Читаем Туманный Кот онлайн бесплатно
Туманный Кот
Если тебе дана вечная жизнь, стоит её провести рядом с близкими людьми, иначе в памяти останется только сожаление. На планете Тимурион чуть ли не рай, а по ночам всем снятся правильные сны, чтобы снять присущую человеку агрессию. Благополучие общества нарушают два преступника, только что сбежавшие из тюрьмы и пропавшие в мексиканской пустыне.
Самиздат, сетевая литература©2015 Саша Суздаль, авторское право на текст
Обжигая ноги даже сквозь подошвы, Секлеция, Бзын и Слепой шагали по раскалённой пустынной дороге. Сверху их поджаривало солнце, находящееся в зените, которое совсем не устало и собиралось издеваться над путниками до самого вечера. Красная дорога петляла между высокими рогатыми кактусами, собираясь когда-то достичь невысоких гор, поднимающихся впереди.
Секлеция, смахивая пот с бровей, поправляла свою широкую белую шляпу, спрятав не загорелое лицо от солнца. Просторное жёлтое платье, усыпанное изображениями синих цветов, свободно сидело на длинной фигуре, совсем её не стесняя.
Слепой шёл простоволосый, а от солнца защищал только больные глаза, нацепив на них круглые тёмные очки в металлической оправе. Его чёрный костюм с таким же галстуком гармонировал с очками, но выглядел неуместно в мексиканской пустыне. Блестящие чёрные туфли, присыпанные красной пылью, дополняли его костюм.
Не далее, как позавчера, данный костюм принадлежал одному наркобарону, который проиграл его в карты Слепому. По идее, Слепого ожидала печальная участь, так как у боссов мафии не выигрывают, но вчера с утра начальнику тюрьмы пришло письмо от прокурора, которое освобождало Слепого и Бзына от заключения. То, что письмо написано почерком Слепого, начальник тюрьмы не знал, а заявление об отпуске медсестры тюрьмы Секлеции у него совсем не вызвало удивления.
Бзын попал в письмо случайно, чтобы не вызвать подозрения у начальника тюрьмы, а ещё потому, что прибыл в Мексику из родины Слепого – Многороссии. Точнее, родина Слепого называлась Совковый Союз, откуда он, вместе с родителями, эмигрировал в бурные девяностые годы. Правда, папу Слепого нашли его близкие друзья, которые пустили в родителя очередь из автомата, оставив ребёнка на попечение матери. Маме не повезло в Мексике, так как всех следующих мужей прошивала автоматная очередь, что отрицательно сказывалось на её имидже.
На голове Бзына красовалась баскетбольная кепка с надписью «Chicago Bulls», козырёк которой прикрывал его длинный нос. Одежда и обувь данного джентльмена состояла из белой футболки и джинсовых шортов, а на ногах красовались разбитые сандалии. В руке он тащил большой чемодан, упорно отказываясь его оставить.
Впереди, в дрожащем мареве, кто-то шагал по дороге в том же направлении, что и они, но вскоре куда-то исчез. Данное обстоятельство озадачило Секлецию, и она подумала, что перегрелась на солнцепёке.
— Куда путь держите, убогие? — спросил придорожный кактус с рыжим цветком наверху.
— Вам, кактусам, никто слово не давал, — сообщила Секлеция растению, полагая, что у неё начались глюки. Оказалось, что говорит вовсе не кактус, а рыжий кот, сидящий, как цветок, на колючках возле самой верхушки.
— Ну-ну, — хмыкнул кот и куда-то пропал с глаз. «Точно, померещилось!» — подумала Секлеция, оглядываясь по сторонам. Исследование окружающего пространства не прошло напрасно, так как впереди и слева от дороги Секлеция заметила развалюху, слепленную из деревянных досок. Она повернула к ней, собираясь хоть на несколько минут спрятаться от палящего солнца. Бзын и Слепой, ничего не спрашивая, проследовали за ней, сопровождая Секлецию, как конвой.
Вчера в обед они освободились из тюрьмы штата Дуранго, Мексика, что в городе Гомес-Паласио. Двигаясь на попутных по 49 шоссе, бывшие заключённые приехали в небольшой городок Эскалон, где остановились в отеле. Утром им пришлось убегать, так как Бзын забрался в соседний номер и обокрал какого-то бизнесмена на отдыхе. Убегая, они узкоколейкой направились до Ла Перла, а дальше хотели по шоссе добраться до Мануель Охинаго. План не удался, так как по вагонам начала шнырять полиция. Им пришлось на ходу соскочить с поезда и оказаться в пустыне.
Вспоминая прошлое, Секлеция, неожиданно для себя, увидела впереди невысокого человечка весьма странной наружности, который, насвистывая какую-то замысловатую песенку, с весёлым видом шагал им навстречу. Она подумала, что идущий к ним мужчина тот самый, который исчез, и успокоила своё воображение.
