Читаем Трофей для волчьей стаи онлайн бесплатно

Зов разбудил поздно ночью, я моментально спрыгнул с кровати, тщательно прислушиваясь к песне… Спустя несколько мгновений в дверь комнаты постучали:

— Господин! Господин, вы слышите!

Я слышал, хорошо и отчетливо. Оставив слугу без ответа, отворил дверь, ведущую на балкон, и вышел, рассматривая луну.

Сегодня луна пела… Впервые за столь долгое время, что мы были прокляты и оставлены Луноликой; за столь долгое время, что наша земля успела обледенеть и стать бесплодной — Луна звала меня.

Она громко пела, приглашая к охоте, и я знал, что этот трофей будет моим.

Голые стопы ног царапало сухой травой и ветками. Я бежала что было сил, слыша, как наступают преследователи. Меня подгонял страх, сердце выпрыгивало из груди…

Воздуха не хватало, легкие жгло, а бок нещадно колол. Но я не оборачивалась, только вперед. Может, у меня еще есть шанс убежать?

Преследователи настигли меня: пара мужчин, сильных и выносливых, повалила меня на сухую траву.

— Пустите, — вырывалась я. — Так же нельзя!

Билась изо всех сил, тщетно кричала и пыталась вырваться, словно маленький зверек, пойманный в капкан. Такой я сейчас и была.

— Так решила Луноликая, — ответил мне Саймон, наш кузнец. Его силищи хватило, чтобы одной рукой удерживать две моих.

В грубом голосе промелькнула жалость, но лишь на секунду. Он сделает то, что должно.

Никто не станет вступаться за меня и перечить воле Богини.

— Алтарь ждёт! — уже грубее сказал он, без тени жалости.

Страх сковал меня моментально. На секунду я перестала вырываться, но только для того, чтобы мужчина ослабил хватку. А после ударила.

Мой трюк сработал — Саймон не ожидал такого от хрупкой девчонки, и его секундное замешательство стало моим шансом и новой попыткой побега.

Но не успела я и попытаться, как Артур, второй мужчина, схватил меня.

Он уже закинул меня на плечо, игнорируя крики, слезы и ругательства.

Я не могла поверить, просто невозможно!

Меня принесут в жертву Луноликой, сделают трофеем в Великой волчьей охоте.

Каждые десять лет оборотни по ту сторону леса собирались на охоту. Человеку не было хода на их земли, как и им на наши.

Но Богиня лично отбирала трофеи для охоты. Огромные рыси, ягуары, медведи и кролики.

Среди людей тоже была охота. Охота на отмеченного Луноликой. Это было жертвоприношение, в котором люди приносили на алтарь животных, а получали взамен золото равное весу зверя.

Зверя… Не человека! Луноликая ни разу не выбирала человека в качестве трофея.

Поэтому, когда Луна засияла на моем запястье, оповещая о том, что я ее трофей, я и подумать не могла, что меня на самом деле принесут в жертву.

Артур закинул меня в клетку, захлопнув ее дверь.

Я огляделась по сторонам, наблюдая, как собираются люди. Не любила жертвоприношения, и алтарь всегда пугал меня. Огромное каменное плато посередине нашей деревни, которое я старалась избегать.

Все эти люди были другого мнения. Их не пугали жертвоприношения, напротив, это было интересной частью их жизни.

Во взглядах этих людей не было жалости, только интерес: что же будет дальше?

Они пришли лично посмотреть на то, как Богиня примет свою жертву.

Негодуя, я потерла запястье, ещё надеясь, что проклятая метка исчезнет, но она лишь ярче засияла, словно насмехаясь и оповещая о моей участи.

Рядом со мной стояли пустые клетки, а значит, остальные девять трофеев придутся на чужие земли.

Но стоило мне подумать, как нечеловеческий рев прервал разговоры пришедших. Тишина, после которого жители деревни стали переговариваться с новой силой.

Саарон, королевский медведь. Даже сейчас, будучи ещё медвежонком, он поражал своими размерами.

