Читаем Тропами тьмы (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Выиграна или проиграна война, порой становится совершенно неважно. Ведь каждый день - это бой. Бой с самой собой, с судьбой, с известными обстоятельствами и неизвестностями...

Быкова Светлана Павловна

Глава 1. Причуды памяти

Быкова Светлана Павловна

Тропами тьмы

Глава 1. Причуды памяти

Непослушный луч солнца отыскал небольшую дырочку в тряпичной крыше походной палатки и, ярким зайчиком скользнув внутрь, заплясал по полу и стенкам, повинуясь капризным переменчивым вздохам ветра, колышущего натянутое полотно. В палатке было сумрачно, и крохотный огонек не мог разогнать плотной тени, скрывающей простенькую обстановку, состоящую из письменного переносного стола, пары стульев, сундука с вещами и кровати под пологом. Зато солнечный зайчик смог отыскать там зеркало, запрятанное в самом углу. Он допрыгнул до него не с первой попытки, а лишь тогда, когда случайный порыв ветра как следует, до треска дернул ткань палатки. Лучик скользнул по полу, отскочил от гладкой блестящей зеркальной поверхности и резанул, словно тонким светящимся стилетом по лицу девушки, которая лежала на походной кровати.

Ресницы девушки пару раз дернулись, она открыла глаза, проморгалась и удивленно осмотрелась. Её память была чиста, как новый лист бумаги, на котором никто не успел ничего написать и даже нерадивый ученик не успел поставить еще ни одной кляксы. Чиста, словно первый выпавший снег, по которому не успела пройтись ранняя хозяйка с коромыслом, полным ведер, не замарали вездесущие собаки и который лежит ровным сверкающим от белизны покрывалом, скрывая под собой землю, кочки и камушки. Так и неведение скрывало память девушки. А девушка даже не чувствовала себя ущербной, даже не знала, что она лишилась всех своих воспоминаний, всей своей жизни. Ведь для того, чтобы понимать, что ты чего-то лишился, нужно знать, что это что-то у тебя изначально было, а она ничего не знала. Совсем ничего.

Все вокруг для неё было загадкой, все вокруг было интересным, любопытным, неизведанным, но непременно хорошим. На сердце было легко и спокойно.

Девушка села на кровати и с любопытством огляделась вокруг. Она посмотрела на стол, не зная того, что смотрит на стол, посмотрела на стулья, не зная того, что это - стулья. В углу маячила какая-то непонятная тень. Девушка опустила босые ноги на ковер, которым был устлан пол палатки, и тут же отдернула их - ворсинки весело защекотали ступни. Но, поняв, что ковер для неё безопасен, она все же решилась ступить на него, несмело поднялась с кровати и подошла к темному углу. Оттуда на неё смотрела, застенчиво улыбаясь, хрупкая стройная девушка, почти девчонка, совсем еще ребенок: вздернутый носик, мягкие черты губ и огромные зеленые глаза, под которыми залегли глубокие тени. Миловидное и приятное лицо слегка портил глубокий шрам на лице, пролегший от правой брови до левой щеки через переносицу. Тусклые безжизненные волосы сосульками свисали чуть ниже пояса. Одета незнакомка было до невозможного просто - в холщовую нижнюю рубашку с длинными рукавами из грубого сукна, которая была ей явно велика и доставала почти до пят. Больше на ней ничего не было.

