Читаем Я – ошибка академии (СИ) онлайн бесплатно

Мэри

Я сидела и перебирала складки на юбке, пока отец расписывал мне достоинства предстоящего брака.

Во рту был привкус горечи от происходящего. Больше всего мне хотелось встать и уйти. Но я не имела на это права.

Поэтому молча сидела и смотрела на разложенные передо мной портреты потенциальных женихов. С них на меня смотрели мужчины разных возрастов, но все они были старше минимум в два раза. Большинство годились мне в отцы, а некоторые даже в дедушки.

— Я проведу собеседование с представителем каждого из них, а после вынесу окончательное решение, — слова отца зазвучали почти что смертным приговором. — Но уверен Мэри, это будет выгодная сделка.

Он довольно ухмыльнулся. Это была особая улыбка, она сопровождала каждую его «выгодную сделку».

— Может, я сначала закончу академию? — попросила я, глядя на отца с надеждой, — среди аристократов очень ценится образование. Уверена, тогда и достойного мужа найти будет проще.

Хотелось просто потянуть время.

— Ты достаточно отучилась, — тут же недовольно отрезал отец, его голос стал жестче. — Или прикажешь ждать, пока ты тут наиграешься в студентку и станешь старой девой? Для женщины важна только внешность. Чем моложе, тем дороже ты ценишься, Мэри. Зачем таким завидным женихам старуха?

Старуха? Но я же закончу академию через три года. Мне будет чуть больше двадцати. Как такую молодую девушку можно назвать старой девой?

— Но мне… мне нравится здесь… Я думаю, не стоит торопиться…

— Ты ду-у-умаешь⁈ — с ироничным, ядовитым удивление протянул отец, словно я сказала что-то несусветно глупое. — Ты не имеешь права думать своей пустой головой, когда на кону такие важные вопросы!

Последнюю фразу он не проговорил, а буквально прорычал, будучи недовольным моим неповиновением. В ответ я лишь вжалась в диван. И ведь я не сказала ничего дурного, не озвучила даже и половины того, что было в моей голове, но уже вызвала такую ярость!

— После новогоднего бала я найду тебе жениха, — одернув пиджак на полном животе, спокойно продолжил отец, не скрывая пассивного гнева. — Надеюсь, кто-то из этих благородных господ позарится на твою красивую и глупую мордашку. Моли Богов, чтобы засмотрелся кто-то, кто сможет оплачивать тебе все счета. И благодари меня, что я подарил тебе такую жизнь.

Отцу явно было, что ещё сказать, и в чем меня упрекнуть. Тема моего содержания одна из его любимых. Но его голос неожиданно прервал скрип двери. В комнату вошла моя соседка, Эльза.

Она с удивлением уставилась на нас и отвесила низкий поклон в знак приветствия. Мой «дорогой родитель» тут же сменился в лице.

— Встретимся после новогодних праздников, — мягко сказал он и застыл. Я знала, что он хочет. От одной мысли бросило в жар.

Но чем быстрее я исполню его желание, тем быстрее все это закончится. Выбора у меня все равно не было. Поборов страх, на трясущихся ногах я встала с дивана. Благо, идти далеко не пришлось. Всего шаг и вот я уже обнимаю «любимого папочку».

И это вовсе не проявление отцовской любви. Мой отец ментальный маг. Он считывал мои мысли при прикосновении.

Это совсем не любовь, а всего лишь попытка влезть в мою голову.

Я женщина. А значит, не имею права даже думать.

Мои мысли должны соответствовать желаниям отца. А если не соответствуют…

Благо мама научила обходить меня эту унизительную проверку.

Я хорошая дочь, я принесу семье благо, я не разочарую отца. Именно такие мысли я начала прокручивать в своей голове. Давала жестокому тирану то, чего ему хотелось — повиновения.

Виски стали болеть, ведь отец усилил магию, пытаясь прорваться в самое сокровенное. Сопротивляться было сложно, но я все повторяла и повторяла про себя то, что он желал бы услышать.

