Читаем Ты - не мой тип онлайн бесплатно

Утро.

Очередной кошмар. Очередной грёбаный день.

Открываю глаза с ощущением, будто всю ночь меня били. Тело ломит, озноб не отпускает, хотя признаков болезни нет. Ни синяков, ни температуры. Только эта холодная тяжесть внутри, постоянный спутник уже три года — с того момента, как моя жизнь превратилась в существование.

Я делаю глубокий вдох и на пару секунд чувствую, как будто становится легче. На выдохе всё возвращается.

У зеркала — знакомое лицо призрака: бледность, чёрные круги под глазами, волосы в небрежном пучке, взгляд как у человека, которому всё осточертело, но он всё равно идёт дальше. Механически чищу зубы, умываюсь ледяной водой, чтобы хоть как-то вернуть себе видимость жизни.

Брюки, белая блузка, бежевый плащ. Кроссовки вместо туфель — на каблуки сегодня нет ни сил, ни желания. На часах 8:45. Уже опаздываю.

Но кофе — святое. Без него я просто не способна на цивилизованное общение. Пока беру стакан в ближайшей кофейне, на телефоне загорается сообщение:

Оля Косыгина: «Шеф созвал всех в конференц-зал. Прямо сейчас. Где тебя носит?»

Марина Левицкая: «Я в пути. Что опять случилось у нашего Мистера Мудака?».

Оля Косыгина: «Новый срочный проект.»

Только этого не хватало — утренней порции публичного унижения от босса с манией контроля.

У нас с Марком Морено особенные отношения. Такие... в стиле «ненавижу твоё лицо, но не могу не смотреть». Из всех трёх тысяч сотрудников именно я умудрилась попасть ему под кожу. Сама не знаю, как. Просто факт.

Он дьявол в костюме от Armani. Высокий, хищный, обидно красивый. Стоит ему появиться — и в офисе сгущается воздух. Даже принтер начинает печатать тише.

Марк Себастьян Морено, и каждое слово в этом имени как сигнальная ракета: предупреждение и обещание одновременно.

Он альфа-самец с русско-испанской кровью, где пылкость юга перемешана с холодной выдержкой севера. Сын испанского олигарха, Марк живёт на два фронта — бизнес в России, родня в Испании. В Москве он всего пять лет, но успел не просто встать на ноги — он пустил корни, поднял производство спортивных авто до уровня элитной марки и заработал себе репутацию бизнес-акулы. Но в стенах офиса он кобель с лицом бога. Его харизма сводит с ума не только сотрудниц, но и партнёрш по бизнесу, а его ледяной взгляд в сочетании с насмешливой улыбкой может заставить забыть собственное имя.

Я для него словно кнопка «вызов сатаны». Моя энергия его бесит. Его манера командовать — бесит меня. И всё же каждый наш разговор — как игра на грани.

Захожу в здание «Moreno Industry». Лифт вот-вот собирался уехать. Я в последний момент сунула ногу в створки — и чуть не получила ампутацию. Больно стукнув по щиколотке, двери лифта дрогнули, отъехали в стороны…, и я столкнулась сним.

Высокая мужская фигура в дорогом темно-синем костюме. Белоснежная рубашка на смуглой коже смотрится очень эффектно. На руках часы последней модели, поднимаю взгляд выше. Сталкиваюсь с черными как бездна глазами, обрамленными пышными ресницами. Ухмылка на самодовольном лице.

Ненавижу его.

— Феноменально, — протянул мой босс, стоя в одиночестве посреди зеркального лифта, — вы решили нас порадовать своим появлением. Через… десять минут после начала рабочего дня.

Понимаю, что некуда бежать и не за кем спрятаться, он один в лифте. Придется заходить.

— Плохо себя чувствовала, но готова работать до самого вечера. В принципе, как и всегда, — отвечаю я в ответ, — и готова задержаться на десять минут.

Принципиальный гад.

— Левицкая, если бы не ваш трудоголизм, вы бы здесь не работали. Впредь, не опаздывайте, — буднично назидательным тоном отвечает Марк, — и вот еще, — он поворачивается ко мне. И я могу видеть какие у него светлые радужки глаз. Взгляд пронзительный. Сразу же становится не по себе, будто бы в душу смотрит.

Моргаю пару раз, но не отвожу свои глаза. Он тем не менее улыбается в своей излюбленной манере вальяжного сноба.

— Сколько вы здесь работаете?

— Ищете причину уволить меня? — цепляюсь я.

— Я жду ответ, — его глаза все так же смотрят на меня с неким высокомерием.

Какой же напыщенный индюк. И чего тебе в своей солнечной Испании не живется.

— Два года как мозолю вам глаза, — с сарказмом давлю я.

Куда он клонит. Неужели заставит писать заявление об увольнении.

Молчит. Что-то обдумывает. Потом смерил меня оценивающим взглядом. От головы до пят. Отворачивается, чуть ли не кривясь от отвращения.