Девушка без памяти несмело улыбнулась незнакомке, и та ответила ей точно такой же неуверенной улыбкой. В этот момент ветер резко хлопнул тканью, закрывающей вход в палатку, словно приглашая выйти на свежий воздух. Девушка осторожно подошла к выходу и выглянула, придерживая трепыхающийся край. Тот, словно недовольный тем, что кто-то посмел ограничить его свободу, так и пытался вырваться из рук. Она вышла из палатки, запрокинула голову и, улыбаясь, зажмурилась. Она не помнила, что солнце способно ослеплять и вообще не помнила, что такое солнце и что это именно оно светит с безмятежного лазоревого небосвода лишь кое-где потревоженного мелкими перистыми прочерками облаков. Девушка, щурясь от слепящих лучей, огляделась - вокруг стояло неисчислимое множество палаток, только они выглядели не в пример скромнее, чем та, из которой она вышла. Рядом с палатками суетились этэны, они казались основательно потрепанными, многие с боевыми ранами и перебинтованными руками, ногами, головами. Но у каждого из них была какая-то общая, объединяющая черта, делающая их лица похожими друг на друга - они все были веселы. Лишь изредка мелькнет призрак сожаления, печали или грусти на чьем-то лице - словно тень от облака, на мгновение закрывшая радостный свет солнца.

У самого входа стояла бочка с мутной водой грязно-бурого цвета, рядом с ней валялась груда покореженного железа. Чем она была изначально, уже невозможно было опознать, настолько конструкцию обезобразили вмятины и рваные дыры с зубастыми острыми ртами, полными зазубрин, на гранях которых плясали вездесущие солнечные зайчики. Железо все было сплошь покрыто мелкими и крупными бурыми пятнами, такими же, как цвет воды в бочке.

Девушка без памяти постояла возле палатки, несмело переминаясь с ноги на ногу, и пошла вперед, внимательно и с любопытством вглядываясь в разнообразные лица воинов - молодые и старые, с усами, бородами и совсем без растительности, с синяками и расплывшимися кровоподтеками, добродушные, сосредоточенные, открытые и замкнутые. Воины, увидав девушку, мгновенно откладывали свои дела и, прекращая разговоры, кланялись ей. А она, удивленно улыбаясь, кивала в ответ. Но стоило ей пройти, как за её спиной неизменно раздавался громкий шепот. Если бы она знала значения слов, то обязательно бы поняла, о чем шепчутся этэны, но все языки мира были ей сейчас незнакомы. Так она и шла, куда глаза глядят, не отдавая себе отчета, куда идет и зачем, лишь кивая в ответ на приветствия и бесхитростно улыбаясь каждому встречному. Босые ступни ступали по пыли, траве и земле. И пусть все вокруг было новым, но эти ощущения почему-то казались ей знакомыми.

- Госпожа, - к девушке внезапно подскочил огромный седой воин с перевязанной головой, - ну нельзя же вам вот так в одном исподнем ходить, - немного сурово сказал он, накидывая на её плечи плащ со своего плеча, в который девушка могла обмотаться с головы до пят несколько раз. "Госпожа" испуганно глянула на вояку, но больше почувствовав, нежели, поняв, что он желает ей добра, несмело улыбнулась и кивнула. Воин поклонился и отошел к своим собеседникам, с которыми стоял до этого и которые немедленно склонили покорно головы, увидев, что девушка их разглядывает.

"Госпожа", придерживая плащ на плечах, двинулась дальше. Огромное одеяние волоклось по земле и при особо сильных порывах ветра широко разлеталось, словно крылья птицы. Постепенно забинтованных и раненых на её пути становилось все больше и больше. Они уже не разговаривали друг с другом, а с трудом сидели или лежали прямо на земле. Рядом с ними суетились этэны в желтых балахонах, и девы в серых и черных глухих платьях, с покрывалами на головах полностью скрывающими волосы. Со всех сторон раздавались стоны и крики, пахло кровью. Этот настойчивый тяжелый запах висел в воздухе и пропитывал насквозь одежду, волосы, кожу. Лишь иногда его перекрывали другие ароматы от настоек, и отваров, которыми обрабатывали раны или которые готовили для того, чтобы их обработать.

Робкая застенчивая улыбка девушки казалась здесь неуместной и несвоевременной, но откуда непомнящей знать, что такое боль, страдания, смерть. Её любопытный взгляд с интересом рассматривал все вокруг, оставаясь безучастным к чужому горю.