Наконец, «заботливый родитель» сделал шаг назад, закончив эту мучительную пытку. С тех пор как я научилась пользоваться магией, я стала сильнее. Раньше бы мой барьер не выстоял против такого напора.

Теперь же отец даже и не заметил, что я поставила ментальную защиту.

— Добрых праздников, — пожелал он нам с Эльзой, будто ничего не произошло. Словно не было крика, ментальной пытки и демонстрации всех тех старых лиц, на которые мне даже смотреть было мерзко.

— Благодарю. И Вам! — с улыбкой ответила подруга, и мы, наконец, остались с ней одни.

Я закрыла глаза и застыла на месте, про себя отсчитывая шаги. Я знала, как отец ходит, знала сколько шагов делает за определенный промежуток времени. И знала, как далеко он будет в ту или иную минуту. И чем дальше он уходил, тем мне становилось легче. Этакий выработанный инстинкт жертвы, который невольно появился с самого детства. Говорить правду лишь тогда, когда тебя не слышат. Искренне думать лишь в те моменты, когда к тебе не прикасаются. Лишний раз даже не дышать, если рядом раздаются эти тяжелые шаги.

Эльза едва ли понимала меня. Она спокойно спросила, не обращая внимания на моё состояние:

— Ты слышала последние новости Мэри? О них только и гудит вся академии! Говорят король примет указ, и женщины, получившие образование, смогут стать свободными. Такое красивое слово «свободные», — она захихикала. — А на деле это значит, что тебе придется работать и обходиться без любого содержания. Придумают же ерунды! Как будто кто-то в здравом уме согласится променять жизнь в роскоши на работу! Назвали «свободой» настоящую каторгу.

Я открыла глаза и посмотрела на соседку, не веря своим ушам. Она даже не понимала, насколько вовремя принесла эту «абсурдную новость». Мне на секунду показалось, что я сплю…

Мой отец всю мою жизнь бил и оскорблял мать, запугивал меня и держал в ужасе всех слуг. Приказывал, что делать, что говорить и даже… с помощью своей ментальной магии, что думать.

Он полностью решал, как нам жить. Игрался нашими судьбами, как будто мы пешки на игровой доске.

Свобода…

Мне всегда казалось, что я свободная. Я ведь знатная аристократка, не знающая, что такое работа. Но только сейчас я начала задумываться, что вообще значит быть «свободной».

— Столько глупых указов придумывают! — продолжала смеяться Эльза, открыв шкаф и перебирая свой пестрый гардероб, будто лишний раз доказывала, что вот она — прелесть жизни, прямо у неё в руках. — Лучше бы перестали принимать нищебродов в академию. Рядом с ними даже находиться мерзко. Ни манер, ни статуса. А некоторые из этих оборванцев ещё умудряются притворяться аристократами! Ты только представь! Какая-нибудь наивная девушка влюбится в такого, а потом узнает, что он просто обманывающий её лакей. Скандал обеспечен, а её жизнь испорчена! Иногда мне просто страшно ходить по академии. Кажется, что они как голодные гиены, только и смотрят в след и думают, как бы напакостить от зависти.

Мои мысли были далеки от того, что говорила Эльза. Скоро я закончу свое обучение. Как только отец решит, что найдена самая выгодная партия. На фоне слухов о новом законе, мне стало ещё более обидно.

Да и я только научилась пользоваться магией. Только почувствовала, что такое думать и говорить, то что хочу сама.

Почувствовала, что такое жить без криков и оскорблений. И это все скоро закончится?

Хотя, может, я зря переживаю. Может, мой муж будет добр ко мне?

От этой мысли ком подкатил к горлу. Меня затошнило. Моя судьба снова будет в руках другого человека и мне снова придется замолчать. Притворяться, боясь сказать лишнего.

В эту же минуту я опустилась на диван и положила ладони на лицо, чувствуя, как к глазам подкатывают предательские слезы.

— Мэри, ты что… ты что плачешь? — в голосе Эльзы не было сочувствия. — Так не подобает вести себя леди! Это так некрасиво! Пересядь с общего дивана, ты его соплями испачкаешь!

