Читаем Удар цвайхандера онлайн бесплатно
— Так да не так, уважаемый Петр Иванович. Пройдемте в комнату и там я постараюсь описать вам ситуацию с точки зрения обывателя, — предложил профессор.
В комнате они уселись за стоявший в углу маленький столик. Сразу же появилась горничная, обновившая стоявшую на столике посуду, а заодно поставившая блюдо с нарезанными дольками лимона и небольшой кувшинчик с коричневым содержимым. Которое тут же разлила по снифтерам.
— Попробуйте, Петр Иванович, отличный коньяк, — предложил профессор.
— Французский? — уточнил Анжу.
— Помилуйте, Петр Иванович, — усмехнулся Преображенский. — Настоящий шустовский.
Выпили по глотку, закусили лимоном, и профессор вернулся к теме разговора.
— Так вот, Петр Иванович. Вы совершенно точно описали произошедшие события. Вот только оценивали их с точки зрения военного. А с точки зрения обывателя, все не так однозначно, как вы полагаете. Германцы бьют французов и англичан, а наши войска стоят и ждут. И только сейчас, когда германские войска уже подошли к Парижу, перешли в наступление. Причем очень медленно и осторожно, словно дожидаясь победы германцев над французами и англичанами. Да и на Дальнем Востоке словно берегут колонию в Циндао от разрушений. К тому же никак не могут или не хотят перехватить германские крейсера на торговых маршрутах. Вот и появляются слухи, что верховный главнокомандующий… — Преображенский сделал паузу, не решившись в открытую назвать его императорское величество, — якобы женат на немке… Которая через родню, как болтают, извещает германского кайзера о всех наших планах.
— Она англичанка, — возразил Анжу, не найдя сразу других аргументов на столь безумное обвинение.
— А кому это интересно? Во всяком случае, не тем, кто распространяет эти слухи, — ответил профессор. — Родственники в Германии есть? Есть. Значит немка… Тем более, что кое-кто начинает вспоминать про Голштинию и проценты немецкой крови в венах правящей династии. К тому же генералов с немецкими фамилиями в войсках очень много. И слухи, слухи… Причем часть из них вполне достоверна. Вот, например, про артиллерию. Говорят, что у нашей армии не хватает скорострельной артиллерии. Большая часть наших орудий — слегка модернизированные пушки образца русско-турецкой войны. К тому же даже для тех орудий, что есть — мало снарядов. Причем об этом рассказывают даже офицеры, прибывшие с фронта…
— Что-то я таких откровений ни от кого не слышал. В газетах, даже… недружественных к правительству… никаких намеков на подобные факты нет, — изумился Анжу.
— Не читайте подцензурных газет, — махнул рукой Преображенский и взялся за кувшинчик.
— Но ведь других нет? — удивился Петр.
— Значит никаких не читайте. Или читайте неподцензурную европейскую прессу, — ответил профессор, жестом предложив выпить еще. На что Петр с удовольствием согласился.
— Европейская пресса, — задумчиво продолжил он, прожевав дольку лимона, посыпанного сахаром и какао-порошком, — нисколько не осведомленней нашей. При этом журналисты европейские удивительно доверчивы и способны поверить в любую, самую невероятную рениксу (
— Получается, никому и ничему верить нельзя? — с иронией спросил профессор.
— Все верить нельзя. Мне — можно, — усмехнулся Анжу. — Просто потому, что мне нет смысла вас обманывать, Филип Филиппович, — в ответ на недоуменное выражение лица профессора пояснил он. — Пусть я и был одно время дипломатом, — пошутил Петр. Намекнув на знаменитое высказывание Талейрана о дипломате, которому язык дан для того, чтобы скрывать его мысли.
— Верю, верю, — вскинул шутливо руки профессор. — Но хотелось бы услышать, что вы действительно думаете о настроениях обывателей?
— Полагаю, Филип Филиппович, ничего страшного не происходит. Помню, во время первой японской войны также ворчали обыватели, что посылают войска и флот в неведомые дали с непонятными целями. Достаточно, говорили тогда некоторые, извинений и денежной компенсации за смерть цесаревича. В результате мы не только получили компенсацию, но и ослабили позиции нашего основного соперника на Дальнем Востоке… И сразу все ворчания прекратились. Я считаю, что слухи эти тоже заглохнут, как только появятся сообщения о первых победах. Что же касается слухов о генералах и адмиралах с германскими фамилиями… у меня тоже не русская фамилия, что не мешает мне быть русским. Как не мешало Тотлебену, Джону Полу Джонсу, Грейгу, Эбергарду и многим сотням других русских офицеров, адмиралов и генералов. Полагаю и этот квасной патриотизм со временем затихнет.
— То есть ничего опасного в этих слухах вы не находите? — уточнил Преображенский.
— Полагаю, что всерьез их воспринимать не стоит, — подтвердил Анжу. — Поворчат и на этом все закончится. Разве что противоправительственные силы попытаются свою пропаганду вести. Но с ними жандармерия справится, — при упоминании жандармерии и сам Анжу, и Преображенский скривились, словно проглотив лимон без всяких добавок.
