Читаем Цвет неба онлайн бесплатно

Интересная штука жизнь. Падения, взлёты… вверх и вниз. Постоянный повтор, напоминающий качели. Все твои действия, решения, желания отражаются на жизни, делая ее разнообразнее и интереснее, а может, даже страшнее и никчемнее.

Взлёты и падения… Их должно быть поровну, чтобы человек мог удержаться в неком подобии равновесия — не канул в бездну или же не воспарил слишком высоко. Это закон, применяемый для каждого.

Ну, почти. Я исключение. Невезение, достигшее патологии, преследует меня всю жизнь. Но я привыкла и смирилась. А что мне оставалось делать? Я слишком слабый человек, чтобы пытаться идти против ветра.

Страдаю от этого не только я. Как глупо это «страдаю»! Словно я набиваюсь на жалость. Действительно страдают близкие, моя семья. Оттого, что слишком долго пробыли рядом с «эпицентром».

Я выбрала самый неподходящий момент для появления на свет — за два месяца до начала Великой Войны, о наступлении которой, конечно же, никто не знал.

Родители одними из последних узнали о надвигающейся беде.

Узнали, когда неисчислимые орды тварей заполонили наш третий раздел.

Демоны — гремело в воздухе, наполняя сердца людей лютым ужасом и паникой.

Моя семья не смогла, как и большинство остальных жителей, уехать в защищенный толстыми стенами Край Паланкаров. Демоны отрезали путь к спасению.

Солдаты из столицы попытались оттеснить их. И мой отец был среди них. Он командовал войском. Хотя, разве можно было назвать войском те три сотни перепуганных людей, знающих, что они стоят лицом к лицу с собственной смертью? Их разорвали за считанные секунды острейшие клыки и когти. А отец, видя, что стало с солдатами, бежал.

Правильно ли он сделал, что проигнорировал приказ «стоять до конца» и бросился спасать себя и свою семью? Не знаю. Я не смею судить его. Ни один человек не смеет. Потому что нас не было там.

Мама, брат и бабушка со мною на руках — отцу почти удалось вывести нас через забытый подземный тоннель.

Мерзкое слово «почти»…

Нас заметили.

Брат, ни лица, ни голоса которого я не помню, остался в том тоннеле. Через день мы вышли на поверхность, в леса, за много километров от города, и прождали его почти полня, но он так и не вернулся.

Когда я спрашивала о нем у мамы, она старалась уйти или увести разговор в сторону. И всегда отводила взгляд. Иногда меня посещали мысли, что мама ненавидит меня, как причину смерти собственного сына. Может, так оно и было.

После триумфального разгрома демонических войск за неисполнение приказа и гибель вверенных ему солдат отца забрала специальная служба безопасности Его Императорского Величества. Всю вину за поражение при столице третьего раздела переложили на него и назначили наказание в виде пожизненного заключения. Приговор звучал дико, но повезло, что папу не казнили. Нашу же семью лишили статуса аристократии, денег и привилегий.

Дальше — восемь лет скитаний по временным домам и приютам среди простолюдинов, что ненавидели лишенных титула, «спесивых богатеев», как они бросали в лицо подобным нам.

Когда мне исполнилось девять, умер самый дорогой для меня человек — бабушка. Единственная, кто не забывала обо мне и, несмотря ни на что, принимала такой, какой я была, и которая дарила мне тепло, как маленькое солнце. Могу сказать — все хорошее, что во мне есть, вырастила и воспитала именно она.

За несколько месяцев до моего четырнадцатилетия вернулся отец. С него, наконец, сняли все обвинения. Так неожиданно… Нет, я любила и ждала его. И искренне радовалась, когда он вернулся. Просто, это было странно, учитывая приговор.

Вместе с его приходом открылся путь в ту, старую жизнь. Мы вновь стали аристократами, армия расщедрилась на небольшой домик близ столицы второго раздела.

Нас никто не знал. Не знал о нашем прошлом. И родители не могли нарадоваться этому. Мама завела подруг, надутых от собственной значимости дам, по крайней мере, с моей точки зрения. Отцу была одна дорога — армия. И он вернулся туда, начал с самых низов и вскоре достиг вершины. А я… я пошла в одну из самых престижных Академий в стране.

Мы словно попали в сказку — так невероятно переменилась жизнь. Хотя для меня почти ничего не изменилось, только место. Отношение людей осталось прежнее. Группа не сильно меня жаловала. Но я привыкла быть изгоем.

В целом, учеба не доставляла особых проблем, я быстро попала в касту отличников и шла на диплом с золотым орденом. Куча свободного времени и отсутствие всякого интереса к различнейшим хобби сделали из меня заучку, что постоянно сидит за книгами.

Таков был мир, где я жила.

Один взгляд.… Один единственный взгляд этих странных, ярчайших из когда-либо виденных мною изумрудных глаз и все рухнуло, рассыпавшись мириадами осколков.

Я сама.

Моя жизнь.

… И мир.