В моменты, когда Эльза была столь груба, я невольно задумывалась… почему мы дружим? Впрочем, словно у меня был выбор. Едва ли мне разрешили общаться с девушкой, которая не понравилась бы моему отцу.

— Отец подобрал мне список возможных кавалеров, — вырвалось у меня, и я посмотрела на подругу, та непонимающе уставилась в ответ. Несмотря на её реакцию, мне было ужасно страшно и нужно было с кем-то поделиться. — Они годятся мне в дедушки!

— Тоже мне… какая разница какой у мужчины возраст. Главное — это его кошелек. А твой отец заботится о тебе и найдет того, у кого кошелек достаточно широкий, — Эльза улыбнулась, подошла к столику и взяла расческу.

Раньше такая её прагматичность казалась мне чем-то взрослым, осознанным и правильным. Иногда я даже тянулась к такой вот позиции и думала, что как раз в этом женская сила и осознанность. Но чем дальше я была от дома и тирании, тем лучше понимала — всё это страшная золотая клетка. Эльза была бы отличной дочерью для моего отца. Но я так не хочу…

— Он заберёт меня с учебы, Эльза, и что меня ждет? Брак с престарелым извращенцем? Ты можешь себе представить, что он… он… он будет касаться меня… везде…

Горло пересохло, а подруга хмыкнула.

— Не хочешь за старика, так найди себе партию здесь. Тут полно богатых юнцов. С твоей внешностью у тебя всё получится. Достаточно пару раз хлопнуть глазами, а потом вовремя поднять юбку. Маленький скандал, и вот он уже муж.

Представляю выражение отца, если бы товар, который он готовил столько лет, ушел бы не тому покупателю.

Я даже поверить не могла, что Эльза мне такое предложила. А она добавила, продолжая водить расчёской по волосам:

— Я вот так и сделаю, затащить бы в койку Лэнса.

Стало совсем противно.

Ясно было, что мы с Эльзой не поймем друг друга. Мои мечты были совсем о другом. Я почувствовала вкус свободы, но не воспользовалась ею в полной мере.

— Ты куда? — с интересом спросила подруга и даже повернулась.

— Прогуляюсь наедине.

— Правильно, погуляй где-нибудь рядом с мужским корпусом, может, и партию найдешь себе, достойную. А может Лэнса увидишь и расскажешь мне, чем он занимается! Я слышала по вечерам он иногда выходить фехтовать без рубашки, — она облизнула губы и тут же строго добавила. — Но он мой, Мэри, к нему не смей подходить!

— Не буду, — искренне сказала я, скривившись только от одной мысли, чтобы подойти к объекту обожания местных девиц. Он был одним из самых неприятных людей, с которыми мне пришлось общаться в академии.

Только выйдя из комнаты, я смогла вздохнуть полной грудью. Но на повороте к двору я повернула совсем в другом направление.

Туда, где достойная партия по меркам Эльзы или моего отца, точно не водилась.

Я шла в библиотеку.

Там не встретишь аристократов моего круга. Они особо не учились и поступили разве что для того, чтобы потом предъявлять корочку об образовании.

Но я уперто шла именно туда снова и снова. Проводила там все свободное время. Я шла туда за знаниями. Шла, чтобы развивать магию. Шла за свободой. Чтобы понять, кто я и чего хочу.

И шла, чтобы увидеть его. Парня, которого избегала вся академия. Некроманта. Того, кого называли проклятым, того кто может отобрать жизнь лишь одним касанием. И единственного, кто мог бы мне помочь.

Человека, который станет для меня одновременно свободой и моей клеткой.

Мэри.

День поступления в академию

— Дура, — рявкнул отец. Он как маленького котенка подхватил меня с пола и за шкирку подбросил. Я ударилась спиной об стену. Не сильно, но достаточно, чтобы испугаться.

Я зажмурилась, боясь его следующего шага. Однако со мной он обычно останавливался на запугиваниях.

