Читаем Цвет верности – синий онлайн бесплатно

Кристина

— Вылезай уже из своей скорлупы, Кристинка! — по-дружески ворчала на меня Инна Павловна. Этой замечательной женщине недавно исполнилось шестьдесят пять, но возраст не мог победить её оптимизм и энергичность.

Даже сейчас, наряженная в костюм Бабы Яги и пробирающаяся по сугробам к загородному дому, она излучала такую уверенность и решимость, что даже снежинки шарахались от неё в сторону.

— Я не цыплёнок, — шутливо отмахнулась я, пытаясь справиться с синим париком, длинные волосы из которого упорно лезли мне в рот по приказу колючего ледяного ветра.

— Она не цыплёнок, а Мальвина! — хохотнул Дед Мороз — начальник и главарь всей нашей команды аниматоров. Настоящее имя — Андрей Антонович Веселков. Он же — директор туристической фирмы «Отдых на пять», где мы все работали. А сейчас — пробирались по глубокому снегу.

А что поделать: иностранные клиенты не только щедро оплатили новогодний отдых в загородном комплексе деревянного зодчества, но и пожелали зрелищ.

Штатная команда аниматоров уже была занята на всевозможных детских утренниках, а Андрей Антонович был слишком практичен, чтобы терять дополнительный доход, поэтому властной рукой издал приказ, чтобы главбух Инна Павловна Зайцева и я, менеджер по продажам — Кристина Андреевна Принцева — оказали ему помощь в проведении развлекательной программы для семерых весёлых японцев.

Платили восточные гости весьма щедро, и с местным фольклором знакомы не были. Так что наш креативный директор решил воспользоваться пылящимся в шкафу реквизитом и переиграть русские народные сказки «Репка» и «Снегурочка» на новый лад.

Костюмы Деда Мороза и Бабы Яги пришлись весьма кстати. А парик Мальвины из спектакля про Буратино был торжественно нахлобучен на меня со словами: «Идеальная же Снегурочка!»

Согласно сценарию, Дед Мороз должен был пытаться вытащить замёрзшую во льдах внучку, как старик корнеплод. Потом на помощь будет позвана бабка. Она же — Баба Яга. А после выполнения этой сложной миссии планировались хороводы со счастливыми японцами и прыжки через символический костёр.

Конечно, был риск, что технари-японцы решат развести настоящий огонь — для достоверности, но Андрей Антонович был готов к такому повороту и поэтому тащил в мешке вместо подарков увесистый огнетушитель.

Начальник немного посокрушался, что придётся идти на дело в таком ограниченном составе. Ибо Жучку и кошку раздобыть не удалось: доберман Инны Павловны мог зализать иностранных гостей до смерти, а Мурка начальника испытывала глубочайшее презрение ко всему человеческому роду и с большим упоением царапала всех двуногих, которые посмели прикоснуться к её царской персоне.

У Андрея Антоновича были планы включить в театральное действо мою декоративную крысу Лариску, но я категорически отказалась подвергать зверька такой опасности.

Поэтому, вспоминая знаменитое «Нас мало, но мы в тельняшках», — мы втроём пробирались к двухэтажному особняку.

— Кристинка не Мальвина, а Снегурочка! — возразила начальнику Инна Павловна. — И таки да, ей нужно вылезти из скорлупы! Где это видано, чтобы такая красивая молодая девчонка вела себя как затворница? Дом — работа — дом, у тебя не жизнь, а вечный день сурка! — погрозила она мне пальцем. От Бабы Яги это смотрелось комично.

— Меня всё устраивает, — заверила я её.

— Тебе всего двадцать два! А ты живёшь с крысой. Она даже на заставке твоего телефона, — сокрушённо покачала головой женщина и обратилась к начальнику: — Андрей, ты же видишь, какая хорошая девка пропадает! Найди ты ей жениха среди друзей. Ну, или среди сыновей твоих друзей, — уточнила она.