— Свобода! — радостно сообщил мужчина, проходя мимо и приподнимая широкополую островерхую шляпу. Секлеция его поняла, но не разобралась, на каком языке он это сказал. Впрочем, через мгновение её мысли перескочили на развалюшку, к которой они подходили.
Хлипкое строение, неизвестно кем сооружённое, почернела от времени, но крыша ещё держалась, несмотря на то, что в дом через дырки проникали солнечные лучи. Открыв скрипнувшую дверь, они зашли внутрь, и Секлеция прислонилась к стенке, вытягивая уставшие ноги. Слепой пристроился рядом, а Бзын, поставив чемодан прямо в центре помещения, что-то разглядывал под ногами.
— Что там? — нехотя спросил Слепой, вытирая засохшие губы.
— Внизу, вероятно, подвал, — сообщил Бзын и, для убедительности, подпрыгнул на месте, прислушиваясь к звуку. Слепой не поленился, встал и подошёл к Бзыну, разглядывая пыльный пол. Потом стал на колени и принялся сметать пыль по кругу.
— Что вы делаете? — спросила Секлеция, подходя к Слепому.
— Здесь, по кругу, какие-то знаки, — сообщил Слепой, продолжая очищать углублённые в каменный пол буквы. Секлеция рассматривала появившиеся знаки, но, несмотря на похожесть с буквами, аналогии не нашла. Тем более что каменный пол под ней исчез, и она полетела вниз.
В это время невысокий человек в широкополой островерхой шляпе подошел к бару возле дороги и, усевшись возле стойки, на плохом испанском языке попросил:
— Мне вот это и стакан воды.
Удивлённый бармен поставил перед ним солянку, на которую указывал посетитель, и стакан воды. Мужчина бросил щепотку соли себе в рот и запил водой, а потом положил мексиканское песо на стойку и произнёс:
— Благодарю.
Он вытащил носовой платок из внутреннего кармана потёртого костюма странной выкройки и высыпал в него соль из солонки. Мужчина тщательно завязал платок узлом и спрятал его за пазухой. Бармен с удивлением проводил взглядом странного посетителя, который, помахивая шляпой, долго мозолил ему глаза, пока не пропал в красной дали.
Высокая круглая башня тянулась до самых небес, пытаясь достать звёзды. Раскинувшийся внизу город затаился в темноте, точно зверь в нетерпеливом ожидании. Жители устраивались удобней в кроватях, лежанках, а то и, вовсе, на лавках, ожидая, когда на них снизойдёт благодатный сон. Накопившаяся за день ярость и раздражение требовали исхода или растворения.
Слэй сел на деревянный стул, привинченный к полу, и надел на голову металлический шлем с кожаной подкладкой, чтобы не мёрзла голова. За окном башни, на вершине которой он находился, наступила ожидаемая пора «дрим»[1] Жители города, мелко вздрагивая в постели, ощутили первую волну и облегчённо вздохнули, погружаясь в благодатный сон, ожидая благостных вестей о Великом Хутине, Хранителе Очага, настраивая своё подсознание на ощущение нирваны и сопричастности с великим властелином.
Волна наложилась на сознание Слэя, синхронизируя его ощущения со своим ритмом, а когда возник резонансный ответ, закрепила обратную связь на данном уровне. В сознании тысяч и тысяч подданных Великого Хутина возник его улыбающийся образ, который наполнил их сердца любовью и радостью.
Сигнал из башни покрывал не только город, но и все уголки великой страны Тартии, с одной стороны простирающейся до самых Кавасских гор, а с другой стороны стелившейся к Южному океану. Можно сказать даже больше – сигнал достигал соседних стран: Белды и Райны, погружая местное население в чужие сны.
Только один человек на огромном континенте не подвергался влиянию сна. Он находился в палатах властелина и маялся бессонницей, вещью для него привычной, так как не мог видеть сны, которые, рассказывая о Великом Хутине, противоречили мыслям оригинала. Такое состояние его мироощущения произошло давно, превращая жизнь властелина в непрерывное страдание.
Первое время Хутин теребил своих визирей, заставляя их не спать, но сонные и тупые рожи только раздражали, и властелин отыгрывался на них прямо с утра, изливая на них всю желчь, накопившуюся за ночь. Скукота жизни и место, им занимаемое, не удовлетворяли Хутина, вызывая в нём, кроме раздражения, чувство неполноценности.
Хутин давно понял, что весь смысл жизни заключается в том, что его нет. Каждого человека выбирает себе цель, которая становится смыслом жизни. Цели могут меняться, меняя и смысл жизни. Такая свобода выбора определена свыше, тем самым позволяя человеку подняться над собой и достичь цели равной определяющему началу.
Не всякий может достичь определяющей высоты, да этого и не требуется, ведь у каждого человека своя планка, которую он в силе преодолеть. Хутин чувствовал в себе силы, способные преодолеть высшую планку и подняться на уровень богов, которые когда-то равнялись ему. Он спустился в зал приемов, где посредине стоял большой аквариум, в котором худая, костлявая рыба огромных размеров терзала остатки зелёных растений в воде.
