Читаем Ты мой порок онлайн бесплатно

Автор: Татьяна Огнева

За окном разошлась погода. Остатки жёлтых листьев срываются с веток, ветер их подхватывает и кружит в водовороте бури. Выглядит завораживающе, хотя немного и пугающе. Я поправляю на плечах шарф, в который закуталась, и прикрываю глаза.

Устала.

От одиночества, которое теперь стало моим постоянным товарищем. Я живу в этом доме уже два месяца. Узница, которую не спрашивали, чего хочу. Привезли и закрыли.

Из-за бури свет выключился час назад. Не то, чтобы я боялась темноты, просто... Не знаю. Дом огромный, и я в нём одна. Пол скрипит под ногами. Старый. Картины эти жуткие. Сквозняк гуляет по дому, будто призраки какие-то Да и сам дом находится далеко от посторонних глаз. Под высоким забором, с огромным количеством охраны. Чтобы, не дай бог, папарацци не смогли меня сфотографировать.

Пётр появляется бесшумно. Как тень. Я даже не слышала, как открылась дверь.

— Валерия Сергеевна, свет, скорее всего, до утра не дадут, — говорит он тихо. — Я принёс свечи. Может, ещё что-то нужно?

Он единственный здесь, кто разговаривает со мной. Остальным охранникам, я так понимаю, Эмир запретил общаться с падшей женщиной.

Я кутаюсь сильнее в шарф и качаю головой.

— Нет, спасибо. Всё есть.

Голос звучит хрипло. Будто я неделю ни с кем не говорила. Хотя, по сути, почти так и есть.

— В холодильнике еды на пару дней хватит. А в понедельник придёт Варвара Алексеевна, — зачем-то добавляю, будто оправдываюсь.

Пётр кивает. Ставит на стол коробку со свечами.

— Если что — нажмите кнопку. Я рядом.

Рядом.

Смешное слово.

Здесь «рядом» — это за двумя дверями, тремя камерами и под прицелом автомата. Вот в таких именно условиях я живу уже два месяца.

Когда он уходит, в доме снова наступает тишина. Такая плотная, что звенит в ушах.

Я медленно хожу по кабинету, поджигаю свечи одну за другой. Маленькие огоньки дрожат, отбрасывая длинные тени по стенам. Мой силуэт кажется чужим. Сломанным.

Как будто это не я.

Как будто я смотрю на себя со стороны.

Девушка в чужом доме. В чужой жизни. С чужой фамилией.

Жена.

Невестка.

А главное, огромная проблема.

Иногда мне кажется, что если я закричу — никто даже не услышит. Или просто не придёт на помощь.

Я опускаюсь в кресло, подтягиваю ноги под себя. Чем занять вечер? Снова буду читать. Снова прятаться в книжках.

Любовные романы — глупые, наивные, с неправдоподобными мужчинами и слишком красивыми чувствами. Но только там всё просто: он любит — он забирает — он защищает.

Не запирает.

Не угрожает.

Не решает за тебя, дышать тебе или нет.

Я провожу пальцем по обложке, открываю на закладке. Страницы шуршат. Слова плывут.

Герой прижимает героиню к стене. Шепчет на ухо пошлые слова и при этом тянется к краю её ночной рубашки. Задирает вверх, а потом, прихватив за ягодицы, приподнимает её и усаживает на стол. Девушка без белья, и пальцы героя касаются её нежной плоти.

Я сглатываю и прикрываю на секунду глаза. Внизу живота знакомо тянет. Тепло. Сладко. Предательски.

И, как назло, фантазия рисует далеко не книжного героя.

Его.

Эмира.

Его руки. Тяжёлые. Горячие. Уверенные.

Его голос — низкий, хриплый, от которого подкашиваются колени.

То, как он смотрит. Слишком долго. Слишком внимательно. Будто раздевает глазами.

Ненавидит и желает.

Боже, какой же это абсурд.

Я замужем за его сыном, а думаю о нём каждую ночь.

Между ног становится влажно, и от этого стыдно до дрожи. Я резко захлопываю книгу.

— Дура… — шепчу сама себе.

В этот момент за окном мелькает свет фар. Я замираю. Сердце вдруг начинает биться быстрее. Слишком быстро.