— Да я бы рад, Павловна, но не могу ведь! Был бы я холостой — сам бы на ней женился! Но моя Маринка с меня скальп снимет за одни только мысли об этом. Да и вообще, зачем двадцатидвухлетней девчонке сорокапятилетние мужики? Мои друзья, даже те, что в разводе, ей не подойдут. А их отпрыски — сплошь раздолбаи, даже посоветовать некого. Сын Макса — драчун, сын Игоря — наркоман. У Лёхи вообще сыновей нет, только две дочки. Так что извините, девчонки: был бы рад помочь, но не могу. Сваха из меня так себе, — вздохнул он.

— Не надо меня ни к кому сватать, — попросила я коллег. — Мне и так хорошо.

Я не злилась, что Инна Павловна так бесцеремонно влезала в мою личную жизнь и давала мне непрошенные советы. Знаю, что она относилась ко мне как к родной и очень за меня переживала. После смерти моих родителей её забота грела мне душу.

Коллеги не догадывались, что я уже успела побывать замужем и развелась со своим супругом из-за измены. Он решил покувыркаться в нашей спальне с моей лучшей подругой, Полиной. Застукала их на месте преступления, вернувшись домой раньше обычного.

Не дожидаясь неминуемой кары от моей сковородки, Полька стрелой вылетела из нашей квартиры. Вещи Родиона и он сам полетели следом.

Я была уверена, что после развода эти двое сойдутся, но нет. Знакомые рассказали, что Родион тихо спивается, а Полина уехала за границу в поисках личного счастья и толстого кошелька с британским акцентом.

Мне потребовался год, чтобы собрать себя по осколкам. Бывший супруг несколько раз порывался вернуться, рыдал в деятельном раскаянии, задаривал цветами и подарками, но мне было противно даже смотреть на него, не то что разговаривать.

Квартиру нам делить не пришлось: она досталась мне в наследство от бабушки задолго до того, как мы с ним познакомились. Детей, к счастью, тоже не было. Поэтому процедура развода прошла довольно легко и просто.

Вот только после такого эпичного конца своей семейной жизни мне не хотелось подпускать к себе не только бывшего благоверного, но и мужчин вообще. Каждый раз, глядя на симпатичного парня, я думала: «А ведь Родион тоже когда-то был таким — милым, заботливым, обходительным. Клялся в любви до гроба… И чем это закончилось? Поженились, когда мне исполнилось восемнадцать, развелись за неделю до моего двадцатилетия. Два года жизни в обмане и лжи».

Моя сестра видела, как я изменилась, пыталась даже записать меня к психологу. Но я отказалась. Может быть, когда-нибудь позже. Не сейчас.

Пока что мой замкнутый мирок и пушистый компаньон Ларисочка меня вполне устраивали. Любимая работа, замечательный коллектив, уютная квартира — я впервые за долгое время достигла душевного равновесия.

И покусаю любого, кто захочет потревожить мою скорлупу.

— Тут вообще когда-нибудь снег чистят?! — возмутилась наш главбух.

— Спокойно, Павловна, мы почти пришли! — подбодрил её начальник.

— Конничива-а-а! — заорали высыпавшие на мороз японцы.

Кристина

— Вы что тут бегаете? Простудитесь! — встревоженно заорала на наших клиентов Инна Павловна. Кажется, эти низкорослые обаятельные парни сразу были записаны ею в ранг внучат.

Но в ответ грянуло лишь новое задорное: «Конничива-а-а!»

Кажется, иностранные туристы успели принять на грудь горячительные напитки, и русский мороз им был уже не страшен. А так и до пневмонии недалеко.

Осознав масштаб проблемы, Андрей Антонович оперативно затолкал их в особняк, широко улыбаясь и без конца повторяя: «Здрасьте!»

Кажется, в итоге японцы решили, что это его фамилия.

Среди семерых самураев лишь один более-менее говорил по-русски, и выступал для остальных переводчиком.

