Читаем Убить дракона онлайн бесплатно

Утром, когда море, наконец, успокоилось, начальник стражи, как обычно, выгнал двух солдат на побережье. Мало ли, что выкидывает море в бурю…

Бывало на берег выносило обломки кораблей с товаром, бывало и трупы, а бывало и невиданных тварей морских… Может, выкинет дракона, с наконец-то переломанным хребтом..

Двое солдат молча и недовольно шли вдоль кромки пляжа, переступая через бурые кучи водорослей, скользя и спотыкаясь на слизистой массе выкинутых на берег медуз, мелких рыб. В голове еще бродило выпитое на ночном дежурстве дешевое кислое вино, хотелось спать, а дневная смена наверняка уже пришла и режется в теплом помещении караулки в кости.

— Фил! — воскликнул один из солдат, привлекая внимание приятеля. Он облокотился на алебарду, теперь что-то рассматривал у себя под ногами.

— Что? Что там, Кун? — Фил морщась отшвырнул сапогом бурую водоросль, повисшую на голенище и поспешил к товарищу.

— Кажись, мертвяка нашел.

Фил подошел и увидел под ногами приятеля полуобнаженного, с голым торсом, человека. Он лежал лицом вниз. Черные длинные волосы слиплись бесформенным комом, скрывая под собой голову. Широкая спина была полузавалена водорослями и песком.

— Кажись, точно, мертвяк, — констатировал Фил.

— Корабль в море затонул, — Кун посмотрел на серые с белыми барашками волны. — Жаль, что ничего больше не вынесло, кроме этой падали. Если купеческий, могли бы и поживиться, — он негромко рассмеялся и ткнул тупым концом алебарды лежащего.

Мужчина застонал. Солдаты настороженно переглянулись.

— Ведь это он стонал. — Кун посмотрел на товарища.

— А кто еще? Ткни-ка его еще разик.

Кун ткнул алебардой со всей силы. Неизвестный застонал еще громче и зашевелился.

— Теперь гадай, кто он: пират или купец. — Фил грубо, носком сапога перевернул лежащего.

На смуглое, широкоскулое лицо налип песок. Орлиный нос гордо выступал вперед. Половину лица скрывали слипшиеся от воды усы и борода. C левой стороны груди можно было рассмотреть странную синюю татуировку — трезубец Нептуна, перечеркнутый тремя волнистыми линиями.

— Что это? — Конец алебарды Фила описал полукруг над рисунком.

— Не знаю. Пираты любят себя украшать всякими татуировками.

Веки мужчины затрепетали, на солдат уставились два ярко-голубых огня.

— Жив, — выдохнул бывший мертвяк. — Я не пират, — громко объявил незнакомец.

Солдаты дружно загоготали.

— Это на суде старейшинам скажешь. — Фил ухмыльнулся. — Раз живой, поднимайся, в город пойдем.

— Где я? — Незнакомец заворочался, пытаясь подняться.

После нескольких попыток с помощью солдат ему удалось подняться. Стоял чуть покачиваясь, внимательно рассматривая незнакомое побережье. В ста метрах, от кромки моря, возвышалась серая крепостная стена. Недалеко от сторожевой, увенчанной зубцами башни, находился темный зев ворот.

— Где я? — громко и требовательно спросил незнакомец. По повелительному тону незнакомца, можно было предположить, что он привык отдавать команды и требовать их исполнения.

— Добро пожаловать в Зинбар! — Кун подтолкнул алебардой чернобородого.

— Двигайся, нам уже давно смениться пора.

— Не знаю такого города, — пробормотал незнакомец. Покачиваясь, нетвердым шагом, подталкиваемый солдатами он пошел к городским воротам.

Совет старейшин, или его суд, состоял из пяти уважаемых управителей города, выражавших интересы различных каст и сословий.

Пожилой толстяк Фим — представитель торговых людей. Из-за него можно было подумать, что все торгаши должны быть толстыми. Худой и длинный, словно жердь, Скул — представитель касты оружейников и глава городского ополчения. Маленький и почти незаметный за столом Лис, с тонкими птичьими чертами лица был от ремесленников. Старый, всегда полусонный Туров, от землепашцев. Последний, Слим, наглый и неряшливый, всегда вызывающе сморкающийся в полуветхой и латанной-перелатанной тоги, представлял бедный горластый люмпен.

