Читаем Плохой парень онлайн бесплатно

—Ты зачем пришел? — дрожу всем телом, осматриваясь в поисках поддержки. Но нет, мы один на один. Я и мой студент. Мой преследователь. Мой кошмар.

—Как зачем? Тебе ж рожать надо, да? Я готов. У меня все анализы вот тут. Я чист, хочу детей. Пришел исполнять мужской долг.

Он упирается в меня всем телом и скользит руками вдоль туловища вверх, перехватывая талию. Приподнимает.

—Ты с ума сошел, — хриплю, пытаясь выбраться. Вязну в запретных чувствах, ощущениях на грани.

—С чего вдруг? Я хочу тебя, хочу ребенка. Тебе надо родить, так какая разница? Претендентов не вижу. А были бы — угрохал бы их на месте, — перехватывает меня за подбородок и поднимает голову так, что теперь я смотрю на него снизу вверх.

ВАЛЯ

—Валька, ты серьезно? — подруга в шоке смотрит на меня, тут же обнимает и пытается таким образом утешить.

—Люди расстаются, это нормально. Все хорошо. Разбежались и разъехались, — нервно заправляю волосы за ухо и переключаюсь на торт перед собой.

Мне, конечно, такое точно нельзя, но я решаю себе разрешить. Хотя бы сегодня.

—Хочешь честно? Он мудак. Вы столько лет вместе, и сейчас на таком тупо все запороть. Не вздумай прощать. А если бы ты была беременна?

Продолжаю улыбаться, а у самой лицо сводит судорогой.

—Ага, — с аппетитом поедая торт, мечтаю, чтобы все это отложилось не в животе.

Карина готовит божественно, не зря ведь у нее своя кондитерская студия. Лучшая в городе. Пальчики не то что оближешь — их откусишь.

—А что теперь думаешь? — Карина гладит меня по лицу, а я у нее на груди головой укладываюсь как воробушек.

—Папа в военку устроит, сказал, что ему там очень нужны молодые кадры. А мне бы заняться чем-то. Разумеется, в компании Анисимовых я работать больше не смогу, вернее, я сама уже ушла, да и дело с концом. Найдут другого переводчика мои несостоявшиеся родственники, — совершенно спокойно продолжаю, а у самой глаза на мокром месте.

Не рыдай. Не рыдай. Оно того не стоит.

—В военке у нас? Серьезно? — с улыбкой переспрашивает подруга, тут же приободрившись.

—Папа же работает в нашей военной академии, ты что забыла? — снисходительно поглядываю на нее.

—Нет, я не забыла. Там же мелкий мой, еще и одновременно в юрке на заочке. Так это что получается? Ты у него преподом будешь? — прищуривается и улыбается как Гринч.

А я не шевелюсь, вспоминая нашу последнюю встречу с братом моей лучшей подруги. Ох.

Вспышка перед глазами становится еще ярче, потому что на кухню входит тот самый мелкий. Брат Карины.

Юра Шолохов.

И это больше совсем не мелкий. Это высокий парень, широченный в плечах, с мужественными чертами лица. Он в одной майке-алкоголичке, простых джинсах, и мне видно все рельефные мышцы. Выступающие вены и широкие мозолистые ладони.

Господи.

Это не тот парень шестнадцатилетка.

И даже не восемнадцатилетка.

Это что-то, к чему я не была готова.

Он переводит на меня взгляд, пробирающий до костей. На лице расползается нечитаемое выражение, в глазах загорается огонь. Я вижу, как скулы играют, а кадык подскакивает вверх, следом улетает вниз.

—Привет, систр, и Валя. Неожиданно, — улыбается развязно и пошло. Этот взгляд я бы назвала блядским, такого взгляда у этого парня не было никогда.

А теперь есть.

Потому что ему больше не пять и даже не пятнадцать, Валя! Он уже…мужчина. Хотя бы внешне.

Подвисаю, и мне надо некоторое время прийти в себя.

—О, ты пришел! Я и забыла, привет, Юр, мы вот только о тебе и говорили сейчас, — Карина поворачивается к Юре и обнимает его, тот ее нежно целует в щеку и кладет на стол короб с клюквой. Ее много и она вся один в один.