"Госпожа" присела рядом с сестрой врачевания, поящей своей кровью вампира, чтобы вернуть ему силы. Сестра слегка поморщилась, когда клыки проткнули кожу на запястье, но ровным спокойным голосом сразу же начала произносить формулу отречения, чтобы обезопасить этэна от клятвы магии крови. Вампир был молод, красив и, по всей видимости, благороден. Он с усилием поднял раненую руку и попытался положить её на губы девушке, чтобы остановить поток слов. Но сестра врачевания с легкой улыбкой на губах, полной горечи, остановила его ладонь в воздухе и положила молодому человеку на грудь, произнеся формулу до конца.

"Как все странно", - с восторженным изумлением познающего мир ребенка, подумала или скорее попыталась сложить эмоции в мысли девушка без памяти. Она поднялась и пошла вперед, оставив служанку здоровья и дитя тьмы позади себя.

- Я все равно теперь ваш слуга, хотите вы того или нет, - раздался за спиной уходящей тихий голос.

Что ответила вампиру сестра, и ответила ли вообще, "госпожа" не услышала.

Раненные, кровь, боль, страдания, смерть... Но и здесь везде "госпожу" встречало почтение. Забинтованные с ног до головы воины, лежащие на земле на грубых подстилках, приветствовали её, прижимая к груди руки или культи - у кого, что осталось после боя. Маги в желтых балахонах кланялись, сестры в черном, пробегая мимо, неизменно приседали, склонив головы. Девушке без памяти не оставалось ничего иного, как отвечать на все их приветствия молчаливой наивной улыбкой.

Но один из солдат, мимо которого она проходила, никак не среагировал, на "госпожу". Он стонал, кричал, кусая губы, и тянулся ладонями к окровавленной перевязке на животе, которая уже приобрела буровато-коричневый цвет. От него плохо пахло, но девушка без памяти, хоть и чувствовала этот тошнотворный запах, от любопытства или любознательности подошла к нему еще ближе, так, что полы подаренного ей плаща при вздохах ветра хлестали страдальца по лицу. Солдат поднял на неё свой невидящий взор, захрипел, плюясь кровью, задергался, смешно вытанцовывая ногами по земле, и затих. Его застывшие глаза смотрели прямо в лицо незнакомке. "Госпожа" еще какое-то время постояла рядом, пристально вглядываясь в солдата, но поскольку тот так больше и не зашевелился, она вскоре потеряла к нему всякий интерес и медленным шагом двинулась дальше.

Она шла мимо окровавленных, мучающихся от боли воинов и снующих врачевателей, но ей не было до них никакого дела. Раненые теперь лежали не только на земле, но и на грубо сколоченных из бревнышек настилах. И таких было все больше. "Госпожа" обернулась на противный скрежещущий звук и перед её взглядом предстала занимательная картина. Маг в желтом балахоне пилил тонкой медицинской пилой раздробленную ногу какому-то бедолаге. Тот сладко спал, убаюканный заклинанием или чарами. Молоденькая - не больше тринадцати человеческих лет сестричка, ассистирующая хирургу, была белее полотна. Девушка без памяти посмотрела на них какое-то время и вновь пошла вдоль рядов раненых.

Но ушла она недалеко, остановившись возле молодого умирающего вампира. Что заставило её остановиться, она так и не поняла. Да и не задавалась она таким вопросом. "Госпожа" внимательным взглядом посмотрела на неестественно обескровленное лицо, заострившиеся черты лица, клыки, выпирающие из-под верхней губы, на длинные черные опущенные ресницы. Почему-то она точно знала, какой у этого дитя тьмы взгляд - вишневый.

