Читаем Трюк онлайн бесплатно

Над книгой трудились:

Переводчик:Эра;

Редактор:Евгения Белозерова;

Вычитка: Chris Loane;

Обложка и оформление: Настена.

Глава 1

МЭТТ

Меня погубила улыбочка дерзкого засранца, да и алкоголь на пустой желудок не способствовал здравомыслию — обычно я веду себя осторожней. Музыка вибрацией отдавалась в теле, а толпы доступных парней на танцполе притупили бдительность.

Поражение всегда пробуждало во мне потребность расслабиться, особенно, когда мы просрали все шансы попасть в Суперкубок. Сезон был закончен, а тот темноволосый, ясноглазый парень заставил меня забыться. Для меня, конечно, не впервой баловаться минетом с незнакомцами в клубе, но занимаюсь я этим не часто. И не питаю никаких иллюзий о своей невинности в будущем.

Я не из тех, кто, прикрывая собственный зад, встречается напоказ с женщинами. Предпочитаю держаться особняком, подальше от неприятностей. Но в те моменты, когда я просто… испытываю непреодолимую тягу, не могу ее обуздать. Мне необходима доза адреналина — хоть толика кайфа, пусть даже от бессмысленного секса. Необходимо чувство завершенности. Это, конечно, не сравнится с эйфорией от победы на поле, но все же близко.

Мы не перебросились и парой слов. Да и зачем? Поцелуй со случайным незнакомцем снес мне крышу, и я не заметил, как тот стянул с меня прикрывающую лицо бейсболку. Я слишком увлекся и не обратил внимания на мудаков, которые тут же полезли за мобильниками. И даже когда вспышки камер погасли, я все еще упоенно стонал под горячим влажным ртом того парня.

Это был последний раз, когда обо мне говорили, как о Мэтте Джексоне, тайт-энде «Бульдогов». Теперь я — Мэтт Джексон, тот самый футболист-гей, которого застукали со спущенными штанами.

— Мэтт, — зовет низкий голос, возвращая меня из воспоминаний о той ночи и погружая в суровую реальность настоящего.

Я нервно отстукиваю ногой, пока двое в костюмах за столом напротив объясняют, как собираются меня очистить. Ну, не меня, а мой имидж. По всей видимости, это две разные вещи, хотя мне так не кажется. Сам я в той же жопе, что и моя репутация.

— На фотографиях из ночного клуба ты выглядишь, как озабоченный потаскун, — говорит чувак, что постарше.

Я бросаю свирепый взгляд на Дэймона, моего настоящего агента, но поскольку он новичок, старого мудака поставили следить за всем и не позволить Дэймону облажаться. Я первый официальный клиент Дэймона. Бывший бейсболист-гей представляет интересы звездного футболиста, оказавшегося в эпицентре секс-скандала? Пресса просто взбесится.

Хотя я должен считать себя везунчиком. Когда началась вся эта заваруха, предыдущее агентство меня кинуло, поклонники отвернулись. Контракт с «Пенсильванскими Бульдогами» истек, и — вот сюрприз — они оказались не заинтересованы в его продлении. Моя карьера была угроблена. Если бы бывший сосед по общаге − и по совместительству владелец члена, на котором я оттачивал навыки минета, − Мэддокс, не познакомил меня со своим парнем Дэймоном, я бы никогда не смог подписать контракт с «OnTrack Sports».

— Потаскун — не совсем правильное определение, — говорит Дэймон, мешая мне поставить старика на место. — Но фотографии работают не в твою пользу.

— И как ты предлагаешь это исправить? — спрашиваю я. — Фотки останутся в сети навсегда. Ничего нельзя изменить.

— Мы не будем тебя прятать. Наоборот, станем чаще показывать публике, — объясняет Дэймон.

Я тяжело вздыхаю.

— Ни одна футбольная команда не захочет приглашать к себе подобный цирк. Я просто хочу играть.

— И поэтому ты не должен выглядеть так, словно только и ждешь, когда товарищ по команде уронит мыло, — заявляет старикашка.

Нужно выяснить его имя и занести в мой растущий черный список.

После этих слов даже Дэймона перекашивает, но он не перечит, потому что мудак — его босс.

— Извините, но натуралы не в моем вкусе, — говорю я.

— В глазах общественности все должно выглядеть так, будто ты счастливо занят и не заинтересован, — более дипломатично поясняет Дэймон. — Снимки сделаны несколько месяцев назад. Так вот. Мы решим проблему, просто заявив, что ее больше не существует. С тех пор ты кое-кого встретил, влюбился и состоишь в серьезных постоянных отношениях. Никаких случайных связей в барах, арестов за вождение в нетрезвом виде…

— Меня никогда не арестовывали за пьяную езду. Меня в принципе не арестовывали. И точка.