— Деятельность — основа существования правильного общества… Деятельность понимается как проявление активности существования в какой-либо сфере… Потребности — осознаваемая…

Монотонный голос профессора вгонял в тоску еще сильнее, чем отвратная погода по ту сторону окна.

«Дождь… я до последнего надеялась, что не соприкоснусь с этой водой. Брр… ненавижу…» — недовольно подумала я, записывая домашнее задание с доски. Учитель всё ещё продолжал что-то говорить, но было поздно. Прозвенел звонок. Наступила любимая пора всех учащихся — перемена. И чем ближе к концу занятий — тем любимей она. А эта как раз и была последней.

Внимание всего класса сосредоточенно лишь на одной вещи — входной двери. Раз последняя перемена, значит, староста скоро соберёт сумку и выйдет на охоту за недобровольным дежурным. Учитель махнул на свои попытки и ушёл через заднюю дверь, щелкнул замок. Класс ломанулся на выход.

Как они бежали… По головам своих же друзей, ожесточенно толкаясь…

У меня же была другая тактика: я старалась избегать пробок и заторов, и уже практически достигла цели, как какой-то, даже не знаю, как его цензурно назвать… ладно, не очень осторожный человек, двинул мне локтем под рёбра. Я охнула и осела на пол.

Пока приходила в себя — класс опустел. Опираясь на стеночку, обхватив ноющие ребра и стараясь как можно тише и незаметнее исчезнуть в проходе, я пропустила момент появления старосты.

— Химмель!

«Влипла….» — пронеслась запоздалая мысль.

— Химмель, я даже не подозревала, что ты настолько ответственная учащаяся, что решила остаться и помочь мне с уборкой аудитории, — нараспев протянула она. — Как же я рада (ну естественно, охота же была удачной), что ты, наконец, сделала шаг навстречу своим одногруппникам! (Дайте-ка подумать… потому что не успела сбежать?)

— Раз теперь ты всецело член нашего коллектива, — между тем продолжала староста, — то, конечно, не откажешь в помощи, (то есть подежурить…)… за двоих, — закончила она за меня мысль. — Я спешу на праздник в честь открытия обновлённой Лаборатории. Говорят, там будет присутствовать сам Наследник престола! Но, наверно, тебе это не интересно, так что оставляю всё на тебя… Постарайся! — и с этими словами, исчезла за дверью.

«Да сдался мне этот Наследник! Я в Лабораторию хотела попасть! Но, — я посмотрела на часы, — похоже не успею… Ну уж нет! Раз решила идти, значит пойду! И никакая уборка не сможет помешать моим планам!»

Проходивший мимо профессор, заинтересовавшись шумом, решил заглянуть, и тут же ретировался, едва встретившись со мной взглядом. Я передвигалась по кабинету как маленькое торнадо, стараясь свести к минимуму грязь и к максимуму подобия чистоты. В процессе уборки я то и дело сверялась с часами, ужасаясь неумолимому бегу времени, и с новой силой принималась за дело.

…Прошло не менее получаса, пока я закончила. Часы показывали десять минут восьмого. До начала открытия оставалось двадцать минут. Пары в Академии давно закончились, ее коридоры были пусты; на нескольких этажах уже выключили свет, в том числе и на том, где находилась наша аудитория. Перепрыгивая через три ступеньки, я быстро сбегала по тёмной лестнице и тут, запнувшись, упала на пол. Только я так могу! Откуда-то появившаяся малышня добавила мне пинков по многострадальным рёбрам.

— Ой, а что вы тут лежите? — задал воистину дурацкий вопрос один.

— Отдыхаю, — огрызнулась и обозленная я.

— А, ну тогда простите… тётенька, — добавил другой, и, захихикав, они понеслись дальше.

— Тётенька??? — взревела я, мгновенно вскакивая.

Да что это такое! Ещё и какие-то карапузы поиздевались…Р-р-р-р, тётенька… Сейчас догоню и покажу им тётеньку!

Кривясь от боли, я в раскорячку добежала до своего шкафчика, переоделась в обычную одежду, оставив там кое-как сложенную форму, и бросилась на выход.

На улице смеркалось, но еще не включили свет. Ливень закончился, чему я была несказанно рада. Холодный ветер вперемешку с мелкими каплями дождя, срывавшимися с деревьев, бил в лицо и старался забраться поглубже за шиворот.

Деревья… ни одного настоящего, все выведены учеными искусственным путем. Ничего от настоящих в них не осталось. Мертвые… и такие мерзкие. Никогда такие не признаю!

Я перешла на бег, иногда проскальзывая на мокрых ступенях круговой лестницы.

Все-таки с возвышения, на котором располагалась Академия, открывается потрясающий вид на небо.

Тяжелые, темно-серые тучи бежали по нему, обгоняя и наскакивая друг на друга. Верхушки тех, что были самыми здоровыми, играли багряным цветом вечернего неба. Тучи практически до половины скрывали коробки высоток, начиная с пятнадцатого этажа напрочь лишенные окон и отверстий вентиляции. Построили их так специально, чтобы ужасающая влажность снаружи не могла проникнуть внутрь. А вот внизу они выглядели как обычные, «низкие» здания: витрины дорогих и не очень магазинов, окна квартир, неоновые вывески, призывно мигающие и днем, и ночью, полотна рекламы, растянутые прямо на стенах.

