Читаем Центурионы онлайн бесплатно
Центурионы
Когда «Центурионы» были впервые опубликованы в 1960 году, читателей привлёк будоражащий рассказ о солдатах, которые сражались за выживание во враждебной среде. В той же мере их заворожил поставленный в романе леденящий душу моральный вопрос: как бороться, когда «эпоха героизма закончилась»? Как и полвека назад, «Центурионы» — захватывающее, по-прежнему актуальное военное приключение; развёрнутая беседа о том, как вести войну в условиях нового миропорядка; и важное исследование этики противоповстанческой борьбы.
Документальная литература / Биографии и МемуарыПереводчик с английского Елена Лопатина
Редактор по французскому оригиналу Екатерина Урзова
Исторический консультант Екатерина Урзова
Оформление обложки и форматирование Елены Лопатиной
Иллюстрации Ивана Иванова
В оформлении третьей части использована фотография из личного архива Екатерины Урзовой
Специально для сообщества
Cat_Cat
© Jean Lartéguy, 1960 (fr)
© Xan Fielding, 1961 (eng)
© Е. В. Лопатина (Алкэ Моринэко), 2024 (рус)
Дорогой читатель!
Спасибо, что нашёл время и решил прочесть этот роман. Очень надеюсь, что происходящие в нём события тебя увлекут и не дадут заскучать, а герои — обретут своё место в твоём сердце. Однако прежде, чем ты начнёшь знакомство со всем этим, позволь на минуточку привлечь твоё внимание.
Если ты из тех, кто ждал этого перевода с самого начала, то тебе всё известно и так, остальным же скажу — трудилась я над ним долго, не один год, и, смею надеяться, получилось хорошо. Однако без некоторых людей этот перевод не вышел бы и в половину таким, каким вышел. Этим людям я хочу выразить свою благодарность, а ты, дорогой читатель, если книга тебе понравится, будешь знать кого ещё, кроме переводчика, поминать добрым словом.
В первую очередь я хочу сказать огромное спасибо Екатерине Урзовой — моему редактору с французского подлинника, консультанту по исторической части и хозяйке очень интересного ЖЖ (catherine-catty), где можно прочитать авторские заметки о французском Алжире, Французской Революции, Российской Империи времён Александра I и многом другом. Екатерина — театрал, большой любитель кино, и в целом весьма разносторонний и увлечённый человек. Без её участия, без её знания реалий, описанных в романе, перевод получился бы во многом неточным, а значит не до конца понятным. Спасибо!
Кроме того, я хотела бы поблагодарить постоянных читателей Екатерины — Тимофея Копылова, Эдуарда Мустафина и Сергея Бокарёва. Эти люди помогали выискивать мои ляпы на тему военной терминологии. Так что если вы не заметите никаких вопиющих глупостей по этому поводу — это их работа. Спасибо им!
Спасибо и Александру Картавых — создателю и бывшему администратору авторского сообщества «Катехизис Катарсиса» (больше известного под названием Cat_Cat или просто «Кошка»), где собираются самые разные любители истории, чтобы читать и писать статьи и заметки на самые разные исторические темы. Именно Александр 26 октября 2020 года пришёл ко мне с предложением перевести книжку, которую ты, дорогой читатель, собираешься прочесть. Ну и, конечно, спасибо главному вдохновителю всей этой затеи, Игорю Василенко, который взял на себя денежные вопросы.
Наконец спасибо всем авторам и читателям «Кошки», которые ждали выхода черновика, читали его, обсуждали и говорили переводчику добрые слова. Это очень поддерживало!
Отдельное спасибо моей подруге — Анне Вязьмитиновой, которая была в числе самых первых читателей, а также помогала с корректурой, вылавливая опечатки и рассовывая по нужным местам запятые. Благодаря ей текст стал аккуратнее и чище.
Спасибо художнику Ивану Иванову за отличные иллюстрации, предваряющие каждую из трёх частей книги. Иван очень классно рисует!
А ещё спасибо журналисту и публицисту Евгению Норину, который согласился отложить свои дела, прочесть эту книгу и написать небольшое, но прочувствованное вступительное слово к ней.
Здесь я заканчиваю с благодарностями, дорогой читатель, и оставляю тебя наедине с автором и его произведением.
Приятного прочтения!
Алкэ Моринэко
«Центурионы» Жана Лартеги никогда не издавались на русском. Да и, казалось бы, что они нам — Франция 50-х и её неудачные колониальные войны. Но не будет преувеличением сказать, что появление этой книги на русском языке — событие.