Хам. Краснеют щеки. Чувствую себя на аукционе каком-то.

— Вы не были на собрании, — сказал он, скрестив руки. — И не удосужились даже прислать отговорку. Бунт?

— Ну да, я просто пыталась спасти вас от лишнего стресса. Хотя вы, испанцы, не можете без ссор.

— Моя жизнь была совершенно прекрасной до того, как вы начали опаздывать, спорить и… дышать, — улыбается он, обнажая ряд белоснежных ровных зубов.

— Жаль. Я как раз собиралась дышать чаще. Специально для вас, — отворачиваюсь от него, смотрю на стеклянные створки лифта. Почему так долго едем?

Он усмехнулся уголком губ. В глазах — эта вечная полунасмешка, от которой хочется то ли укусить, то ли уволиться.

—Gracias,Gracias, — говорит он с хрипотцой на испанском. Если бы я была из тех помешанных на нем, то, клянусь, его акцент заставил бы меня растечься лужицей в этом лифте. Настолько он звучал сексуально.

Но мне достается не его обаятельная улыбка, а только пренебрежительная дежурная улыбочка. В стиле «как же ты меня бесишь».

Взаимно.

— Вы так беспокоитесь о душевном состоянии своего начальника. Похвально. Вы оченьценныйсотрудник.

На слове «ценный», чувствую, как он выплевывает его из своего рта.

— Спасибо. Всегда приятно услышать комплимент от человека, чья душа, как я подозреваю, сдана в аренду дьяволу и кофе-машине.

Он шагнул ближе, не нарушая приличий, но с достаточной угрозой.

— Вам нравится играть в остроумную? Осторожно. Я в этом виде спорта — чемпион мира. Без допинга.

— А я — по доведению до белого каления. Особенно начальников с завышенным эго.

Тишина. Полсекунды. Его губы дрогнули. Потом — щелчок лифта и открывающиеся двери.

Секунда молчания. Густая. Электрическая.

— Через час жду от вас объяснительную за опоздание и годовой отчет по продажам, — бросает он напоследок и уходит, оставляя за собой аромат дорогого парфюма и проблем.

Иногда мне кажется, что в тот день он не просто сказал оскорбительное — он что-то из меня вынул. Какой-то нерв. Словно попал пальцем в жилу — и она начала пульсировать под кожей, каждый раз, когда он рядом.

Я тогда только перешла в команду. Новый проект, свежий воздух, перспективы. Все вежливо улыбались, шутили. А он… Он был центром.

Уверенный. Обаятельный.

Я наблюдала за ним со стороны — почти с восхищением. Он был другим. Не как прежние начальники — те, что пахли властью и дистанцией.

Он сразу зарекомендовал себя как «свой». И все тянулись к нему. Он смеялся с ребятами в курилке, шутил в коридоре, помнил по имени даже стажёров и день рождения каждого из отделов компании.

Мне… нравилось это. Его легкость, яркость. Его умение держать всё в руках и при этом не быть холодным.

Иногда я ловила себя на том, что подглядываю за ним. Просто — как он идёт, как разговаривает с кем-то, как наклоняет голову, когда слушает.

И вот — поздний вечер, почти никого. Я захожу за ноутбуком в конференц-зал.

Я не сразу поняла, что именно меня так задело.

Не слова про«бесформенные наряды».Не про«острый язык».Не даже«Я бы не трахнул».

А вот это:

«С ней не хочется иметь никаких дел — её хочется обойти. Да еще и ходит как мумия. Страшная жуть».

Это звучало как… исключение. Как вынос за скобки.

Словно я не женщина, а ошибка в системе, которую непременно нужно избегать.

Та, с которой не идут рядом. Та, через которую перешагивают.

И, наверное, именно поэтому его слова тогда так больно ударили.

Потому что до этого момента я… позволила себе симпатию к этому человеку.

Он был… как солнце. Но я оказалась для него тенью.

Пустым местом. Слишком «не такой». Не той, с кем хочется рядом. Не той, кого видят или хотят.

С тех пор между нами началась война. Не прямая. А та, что живёт в полутонах: в моих острых репликах, в его отстранённых взглядах, в нарочитой иронии. Я будто надела броню — чтобы не показать, как было больно стать невидимой для того, кто тебе понравился.

И, что хуже всего — я до сих пор это помню.

Потому что ничего не раздражает сильнее, чем человек, который решил, что знает тебя — не потрудившись даже поговорить.

После этой сценки в лифте с боссом хочется завернуться в плед, съесть тонну мороженого и исчезнуть из корпоративной вселенной. Но реальность — это офис «Moreno Industry», где даже воздух пахнет амбициями и парфюмом за 500 евро.

Прохожу мимо коллег, стараясь не встречаться глазами. Все знают, что, если Марк выделил кого-то вниманием — это либо к повышению, либо к моральной казни. Я пока в статусе второго.