Косолапого вели на железной цепи. Жители расступались перед его величием, а он ревел, но не от злости — от страха. На плече бурого медвежонка хорошо виднелась проклятая метка, сегодня наша деревушка хорошенько обогатится за такой улов.

Бедного медвежонка приковали рядом со мной. Его страх моментально передался мне. От его нечеловеческого рева я еще больше затряслась, и ударила ногой по двери клетки, чем вызвала больший интерес у пришедших.

— Так нельзя! — кричала я. — Это неправильно!

Я со страхом и надеждой смотрела на пришедших, среди которых стоял и мой жених.

Он смотрел на меня с жалостью, но даже и шагу не сделал, чтобы помочь, утешить, успокоить.

Единственный, в ком я сейчас нуждалась.

Протянула руку, сквозь прутья клетки, но мой любимый лишь отвёл взгляд, окатив меня презрением за мою трусость.

Наконец, толпа полностью замолчала, перестав даже обсуждать огромный улов. Раздались шаги и шуршание мантии, прибыл жрец Луноликой, чтобы произнести слова, активирующие алтарь.

Жрец в серебристой мантии, спокойно прошел сквозь толпу, его светло-голубые глаза, украшенные сеточкой морщин, и седые от старости волосы выдавали его преклонный возраст.

Взгляд жреца, упал на клетку. Подняла глаза, понимая, что он мой последний шанс спастись.

— Пожалуйста… — взмолилась я. — Это ошибка, Луноликая ошиблась…

Толпа вокруг зашептала.

— Что внутри клетки делает женщина? — спросил жрец, обращаясь к толпе, которая шепталась.

— Она отмечена луной, — ответил кто-то из толпы.

Жрец снова посмотрел на меня, тут его взгляд упал на светящееся запястье, а глаза наполнились ужасом.

Он зашептал молитву, отчего метка еще больше зажгла и загорелась.

— Прости, дитя, — растерянно сказал он, — на то воля Луноликой.

Больше надеяться было не на что. Из глаз потекли предательские слезы: вот-вот меня бросят на съедение волкам, отдадут, как жертву…

— Выйдите те, кому принадлежит добыча.

Вперёд вышли двое, старый охотник приведший медведя и… мой жених.

Вот теперь слезы градом покатились по щекам, я не могла поверить в увиденное.

Вот откуда они узнали про мою метку. Я ведь доверяла ему, я его любила…

Грудь свело от чувств, мне хотелось кричать, обвинять, плакать, но я была способна только на молчание.

— Когда я получу золото? — раздался голос Эштона в тишине.

— Сразу после ритуала, — покачал головой жрец.

— Худовата она у тебя, на много не потянет… — с ухмылкой сказал охотник.

И правда, медведю я была ни чета. Но знай Эштон, что так выгодно от меня избавится, откармливал бы, как свинью на убой.

Мой бывший жених даже не посмотрел на меня, а вот я окатила его взглядом полной ненависти. Медведь снова заревел, и я обхватила себя руками.

Во взгляде жреца проскальзывало что-то неуловимое и далекое от всех пришедших… Жалость?

А, впрочем, какая разница, он все равно принесет меня в жертву.

Старец взошёл на плато, на котором стояла моя клетка и был привязан медведь. Он произнес слова, и круг загорелся, алтарь готов принять свою жертву.

Я не стала молиться: какой смысл молиться богине, которая выбрала тебя в качестве зверька на убой.

Жрец подошёл ближе к моей клетке и быстро кинул внутрь что-то.

— Да помилует тебя Луноликая и пусть смерть твоя будет легкой, — прошептал он, а после произнес последние слова и все вокруг заискрилось и смешалось с голубым светом, уносящем меня куда-то вдаль.

— Что мне делать? — спросила я Эштона, показывая ему метку.

Глаза жениха наполнились ужасом, он молчал, рассматривая знак Луны.

— Эш…

Произнесла я имя любимого, оно согрело мое душу.

— Ты кому-нибудь говорила об этом?

— Нет, — сразу выпалила я. — Кроме тебя я никому не доверяю!