Лаборатория, выглядящая как положенный на бок огромный эллипс на столбах-ножках — центр нашей столицы, к ней вели все центральные улицы, вокруг располагались самые фешенебельные отели, гостиницы и элитные дома. Там жили представители высшей аристократии и «верхушка» ученых Лаборатории. Чтобы приобрести в тех домах хотя бы комнату, моим родителям пришлось бы работать всю жизнь и ни копейки не тратить. Мы ведь всего лишь низшие… хоть и аристократы.

Весь город невозможно было разглядеть из-за низких туч. Впрочем, у меня не возникало желания разглядывать его.

Безликие коробки зданий, да дороги с толпами людей и нескончаемым потоком машин.

Я запрокинула голову. Тучи неслись в мою сторону. Они таили в себе первозданную силу и могущество, заставляющих мое сердце трепетать одновременно от страха и восхищения. Тучи завораживали, приковывали взгляд. Казалось, они неотвратимо опускаются все ниже и ниже, и скоро я смогу дотронуться до рваного края кончиками пальцев…

Ох, я же опаздываю!

Внизу мигала зелеными и синими огнями нижняя часть Лаборатории.

Так близко… Но нужно еще и спускаться. И почему у меня нет крыльев как у птицы?

— Внимание, дорогие посетители! Через три минуты закончится пропуск желающих на торжество в честь обновления Лаборатории. Спасибо за внимание, — пропел приятный женский голос.

Вот оно… осталось чуть-чуть! Ну же, поднажми, Алекс.

— Внимание… через две минуты закончится пропуск посетителей…

Почти у цели… Только бы успеть!

— Внимание… через минуту закончится пропуск. Просьба желающим пройти внутрь.

По дороге обогнала парочку орущих аристократок.

«И как только бегут на таких каблучищах….» — мимолетно обернувшись, подумала я. И тут же почувствовала, как на бегу во что-то врезалась.

— Спасибо, что решили посетить наше мероприятие, — раздалось над ухом. Секунды две я находилась в прострации, а потом с тихим «Ой!» отскочила в сторону. Служащая (на которую я и натолкнулась), не переставая приветливо улыбаться, изящно указала на вход. — Прошу вас, сюда.

— Амн…

— В центральный зал прямо, уборная там же, но нужно свернуть налево.

Я растерянно кивнула.

Стоило мне с еще несколькими девчонками войти, как входные двери захлопнулись. Отголоском доносились возмущенные вопли и уже раздраженный голос служащей: — Простите, торжество только что началось… нет, я не имею права вас пускать… пожалуйста, не толкайтесь, соблюдайте правила приличия!

«Бедная…» — посочувствовала я, проходя дальше по безупречно чистой ковровой дорожке красного цвета. Словно я была первая, кто по ней ступает. Хотя, зная ученых с их маниакальной тягой к чистоте, наверняка через каждые две минуты уборщицы бегают с пылесосами наперевес. Коридор освещали бра в форме треугольников вершиной вниз, дающие приглушенный, слегка синеватый свет.

— … Говорят, что минут двадцать назад прибыл Наследник со свитой! — тихий шепот громом пронесся по коридору.

— Ой, мамочки, как жаль, что мы опоздали… Я так хочу его увидеть! — взвизгнула другая.

Я страдальчески вздохнула.

Опять его поклонницы…

— Да ничего, увидишь. После торжественного запуска начнутся танцы. Сам Наследник будет выбирать себе спутницу на вечер.

— Правда? Как здорово! А на мне обычная юбка с кофтой… знала бы, надела платье, а то выгляжу, как дура.

— Вот если бы надела, точно была бы дурой. Я вчера говорила — Наследник прибывает неофициально, поэтому форма одежды повседневная. Еще я слышала — он тоже будет одет по-обычному.

— Как здорово! Он такой красивый в своих костюмах, прямо дух захватывает! Я его как вижу, так сразу в обморок падаю! А сейчас, когда он будет одет как обычный парень, не как Наследник, я даже не знаю, что со мной будет!!

Кстати, нужно поправить прическу, не покажусь же я на его глаза лохматой как та рыжая…

Это кто, я что ли? Я провела рукой по волосам. И правда… Похоже, мой хвост напоминает ершик для унитаза».

И только войдя в туалет, сообразила, что меня оскорбили.

Когда первый шок от увиденного в зеркале прошел, я решилась на повтор. Из зеркала на меня вытаращилось чучело, больше никак не назвать, с бледной кожей, обилием «петухов» и торчащих в разные стороны прядей, словно я неделю не расчесывалась. Картину довершали выпученные испуганные глаза.

Как хорошо, что утром меня посетила умная мысль взять расческу!

Потратив минут пять на раздирание колтунов и придумывание прически, решила так и оставить их распущенными. Во время процесса то и дело мелькала мысль: «И что я так стараюсь?»

Немного повертевшись, сняла куртку.