Читаем Ты — мой грех онлайн бесплатно

— Отпустите меня! Вы права не имеете меня удерживать.

Женский крик доносится из моего кабинета. И голос мне знаком.

ОНА что здесь делает?!

— Привет, Рус, — из кабинета мне навстречу вышел коллега. — Я тебе звонил раз сто.

— Телефон сдох, заехал перед работой за зарядником, — сжал в кулаке шнур, и кивнул на дверь. — Какого хрена она здесь? Это же Люба?

— Люба, — Андрей отвел взгляд, что на него не похоже.

— Ну и?

— Её задержали.

Из кабинета продолжают доноситься возмущенные крики.

Люба. Девочка-беда… больше не моя беда. Достала!

—Бумаги оформи, и отпусти. Я в твоем кабинете пока буду. Зря ко мне притащил, — бросил я, и хотел было уже идти в сто четырнадцатый кабинет Андрея, но тот остановил.

— Жена у меня рожает, Рус. Тебе придется самому с Любой разобраться, сам понимаешь.

— Просто иди и отпусти её, — процедил. — Не убила же никого, нехер ей здесь делать.

— Вообще-то есть тело, — понизил Андрей голос. — Уваров. Олигарх, слышал про него? Горничная вызвала полицию, мне сообщили, и Любу твою я выцепил, привез, и…

— И по порядку рассказывай, — сдался я. Придется мне встретиться с Любой.

— Люба пришла в отель сама, записи с камер есть. Одета была… ну, увидишь сам. Больше раздета, чем одета. Пришла к Уварову, опять же никто силой не тащил. Полтора часа их не было слышно, затем в люкс олигарха зашли охранник и горничная, чтобы проверить Уварова, и нашли его тело. Наркоту. Кровь. И Любу.

Дьявол!

— Езжай к своей Лизе. Напиши, как родит. Беги уже, — махнул я Андрюхе, выдохнул, и вошел в кабинет.

На стуле, напротив моего стола сидит Люба. Черт, её в убийстве подозревают, но она и не думает плакать. Горит она ярко, как и всегда. Это восхищает, и это бесит.

А еще я тупо больше не хотел её видеть.

Предала.

Осмотрел её мельком — одета как дорогая шлюха, и в отеле она не в нарды с Уваровым играла, явно. А мне говорила, что девственница.

Маленькая лгунья.

Я кивнул младшему следователю, чтобы оставил нас одних

— Ну здравствуй, Люба, — опустился за стол, и сузил глаза, глядя в её — миндалевидные, кошачьи.

— Ты?

— Я, — кивнул, чувствуя, как разгорается злость.

Значит, все же, шлюха. А я её на руках хотел носить, идиот.

Но убийца? Наркоманка? Ей девятнадцать всего.

— Давай, рассказывай. Желательно правду, не будем тратить время. Или будешь как все орать, что это не ты убила Уварова, и что все произошло случайно?

Люба нахмурилась, потерла виски пальцами, и в упор посмотрела на меня.

— Я не буду говорить, что это не я, Руслан. Вот тебе правда. Я его ударила, он упал, и больше не очнулся. Я убийца. А теперь можешь меня посадить, мне уже плевать.

2 недели назад

На третий этаж я забралась легко, не в первый раз через балкон приходится забираться. Эту женщину, хозяйку квартиры, я заметила два месяца назад. Выучила её расписание, знаю когда она гуляет с собакой во дворе, когда уезжает на работу, и во сколько возвращается. И теперь я гостья в ее доме.

Незваная гостья, которая влезает через окно. Всего-то третий этаж, но был бы девятый — и тогда бы полезла, мне не привыкать.

— Привет, красавчик, — поприветствовала я смешного тойтерьера своей «квартирной хозяйки». — Ты же умеешь хранить секреты?

Пёсик умеет.

Я здесь не впервые.

Прошла по знакомой квартире, за три дня ничего не изменилось, вот только…

— О-па, а это что? — вгляделась в синюю коробочку с презервативами на прикроватной тумбочке, и фыркнула: — А я -то думала, что здесь скромница живет.

Времени до возвращения Леры — три с половиной часа. Много, но терять его по пустякам не хочется, нужно сделать то, ради чего я влезла в чужое жилище.

