Читаем Училка и мажор. Бонус онлайн бесплатно

БОНУСЫ

Милые бранятся…

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ

ВАСИЛИСА

Невыносимо. Просто невыносимо. Я тяжело сажусь на стул, пока Рустам ходит и бурчит. Видите ли, я не слушаюсь его! Ну надо же, какая важная цаца! Дело в том, что мой муж, да, теперь я гордо называю его именно так, потому что имею все основания на это, как минимум печать в паспорте и два кольца на правой руке, резко против того, чтобы я работала. А все потому, что я беременная. Но ведь беременная, а не больная! Хватит с меня того, что на работу я еду либо в сопровождении охраны Беловых, либо лично с Рустамом. Первое мне не нравится, от второго я мгновенно намокаю во всех причинных местах, но такой жуткий контроль наводит на меня всепоглощающую панику. Что будет дальше? Когда горошинка родится?

— Я сказал, все! Баста. Никакой работы, хватит с меня этой нервотрепки, — Рустам бросает телефон на стол и уходит.

— Нет! Я не могу, у нас новенькая преподаватель, мне надо передать ей дела, я не могу просто так взять и уйти в закат.

Да, не могу, потому что заведующая уже кричит о том, что на работу будет брать только мужиков, девочки у нас не задерживаются надолго, а ей надоело находиться в поиске нон-стоп. И так ведь с трудом нашли мне замену, и как заранее нашли! Прекрасная девушка, а самое главное, уже семейная, то есть никаких эксцессов не возникнет, да. Все будет хорошо!

— Я прикую тебя к кровати, Вася! Помяни мое слово! Попробуй испытать терпение.

Я делаю глубокий вдох и выдох. Рустам резко разворачивается, идет к бару и достает виски. Бокал со стуком опускается на стойку, мужчина плескает янтарную жидкость и делает пару жадных глотков.

Спокойно. У моего мужа взрывной характер, этого не отнять, конечно, но и я не могу все время идти у него на поводу. Хватит и того, что я согласилась на помпезную свадьбу, которую не обсуждал только ленивый. Наши фото были на всех возможных обложках местных газет, это же надо, такая-то новость!

«Я хочу, чтобы все эти знали о том, что ты моя жена».

Однажды нас даже подкараулили журналисты, и что сделал мой муж? Плюнул в лицо особого рьяному со словами «Впитывай, чмо». Ох, я тогда ругалась, потому что несмотря ни на что, нельзя опускаться до уровня этих людей, нужно быть выше.

— Нужно просто их лупасить по морде, чтобы они понимали, что к чему, вот и все. Вот и все. Он ведь первый начал, загораживал собой прекрасный вид на тебя, моя любовь.

Вот и все, кто тут будет спорить? Я привыкла к такому раскладу, стараюсь, правда стараюсь, сдерживать парня на поворотах, и во всем у нас вроде какое-никакое спокойствие, если бы не мое острое желание продолжать работать. Да, если сначала я умирала от тошноты, часто брала больничные, то сейчас я в относительном порядке и могу продолжать ходить на работу. К тому же я веду ровно две группы. Группу своего мужа и четвертый курс, где учится Алан, ну как учится, он, конечно, делает очень занятой вид, но все мы в курсе, что клал он одно место на эту учебу. И это я говорю? Нахваталась словечек от своего порочного муженька, вот и мое оправдание.

Потом, после пар, Ала может завалиться к нам и сказать нечто вроде:

— Для родственников никаких поблажек, Васька?

И я с гордым видом отрицательно машу головой.

— Тут даже для мужа поблажек нет, так что мечтай, — хмыкает Рустам, после чего Алан начинает громко смеяться.

— Ты плохо просил, бро, — толкает моего мужа и порочно подмигивает. Все мы понимаем, о чем тут намекнул Агеев, но я лишь закатываю глаза и ухожу к себе.