Машина медленно въезжжает во двор, разрезая темноту белыми полосами света. В такое время сюда никто не приезжает.

Никто.

Это может быть только он!

Последний раз я видела его месяц назад. Больше он не приезжал сюда.

Я подхожу к окну.

И пусть я ещё не вижу, кто приехал, но уже знаю. Чувствую, что это он.

И от одного только предчувствия по коже пробегает горячая дрожь.

Я стою у окна, наблюдая, как дождь льётся стеной. Огромные капли, ударяются о стекло, размывая мир за ним. Ветер продолжает гонять по двору листья, и всё вокруг кажется погружённым в серую мглу.

Я смотрю, не отрывая глаз, на чёрную машину. Фары разрезают темноту, и через мгновение из машины выходит Эмир. Он не берёт зонт, и дождь сразу обрушивается на него. Просто открыл дверь и шагнул под ливень, будто дождя не существовало.

Вода мгновенно пропитала его пиджак, рубашка прилипла к телу, тёмные волосы намокли и потяжелели. Любой другой человек побежал бы, закрылся, выругался бы. Он же двигался спокойно, неторопливо, словно прогуливался под летним дождём.

Охранник спохватился и подбежал с зонтом, но это выглядело почти комично. Потому что Эмир уже был мокрым до нитки.

Я не могла оторвать взгляд от происходящего.

Эмир достаёт сигарету и медленно прикуривает её, словно не замечая ливня. Охранник что-то докладывает ему, и я понимаю, что речь, скорее всего, идёт обо мне. Долма поднимает глаза и смотрит прямо в окно кабинета. В этот момент у меня перехватывает дыхание.

Наши взгляды пересеклись — или мне просто показалось?

Сердце так резко ударило в грудь, что я даже вдохнуть не смогла.

В кабинете горели свечи, но этого всё равно было не достаточно. Он не мог меня видеть… наверное. Я всего лишь силуэт. Тень за стеклом. Но ощущение было такое, будто он смотрит точно в глаза.

Будто знает, что я здесь.

Что жду.

Что наблюдаю за ним, как глупая девчонка.

Машинально делаю шаг назад. Хочется спрятаться от его пронзительных глаз. Которые обжигают, будто огонь. А он ведь даже не рядом. Но я не отошла от окна. Наоборот. Снова вернулась в исходную точку и прижалась ладонями к стеклу. Чувствовала, как внутри поднимается знакомое, предательское тепло.

Страх и притяжение.

Всегда вместе. Всегда неразделимо. Не дают и на секунду расслабиться. Забыться. Притвориться обычной девочкой, которая носит под сердцем дитя от любимого мужчины. Но нет же... У меня так не будет.

Эмир докурил, бросил окурок в лужу и, не спеша, направился к дому. Охранник открыл дверь, пропустил его внутрь и тут же вернулся на пост.

Теперь дом перестаёт быть пустым, и я понимаю, что нахожусь не одна. Волнение и тревога смешиваются в моём сердце.

Почему он приехал ночью? Что он хочет? Я чувствую, как внутри всё напрягается, и эта неопределённость заставляет сердце биться быстрее. Я продолжаю стоять у окна, ожидая его появления.

Пламя свечей ещё долго дрожало после того, как за ним закрылась дверь, будто в комнату ворвался не человек, а сам ветер с улицы. Перед этим я слышала, как он матерился. Что ж, похоже, не только у меня нервишки шалят. Я даже улыбнулась.

Сейчас даже дом, который весь вечер казался пустым и мёртвым, вдруг ожил. И вместе с этим ожило моё тело, которое слишком остро и болезненно реагирует на него.

Долма вошёл без спешки, уверенно, как хозяин, которым, по сути, и являлся. Тусклый свет свечей скользнул по его фигуре, по тёмному мокрому пиджаку, по прилипшей к груди рубашке. Ткань обрисовывала плечи, грудь, сильные руки, и от этого зрелища у меня внутри всё предательски сжалось. С него всё ещё капала вода, на полу оставались тёмные следы, и в этом было что-то странно интимное... Или мне действительно этого просто хотелось.

Я не двинулась с места.