«Центурионы» начинаются с разгрома французской армии вьетнамцами при Дьенбьенфу в 1954 году. Офицеры французских парашютных подразделений в результате кровавого противостояния сдаются в плен, исчерпав возможности к сопротивлению. Тут мы и видим главных героев в первый раз. Это люди разного склада, происхождения и характера, объединенные поначалу только тем, что они все попали в плен. Но им предстоит провести вместе куда больше времени, чем потребуется для освобождения.
Хотя это военный роман, и герои — офицеры, «боёвки» как таковой тут не так много. Про войну, конечно, есть — но больше про людей на войне, около войны, в связи с войной. И про те страны, куда их забрасывают реальная история Франции и воля автора. Действие переносится из Вьетнама во Францию, оттуда — в Алжир, где начинается новая противоповстанческая операция. Что невероятно подкупает, так это детальное знание автором матчасти. Он дико убедителен в деталях, о каком бы месте и о каком бы герое ни шла речь. Вьетнам? Вы узнаете о местных этнических меньшинствах, о том, какая у них политическая ориентация, кухня, обычаи — и заодно все это сыграет роль в сюжете. Алжир? Все подводные течения местной политики, проблемы между французами и автохтонами в самых разных аспектах. Франция? Хоть Париж, хоть пограничье с Испанией, хоть интеллигентский клуб, хоть деревенька, где официально живут скотоводством, а неофициально — контрабандой. Лартеги везде накидывает такой плотной фактуры, хоть ложкой ешь. Нравы, типажи, местные проблемы. И, кстати, эпизод, когда пленные французы во Вьетнаме видят советского оператора — реален, и сам оператор назван по имени, это известный всем документалист Роман Кармен, и прототипов героев «Центурионов» можно видеть в его фильме «Вьетнам».
Роман не шибко длинный, а он фактически еще и разбит натрое: действие разворачивается последовательно во Вьетнаме, во Франции и в Алжире — и это фактически разные истории. Тем удивительнее, сколько всего Лартеги ухитряется за это время сказать. Стратегия, философия, идеология, дух эпохи — он как будто по каждому вопросу своего времени способен высказаться. Особенно насчет духа эпохи. Героев явно перемалывает их вьетнамский опыт. Они вышли из Вьетнама, но Вьетнам из них не вышел. И речь не о том, что они не спят по ночам или не могут найти общего языка с теми, кто остался дома (хотя общего языка найти правда не могут). Они по-другому смотрят на мир и войну — и делают свои выводы. Выводы, после которых окружающие начинают подозревать в них коммунистов. Социализм тогда и правда казался молодой динамичной идеологией, которая сметет обломки старого мира. Старый мир изменился по другим причинам и другим способом, но ни герои, ни автор еще знать не знают, как будет дальше развиваться Холодная война. Для них даже Вьетнам — это пока еще в первую очередь Дьен-Бьен-Фу, а не Сайгон и Хюэ. И эти люди, на глазах которых меняется и рушится старый мир, приспосабливаются к новому.
Новый мир, кстати, не особо-то уютен. «Центурионы» пронизаны ощущением слома эпохи, конца привычного. Один из ключевых персонажей, аристократ с длинной родословной и фамильным замком, понимает это куда раньше своего привычного круга, и откровенно чувствует себя как муха в сметане. Другой решает, что нужно вести в Алжире такую войну, которая будет отвечать своему времени, когда война — скорее политика, чем боевые действия. Вообще, герои — просто-таки украшение книги. Всегда помнят, кто они и откуда (точнее, автор помнит) — и им не дают об этом забыть окружающие. Они все попали в парашютисты из разных слоев; кто-то в детстве был пастухом, а как чуть подрос — контрабандистом, другой из семьи рафинированного интеллектуала, третий — буржуа, и у каждого — множество социальных связей, багаж, который он тащит из прошлого, и рад бы бросить, но некоторые вещи с тобой всегда. Иногда кажется, это просто-таки социологический роман, слепок тогдашней Франции в её многообразии. Они неидеальны, они где-то эгоистичны, где-то нахальны, часто жестоки, но всегда очень убедительны.
Характеры их женщин пронизаны тем же ощущением, почти декадентским; иногда витающее в воздухе чувство достойной обреченности напоминает не военный роман, а нуар. А нуар — это место мужественных мужчин, женственных женщин и неизменно болезненных отношений между ними.