Сестра врачевания, затянутая в строгое серое платье, расстегнула тугой манжет на рукаве, освобождая запястье. Она только собралась приложить свою руку к посиневшим губам вампира, но проходящий мимо лекарь ухватил её за ладонь, приспустил ткань, которой молодой человек был накрыт до шеи и указал на развороченную рану у него в груди, где виднелись обнаженные вдавленные во внутрь белые кости.

- Это магия шаманов, твоя кровь его не спасет. Он выпьет хоть десяток таких, как ты и не излечится. Его может спасти лишь кто-то из весенних, а еще лучше зимних, - сказал маг, со странным выражением на лице смотря на "госпожу", низко поклонился ей и отправился дальше по своим делам. Сестра тоже поднялась, с легким сожалением взглянув на красивое бледное лицо юноши, низко присела перед "госпожой" и поспешила к другим раненым.

Девушка без памяти протянула ладонь и откинула прядь потускневших черных волос со лба вампира, которые все еще сохранили легкий красноватый блеск. Она уже видела, как это делается, так почему бы не попробовать, раз желание, рвущееся из груди от самого сердца так сильно, что ему невозможно противиться. Незнакомка освободила свое правое запястье от лишней ткани рукава и поднесла к холодным губам вампира. Ничего не произошло, сын ночи остался недвижим. Девушка испытала чувство сродни разочарованию, но названия ему она все равно не знала, её бровки удивленно сдвинулись. Она резко неосторожно отдернула ладонь, задев острые клыки, на нежной коже выступила тоненькая полоска крови. Вампир резко инстинктивно вскинул руки, хватая запястье девушки, и жадно впился в него зубами. Горячая кровь полилась в рот, оттуда в горло, растеклась по телу, излечивая его и возвращая жизнь сыну ночи. "Госпожа" улыбалась счастливой улыбкой и даже не делала попыток вырвать свою руку из цепких пальцев молодого человека, даже когда начала кружиться голова и перед глазами пошли белые пятна. Вампир сам, обессилев, опустил руки, и запястье девушки скользнуло по ткани, которой он был накрыт. Незнакомка смотрела, как выравнивается его дыхание, как кожа теряет свой синюшный оттенок, как розовеют губы. "Госпожа" не произнесла ни слова. Ведь она не помнила их, ни о какой клятве и речи не могло быть, лишь улыбка - радостная и счастливая, словно она сделал что-то хорошее и важное.

Келл вдруг увидел свою королеву среди ужасов походного госпиталя и кинулся к ней, зовя на бегу по имени. Он узнал бы её в любом виде, в любой одежде, даже как сейчас, когда на ней была простая холщовая рубаха, да потрепанный плащ с чужого плеча.

- Ваше величество королева Эйриэн! - звонкий мальчишеский голос вознесся над криками, стонами и разговорами.

Паж подбежал к эльфийке и пал перед ней на колено.

- Ваше величество... моя королева... - мальчишка запыхался от бега и нахлынувших эмоций. - Там единороги. Они просят вас прийти. Я зашел в палатку, но вы оттуда уже ушли. Я еле нашел вас. Они просили поторопиться.

Что-то знакомое, словно бы позабытое было в мальчике, который опустился перед ней на колени. Он, кажется, что-то кричал за её спиной, подбегая. Слово, которое было таким родным, таким близким. Но поначалу девушка без памяти не обратила на бегущего подростка никакого внимания и это столь важное слово, достигнув слуха, не задержалась в омуте её памяти. Она уже забыла про вампира, которого спасла своею кровью, словно и не было ничего, только быстро затягивающиеся две маленькие ранки на запястье еще могли напомнить о произошедшем. Но и они вскоре исчезли с её кожи, так же, как и мимолетные воспоминания. Девушка без памяти улыбнулась несмелой улыбкой юноше, преклоненному перед ней.

- Ваше величество! - Келл вскочил на ноги, и, схватив королеву за руку, настойчиво потянул её за собой. - Пойдемте быстрее. Единорог... он умирает. Господин Алата просил привести вас, как можно скорее.