Я вышла из спальни, провела пальцем по беговой дорожке — пыльная, Лера так и не начала бегать. А затем я вошла в ванную, и начала набирать воду. И через десять минут я уже нежилась в горячей, ароматной воде.

На что только девушка из трущоб не пойдет, чтобы хорошо помыться!

Я мурлыкала себе под нос песенку, играла пальцами на ногах с напором воды, и получала ни с чем не сравнимое удовольствие. Это такой кайф — лежать в воде, в ванной, в квартире, где нет никого, кроме маленького, почти игрушечного пса.

Не то что наша коммуналка в бараке, который нужно было снести еще лет сорок назад. Там и ванны-то нет, только раздолбанный, вечно занятый постирушками душ.

Ни помыться, ни поесть нормально, ни уединиться.

Кто-то страдает по этому поводу, кто-то смирился, кто-то спился, а вот я нашла другой способ почувствовать себя юной, симпатичной и счастливой девушкой — залезть в чужой дом, и представить, что я здесь хозяйка. Я не ворую, хотя, конечно, соблазн был — нам иногда и есть-то нечего, но… нельзя. Табу.

Впрочем, вламываться в чужие дома тоже табу, но должны же и у меня быть в жизни радости. Пусть они и состоят из горячей ванны, ароматной пены и чужого чая с бергамотом.

Фантазий моих обычно хватает на час, затем нужно быстро сушить полотенце, протирать кафель в ванной, остужать чайник и всячески заметать следы своего здесь присутствия. И возвращаться в коммуналку к соседям-алкашам, опустившимся матери и отчиму, к маленькой любимой сестренке Диане.

И думать, как достать двадцать миллионов рублей, чтобы вытащить старшего брата из тюрьмы. У меня из этих двадцати миллионов накоплено семь тысяч. Так себе накопления, конечно. Впрочем, Серый, мой парень, сказал что у него есть вариант, как достать деньги.

И сегодня мы об этом поговорим.

Я отогнала все мысли, и продолжила наслаждаться ванной. Вода остывает, и я подкрутила кран, прибавляя градус. А затем услышала сквозь шум воды, как залаял тойчик Леры, и быстро выключила воду.

Она не могла вернуться. Я точно знаю, что Лере сегодня нужно в офис, отвезти нужные бумаги, согласовать следующие дни, затем она сидит в кафетерии с коллегами, и только тогда возвращается домой. Наверное, это соседи на лестничной клетке шумят, вот пёсик и беспокоится.

— Р-ряв-ва-вав! — разошелся тойчик, и… дверь открылась.

Здесь. Кто-то вошел!

— Мой сладенький. Встречаешь меня, — пропела Лера. — А я не одна. Познакомься, это Руслан. Руслан, это мой Кексик.

— Очень приятно, я бы пожал руку, но как-нибудь потом. Давай займемся делом, — развязно заявил этот Руслан.

Голос низкий, чуть хрипловатый. Чувственный. И пугающий.

Я здесь голая, в чужой квартире, и… хмм, может они пойдут в спальню, и «займутся делом», а я быстренько выскочу вон? Конечно, обидно, что придется искать новую квартиру, чтобы расслабиться. К этой я привыкла, но привести все в порядок я здесь не успею. И Лера теперь будет закрывать окно. Может, даже сигнализацию поставит. А мне в тюрьму нельзя, кто за сестрой тогда присмотрит?!

Я, стараясь не шуметь, поднялась из воды, и вышла из ванны на коврик.

«Хоть бы меня не заметили! Хоть бы не заметили, ну пожалуйста!» — мысленно твердила я, но везение мое, кажется, закончилось.

— Когда ты говорила, что не одна, ты только собаку имела в виду? — услышала я мужской голос гораздо ближе, чем хотелось бы — примерно в двух шагах от двери в ванную.

— Да.

— Ты свет оставила? Выключить забыла?

— Я выключала.

— Влажно, свет включен, и я слышал шум воды. Отойди-ка, Лена, подальше, — скомандовал незнакомый мне мужлан, и я затаилась.

Придется, кажется, с боем пробиваться отсюда. Голой!

— Я не Лена, а Лера, — обиженно произнесла девушка, и… дверь резко открылась.

А я даже не успела вещи схватить, и встретила этого Руслана как была — голая, влажная, и испуганная. А когда увидела, кто передо мной, так и вовсе задохнулась.

От ненависти.