— Я Джиро Изаму, — представился он и пояснил: — Джиро означает «второй сын», а «Изаму» — храбрый воин. — А это мои друзья: Ичиро, Коичи, Кэтсу, Минору, Рику, Тадао.

Нам отвесили синхронный поклон.

— Очень приятно, — дружно откликнулись мы, и начальник торжественно представил всех членов нашего артистического коллектива: — Андрей, Мальвина, Инна.

Так с лёгкой руки начальника я стала Мальвиной. Но, поскольку японцы не выговаривают букву «л», ко мне обращались исключительно как Марвина, а потом сократили до более лёгкого и понятного — Марина. Я не возражала.

Встреча с восточными гостями проходила в дружелюбной атмосфере. Японцы без конца нам кланялись и что-то мило лопотали. А мой длинный синий парик и вовсе произвёл фурор: они пялились на него с неприкрытым восторгом, как дети. Даже норовили потрогать — не настоящие ли волосы.

Прежде всего японцы включили гостеприимство: усадили нас на пол перед низеньким столом и угостили горячим чаем из крошечных чашечек размером с напёрсток. Мы все трое благодарно улыбались и делали вид, что очень высоко оценили непревзойдённый вкус и аромат этого напитка.

— Надо было свои пироги прихватить… — со вздохом посетовала Инна Павловна.

— Пир-роги? — переспросил русскоговорящий японец, пытаясь произвести в мозгу загрузку этого термина.

— Суши с ягодами, — авторитетно пояснил Андрей Антонович.

— О-о-о… — японцы были потрясены.

Перед шоу японцам, как истинным ценителям театра Кабуки, захотелось узнать философскую подоплёку нашего спектакля.

— Ао! — благоговейно махнул рукой на мои волосы один из самураев.

— Массао! — почтительно вторил ему второй.

Заметив наши недоумённые взгляды, Джиро пояснил:

— «Ао» означает синий, а «массао» — совершенный синий.

Японцы дружно вытащили свои гаджеты и глубоко погрузились в изучение философских аспектов данных терминов.

— О-о-о, всё ясно! — протянул в итоге Джиро. — Синий означает вечность, постоянство, несокрушимость и верность. Значит, ваше шоу будет незабываемым и насыщенным огромным значением.

Ну да, как же в «Репке» без этого… Не было бы несокрушимости — дед не упорствовал бы так с этим корнеплодом. Да и верность там есть: вон сколько существ на помощь прискакало, не бросили дедулю в неравной борьбе с овощем.

— Да, наша история с глубоким смыслом, — заверил самураев Андрей Антонович.

Достав собственный телефон, он там что-то поискал и торжественно провозгласил:

— Синий цвет находится на самой границе спектра и имеет самую короткую длину волны. Его видят все люди, даже с дальтонизмом и цветовой слабостью. Этот цвет воздействует на выработку в организме мелатонина — «гормона сна», который помогает ночью спать, а днём — бодрствовать. Когда синего цвета становится меньше — мелатонин начинает расти, и мы засыпаем. А когда больше — уровень мелатонина становится ниже, мы чувствуем себя бодрее. Синий — это спокойный и сильный цвет, который призван приносить ощущение мира и гармонии. Под воздействием синего цвета снижается кровяное давление, дыхание становится ровным. Вдобавок он влияет на эмоции: снижает тревогу и успокаивает. Если его выбирают для интерьеров офисов, он помогает повысить концентрацию и настроиться на работу.

По ходу повествования Джиро переводил речь нашего начальника своим друзьям, и когда зашла речь о повышении концентрации и рабочем настрое, трудолюбивые японцы уважительно загудели. Эта лекция пришлась им по душе и была воспринята, как подготовительная часть нашего шоу. Так сказать, предисловие.

А теперь настало время переходить к «Репке»…

Вот только снова пришлось ненадолго отвлечься: один из любопытных самураев сунулся в мешок Деда Мороза и был крайне удивлён, обнаружив там огнетушитель. Он почему-то решил, что это подарок персонально для него и сильно обрадовался.