Агеевы семейка та еще, отец Алана меня пугает до чертиков своими буквально черными глазами и полной молчаливостью, он только внимательно смотрит и сохраняет спокойствие. Я не видела, чтобы он улыбался или был взбешен. Полное спокойствие, хоть Алан частенько с ним ругается по телефону, применяя крепкие словечки. Это у них семейное. А вот мама Алана нежнейшая женщина славянской внешности, и… когда она мне рассказала о том, как началась ее семейная жизнь, я поняла, что у нас с Рустамом была просто демо-версия завоевания. А там просто: пришел, увидел и забрал себе, т. е. украл.

— Рустам, — встаю и плавно двигаюсь к разъяренному мужу. — Ну давай я еще похожу на работу, осталось совсем чуть-чуть, я отчеты досдам, документацию заполню, наработки отдам новенькой и все. Это ровно неделя или две.

Мужчина поднимает глаза цвета всепоглощающей бездны и сжимает губы.

— Ты вчера и сегодня бледная, я хочу, чтобы моя жена и моя доченька не напрягались. Я чего? Много хочу, Вась? Горошинка, а ну поддержки батю, — Рустам кладет руку на живот и мягко поглаживает, а потом опускается на колени и целует в район пупка. В такие моменты, как этот, я забываю, как дышать, и подобные вещи случаются очень часто. Я не понимаю, почему он именно так проявляет нежность, но, когда дело касается дочки…кое-кому сносит голову. Он мне сказал о том, что будет девочка на второй день, как узнал, что я беременная. Вот девочка и все, хоть ты тресни! И угадал. Первое же узи показало, что к чему. Девочка…

— Рустам, я всегда такая, понимаешь? — обнимаю своего мужчину со спины и прижимаюсь щекой покрепче.

— Нет, ты аномально бледная! — шипит муж, а потом поворачивается ко мне и поднимает за подбородок. — Почему ты такая непослушная? А?

— Видели глаза, что брали, — забавно корчу рожицу, а Рустам обхватывает мое лицо и жадно впивается в губы.

Мне иногда получается лепить из него много чего благодаря именно этим приемам. А совет я переняла от его отца. Александр Павлович несказанно умный мужчина, который после очередной ссоры, что случилась прямо у него на глазах по сущей мелочи о том, что я хочу пойти на йогу, тихонько и с улыбкой мне сказал:

— Он растекается, стоит тебе к нему прикоснуться, пользуйся этим, девочка.

А что до Саши (он настоял на том, чтобы я звала его именно так, но у меня то и делаю выскакивает полное обращение), то он достаточно частый гость у нас. Отдал ключи сыну от модной квартиры в центре, но Рустам не принял, сказал, что маловато для нас троих…И если в глазах сына я вижу всепоглощающую любовь, то в глазах отца я встречаю едва смутное сожаление, оно особенно ярко прослеживается, когда Рустам кладет мне руку на живот или говорит о дочке. Нет, это не зависть и не злость, это именно сожаление, что у него было не так. Как бывает острое чувство печали по безвозвратно утерянному прошлому.

Мы общаемся, он стал больше времени проводить что с матерью, что с сыном, а следовательно, теперь с сыном и его женой, то есть со мной.

И нам не бывает скучно или неловко. Единственное что, на свадьбе Белов был отдельно от остальных родственников Рустама. На это тоже имеются свои причины непримиримости.

Но это уже совсем другая история…

5 лет спустя.

— Папочка, покатай меня! Покатай! — Света тянет ручки к отцу, который прямо сейчас спешит на работу. Но вместо того, чтобы продолжать собираться, он бросает все и вся, лишь бы доченьку покатать. Да, папочка у нас совсем не умеет говорить дочке «нет», только «да». На все ее хотелки. Так не удивлюсь, если у нас в доме скоро появится слон, потому что Света от них просто в восторге. С чего бы это? Вся в отца. И внешность тоже в отца. Темные волосы и такие же темные глаза с густыми черными ресницами. Она вылитая копия папки, даже форма пальчиков на руках и на ногах

— Покатаю, принцесса. А ну давай на ручки. Вжииииих, — подхватывает малышку и подкидывает в воздухе. Они могут часами так играть.

