Читаем Убить Хрущева! Книга 2 онлайн бесплатно

Пролог

Один день из жизни московского таксиста

Артем пока просто работал таксистом и наслаждался неторопливой — для него «нынешнего», столичной жизнью Москвы. Конечно, относительно впечатлений «нашего человека в эпохе Хрущева». Отсутствие не просто надоевшей, а до печенок задолбавшей рекламы и бессмысленного информационного потока, так характерного для Москвы XXI века, благотворно сказывалось, как отметил Артем, на него же самого. Каждый раз вечером он «оставлял свою работу на работе» и с легким сердцем отправлялся домой, любуясь огнями вечерней Москвы. Яркое сияние витрин центральных улиц и проспектов сменялись уютными огоньками окон многоквартирных домов. Артем работал допоздна, собственно, как раз в утренний и в вечерний час-пик и случалось большинство заказов. Зато потом, сдав смену, он со спокойной душой ехал домой. Иногда коллеги-шоферы его подбрасывали, но чаще — на общественном транспорте.

Бывало, прыгал почти на ходу в последний случайный синий троллейбус — и ехал, любуясь, столицей. А дома ждал холостяцкий ужин: или яичница с жареной колбасой, или пельмени из картонной пачки… И чай, крепкий, янтарный, с сахаром.

Чтобы наутро снова выехать на маршрут.

Артем старался прийти на работу чуть раньше, чтобы быстрее оформить все формальности и выехать на маршрут. Такси ему нравилось именно своим калейдоскопом событий на протяжении целого дня.

Подтянутый и чисто выбритый, в неброской серой, но свежей и отутюженной рубашке, чуть потертой кожанке и неизменной форменной фуражке садился Артем за руль своей ухоженной и «умытой» с утра «Победы».

Дядя Коля Крючков сдержанно хвалил своего протеже за своеобразный шик и аккуратность. Артем с шиком и возил. Успевал всегда вовремя, пассажиры его хвалили, а среди сдержанных шоферов быстро стал своим в доску парнем.

Однако и в этом случае панибратства не допускал: держался с достоинством и уважал окружающих.

Перед сменой пошли в курилку, сам Артем не курил, но к табачному дыму относился сдержанно: это проблема курильщиков, а не его.

— Дядя Коля, дай огоньку!.. — к компании подошел черноглазый, с короткими усами Леня Евглевский.

Открыл щегольский серебряный портсигар с монограммой. Постучал, утрамбовывая табак папиросой.

— Что у тебя за курево, Леонид? Опять «Казбек»?.. поинтересовался долговязый Дима. Молодой парень после армии с хитрецой в голубых глазах невинного ангела.

Шофера шутили, что Дима — «жгучий блондин». Но как раз такой типаж нравился женщинам, и Дима этим пользовался, хоть разумно и не афишировал… Одевался он всегда на грани элегантности и откровенного стиляжничества. Впрочем, парнем он оставался неплохим, компанейским и всегда был готов помочь.

— А ты привык «Сальве» свои мягонькие курить?.. — насмешливо спросил Леонид.

— Так мне их брательник из Одессы привозит.

— Угощайся, я сегодня богатый! Угощайтесь, ребята, это «Герцеговина Флор», — Леонид широким жестом протянул портсигар.

— Пожалуй, возьму одну… А как же это ты так сказочно разбогател: в лотерею выиграл или клад нашел?.. — степенно поинтересовался дядя Коля.

Вслед за старшим товарищем к портсигару потянулись и другие любители табачного дыма.

— А меня одна дамочка вчера — уже поздно вечером, «полтинником» сверху наградила!

— Как так?..

Шоферы, как и летчики, врачи, милиция или представители других рисковых профессий — как правило, очень хорошие рассказчики. И хорошую историю, особенно со вкусом рассказанную, ценят. Тем более что извилистая, как сама жизнь, дорога подкидывает порой весьма занимательные сюжеты.