—Да, привет, Юра, — произношу тихо, и отвожу взгляд в сторону.

Затем снова на клюкву переключаюсь. Пытаюсь концентрироваться на этой ягоде, чтобы не смотреться уж настолько тупо. Не хватает меня надолго.

А когда он таким стал?

Как шкаф два на два.

—Говорили обо мне? Что я охеренный, надеюсь? — склоняет голову и показательно поигрывает мышцами. Я же, как малолетка, ведусь и уплываю взглядом в этот пресс, виднеющийся сквозь белую ткань.

—О да, о чем же еще. Ты представляешь, Валька у тебя будет преподшей. Прикинь? Будешь хорошим мальчиком, чтобы она мне не жаловалась на тебя?— Карина достает еще одну тарелку и отрезает торт брату. Чай подливает.

Юра потрясенно смотрит на меня, но тут же овладевает собой.

—Да? Какие новости…— задумчиво тянет, постукивая по двери длинными пальцами. Руки у него рабочие.

Облизывается и поворачивается ко мне.

—А то! Веди себя хорошо, плохой мальчик!— шутит Карина, отвешивая дружескую оплеуху.

—Сколько лет, сколько зим? — с ухмылкой переспрашивает и двигается в мою сторону. Садится рядом и как ни в чем не бывало тянет руку к лицу, обхватывает голову и прижимается губами к моей щеке. Сердце пропускает удар.

По коже плавно поднимается рой мурашек.

Так уже было. Он так уже делал. Да он всегда так делает при встрече.

Это длится всего секунду, но нос выхватывает мужской аромат. Свежесть и обычный одеколон, каким может пользоваться пацан в его возрасте. Меня пронзает разрядом тока, стоит только ему прикоснуться.

Сколько Юре? Лет Двадцать? Двадцать один?

—Да давненько.

—Ровно два года, — припечатывает меня на ровном месте. Сковывая парализующим взглядом.

Он перестает быть просто искрящимся. Он испепеляет все, до чего дотягивается. И я первая на очереди.

Глотая вязкую слюну, хватаюсь за чашку с горячим чаем, обжигая пальцы.

—Черт…

—Осторожнее, — перехватывает мою ладонь Юра и заставляет встать. В два шага мы оказываемся у раковины. Парень тут же врубает холодную воду, смывая любые напоминания о горячей жидкости на моей коже.

Мои пальцы бледные, с полупрозрачной кожей, на контрасте со смуглыми руками Шолохова смотрятся фарфоровыми, как у куклы.

Он бережно перебирает их в своих руках, стоя ровно за моей спиной. И эта забота кажется слишком интимной как для нас. Для, по сути, просто знакомых.

Давление же подскакивает.

Я однозначно не была готова к такому близкому контакту с Юрой в ПОДОБНОМ амплуа. Да, черт возьми, он как из самого порочного музыкального клипа. НЕТ. Из фильма с рейтингом минимум восемнадцать плюс.

В голове явно пульсирует одна мысль: мальчик вырос самым неожиданным способом из всех. Даже в его восемнадцать на лице был налет мальчишества, детской наивности, а теперь это заматеревший молодой мужчина.

Естественно, он же учится в военной академии. Один только мой папа привык всех строить в ряд и заставлять по команде дышать.

Вдох-выдох, свободен. Но это не точно…

Жизнь в семье военных — это постоянное следование правилам и балансирование на грани, на тонкой, мать его, грани, за пределами которой есть наказание в случае непослушания или срыва с тетивы.

Мы ходим без страховки.

Вот почему мой побег в столицу стал для отца оглушительной неожиданностью. Пренеприятнейшей из всех возможных.

Это все совсем не значит, что я не люблю его или боюсь его, но мое уважение строится в немного нестандартной парадигме ценностей, вытрамбованных во мне намертво с самого детства.

Так что я не удивлена, что Юра стал вымуштрованным.

—Эй, ты там как? — Карина достает бепантен и, перехватив мою руку, вытирает насухо раскрасневшееся место у большого пальца, после чего распыляет средство.