Многие вещи, которые кажутся нам сейчас почти общим местом в описаниях локальных войн, полупартизанских, полутеррористических конфликтов — в момент, когда о них писал Лартеги, ещё толком не были отрефлексированы. «Центурионы», раз уж мир и война изменились, снимают белые перчатки, а идеология и полевая дипломатия оказываются часто важнее дисциплины и конкретно тактических решений. Лартеги о многих вещах говорит очень откровенно, включая такие, что не происходи всё это в пространстве романа, героев обвиняли бы в военных преступлениях.
Прототипов, кстати, и обвиняли. Полковник Марсель Бижар, абсолютно прозрачный и широко известный во Франции прототип одного из главных «Центурионов», и при жизни и после смерти не был человеком, которого считало героем в едином прорыве всё общество. Его обвиняли и в пытках (что было правдой), и даже в причастности к изнасилованию (что, скорее всего, не так).
На родине Лартеги в представлении не нуждается. «Центурионы» там бестселлер, тиражи — миллионные. В США англоязычный перевод растащили на цитаты, его охотно читают военные в контексте партизанских войн и антипартизанской борьбы, а недавнее переиздание увидело свет с подачи генерала Дэвида Петреуса — пожалуй, наиболее квалифицированного и успешного командующего американским контингентом в Ираке.
Нам тоже есть, что почерпнуть из французского опыта в Индокитае и Алжире. В прошлом России много войн, похожих на Алжир и Вьетнам. И, вероятно, ещё немало будет. И многие мотивы «Центурионов» могли быть близки уже нашим центурионам 90-х, сражавшимся, защищая Рим, который предпочёл бы не заметить их жертвы. И как многим героям наших 90-х, центурионам Лартеги предстоят кампании, которые кончатся оглушительными поражениями или бесплодными победами. Ну что ж, и в поражении можно сохранять мужество и достоинство. Даже на грязных войнах — а войны становятся грязнее прямо на их глазах.
Лартеги настолько удачно сплёл художественный вымысел с документальными подробностями, что их часто невозможно разъять. И апофеоз этого подхода — письмо римского центуриона, открывающее книгу — убедительное, но являющееся в действительности мистификацией. Но… в конце концов, какая разница, что этого письма в реальности не было. Это художественная книга, и такое письмо —
Эта книга посвящена Франции и её окраинам в 50-е годы, и представление о тогдашней реальности даст дополнительные преимущества при чтении, но её можно и нужно читать и так. Это блестящая психологически и исторически достоверная книга, глубокая и разумная. Я получил огромное удовольствие от чтения и желаю того же Вам.
Евгений Норин
Я хорошо знал их, центурионов войн в Индокитае и Алжире. Одно время я был одним из них, затем, как журналист, сделался их наблюдателем, а порой — наперсником.
Я всегда буду привязан к этим людям, даже если когда-нибудь не соглашусь с тем курсом, который они изберут, но я ни в коей мере не чувствую себя обязанным давать общепринятое представление о них или идеализировать.
Эта книга — прежде всего роман, а персонажи в нём вымышленные. В крайнем случае, через какую-то характерную черту или случай, они могли бы напомнить того или другого из моих бывших товарищей, известных сегодня или умерших и забытых. Но нет ни одного персонажа, которого можно определить точно, не ошибившись. С другой стороны, факты, ситуации, бои почти все взяты из реальной жизни, и я старался придерживаться правильных дат.
Я посвящаю эту книгу памяти всех центурионов, погибших за то, чтобы Рим мог жить.
Жан Лартеги
Когда мы покидали родную землю, нам говорили, что мы идём защищать священные права, которые даровали нам столь многие наши граждане, поселившиеся за морем, и многолетние благодеяния наши, принесённые народу, что нуждается в нашей помощи и нашей цивилизации.
Мы смогли убедиться, что всё это истина, и, поскольку оно было истиной, мы без колебаний проливали нашу долю крови, жертвуя нашей юностью и нашими надеждами. Мы ни о чём не сожалеем, но в то время как мы здесь вдохновляемся этим умонастроением, мне говорят, что в Риме царят раздоры и заговоры, что предательство процветает, и что многие в нерешительности и смятении прислушиваются к мысли об уходе с этих земель и поносят нас.
Я не могу поверить, что всё это правда, и всё же недавние войны показали, насколько пагубными могут быть такие настроения и к чему они приводят.
Поспеши успокоить меня, прошу тебя, и скажи, что наши сограждане понимают нас, поддерживают и защищают, как мы сами защищаем славу Империи.
Если же всё иначе, если наши кости зря оставлены белеть в песках пустынь, пусть берегутся они гнева легионов!