Хотя каждая клетка тела тянулась к нему. Хотя бы подойти и коснуться. Но ноги словно приросли к полу.

Эмир сейчас посмотрел на меня так же, как в первый день нашей встречи. Как будто я ровня ему. И мне вдруг показалось, что он смотрит так, будто я была единственным важным, что ему нужно в этом мире.

И от этого взгляда у меня внутри всё переворачивалось.

Он пошёл ко мне медленно. Без лишних движений. Без слов. Продолжая сверлить взглядом. Он как охотник идёт на свою жертву, зная, что она в ловушке.

Так идут люди, которые точно знают, что от них никуда не денутся.

Каждый его шаг отдавался во мне ударом сердца. Я слышала, как кровь шумит в ушах, как пересыхает во рту. Мне вдруг отчаянно захотелось вдохнуть глубже, но грудная клетка будто зажалась.

Дежавю накрыло резко, почти больно.

Точно так же он шёл ко мне в день свадьбы. Только тогда его глаза горели ненавистью и болью. Сейчас же, мне кажется, он спокоен.

Эмир остановился совсем близко.

Слишком близко.

Между нами оставались какие-то жалкие сантиметры.

Я чувствовала тепло его тела даже сквозь прохладу комнаты. Чувствовала запах. В одно мгновение захотелось обнять себя за плечи. Или же окутаться в шарф сильнее.

Боже…

Потому что этот запах сводил меня с ума.

Дорогой парфюм, табак, мокрая ткань, дождь. Что-то тёмное, терпкое, мужское. Опасное. От него кружилась голова, как от крепкого алкоголя.

Я невольно прикрыла глаза и вдохнула глубже.

Валерия Долиманова (Розалова), 19 лет.

Будущая мама. Училась на юриста, пока кто-то не помог закончить учебу предварительно. Забрав документы из университета. Замужем, но мужа не видит. Свёкор не разрешает. Характер: палец в рот не клади - откусит. Что ж, спасибо судьбе и двум Долимановым, которые сделали из неё такую стерву.

Как вам наша Лера?

Холод от каменных стен я почувствовала только тогда, когда сделала шаг к выходу. Свечи давали обманчивое тепло, а на самом деле в кабинете было зябко, сыро, как будто дождь просочился внутрь вместе с ним. Я почти дошла до двери, когда за спиной раздался его голос.

— Валерия.

Не крик. Не приказ. Но в этом тоне было достаточно злости, чтобы я замерла.

Я медленно обернулась, заранее проклиная себя за то, что вообще остановилась. Он всё ещё стоял у стола, без рубашки, будто нарочно не спешил прикрыться. На коже выступили мурашки — не от стыда, нет. От холода. И от напряжения, которое висело между нами так плотно, что, казалось, его можно было коснуться.

Я заставила себя смотреть ему в лицо. Только в лицо. Ниже — нельзя. Потому что одно неверное движение взгляда, и тело тут же предаст меня с потрохами. Взять во внимание даже дыхание. Оно сбивается, стоит ему сделать шаг в мою сторону. Я так хотела, чтобы он приехал, а теперь... Пусть валит на все четыре стороны. К жене своей придурошной. О, это же она моя свекровь. Пусть приезжает в гости, расскажу, какие фокусы умеет её муж в постели. Думаю, с ней он их не делает.

А если делает?!

А мне-то что?

Мне на него насрать! На всю их дебильную семейку.

Как там говорят в народе: как только закрываются двери, выползают тараканы. Ну или что-то наподобие такого. Факт остаётся фактом, в этой семейке сплошные тараканы всюду.

— Что ещё? — сухо спросила я, скрестив руки на груди. Не столько для защиты, сколько чтобы спрятать дрожь.

Он прищурился, будто оценивая, насколько далеко я могу зайти.

— Запомни одну вещь, — сказал он ровно, но в этом спокойствии чувствовалась угроза. — Ни с кем из прислуги ты не разговариваешь. Ни намёков, ни просьб, ни жалоб. Охране — тем более. Любая попытка разыграть из себя жертву закончится плохо.

Я усмехнулась, хотя внутри всё сжалось. Раскомандовался мне тут.