— Так вот, слушайте. Вчера поздно вечером приезжаю я на заказ. Выходят две женщины — армянки, и разговаривают на своем языке. Да так бурно: одна из них плачет, а другая ее же успокаивает. Из багажа — один чемодан. Сели, поехали. Ехали, как раз к той, что плакала. По дороге выяснилось, что она изменила мужу — был скандал, они повздорили, и жена решила «наказать» и пустилась во все тяжкие со старым знакомым. Но там, как я понял, и муж — далеко не ангел, шашни крутил с женщинами на работе, он — крупный начальник. А теперь она не знает, как быть. Ее старшая сестра, как я понял, ее утешала.

А вы ж знаете: я в Армении все детство провел, у меня отец — офицер-летчик. Так, что язык я понимаю, хоть на армянина не похож. Пока ехали, я как-то, может, слишком уж пристально в зеркало заднего вида посмотрел. И женщина, наверное, догадалась, что я все понимаю из их разговора. Она резко попросила сестру замолчать и больше они на эту щекотливую тему не разговаривали. Когда мы подъехали к дому, она подошла ко мне.

— Вы понимаете по-армянски? — тихо спросила женщина.

— Да, я вырос в Ереване.

— Тогда вы должны понимать, что для нас — позор рассказывать о таком.

Я ответил, что это — просто жизненная ситуация, и если между ними есть чувства, то все наладится. Все можно решить между двумя умными людьми, которые небезразличны друг другу.

— Спасибо вам за… деликатность и стремление помочь. Если что-то будет нужно, то я вам обязательно помогу. А пока… Прошу, только не отказывайтесь, — и кроме стоимости поездки еще и 50 рублей сверху накинула.

— Ох, мать честная! — долговязый Дима только и присвистнул, чуть не выронив изо рта дымящуюся папиросу.

— Да, так что после смены нас ждет кабак! Отказы не принимаются.

— Хорошо, по рукам.

— Так, кончай треп! Ну, что, бродяги, пойдемте на утреннюю планерку, — дядя Коля затушил окурок и бросил его в урну.

Диспетчер на утренней планерке распределял маршруты и районы работы таксистам на день. Естественно, привычных для «нашего человека в эпохе Хрущева» мобильных телефонов и даже радиостанций и уж тем более — мобильных приложений такси в смартфонах не существовало и в помине. Можно было позвонить диспетчеру из телефона-автомата и получить либо же уточнить заказ. Поэтому роль диспетчера в работе такси была очень велика — от распределения по заданиям и маршрутам зависела и выручка шоферов.

Существовал строгий КИП — коэффициент индивидуального пробега. Он означал, что из 100 километров пробега 78 непременно должны были быть оплачены пассажирами. Тариф в советском такси был прост: 20 копеек за посадку плюс 20 копеек за каждый километр пути. При этом каждому водителю нужно было отработать примерно свою месячную зарплату. Все, что сверху — учитывалось, как перевыполнение плана, за который выдавались ежеквартальные премии. Или — «налево»…

К этому, как ни странно, относились с пониманием. Главный принцип социализма — «от каждого по способностям — каждому по труду», никто не отменял. Но все понимали, что живут в реальном мире.

Хоть с этим и нещадно боролись с привлечением комсомольских и партийных организаций (или делали вид, что боролись), приходилось часть заработанных денег таксистам отдавать налево. Рублей пять, а то и червонец — контролерам из «линейки», линейного контроля, который проверял такси на маршрутах. Пять — шесть рублей отдавали механикам, которые выпускали машину на линию, десятку — мастеру техобслуживания, чтобы с машиной все было в порядке. Какие-то мелкие подарки делали диспетчерам, кассирам и другим работникам таксопарка. В общем, как видел и понимал Артем, это была своеобразная «экосистема».