Руслан. Руслан Соколовский. Тот самый мужчина, в которого я, как полная идиотка, влюбилась в свои пятнадцать лет. Тот самый, кто с улыбкой заявил мне, что я малолетка.

Тот самый, кто посадил моего брата за преступление, которое он не совершал.

Я смотрю Руслану прямо в глаза, а вот Руслан смотрит гораздо ниже. На грудь, по которой сбегают капельки воды. На плоский живот, и ниже.

Я пискнула, схватила свою футболку, и прижала к бедрам, а грудь прикрыла рукой, и только тогда Руслан посмотрел на мое лицо. И вскинул подбородок.

— Котова? Ты?

Узнал. Впрочем, странно было бы, не узнай он меня. Слишком многое нас связывает еще со времени моей учебы в девятом классе.

— Привет, товарищ майор.

— Я не майор.

— Фигово служишь, раз до сих пор не майор, — усмехнулась я.

— Это кто? Ты кто такая? — заорала за спиной Руслана Лера.

«Так вот для кого ты презервативами закупилась — для мужчины, который даже имя твое запомнить не может. Эх, Лера, а ты мне так нравилась!» — подумала я, одеваясь перед теми, кто даже не подумал отвернуться.

— … я все проверю. Воровка. Тебя посадят, дрянь такая! — кричала Лера уже из спальни, и я слышала, как она выдвигает ящики из шкафов.

Взглянула на Руслана вопросительно, и спросила:

— Отпустишь, может?

— Размечталась. Поехали, — он мотнул головой, чтобы я вышла из душа. — В участок, Котова. Тебе не привыкать.

В участок. Опять. Будто я мало времени по этим участкам провела.

Как же я ненавижу этого человека! Есть фильм, кажется он называется «13 причин моей ненависти», сначала и у меня их было столько же к Руслану Соколовскому. И причины для ненависти были такие же дебильные: он старше, он меня отталкивает, постоянно поучает, зануда, выбирает женщин своего возраста, а не меня, он мент, и прочее-прочее-прочее…

А потом он посадил моего брата за то, чего тот не делал. И я видела, как ему за это заплатили.

Взяточник хренов! Оборотень в погонах!

Ненавижу!

Тойтерьер заливисто залаял, отвлекая Руслана на свою скромную персону, и я попыталась юркнуть мимо него. У меня даже получилось! Из ванной я выскользнула, и бочком-бочком двинулась мимо вешалки… еще четыре-пять шагов, и будет дверь, а там уже можно будет смело послать Руслана Соколовского туда, где ему самое место.

— А ну стоять! — оскалился он, выбросил руку, и схватил меня. — Куда намылилась, Котова? Вместе поедем, довезу со всеми почестями.

— Себя довези. На катафалке! — выпалила я, пытаясь вывернуться, но куда там.

Вымахал, блин. Мутант. Одной рукой меня держит, а я трепыхаюсь как недокормыш. Ух, и почему я не мужчина?! Ну почему?! Тогда все нормально было бы у нас. Я бы и маму к порядку призвала, и отчима бы выгнала, разогнала бы всю эту алкашню. Тогда и брат бы не попал за решетку, а у нас с сестренкой была бы приличная жизнь.

— Одежду поправь, и обувайся, — скомандовал.

— С одной рукой? Может, отпустишь?

— Ты же убежишь. А мне придется догонять. Я все равно догоню, конечно, но лень время тратить, так что тебе и одной руки хватит, чтобы сиськи в одежду заправить и обувь натянуть.

Он подвел меня к двери, и бросил мою обувку. Там, за этой бежевой дверью желанная свобода, только бы оттолкнуть Соколовского, и… и он прав. Поймает. Лучше сейчас быть послушной девочкой из разряда «обнять и плакать».

Я всхлипнула, поправила одежду, и наклонилась, чтобы обуться.

— Комедию не ломай мне тут! Я все твои художества помню, теперь еще и воровство. Дальше что? Панель?

— Не твое дело.

— Мое, если ты нарушаешь закон. А ты его нарушаешь с детских лет.

— Да не украла я ничего! — я выпрямилась, обутая и одетая как надо, только волосы влажные, и висят сосульками, с которых вода на спину течет. — Проверь, ну ничегошеньки я не взяла здесь. Что, за пару капель пены для ванны меня посадишь? — я снова попыталась выкрутиться, вывернуть руку из его захвата. — Говоришь что помнишь про мои «художества», тьфу, вот потому мы так и живем, что такие как ты не настоящими преступниками занимаются, а этим!