— А что будет? — спросила я почти лениво. — Ещё один замок на дверь? Или сразу наручники?

Он сделал ещё один шаг ко мне, и я снова почувствовала это давление, эту подавляющую близость.

— Ещё одна выходка, — медленно произнёс он, — и ты окажешься в подвале. Там тихо. Надёжно. И никто не услышит, если ты вдруг решишь покричать.

У меня внутри что-то щёлкнуло.

Запугать меня решил?

Ммм, уже было. В день свадьбы. Помогло? Сам же знает, что нет.

Страх был. Конечно, был и отрицать это глупо. Но поверх него поднялась злость — острая, колючая, почти болезненная. Другая, наверное, бы замолчала и просто согласилась с его указаниями. Но я же не они. Когда дело касается Долимановых, я глупая девочка. Один обманул и хотел жениться ради наследства. Другой — стал первым мужчиной, сделал мне ребёнка, а теперь ещё и запер на десятки замков. О всемогущей матери моего мужа и жене отца моего ребёнка — я вообще молчу. Та чуть меня не убила. Благо, пока только глазами. Дал бы Эмир ей волю...

— Отличная идея, — ответила я, не отводя взгляда. — Только давай сразу уточним. Ты правда хочешь, чтобы твой ребёнок провёл всю беременность в подвале? В сырости? В холоде? Что ты потом будешь говорить своей совести, когда он родился больным?

Он напрягся. Я видела это. По челюсти. По тому, как сжались пальцы. А мне улыбнуться захотелось. Я знала, что ребёнок внутри меня — моё оружие. Но пока он внутри. Стоит мне его родить, от меня избавятся, как от ненужной детали идеального пазла. Но даже то, что я его сейчас использую, не означает, что я дам его в обиду.

Он мой!

— Ты переходишь границы, — сказал Эмир жёстко.

— Нет, — качнула я головой. — Это ты их перешёл. В тот момент, когда запер меня здесь. Когда решил, что можешь распоряжаться моей жизнью, моим телом и моим будущим.

Я сделала шаг назад, на этот раз осознанно увеличивая дистанцию.

— Не забывай, — продолжила я тише, но твёрже, — всё, что со мной происходит, отражается на ребёнке. И если со мной что-то случится, это будет на твоей совести. Если она у тебя вообще есть, в чём я сомневаюсь, конечно.

Он молчал. Долго. Слишком долго.

Его взгляд был тяжёлым, тёмным, в нём смешались злость, контроль и что-то ещё — опасное, необъяснимое. От этого взгляда хотелось одновременно отступить и… нет. Об этом нельзя думать.

— Иди, — наконец сказал он. — Пока я действительно не пожалел, что позволил тебе говорить.

Я развернулась и вышла, не оглядываясь. Только уже за дверью позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось, ладони были холодными и влажными. Я продрогла от холода, но ещё больше от его голоса. Злого и в то же время такого дорогого мне.

Эмир, нам ещё так много придётся бороться. Разве ты не понимаешь? Я так просто не сдамся.

Эмир Долиманов, 40 лет.

Что ж, теперь Эмир не темная лошадка, и мы можем о нём поговорить.

Он депутат и крутится в тех кругах, где не говорят о любовницам или же тайной жизни. Такие вещи держат в тайне. Показывают только идеальную картинку. Вот мир и видит их счастливый брак с женой, который длится двадцать два года. Потому что их дуэт идеальный. Депутат + судья = большая власть. Любовь?

Этой составляющей уже давно нет в их отношениях.

Только холодный расчет.

Как вам наш герой?

Я поднялась к себе почти на автопилоте.

Ноги гудели, будто я не по коридору прошла, а марафон пробежала. Каждый шаг отдавался тяжестью внизу живота, в спине, в висках. Дом снова стал чужим и холодным. Огромным. Пустым. Только ветер завывал в вентиляции, словно кто-то тихо выл внутри стен.

Отопление, конечно же, не работало.

Я толкнула дверь спальни и сразу поёжилась. Воздух был ледяной, сырой, как в подвале, которым он меня только что пугал. Смешно. Угрожает подвалом, а сам держит меня почти в тех же условиях.

— Хозяин, блин… — пробормотала я себе под нос.