Пока начальник выцеплял нужную вещь из цепких японских рук под упрямое бормотание «Андрей Здрасьте, моё!» — Джиро решил поделиться с нами культурными особенностями его страны:

— Мы очень уважаем синий. У нас даже зеёный как синий, — объяснил он, пропуская трудную для него «л». — Например, когда зажигается зеёный знак светофора, то говорят, что загорается синий: ао-ни нару. И даже зеёные ябоки называют синими: аоринго.

— Ябоки — яблоки что ли? — уточнила Инна Павловна.

— Да-да, ябоки! — закивал Джиро.

Бой за огнетушитель закончился убедительной победой русских, а японцу как утешительный приз была вручена шоколадка, что примирило его с несправедливостью этого мира.

— Итак, дамы и господа, представляем вашему вниманию спектакль «Репка для Марины, или Снегурочки не тают!» — провозгласил начальник и зажёг дымовую шашку.

Шоу началось…

Кристина

Согласно сценарию, посреди комнаты нужно было поставить четыре коротких лавки и расположить их квадратом, в центр которого должна была усесться я.

На единственной репетиции я возражала против такого экшена и пыталась убедить начальника, что не хочется просидеть на холодном полу целых полчаса, а то и больше — всё то время, пока Дед Мороз вытаскивает «вмёрзшую в лёд» Снегурочку за синие волосы.

Меня обвинили в излишней мнительности и призвали больше думать о высоком искусстве, нежели о собственном здоровье. Чтобы не пострадало ни то, ни другое, я взяла с собой туристический коврик — тонкий, но достаточно надёжный, который не допускал холод до моего хрупкого организма.

В процессе репетиции с меня раз десять нечаянно стаскивали парик, но в конце концов начальник приноровился делать всё аккуратно. Сказал, что взял на вооружение опыт уличных актёров, которые с большим трудом тянут невидимые канаты.

Оставалось только надеяться, что на самом представлении не будет никаких казусов с моей причёской. Ибо будет сложно объяснить шокированным японцам глубокий философский смысл скальпирования синеволосой дамы, зажатой между скамеек.

Тем более, что оправдалось моё самое главное опасение: представители продвинутой технологической расы желали не просто посмотреть шоу, а заснять его на свои гаджеты. Видимо, планировали делиться им с друзьями и пересматривать самолично длинными японскими вечерами.

Так что любой косяк сделает меня звездой видеопорталов.

Итак, начальник зажёг специальную дымовую шашку с запахом лаванды, способной отправить в глубокий нокаут любую моль. Мой парик и наш реквизит определённо были в безопасности, вот только захотелось кашлять.

Это служило сигналом к началу нашего эпичного действа.

Стараясь не споткнуться в плотной дымовой завесе и не задеть японцев, мы втроём ринулись перетаскивать четыре деревянные лавки на середину комнаты и складывать их квадратом. Казалось бы, ничего сложного, но в условиях нулевой видимости мы с начальником умудрились крепко столкнуться лбами.

Андрей Антонович глухо зашипел, хватаясь за ушибленное место, где стопудово вырастет шишка. Что ж, теперь ему придётся импровизировать и изображать Деда Мороза далёким родственником единорога.

А у меня искры посыпались из глаз вперемешку с пляшущими не то мушками, не то душами погибших молей.

Я тяжёлым кулём свалилась в центр лавочного квадрата и буквально чудом успела постелить под нижние девяносто спасительный греющий коврик.

Лавандовый туман постепенно рассеивался, и… лавки превратились в брёвна, зимний загородный особняк в летнюю поляну на окраине леса, а изумлённые зрелищным началом японцы сменились на симпатичного мужика европейской наружности с удивлёнными очами.

Инна Павловна и мой начальник, по всей видимости, теперь две ромашки по правую руку.