От холодной воды мне стало в разы легче, но легкое покалывание остается.

На минутку, Юра так и стоит за мной, практически касаясь, да что там, периодически соприкасаясь с моим телом.

Оно словно открытый огонь, заставляет испытывает странное смущение и неудобство, а еще желание провести пальцами по этим мышцам, дабы элементарно убедиться в их реальности.

Этого же я, конечно, делать не буду, и тут же выдуваю больные мысли из головы. Вымахал, подкачался, да. Спорить никто не станет, а об остальном стыдно даже думать.

Ты же взрослая девушка, женщина, да и его будущий преподаватель. Насущный.

—Все хорошо, спасибо.

—Капец у тебя кожа нежная, посмотри, уже волдырь вырисовывается, — Карина потрясенно руку мою поднимает, правую, а на ней кольцо, сверкающее в солнечном свете, пробивающемся через панорамное окно.

Безымянный палец начинает дрожать, и я осторожно опускаю руку.

Кольцо заметил и Юра, тяжело выдохнув.

—Это ничего, мелочи, правда. Спасибо, дорогая, но я пойду. У меня еще куча дел, да и надо из машины кое-что забрать. Приятно было увидеть тебя, вас, — поворачиваюсь так, чтобы больше не сверкать задницей перед Юрой.

Сказать по-правде, я в своем платье начинаю чувствовать себя неуютно.

Но последние августовские деньки все еще жаркие, словно это середина июня, чтобы напяливать на себя что-то более закрытое.

С учетом моей сочной фигуры именно перед Шолоховым рождается ненужное никому волнение.

А то что он смотрит, я чувствую кожей. Могу точную траекторию этого внимания прорисовать.

От груди и до бедер, на груди дольше, конечно.

Но и я молодец. Без лифа, но ведь платье позволяет…Да и грудь тоже.

Волосы начинают прилипать к спине, и рождается стойкое ощущение, что я сейчас вовсе с ума сойду, если не выйду из квартиры.

Мне нужно выйти.

Юра даже не моргает, намертво уперевшись в меня своим больным блядским взглядом, от которого мне становится стыдно. Просто по факту.

ВАЛЯ

—Валь, да как же, мы же не допили.

—Кариш, давай в следующий раз, ага? Прости меня, правда пора, — показательно посматриваю на часы, дорогие, которые не мешало бы уже снять. Не нужны мне сейчас напоминания о том, что я буду стараться забыть.

Подхватываю сумочку, сгребаю телефон со стола, и подув на руку, двигаюсь на выход. Нежно улыбаюсь подруге и киваю Юре, он же синхронно со мной двигается сзади. Я чувствую его тяжелые шаги.

Дышать все тяжелее, теперь огненная точка сместилась к лопаткам. Стекает вниз до задницы и уползает к икрам, подольше задерживаясь на стопах.

—Давай тогда на выходных соберемся нормально, отпразднуем? Матвей как раз дома будет, надеюсь, без своих срочных дел. Можем на даче вообще? А? Родителей подтянем, пусть старики отдохнут, — хмыкает она, очень радостно улыбаясь.

—Да, конечно, я только за, почему нет, собственно говоря?

Опускаюсь, чтобы надеть сандалии. Черт. Платье поднимается, чувствую как ткань скользит по ногам и сразу приседаю ниже, опускаясь на корточки, чтобы не было видно ничего.

Но кому-то все-таки видно.

Боковым зрением вижу, как ко мне подходит Юра. Вижу слишком много. И то, как натягиваются у него джинсы в нужном месте, и как фигура покачивается вперед-назад, словно в нетерпении.

—Ну и отлично. Юр, ты как на выходных? Это последние выходные месяца, а там уже все, увалов не будет же. Сможешь?

Я поднимаюсь и чувствую легкое головокружение. Он все еще смотрит на меня, даже когда я возвращаю ему прямой взгляд, после которого порядочные люди сразу же отводят взор, чтобы не смущать.

Но не Юра. Он так и смотрит, внимательно и до потери пульса тщательно, словно считывает что-то или сличает.

—Смогу, конечно, — спокойно отвечает, начиная обуваться.

