающие момента, чтобы оказать содействие вступлению на престол принца Чарлза.
Видимо, генерал не очень спешил посылать войска для подавления диггеров. Он помнил встречу с их вожаками в Уайтхолле, помнил и разговор с Уинстэнли в мае, когда он по пути в Лондон заехал посмотреть на так называемое «мятежное сборище». Диггеры не казались ему тогда опасными, и он даже обещал им, что армия не причинит им вреда. Однако обвинения этого пастора, лица почтенного и внушающего доверие, были настолько серьезны, что генерал, наконец, послал отряд солдат в Серри. Но приказал им не бесчинствовать, не проливать крови, а поддержать действия местного шерифа.
Солдаты явились на холм Святого Георгия 28 ноября, ветреным и холодным днем. Вместе с ними к лагерю диггеров поднялись шериф, пастор Плэтт с одним местным землевладельцем и их арендаторы.
Диггеры встретили незваных гостей спокойно и миролюбиво. Оружия при них не было, и солдатам, привыкшим к битвам, ожесточению и крови, неловко показалось применять насилие к горстке мирных бедняков, благо и приказ их к этому не обязывал. Но лорды думали иначе. Один из них, выйдя из кареты, приказал своим людям снести хижину. Запуганные, всецело подчиненные воле господ крестьяне начали дело разрушения, а лорды подбадривали их; когда домик зашатался, воздух огласился радостными криками.
Диггеры стояли в стороне и не сопротивлялись. Они понимали, что любая попытка силой противостоять разрушителям может стоить им свободы и самой жизни. Только некоторые из них пытались образумить врагов, напомнить им евангельские заветы. Тщетно! Дом рухнул, варвары торжествовали.
Арендаторы с топорами в руках, которые исполняли злую волю лордов, прятали глаза и не выражали радости. Они сами не желали зла диггерам, но боялись, что, если ослушаются воли хозяев, то их выгонят с земли и лишат средств к существованию. Один из них, победнее, смотрел на диггеров с сочувствием, хотя и боялся подойти к ним и заговорить. Через несколько дней в деревне узнали, что к этому арендатору явился бэйлиф и потребовал, чтобы тот убирался с семьей из своего дома. Могут ли турецкие паши держать своих рабов в большей неволе, чем эти проповедующие Евангелие лорды держат своих бедных арендаторов?
Когда дом рухнул и ветер разметал поднявшуюся вверх труху от соломенной крыши, лорды подошли к разрушителям и протянули им деньги — десять шиллингов на выпивку. И ухмыльнулись один другому. А те молчали, не смея взглянуть друг другу в глаза, исполненные страха, подобно собаке, когда хозяин дает ей кость и стоит над ней с хлыстом; она глодает, и смотрит вверх, и виляет хвостом, дрожа от страха…
На следующий день два солдата из присланного Фэрфаксом отряда и три крестьянина подошли к другому дому, стоявшему на пустоши. Накануне лорды собирались разрушить и его, но шериф, блюститель порядка, устыдясь насилия над безоружными, приказал оставить его. Диггеры вышли навстречу. Один из солдат уверил их, что им не причинят зла, и попросил показать посевы. Ему показали возделанное поле, и он всячески старался выказать свое миролюбие и хвалил их работу. Прощаясь, он вложил в руку своему провожатому двенадцать пенсов.
Но едва его фигура скрылась из виду в туманной мгле ноябрьского дня, другой солдат грубо приказал крестьянам, которые пришли с ним, помочь ему снести и этот дом. Те заколебались, но он грязной бранью и угрозами заставил их приступить к делу. И страх, подлый страх перед властью лордов и перед этим солдатом победил: крестьяне взялись за топоры, и скоро этот второй дом лежал грудой мусора под стынущим небом. О, есть ли правда на этой земле?