Протокол заседания старательно записывал, высунув кончик розовенького языка, полнощекий юноша, обладатель пышной белой шевелюры, отчего походил на большой, жизнерадостный одуванчик.

Стол заседающих стоял в центре большого круглого зала — амфитеатра, расположенного в бывшем королевском дворце. Лучи солнца пыльными столбами пробивались сквозь многочисленные окна, скрещиваясь на высоком чернобородом человеке, стоящем перед судьями. По бокам от него замерли безмолвные, рослые стражники.

— Ваше имя? — громко спросил Скул.

— Роберт, — чернобородый вызывающе вскинул голову, холодным голубым взглядом медленно оглядел председательствующих.

— И прозвище?

— Олдис…

— Странное прозвище, — хихикнул Лис.

— Род занятий? — Фим громко, лениво зевнул, складывая руки замочком на толстом рыхлом животе.

— Свободный купец и капитан корабля, — ответил Роберт.

Фим фыркнул:

— Что мешает купцу и капитану заниматься на море пиратством?

— Я честный торговец. — Роберт нахмурился, не понимая, чего от него хотят.

Фим вторично зевнул и глухо пробормотал:

— На воре и шапка горит.

— Что означает рисунок на твоей груди? — спросил Лис.

— Место, где я родился, и мою профессию.

— Разбойники любят украшать себя подобными рисунками: череп, кости… — Лис захихикал, оглядываясь по сторонам, на скучающие лица старейшин.

— Откуда ты? — задал вопрос Скул.

— Из Каталана, — последовал ответ.

Судьи переглянулись, это название им ни о чем не говорило.

— Это город? — Скул заинтересованно вытянул длинную шею.

— И город, и страна.

— Где она расположена?

— На Севере, за Геракловыми столбами, — голубые глаза весело и насмешливо блеснули. Незнакомец сложил на груди руки, считая свой вопрос решенным.

— Из Гипербореи? — заинтересовался Слим.

— Рядом. Мы союзники, — ответил Роберт.

Слим разочарованно высморкался в полу тоги.

Туров сонно вскинул голову, захлопал глазами, растерянно посмотрел на Роберта и тихо сказал:

— Виновен.

Все судьи улыбнулись: Туров говорил только одно слово, никогда не меняя его значение — виновен, старый и беспроигрышный вариант против незнакомцев.

— Куда ты плыл на корабле? — спросил Фим.

— После Родоса я держал путь на Крит. По дороге попали в сильный шторм… — на лбу Роберта набухли морщины от воспоминаний дикой, штормовой ночи… Огромная волна накрыла их галеру, смыла половину гребцов, а за этой волной шел огромный, воющий, черный вал, скрывший и море и небо. Галеру опрокинуло, где-то во тьме раздался треск досок… Под руки во тьме попался деревянный обломок, за который он и ухватился с надеждой…

Его рассказ не произвел на старейшин особого впечатления. Чужаков и странников всегда боятся и, как следствие, ненавидят.

Судьи молчали, никто больше не задавал вопросов.

Выждав некоторое время, Роберт развернулся и сделал несколько шагов к выходу. Две алебарды с лязгом скрестились перед его грудью.

— Стоять! — взревел один из стражников.

Поступок судьям не понравился, но оживил к принятию решения.

Роберт смотрел на старейшин:

— Что еще вы хотите узнать? Разве я не свободен теперь и не могу идти?

Лис громко расхохотался, поражаясь наивности чужеземца.

— Виновен, — сонно повторил Туров.

— Виновен, — поддержали его Фим и Слим.

— Виновен, — сквозь смех выдавил Лис.

— В чем я виновен? — громко спросил Роберт, делая к судьям шаг. — В чем вы меня обвиняете? — перед грудью вновь выросли лезвия алебард.

— Мы признаем твою вину в морском разбое, — пояснил Скул, отводя взгляд в сторону, голубые глаза чужеземца казалось, готовы были прожечь его насквозь.

— Как вы можете обвинять меня, если не доказали, что я занимался морским разбоем? — возмутился Роберт.

— Ты уже виновен, что буря тебя выкинула на наш берег, — глумливо хихикнул Скул.

— Какой капитан не брезгует пиратством? — хмыкнул Фил, поглаживая брюхо.