Я раскладываю завтрак, себе только зеленый чай, потому что от еды меня натуральным образом мутит. И на это тоже есть своя причина. Тихо посмеиваясь на очередную реплику дочери о том, чтобы папа взял ее с собой на работу, а она будет там тихонечко сидеть, я сажусь за стол. Пять лет малышке будет буквально через месяц. Так быстро летит время…а только вчера я уронила сумку перед зданием университета, и этот холеный мажор пришел мне на помощь. Сейчас это частный предпринимать, владелец одной из компаний, занимающихся кибербезопасностью. Мой муж всего добился сам, и я им бесконечно горжусь.

Иногда у меня это чувство восхищения разрастается внутри до таких объемов, что хочется кричать.

А пока в кармане домашних брюк запрятан тест на беременность. В этот раз мне о об этом опять намекнула бабушка Рустама. Мы снова пили с ней травяной чай и меня буквально вывернуло как в прошлый раз…как будто из прошлой жизни.

— Наконец-то за вторым сходим! Счастье-то какое!

Зинаида Львовна радостно тогда хлопала в ладоши и плакала от счастья. Она уверена, что дом должен быть полная часа, а детей так много, как это возможно. А наши средства позволяют нам хоть четверых.

Меня пугает, что обо всех случаях моей беременности (так сказала, как будто их было десять) я узнаю исключительно в доме бабушки Рустама. Там место какое-то заговоренное. В хорошем смысле этого слова.

Пью зеленый чай и делаю глубокий вдох, пока мои носятся по квартире. Рустам в уже мятой рубашке, Света счастливая у него на руках с улыбкой до ушей. Это мое самое главное сокровище. — Малыш, ты чего? — сама не замечаю, как по щеке стекает слеза. А вот Рустам замечает и еще как, он вообще остро чувствует любые колебания в моем настроении.

— Да все хорошо, — встаю и подхожу к своим.

— Мамочка плачет? — Света тянется ко мне и обнимает за шею, пока Рустам не сводит напряженного взгляда с меня.

— Все хорошо, малыш. Нам с тобой же в садик пора…

Вот же ж плаксой я становлюсь, когда беременна. Теперь точно можно связать эти два события.

— Малыш, иди платье выбирай, — мой муж опускает дочь на пол и гладит по голове, но малышка все равно смотрит на меня и не двигается. Пока я не опускаюсь на колени перед ней и еще раз не проговариваю:

— Маленькая, мне просто что-то в глаз попало. Уже все прошло и не болит, честно-честно, — улыбаюсь утешительно, а затем целую свою сладкую девочку в щечку. — Беги выбирай платьице.

Света у нас маленькая модница, она точно знает, что ей сегодня надеть, сама подбирает то, что будет носить. Там все очень и очень продумано. Иногда у нас сборы в сад заканчиваются боем.

Дочь кивает и бежит в свою комнату, а вот рустам подходит и обхватывает меня, зарываясь носом в волосы. Его слабость.

— Давай колись, чего слезы льем.

— Рустам, это от счастья, что вы у меня такие замечательные… — смотрю в темные глаза, обрамленные густыми ресницами, а в них огонь полыхает.

— А еще… — тянет Рустам, опускаясь губами по лицу прямо к ушку.

— А еще, нам надо купить синюю коляску. И можешь уже выбирать железную дорогу, — улыбаясь отвечаю. Рустам поворачивает голову ко мне, а я замечаю, как лицо мужа вытягивается. Он резко осматривает меня с ног до головы, опускается на колени и вновь прижимается лицом к пока еще плоскому животу. Сосем как когда-то. Все-таки что-то абсолютно точно не меняется.