Мой кабинет — это скорее капсула, чем полноценное рабочее пространство. Узкий, с одним окном, которое почти всегда закрыто жалюзи. Когда солнечно, на столе появляются полоски света — неровные, как сердцебиение в плохой день.

Стены — светло-серые, без картин, без украшений. Только белая доска с маркерными пометками и старая кофейная чашка на подоконнике, где навсегда засохла розетка мяты. Я когда-то принесла её из дачи родителей — думала, что так будет уютнее. Потом как-то… забыла поливать.

Типично для меня.

На столе сейчас распечатанный отчёт по продажам второго квартала. Цифры идут плотными колонками, строки мелькают перед глазами — словно читаю не данные, а чей-то бесконечный сон.

Я выстраивала эту таблицу с вечера — проверяя контракты, много раз сверяясь, перерывая старые письма.

Периодически в кабинет заглядывает Костя — наш корпоративный юрист и друг по совместительству.

Он уже третий раз спрашивает, когда я пойду на обед.

С Костей я не то чтобы близка, но у нас есть негласная договорённость — он приносит мне кофе, если я задерживаюсь в офисе допоздна. Иногда мы обмениваемся парой фраз в буфете. Он немного циничный, но не глупый.

Приступаю к работе. Я в команде аналитиков и ассистирую в стратегическом отделе. Занимаюсь внутренней документацией, отчетами по клиентским сделкам, подготовкой бизнес-презентаций и расчётами. Я как шестерёнка: незаметная, но жизненно важная. Ко всему, у меня железная память на цифры, и, если Марк не увольняет меня после очередной перепалки — значит, ценит как специалиста. Надеюсь.

Я вывожу финальную цифру по региону и кладу отчёт в прозрачную папку.

Сверху прикрепляю стикер:«На подпись. До 15:00».

На экране всплывает уведомление: "Письмо от M.S. Moreno"

Только одно это уже заставляет желудок сжаться.

Тема: Пунктуальность и стиль (или его отсутствие)

«Когда закончите изображать борьбу с системой — зайдите ко мне. Не позднее, чем через 10 минут. Убедитесь, что внешне вы хотя бы намекаете на то, что работаете в международной компании, а не только что сбежали с дачи под Воронежем. Напоминаю, с вас отчет и объяснительная. С уважением, Марк С. Морено».

Я вглядываюсь в строчки, моргая.

— Ублюдок, — шепчу я сквозь зубы, стирая сообщение, но оно уже выгравировано в голове.

Дача? Серьёзно?

Наспех печатаю объяснительную.

«Уважаемый, Мистер Хамло.

А не пошли бы вы…»

Нет. Стираю. Пишу заново.

Тема: Объяснительная

Уважаемый Марк С. Морено,

Объяснительная — ниже, если позволите.

"Причина задержки: усталость от постоянной борьбы не с системой, а с теми, кто ежедневно её изображает. Что до внешнего вида — к сожалению (или к счастью), под рукой не оказалось дресс-кода с каталога Armani. В следующий раз постараюсь сбегать до Воронежа и обратно пораньше."

С уважением,

М. Левицкая

Через минуту приходит ответ.

Тема: Ответ получен

Признаю: немногие способны превратить объяснительную в миниатюру с элементами драмы, комедии и лёгкой пощечины. У вас это вышло особенно остро.

Но, как бы блистательно вы ни отыгрывали роль бунтарки с обострённым чувством стиля, напомню — мы всё же не на репетиции, а в офисе. И на этой «сцене» ценятся цифры, а не интонации.

Жду в кабинете. Пять минут.

Желательно — без риторических реплик и с выражением лица, которое не бросает вызов каждому встречному.

М.К.

Я читаю письмо — и в висках начинает стучать. Даже в электронном виде умудряется разогнать давление.

«Миниатюра с элементами драмы, комедии и лёгкой пощечины…»— ну, конечно. Ему ж надо обязательно вставить это своё ядовитое изящество. Словно он всегда на полшага выше. Всегда наблюдает, оценивает, препарирует.

Господи, как же он меня раздражает.

Я захожу без стука. Дверь за мной захлопывается громко, как выстрел.

Он сидит, не отрываясь от монитора. Только приподнимает бровь, когда слышит мои шаги.

— Постучаться — уже не модно?

— Простите, дверь не была залита лавой. Подумала, можно заходить.

Он поднимает взгляд. В руке держит чашку кофе, идеально подобранного по цвету к его костюму. Конечно.

Он медленно поворачивается. В глазах — легкий прищур. Ни тени удивления. Только снисходительная усмешка.

— Не прошло и десяти минут. Прогресс, — его голос ленивый, но с металлической ноткой, — хотя «дача под Воронежем» всё ещё не выветрилась.

Я делаю вдох. Через нос. Медленно. Чтобы не заорать.

— Думаю, вам стоит заняться стендапом. Особенно когда захочется замаскировать собственную пассивную агрессию под дешевый сарказм.

Он усмехается, облокачиваясь на край стола, будто наблюдает за забавной сценой.