— Ты виновен, потому что чужак, — уточнил Лис. — Пиши, — крикнул он одуванчику. — Приговаривается к тюремному заключению, сроком…? — он вопросительно посмотрел на своих коллег.

— Пожизненно?

— Пожизненно, — согласно кивнул головой, колыхая подбородками Фим.

— На рудники пойдет…

— Я против, — повысил голос Скул и, не поднимая глаз от темной крышки стола, обронил: — Смертная казнь.

— Смертная казнь, — поддержал Туров.

— Казнь? Почему казнь? — возмутился Фим. — Нам нужны люди на рудниках.

— Я знаю почему, — Лис злорадно посмотрел на оружейника. — Потому что жребий стать жертвой дракона выпал его дочери, а согласно нашим законам преступник, осужденный на смертную казнь, заменяет жертву.

— Это всего лишь отсрочка на три месяца. — Скул поднял голову, в его глазах застыла боль. — Это только отсрочка, — прошептал он, умоляюще глядя на Лиса. — Ведь согласно нашим законам раз избранная жертва никогда не переизбирается и никем не может быть заменена, кроме смертников.

Лис ухмыльнулся.

— Я считаю, что нам нужны хорошие крепкие люди на рудниках.

Роберт схватился за древки копий.

— Что вы лепечете? Вы что, здесь все сумасшедшие?

Лезвие меча уперлось в горло.

— Спокойнее, — проворчал стражник. — Тебя это не касается.

— Еще как касается! — закричал Роберт. — Капелька крови выступила на его горле. — Вы не можете на смерть осудить невинного! Это против законов, установленных богами!

— Боги часто противоречат друг другу. Как видишь, у нас иные законы, и твою вину мы уже доказали, — спокойно и с достоинством в голосе ответил Слим.

— Слим, а ты что скажешь? — спросил Лис. — Казнь или рудники?

— Казнь или рудники? — Слим погрузился в задумчивое молчание, его голос должен быть решающим, и это ему льстило. — Казнь или рудники, — бормотал он, лукаво поглядывая на умоляющие глаза Скула. Он важно раздул щеки и наконец выкрикнул обращаясь к чужаку: — Радуйся, смерть в пасти дракона сократит твои страдания на медных рудниках!

— Три голоса против двух, — быстро подвел итог Скул, его лицо просветлело, он благодарно посмотрел на Слима. — Увидите осужденного.

— Будьте вы прокляты! — Роберт, рыча, кинулся к столу. Один из солдат с наслаждением ударил его рукояткой меча по голове…

Когда судьи степенно и с достоинством, подобрав белые тоги, покидали зал, Слим ужом протиснулся к Скулу и заговорщицки шепнул:

— Надеюсь, мой голос стоил сто золотых?

— Зайди вечером, — краснея, пробормотал оружейник.

Дома Скула поджидала Селена, его единственная дочь. Он улыбнулся и раскрыл объятия, увидев, как она бежит ему навстречу.

— Оп-ля! — он поймал дочку в объятия.

— Отец, в городе говорят, что на берегу задержали человека? — Солнечные пушистые волосы растрепались, длинные пряди упали на темные, почти фиолетовые глаза.

— Мало ли бродяг можно найти на берегу после шторма? — Скул крепче прижал дочку к груди.

Она вскинула вверх глаза:

— Кто он?

Скул беспомощно обвел взглядом маленькую прихожую, отстранил дочь и устало опустился на лавку.

— Пират.

— Вы осудили его? — Селена присела рядом, поймала его ладонь.

Как она похожа на мать. С каждым годом все больше и больше.

Скул вздохнул и грустно улыбнулся:

— Да, мы осудили его и приговорили к пожертвованию.

Фиолетовые глаза отшатнулись в сторону, стали круглее и больше от гнева.

— Вы осудили его вместо меня, да?

Скул промолчал.

Селена встала, молча заходила по маленькому коридорчику, встала перед оружейником.

— Отец, его специально осудили из-за меня? Ты сделал мне отсрочку еще на три месяца? — Маленькое, худенькое бледное личико приблизилось к нахмуренному лицу Скула.