Открыла глаза и увидела, как лицо отца горит от злости.

— Саймон, — раздался испуганный голос мамы, и я уставилась уже на нее. Мама непонимающе стала осматривать столовую. Ее губы вмиг посинели и затряслись от волнения. — Что происходит?

— А то, что наша дочь полная дура! — взревел отец. — Ты только посмотри, что она сделала со своей новой формой!

Шаг вперед, и вот он уже схватил меня за рукав, продемонстрировав его матери.

— Эта идиотка разбила чайный сервис, оставленный мне отцом. Ну что за тупое отродье ты мне подснула! Она вся в тебя!

И всё это он говорил про родную дочь…

Отец бросил мой рукав и, наконец, отступил. У меня сердце билось как у маленького загнанного зверька.

Сегодня был особый день. Мой первый день в академии. И он начался с оскорблений и криков.

Впрочем, мне не приходилось привыкать. Это обычное дело в нашем доме.

На виду мы всегда были самой благоприятной семьей. Аристократы. Мы были богаты, всегда хорошо одеты. Устраивали одни из лучших званых вечеров. И как положено, давали несколько раз в год бал.

Все было идеально. Художник в лице моего отца старался на славу.

Он тщательно прорисовывал каждую деталь нашей идеальной аристократической семейки. Но стоило проводить зрителей и закрыть двери, как картина резко менялась.

Постоянные крики, постоянные оскорбления, постоянная злоба на его лице. Сейчас он был разгневан за разбитый чайный сервис, но каждые выходные, в бреду веселящих напитков, он сам разносил пару тройку предметов интерьера.

И моя матушка. Вечно больная, измученная нашими зваными вечерами, с вечно натянутой улыбкой и синяками, что она прятала под длинными рукавами.

Маме приходилось сложнее всего.

Если я могла прятаться в своих покоях. То она была вечно с ним, нашим домашним чудовищем. Самым ужасным человеком из всех, кого я знала. С моим отцом.

Впрочем, жесток он был не только к нам.

— Клара! — заорал отец так сильно, что затряслись стены, и наша старая служанка потихоньку вошла в столовую.

Я быстрым взглядом прошлась по подолу ее юбки, на котором еще остались пятна от чая, после чего заметила, что её глаза все красные от слез.

И мне ничего не оставалось кроме как взмолиться, чтобы отец не заметил. Иначе бедной Кларе несдобровать. Ведь этот чайный сервис разбила вовсе не я.

А все из-за того, что наша милая добрая служанка заболела. Это была не тяжелая болезнь, а легкая хворь, связанная с зубами. Но без лечения она прогрессировала и отдавала сильной болью в голову. Кларе нужно было лечиться, и у нее даже были на это сбережения. Но вот отец… Он не отпустил ее.

Мало того, поклялся, что вышвырнет ее без рекомендаций, если она посмеет взять выходной раньше положенного времени. Ее смена должна была подоспеть сегодня вечером, чтобы, наконец, отпустить служанку на выходной.

Вот только головные боли, должно быть, стали невыносимыми, и Клара трясущимися руками просто не удержала фарфоровый заварник.

Тот упал прямо на наш дорогой пол, выложенный из мрамора, и тут же разбился.

— О светлые духи, он же стоит целого состояния, несколько моих месяцев работы, — взмолилась Клара.

В тот момент шаги отца раздались на лестнице. Их я узнаю из тысячи. Он спешил, явно желая отведать чая. Бедная Клара. По словам мамы, она помогала своей дочери и внукам, так как единственная смогла найти столь оплачиваемое место.

Старая служанка получала приличное по меркам обычных людей жалование. Но такие крохи для аристократов! Обычный заварник мог стать главной причиной голода в их семье.

— Уходите, — шепотом, но достаточно жестко сказала я, присев рядом со служанкой. Клара подняла глаза, не веря. — Уходите.

— Но он же вас…

— Покричит и все, — сказала я. — Все равно уезжаю. Уходите и приведите себя в порядок. Ну же!