— Что, голод не тётка? — ехидно спросил Хутин, постучав по стеклу. Рыба, напоминающая здоровенного сазана, раскрыв огромную пасть, с разбега бросилась на руку властелина и, если бы не толстое стекло, давно бы терзала лакомый кусочек властелина.
Оставив бодрствующую рыбу, Хутин не подозревал, что в его государстве появились ещё трое не спящих людей. Развалины халупы далеко за окраиной города озарились голубым светом и ниоткуда появились три человека: высокая девушка и двое мужчин. Стоит сказать, что их удивление не имело границ, так как из солнечного дня они попали в звёздную ночь в неизвестном месте. Секлеция, от неожиданности, вскрикнула, а Бзын по-философски произнёс: «Нифигасе!» — тем самым выражая своё отношение к данному событию. Слепой промолчал, только снял свои очки и оглянулся. Над головой сияло огненное звёздное колесо, освещая раскинувшийся вокруг лес. Они стояли на круглой, каменной плите, расположенной между развалин какого-то здания. Царившая в глубине леса темнота пугала своей таинственностью и только одинокая тропа освещалась сияющими звёздными скоплениями.
— Идём туда! — сказал Слепой, и первый направился по тропе, которая не очень скоро вывела на опушку леса. Вдали виднелся какой-то город, но темнота поглотила всё вокруг, скрывая от взора дома, и только неизвестный огонёк вдали манил к себе, как путеводный маяк. Они направились к огоньку, шагая вдоль улицы и натыкаясь на ограды. Сказать по правде, Слепой не очень испугался прошедших с ними метаморфоз и полагал, что всему есть естественное объяснение. Стучать в тёмные дома они не решались, а светившийся впереди огонёк сулил ответы на возникшие вопросы, поэтому следовало добраться туда и всё выяснить.
Когда подошли ближе, оказалось, что огонёк не один, а целая дюжина, которая превратилась в окна двухэтажного дворца, находящегося за высоким забором. Единственная калитка, которую они нашли, оказалась запертой, но Бзын за секунду открыл замок, презрительно хмыкнув: «Дилетанты!»
Слепой посмотрел на него удивлённо, поражённый его интеллектом, но если сумел бы забрался в жидкие мозги Бзына, то обнаружил бы, что тот не знал значения данного слова, а только повторил когда-то услышанное. Они беспрепятственно зашли во дворец и прошлись по комнатам, где кругом спали люди с дурацкими улыбками на лицах.
Попытка разбудить кого-либо ничего не дала, и Бзын начал тырить по мелочи, засовывая в карманы понравившиеся побрякушки.
— Я вам не мешаю, господа? — спросил низенький мужчина в широком цветном халате, появляясь в дверях одной из комнат. Слепой даже снял очки, рассматривая его, так как жестикуляция губ мужчины не совпадала с произнесёнными словами. С опозданием он понял, что мужчина разговаривает на русском языке, который Слепой немного подзабыл.
— Простите, — спросил Слепой по-русски, — вы не подскажете, где мы оказались?
— Мне кажется, что вы с Земли? — спросил Хутин, удивлённый не меньше, чем гости.
— Разве мы не на Земле? — подал голос Бзын, поставив чемодан на деревянный паркетный пол.
Хутин снисходительно объяснил гостям, что они находятся на планете Тимурион в стране Тартия и всецело принадлежат ему – властелину. Поскучневшие лица прибывших говорили о том, что перспектива стать рабами им не понравилась, что же касается их властелина, то он несказанно обрадовался новым лицам. После того, как он подробно расспросил всех, Хутин повернулся к Слепому.
— Вы не составите мне компанию? — спросил он, показывая колоду карт.
— Отчего же нет, — согласился Слепой и поправил очки, вытаскивая из внутреннего кармана свою колоду. Потом положил перед собой несколько мексиканских песо и десяток монет мелочи. Хутин хмыкнул и выложил аккуратными столбиками монеты со своим изображением, имеющие хождение во всех странах планеты. Секлеция, которая мало что поняла из этих разговоров, присела на пуфик у стены, а Бзын, прекрасно зная Слепого, как шулера, ехидно хмыкнул, но за стол садиться не стал.
Проиграв пару раз, Слепой перестал притворяться и начал выигрывать, кон за коном. В этом не имелось ничего сверхъестественного, так как Слепой, когда поправлял очки, включил поляризованную подсветку и видел на рубашке карт свои метки.
— Вы не хотите поставить на кон свою женщину? — спросил Хутин, передвигая к центру стола все свои столбики с монетами. Бзын, услышав об этом, облизнулся, поглядывая на ничего не понимающую Секлецию. Ночью, в отеле, он слышал через дверь стоны девушки, а утром, когда они убегали, похабно спросил у Слепого: «Как она?» Тот ничего не ответил, так как злился на Бзына за его кражу, из-за которой им пришлось бежать.