Я уверена, что в этот раз будет мальчик. Без вариантов.

— Маленькая моя. Я так люблю тебя

Сильные руки сжимают меня так крепко, словно в тисках. Руки сами собой опускаются на темную макушку, перебирают жесткие волосы. На кончиках пальцев меня снова шандарахает током. Как и всегда.

— А я как люблю тебя, — проговариваю, ощущая громкое сердцебиение в груди.

23 года спустя.

РУСТАМ

— Дипломом с отличием награждается Белова Светлана Рустамовна, магистр кафедры перевода, теоретической и прикладной лингвистики. Блестяще завершила курс и показала лучшие результаты среди студентов нашего университета за последние пять лет.

Моя девочка. Так-то. Знай наших. Умница, красавица и просто мечта, пошла по стопам матери, которая преподает в том самом университете, где нас свела судьба. Света же пошла в филологический и без мам, пап поступила сама на бюджет и дошла аж до магистратуры, не заплатив ни копейки. Просто моя самая лучшая дочка на свете. Жена и сын стоят по обе стороны от меня. Я горжусь своей семьей, это самое дорогое сокровище, что есть у меня. Моя гордость и моя отдушина.

Света поднимается на сцену, забирает диплом и произносит речь, но я так увлекаюсь тем, что вижу перед собой, что абсолютно теряю слух. Просто смотрю и не могу насмотреться. Наконец-то отошла моя принцесса, наконец-то в себя пришла. Ух, как я рвал и метал, места себе не находил полгода назад.

— Бать, пойдем, — тянет меня Влад в сторону. Мы идем в сторону мест для сидения, прямо у сцены, с которой спустится моя гордость.

Василиса же мягко обхватывает меня под руку с другой стороны, и я перевожу взгляд на свою жену. С годами она становится только краше. Как вино, настоявшееся и такой терпкое, крепко ухватывающее тебя за рецепторы.

Всему, что у меня есть, я обязан ей. Девочке, которая навсегда перевернула всю мою жизнь, показала мне то, о чем я и мечтать не думал и подарила двух самых прекрасных детей в мире. И пусть что одна, что второй временами делают нам нервы со своими ухажерами и девочками, но это все мы переживем.

Пацанам в свое время повезло, что я им яйца не отстрелил, пусть одному и не помешало бы. Что поделать, если дочь у тебя красивая, то нужно покупать ружье.

А у сына пока тот мягкий период, когда хочется все пробовать. И лучше пробовать это в резинке. Я его как мужик понимаю, а как отец ссыкую. И только сейчас начинаю понимать своего батю, ох и нервов ему потрепал почем зря. Он, кстати, все еще мэр нашего города. И все благодаря своей жене, против которой я был изначально, и только со временем смирился и понял, что она все, что нужно ему. С ней он не смотрится на свой возраст, с ней он восполнил все то, что упустил в молодости, с ней он наконец-то обрел то самое важное, за чем мы несемся сломив голову, — счастье.

— Какая она у нас умничка, — Василиса трепетно шепчет, Света спускается по лестнице и улыбается нам. Красавица.

— Умница и красавица, — подхожу и целую дочь в лоб. Бессменный ритуал вот уже двадцать третий год. И будет оставаться таковым всегда.

— Свет, я так тобой горжусь, — Василиса подходит к дочери и обнимает. Что мама, что дочь, одной комплекции, любо-дорого посмотреть.

— Мы все гордимся.

Свет улыбается, но в глазах печаль, и у меня от этого острое желание скормить одному подонку его же собственные яйца. Тварь. Найду — урою.

Даже всегда сдержанный Влад подходит и дает пять. Мой сын за сестру горой, он мне первый все слил. Несмотря на то, что Света папина дочка. Первым рассказал, что случилось на самом деле.

И тут мой взгляд цепляет широкую фигуру, я сам не понимаю, как срываюсь с места.