—Вот и отлично, тогда в субботу у нас на даче.

С учетом, что мои родители все лето на даче, а то и осень, выходит, что им придется только перейти из одного дома в дом напротив.

Интересно получилось, что даже там наши семьи соседи.

Мы просто больше, чем соседи, мы почти семья. НЕкровная, но самая настоящая.

—Не поняла, а ты куда? Только же зашел…— обращается подруга к брату, а я немею, цепляясь за ручку двери.

—И уже ухожу, — хмыкает он, выходя со мной из квартиры.

Карина подмигивает мне, показывает кулак Юре и закрывает дверь.

В тишине подъездной прохлады мы остаемся один на один.

—Значит, навсегда вернулась, да?

—Да, думаю, что да, — натянуто улыбаюсь.

По ступенькам иду неуверенно, словно сейчас упаду. Юра сзади.

—А что так? Столица надоела? Или не оправдала надежд? — с ехидным подколом звучит вопрос.

Расправив плечи, пытаюсь сформулировать ответ, но отвлекаюсь и на ровном месте оступаюсь. Я бы точно зарылась носом в ступеньки, если бы не брат моей подруги. Он подхватывает меня за талию и к себе прижимает со спины.

Словно я пушинка и совсем ничего не вешу.

—Смотрю, с годами ты не стала на “ты” с координацией, да?— шепчет мне в ухо, прижимаясь к раковине и выдыхая горячий воздух.

От неожиданности даже охнуть не успеваю. Мои руки ложатся на его накаченные предплечья.

И все кажется каким-то нереальным. Он меня держит и осторожно поднимает.

—Не ушиблась? — захват ослабевает, но не исчезает.

—Спасибо, все хорошо. Я рассеянная, — встаю на свои две и, вцепившись в парапет, шустро спускаюсь вниз. Все еще слыша отголоски спокойных шагов по спине.

Это смешно, я веду себя как ребенок.

А перед глазами его взгляд голодный и какой-то потрясенный, словно он видит призрака из прошлого.

Но ведь так оно и есть.

Мы виделись два года назад, когда он, совсем мальчишкой, признался мне в любви, а я посчитала это блажью и с улыбкой на лице сказала, что все пройдет.

Все прошло. Он вырос. И у него есть очень много молодых и красивых, которым я не дам форы никогда.

Тогда почему он так смотрит на меня?

Словно ничего не прошло.

На улице достаю из сумки ключи от “своей” чужой машины, подаренной, как и эти часы по баснословной цене. Открываю багажник и в ужасе смотрю на вещи, аккуратно сложенные в коробки.

Внутренности еще вибрируют, а давление в легких мешает полноценно пользоваться этим органом.

Беру коробку поменьше и пытаюсь поднять, когда у меня ее вырывают из рук под злобный крик:

—С ума сошла тяжести тягать?—кидает в меня злобный взгляд Юра.

С легкостью в одну руку берет, как будто это мелочи. Во вторую укладывает еще один короб и мне кивает.

—Я справилась бы сама.

Это для меня не в новинку. Я привыкла решать бытовые вопросы за то время, что жила в столице.

Так уж вышло, что Леон был всегда на работе и мне приходилось не только коробки тягать, но и краны ремонтировать. В ожидании, пока придет сантехник.

Не хотелось к тому моменту утонуть.

А там и выходило так, что научилась простым вещам уже и без вызова специального работника.

—Ясно, ударилась в своей столице и забыла, что девочки не носят тяжелое. Что ж, будем возвращать в родные пенаты, — недовольно бурчит и кивает мне на дверь.

Я блокирую машину и открываю подъездную дверь.

Юра очень быстро поднимается на второй этаж, заносит все в квартиру и даже дыхание у него при этом всем не сбивается. А коробки ведь тяжелые. То есть да, они нелегкие для меня, а для него, как и я в целом, ничего не весят.

Я же отвлекаюсь на перекатывающиеся мышцы спины.

Становится вообще не по себе. И по итогу я решаю остаться на жгучей жаре, чем стоять и смотреть на то, как парень устанавливает на пол коробки.