В общем, для привыкшего к гораздо более серьезным «откатам» и взяткам «нашего человека в эпохе Хрущева» такая ситуация отнюдь не шокировала. Тем более что даже подобные щекотливые «товарно-денежные» операции жестко контролировались развитой у людей советской эпохи моралью и этикой. Все равно подобную плату воспринимали, лишь как неизбежное зло и в определенной мере стыдились этого. Все понимали, что честь и совесть, реальная, а не показная мораль выше мелочных денежных интересов.

Особенно осуждал подобные «денежные подношения» прямолинейный и открытый танкист-фронтовик дядя Коля.

— Честь и гордость человеческую я на гривенник менять не намерен!.. И тебе не советую.

Артем соглашался, но понимал, нужно и условия игры принимать. Ведь необходимо еще и закрепиться в коллективе, и дуть против ветра — не самая продуктивная с точки зрения психологии тактика.

Но вот вопрос: сейчас — в 1950 — 1960-х годах, подобные денежные подношения еще держались в рамках жесткого контроля общей, довольно высокой нравственности в советском обществе. Все эти моменты принимали вид безобидной и дружеской игры. Кроме того, все эти «гривенники — червонцы» были строго ограниченной внутренней — психолог Артем выразился бы по-другому — «корпоративной» средой.

Упаси боже попытаться скинуть тот же четвертной сотруднику ГАИ, ОРУД, не говоря уже о всесильном ОБХСС! То есть, сотруднику Отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности. Более понятной для Артема была аббревиатура — ОБЭП, Отдел по борьбе с экономическими преступлениями.

Но дело в другом.

Насколько вот эти почти товарищеские — их и взятками назвать нельзя, денежные подношения, впоследствии разъели, как ржавчина, советское общество — вот что интересовало Артема, как ученого, кандидата психологических наук. Ведь это не капитализм победил социализм в 1991 году, когда распался Советский Союз. Само советское общество вначале деградировало. Особенно это стало заметно в 1980-х годах. А ведь все начиналось, как считал Артем, как раз с таких вот небольших подношений… Все всегда начинается с малого.

Вообще, таксисты предпочитали, так сказать, «свободный заработок», по заказам. Занимаясь «свободным извозом» по улицам Москвы, можно было неплохо зарабатывать, выполнять и перевыполнять план — и себя не обижать при случае. Но и они должны были время от времени выполнять обязательные заказы. Особую нелюбовь у шоферов вызывало обслуживание свадеб, инкассаций и почтовых отделений. Мотаешься целый день, а ни выручки, ни «навара»!.. Но тут уж ничего не поделаешь: что скажет диспетчер, куда пошлет — так и будет.

— Иванов, сегодня работаешь на почте! — звонким голосом объявила диспетчер.

— Мариночка, ну за что такое наказание! Это ж день — псу под хвост, — страдальчески скривился Серега Иванов, средних лет шофер, отец двоих детей.

— Ну, что ж поделаешь… — диспетчер выложила на стол справку.

Остальные водители переглянулись и стали, как бы незаметно, подсовывать под бумагу по рублю, а кто даже по трояку и по пятерке. Чай не обеднеем!..

В итоге Серега Иванов забрал все эти деньги и поехал на почту. Там он, к тому же, получал еще и официальную оплату за рабочий день. А с деньгами, что насобирали вскладчину, вполне «отобьет» достойно всю смену. Такая вот взаимовыручка у таксистов.

Артем колесил по столице, попутно изучая нравы и обычаи москвичей и гостей большого города, делая, как психолог, свои маленькие открытия.

Опять же, с точки зрения ученого, как говорится, переходя от общего к частному, Артем видел разные аспекты жизни людей эпохи Хрущева.

Конечно, все — или, по крайней мере, многие верили в построение справедливого общества и стройными рядами шли в светлое будущее — к торжеству коммунизма. Собственно, а почему бы и нет — если буквально на каждом шагу советские люди видели гигантские преобразования! Всего за 10 лет после Великой Отечественной войны СССР готовился запустить космический спутник, строил первый в мире атомный ледокол «Ленин» восстанавливал и развивал промышленность — горнодобывающую отрасль, черную и цветную металлургию, машиностроение, электронику. Годом ранее — в 1954-м, введена в эксплуатацию и дала первый ток Обнинская АЭС в Калужской области — тоже первая в мире!