— У нас есть отсрочка, — неразборчиво пробормотал он, тяжело поднялся с лавки и прошел в небольшую полутемную комнатку, скромно обставленную нехитрой мебелью. Единственным её украшением были великолепные доспехи и оружие, развешенное по стенам. Все сделано руками старого оружейника… Скул посмотрел на стены. Когда-то он хотел облачиться в эти доспехи. Делал не для продажи, для себя. Для боя. Потом, чтоб защитить свою жену… Не смог, как не может теперь защитить свою дочь — единственная его ценность, которая осталась в этой проклятой жизни. И единственное, что он сегодня для нее сделал, — добился отсрочки, пожертвовав чужой жизнью. Через три месяца ничего не изменится и повторится все с начала…

Скул остановился перед длинным прямым мечом — таким легко перерубить любые доспехи, разрубить драконовы хрящи, он знает, ведь это он его делал и другого такого меча уже никогда больше не сделает. Сделал для себя и не отважился выйти на поединок с драконом. Скул провел пальцем по голубой, остро заточенной кромке лезвия. Трус ли я? Наверное, трус…

— Отец, ты сказал, что он пират?

— Да, — Скул виновато посмотрел на Селену.

— Как вы это установили? Он сам сознался?

— Тебе не надо знать, суд был закрытым, — Скул отвернулся, деланным, веселым голосом, потирая руки, постарался перевести разговор на другую тему: — Так, а что у нас сегодня на обед?

— Отец, он сам сознался?

— Это государственный совет, дочка, — чуть слышно добавил: — Все моряки пираты.

— И наши рыбаки, которые выходят в море, они тоже?

— Если это выгодно, то да…

— Значит, он не сознавался в пиратстве? Как он мог сам наговаривать на себя? Хорошо, откуда он?

— Издалека. Из-за Геракловых столбов. Считай, что это на другом краю мира. Его страна называется Каталан. Он чужак.

— Значит, завтра его отдадут дракону?

— Да. Ты будешь меня сегодня кормить?

— Буду. — Селена подошла к отцу. — Папа, я хочу видеть этого человека.

— Зачем?

— Хочу видеть, — упрямо повторила Селена. — Он завтра погибнет из-за меня. Теперь я знаю, что это ты настоял на этом жертвоприношении. Но ведь это убийство! — воскликнула Селена.

— И все же лучше, чем медные рудники, — защищаясь, пробормотал Скул.

— Где он?

— В королевской темнице. Ладно, я поем после, пойду схожу в мастерскую, посмотрю, что за день сделали подмастерья. — Оружейник, опустив голову, заспешил к выходу. У порога, не глядя на Селену, сказал:

— Ты сейчас пойдешь к нему?

— Да.

— Отнеси ему что-нибудь поесть и прихвати кувшин с вином… Мое любимое… Его зовут Роберт. — Скул выбежал, чтобы Селена не увидела его красное от стыда лицо.

Селена выглянула в окно: отец, ссутулясь, глядя себе под ноги, семенил в сторону мастерских, откуда доносился звон наковальни, над крышей вился густой белый дым. Селена вытерла набежавшие на глаза слезы, подняла голову к темному небу.

— И вы, боги, так спокойно смотрите на все это? Почему вы покарали наш город? Почему должны гибнуть невинные люди? Разве нельзя сделать так, чтобы дракон навсегда убрался в свою морскую пучину? Или вы тоже бессильны сделать с ним что-нибудь? Такие же трусы, как и мы? — гневно спрашивала она, грозя темным облакам маленьким кулачком…

Селена обхватила тонкими пальцами прутья решетки, отделяющей темную камеру от коридора. В стене торчал одинокий факел, алое пламя дрожало, словно чем-то напуганное, разбрасывая красные путаные блики по серым камням. В самой камере маленькое, под самым потолком окошко, забранное толстыми прутьями, едва пропускало тусклый свет вечернего солнца. Она с трудом разглядела в углу камеры спину лежащего на соломенном тюфяке чужака. Он по-прежнему был обнажен до пояса. Левую лопатку пересекал старый толстый лиловый шрам, длинные черные волосы разметались по матрацу.

— Здравствуй, — несмело окликнула Селена чужака.

Он заинтересовано перевернулся на спину, удивленный чьим-то появлением. С еще большим удивлением посмотрел на пришедшую к нему девушку.

— Меня зовут Селена, а тебя, кажется, Робертом?