— Русланчик, я проверила все, девочка ничего не взяла. Правда, — встряла Лера. — Может, не успела, или не планировала меня обворовывать… да у меня и ценного ничего нет, только ноутбук. Отпусти её, пусть уходит.

— Дверь закрой, — бросил Руслан, и вытащил меня на лестничную клетку.

— Но… может тогда просто вызовешь полицейских за ней, а сам останешься? Руслан? — Лера подбежала к двери, а мы уже начали спускаться вниз.

— Руслан, ну правда, иди и трахни Лерочку, — пропела я. — Или она Леночка для тебя? Твое любимое имя?

— Умолкни!

— Ты вообще нормальный мужик-то? Пришел к бабе потрахаться, но так обрадовался мне, что нашел повод свалить. Понял, что мачта не поднимется, да? — продолжила я его доводить. — Оно и понятно: сидячий образ жизни, говорят, к импотенции приводит. Если бы меня в квартире Лерки не было, вот бы номер: она тебя в кроватку тянет, тянет, тянет, а вытянуть не может. И потом картина маслом — она лежит на кровати, и утешает тебя. В общем, я тебя спасла!

Мы приближаемся к первому этажу, я жду, когда же Руслан взбесится… ну же, блин, я тебя импотентом назвала!

— Спасительница, — хохотнул он.

Черт!

— Или, постой-ка, — ахнула я, — ты меня голой увидел, и так впечатлился, что импотенция прошла? Сто процентов, не в участок ты меня хочешь отвезти, а в лес. Так зачем заморачиваться? Давай к Лерке вернемся, там, на кровати удобнее. Вдвоем, втроем…

— Рот закрой! — рявкнул Руслан.

Вот теперь он взбесился. Ура!

— … хотя на двух девок тебя не хватит, прости, я погорячилась, — мы вышли из подъезда, рука начала болеть от той силы, с которой Соколовский её сжимает. — А со мной-то ты точно сможешь? А то бензин потратишь, в лес увезешь, а мачта твоя тю-тю, не поднимется. Может, коллегу позовешь какого-нибудь?

— Сейчас ты договоришься до того, что я правда увезу тебя в лес, и оттрахаю. И, поверь, с «мачтой» у меня никаких проблем нет.

— Поверить тебе на слово? Пфф, как-то ты уже говорил мне что не обидишь, — с неожиданной для самой себя горечью произнесла я.

— Ты всё про брата своего? — Руслан остановился у машины, мою руку он так и не отпустил. — Я должен был его не трогать, учитывая что у него полная сумка героина была? И тебя сейчас тоже должен отпустить, хотя ты в чужое жилье проникла… как, кстати? И зачем?

— Через окно. Помыться захотела, — я вскинула подбородок. — Ну и? Мне грозит пятнадцать суток, скорее всего, думаешь для меня они что-то изменят? Даже не так. Дадут пятнадцать суток, а продержат семь-восемь. И? Где воспитательный момент? Тебе заняться нечем? Отпусти меня, возвращайся, и трахни уже Лерку. Давно пора полить её розу, а то засохнет скоро. Мужика как не было, так и нет. Жалко мне её. Лучше такой козел как ты, чем вообще никакого. Отпусти, а я пообещаю, что больше к Лере не полезу.

— Мачта… полить розу… что за дебильные выражения?

— Чтобы дебилам было понятно! — ухмыльнулась я.

Хочу расцарапать его лицо. В кровь. Строит тут из себя… с полной сумкой наркоты взяли, угу, и не мог он отпустить, не мог не посадить. А сколько я просила! Ходила, унижалась, как полнейшая блаженная. Объясняла всё, и продолжала любить. Поверить не могу, что была влюблена вот в этого вот мудака. А потом увидела своими глазами, как он бабки берет за то, чтобы брата моего закрыли.

Сволочь!

— Люба, прекращай все это. Ты сама не видишь, что свою жизнь портишь? Я знаю какая у тебя семья, но тебе ведь не обязательно быть такой же… такой… дьявол, ты ведь сама говорила, что другой жизни хочешь! А ты в свою же мать превращаешься!