Артем ехал по улицам и проспектам Москвы и любовался масштабной стройкой столицы своей Родины — и в прошлом, и в будущем. Повсюду взметались ввысь ажурные стальные башни подъемных кранов, и это тоже стало приметой времени. Москва не сразу, но строилась, а вместе с ней — и вся страна.

Люди таксисту Артему попадались разные. Чаще молодые и одухотворенные энтузиазмом. К тому же — уверенные не только в завтрашнем счастливом дне, но и в собственных силах. На дороге к светлому коммунистическому или социалистическому будущему — в 1955 году, каждый волен оставаться самим собой, а не гнаться за «успешным успехом», как в Москве XXI века, выгорая от стресса и искусственно навязанной аляповатой рекламой постоянной неудовлетворенностью собой. Оттого и люди жили счастливее во времена СССР, чем в современном Артему обществе.

Подъехав к одной из высоток, он забрал ответственного работника. Молодой мужчина лет тридцати в хорошем дорогом костюме, при галстуке и с коричневым кожаным портфелем уселся справа от водителя. На пальце поблескивало массивное — по моде 1950-х, обручальное кольцо. Волосы аккуратно зачесаны назад.

— Товарищ шофер, здравствуйте. Поскорее, пожалуйста, я опаздываю на совещание в министерстве!

— Успеем. Куда ехать? — уверенно ответил Артем.

Пассажир назвал адрес.

— Понятно, здание Министерства легкой промышленности на улице Кирова — бывшей Мясницкой, дом 39. Легенькой промышленности, — не удержался Артем, хотя пассажиру и непонятно было его веселье. Ведь фильм «Служебный роман» выйдет на советские экраны только в 1977 году.

Поехали в сторону Лубянской площади, поток машин, несмотря на утро, был небольшим. Артем вел уверенно, для него держаться в таком трафике было нетрудно. Попутно он рассматривал своего пассажира. Уверенный в себе советский чиновник средней руки. Еще не обрюзг, но уже бумагам вынужден верить больше, чем людям. Собственно, а как иначе, ведь бюрократия — неизбежный спутник государства и государственности.

— Важное совещание?

— Да, только перевели недавно в министерство, вот приходится утрясать и согласовывать… Работа новая, но интересная! — с готовностью ответил пассажир.

«Нет, вроде бы еще умеет людям верить», — подумал Артем, обгоняя роскошный черный ЗИМ, массивная представительская машина, почти лимузин, солидно блестела лаком и хромом.

— Все-таки, образование в наше время решает многое… — поддержал разговор таксист.

— Да, вы знаете — индустриализацию в наше время сменила автоматизация. Вот я и разработал автоматизированную линию по пошиву одежды. Это очень важный для народного хозяйства нашей страны проект, он основывается на использовании тканей из искусственных волокон и химических полимеров. Это очень перспективно! Теперь буду представлять проект автоматизированной линии на совещании в министерстве, — видимо, от волнения молодой специалист оказался весьма словоохотлив.

— Женаты, я смотрю…

— Да, женат, супруга первенца родила, сейчас в декрете. Сын растет — просто не по дням, а по часам! Вот недавно удалось достать венгерское детское питание. Так сказать, впрок, оно же хранится долго.

Да, Артем помнил эти маленькие баночки с завинчивающимися крышечками. А внутри — вкусное картофельное пюре с мясом или фруктовое, похожее на повидло.

— Рад за вас, — Артем улыбнулся, крутя баранку.

— Да я и сам рад! Квартиру, вот, на юго-западе, в новостройке обещали. С работой все в порядке. На будущий год летом в Ялту хотим махнуть, к родственникам.