Посмотрела в любимые голубые глаза, которые почему-то были такими бездушными сейчас.

«Любимый просто напуган», — говорила я себе.

Сейчас он упокоится и поможет мне спрятаться. Мне нужно переждать всего лишь десять дней до конца Великой охоты, и все закончится…

— Умница, — сказал он, прижав меня к себе. В его голосе проскользнуло что-то странное, но я прогнала прочь ненужные мысли.

Родной запах успокоил. Эш точно все решит. Он не бросит меня, ведь у нас настоящие чувства. Я так сильно люблю его, и знаю, он любит меня так же.

Он единственный, кому я могу доверять, больше у меня никого не было. Но это не важно, что у меня нет матери и отца. Мне повезло, что у меня был любимый жених.

— Посиди здесь, я сбегаю к матери, найду какую-нибудь мазь, для руки.

Эштон гладит меня по щеке, такой заботливый. Рука действительно ужасно болела: метка горела с каждой минутой сильнее и сильнее.

— Спасибо, — потянулась за поцелуем к его губам, но Эш поцеловал в щеку.

— Только не уходи, — строго сказал он.

— Разве мне есть куда? — удивилась я.

Эш вышел из дома, улыбнувшись напоследок, а я продолжила сидеть и мучиться от горевшей метки.

Я верила ему, любовь застилала мне глаза, делая слепой. Но теперь лёжа на холодно полу клетки и приходя в сознание, я ненавидела себя за свою наивность.

Сердце словно разбилось на части, и каждая частичка с болью врезалась в мою грудь. Я мучилась от своих чувств. Он был единственным для меня, у меня даже родителей не было, только Эш…

Ради него я бы отправилась и в огонь, и в воду. Ради него я бы отдала все…

А он променял меня на горку золотых момент. Что ж, хорошая цена для меня. Ведь он подобрал меня с улицы. Должно быть, любой поступил бы так же.

Медведь издал стон, так похожий на человечий. У меня ужасно кружилась голова, все попытки встать оканчивались неудачей: я падала обратно на холодный пол клетки.

— Тихо, Мишка, — ответила ему я. — Нам осталось немного, совсем скоро нас с тобой раздерут на части.

Медведь снова застонал. В его реве было столько страха и страданий, что я заставила себя хотя бы сесть. В этот раз, покачиваясь, у меня получилось.

Голова уже не кружилась так сильно, я смогла различать предметы, и решила осмотреться.

Мы с Сааром оказались в лесу на каменном плато. Рядом были еще несколько поломанных клеток.

Я видела следы диких животных, среди которых были следы ягуара.

Выходить из клетки было опасно, но и сидеть в ней было последним, что я хотела.

Останусь здесь — и волки быстро найдут меня. Но как уйти, я тоже не знала. У меня не было столько сил, как у дикого ягуара, чтобы разбить дверь хлипкой клетки.

Поэтому я отползла в глубь нее. И вдруг почувствовала рукой что-то холодное. Обернувшись, я поняла — жрец кинул в клетку кинжал.

«И пусть смерть твоя будет легкой…»

Я могла бы прямо сейчас вонзить себе кинжал в грудь, чтобы не мучиться. Этот вариант казался самым соблазнительным.

Медведь снова закричал, а я сжала кинжал с большей силой.

— Нет, не стану я здесь умирать. Не так. Буду бороться!

Внутри маленькими лучиками проснулась надежда. Медведь с интересом смотрел, пока я цеплялась за призрачные шансы. Я повертела кинжал в руках и сразу подвинулась к замку, пытаясь открыть его.

Благо детство у меня было голодным и сложным, поэтому как вскрывать замки я научилась еще лет в шесть.

Благодаря этому я могла украсть себе пару яиц у глупого фермера, а если повезет — засоленного мяса.

Навыки за жизнь в семье своего бывшего жениха я подрастеряла, но замок все равно поддался и упал, ударившись о камень.

Я аккуратно открыла клетку и вылезла наружу.

Нужно бежать и прятаться. Засунув кинжал за пазуху, я начала изучать местность и направление следов, чтобы не столкнуться с дикими животными.

Меня прервал медвежонок, который словно вскрикнул, обращая на себя внимание.

— Тихо ты, — сказала я косолапому. — Иначе нас сожрут еще до волков.

Я решила двигаться в сторону севера, но, стоило мне двинуться в выбранном направлении, как медведь издал рев.

— Ар-р-р, — раздалось сзади. Медведь встал на задние лапы, привлекая внимание.

— Ну что тебе? — обернулась я.

— Ар-р-р-р-р, — повторил он, усевшись и, словно маленький ребенок, издал стон. Я была слишком впечатлительной.

Он показался мне ребенком, который плакал, а оставить его здесь, прикованного к моей клетке, значило обречь на смерть.

Хотя маленького медведя и так поймают, понимала я, вот только бросить его не смогла.

Поторговавшись со своей совестью, я вздохнула и подошла к медвежонку.

Он тут же двинулся ко мне.

— Только не двигайся, — сделала я шаг назад. — Я тебя боюсь.

Медвежонок словно понял ход моих мыслей и снова уселся. Маленький Саар все равно был очень большим и внушал мне страх.

Хотя ему еще было пару месяцев отроду, и он даже ни разу не охотился. Я подошла к нему сзади, он даже не шелохнулся.

Говорят, эти медведи обладали недюжинным интеллектом, и я молилась, чтобы это было так.

Выдохнула, набралась храбрости, и начала возиться с задних замков, дабы освободить медвежонка от шипастого ошейника.

В лесу темнело. Звуки, исходящие из леса, пугали меня все сильнее и сильнее. Я нервничала и боялась, а вечерний свет не давал мне разглядеть хитрый замок.

Пришлось повозиться. Встань медведь, обернись ко мне, я бы испугалась. Но он вел себя смирно, ожидая пока замок скрипнет и, наконец, шипастый ошейник откроется на две части.

— Ну, наконец-то, — выдохнула я, тут же отбегая от медведя.

Тот встал, потряс своей шерстью и посмотрел на меня.

— Только не ешь меня, ладно? — тихо прошептала я.

Но, видно, я была не в его вкусе, ведь одной своей лапой он откинул ошейник, громко взревел, а потом снова уселся, рассматривая меня.

Больше сделать для маленького медведя я ничего не могла. Поэтому направилась в выбранном для себя направлении.

Волки хитрые хищники, они отлично ориентируются во тьме, и особенно хорошо по запаху… Именно от последнего я и собиралась избавиться.

Мать Эша была знахаркой и многому меня научила. Например, я знала, какая трава способна отбить запах даже для самого опасного хищника.

В голове промелькнула надежда. Может, получится переждать охоту… Что делать дальше, я не знала. Но сейчас главным было выжить.

Хруст веток за спиной заставил меня обернуться, я вытащила свой жалкий кинжал, готовясь к нападению, но вместо этого услышала знакомое:

— Ар-р-р-р…

И медвежью морду.

— Ты что здесь делаешь? — возмутилась я. — Уходи!

Топнула ногой, надеясь прогнать медвежонка, как щеночка. Но тот лишь наклонил голову, рассматривая меня.

— Ты должен уйти, — пыталась я доказать косолапому.

Но он не понимал моих слов, просто снова уселся, продолжая смотреть на меня.

— Вот тут и сиди! — приказала ему.

В надежде, что медведь отстанет, я ускорила шаг, то и дело царапаясь об ветки засохших деревьев.

Весь этот лес словно был мертвым. Сухие ветки, уродливые, выгнутые стволы деревьев, это пугало до дрожи, как и холод, который усиливался с приходом ночи.

Полнолуние близко, а значит, мне стоило поторопиться найти болотную вязь, обладающую таким запахом, что перебьет любой.

Все время пока я озиралась по сторонам в поисках травы, медведь неустанно шел за мной, останавливаясь каждый раз, стоило мне его заметить.

Я не стала его прогонять, поняла, что это бессмысленно. Да и с приходом темноты мне стало легче оттого, что я была не одна.