— Мы в курсе, но как считаешь, СМИ это волнует? — спрашивает Дэймон. — Они наплетут про тебя все что угодно. Хочешь или нет, сейчас ты в центре внимания и должен стремиться выглядеть приемлемо для заинтересованной в тебе команды. Для любой команды. Потому что прямо сейчас ты — сомнительная кандидатура. До начала сборов в тренировочном лагере осталось два месяца, и за это время нужно обеспечить тебя контрактом.

— Значит… мне нужно найти парня. Ты это хочешь сказать?

— Мы его уже нашли, — заявляет Дэймон.

— Что?

— Мой друг Ноа. Ты должен его помнить, Мэддокс вас знакомил.

Едва ли. С момента выхода фотографий я живу как в тумане, и у меня весьма смутные воспоминания о том знакомстве. Никогда не понимал выражения «на автопилоте», пока мой мир не рухнул в пропасть. Все, что происходило последние несколько недель, совершенно не отложилось в памяти.

— Ноа классный, — продолжает Дэймон. — Иногда может быть придурком, но это лишь фасад. Я уже его попросил, и он согласился.

— Подрабатываешь сутенером? — Я не пытаюсь прослыть угрюмым мудаком, но это моя жизнь.

А еще я ненавижу свой идиотский говор, от которого пытаюсь избавиться долгими тренировками, но он всегда проявляется в моменты стресса.

— Это деловое соглашение, — поправляет Дэймон. — Мы организовали для вашей пары несколько пиар-мероприятий и забронировали семидневный круиз на Бермуды, чтобы вы узнали друг друга получше, а по возвращении объявим о ваших отношениях. Мы с Мэдди, кстати, тоже едем.

— Разве ты не должен оставаться здесь и искать мне контракт, а не сваливать на отдых? Может, и мне не помешало бы заняться чем-то, связанным с футболом?

— Мэтт. — Супер, даже Дэймона начинает бесить мое поведение. — Ты должен сосредоточиться на восстановлении имиджа. Иначе контракта тебе не видать.

— Разве в лиге нет правил о борьбе с дискриминацией?

— У меня еще одна встреча, — заявляет старый придурок, поворачиваясь к Дэймону. — Дальше справишься сам.

— Послушай, — вздыхает Дэймон, стоит старперу скрыться за дверью, — если бы мы могли пойти к ним с обвинением в дискриминации, то обязательно бы этим воспользовались, но желаемого результата все равно бы не добились. Если тебя устроит вариант получить хорошие отступные и навсегда распрощаться с футболом, можно и побороться. Но правда в том, что скорее всего, мы проиграем.

— Почему? Переговоры по контракту шли нормально, пока меня не раскрыли.

— Все спортивные контракты включают пункт о морали. Даже если бы ты лизался на этих фото с женщиной, «Бульдоги» имели бы полное право разорвать с тобой договор. Стали бы они так поступать? Другой вопрос. Скорее всего, нет. Нам это неизвестно. А вот у них — прямые доказательства сомнительности твоего морального облика после компрометирующего случая в клубе. Опять-таки, будь в этом замешана женщина, ты бы все равно мог столкнуться с пристальным вниманием.

— Херня собачья, и ты это знаешь. Некоторых игроков даже обвиняли в изнасиловании, но их так никто и не уволил.

— Да блядь, Мэтт! − На смену профессионалу Дэймону, приходит Дэймон-друг. Таким он мне нравится больше, чем прячущийся за своим костюмом агент. — Что ты выберешь? Отстаивать репутацию и попытаться вернуться в НФЛ или зайти, размахивая радужным флагом, в суд и все потерять? В идеальном мире все быстро бы забылось, но нам обоим известно, что наш мир устроен иначе. Когда я играл в бейсбол и пошли слухи о моем первом месте в списках на драфт, давление возросло в разы, потому что я был открытым геем. Журналисты готовы убить за такие истории, потому что люди считают, что имеют полное право совать нос в чужую жизнь, особенно, в жизнь спортсменов и знаменитостей. А еще это повышает рейтинги. Если повезет, перед сборами разразится очередной скандал, и ты исчезнешь с радаров. Но пока мы все должны позаботиться о том, чтобы дальнейшие статьи о тебе были исключительно положительными.

— Очень ободряюще, — ворчу я. — Когда круиз?

— Через две недели.

Я растягиваю губы в притворной улыбке:

— Жду не дождусь.

***

Я собирался явиться на регистрацию в последний момент, но за пару часов до выезда из отеля, куда меня заселило OTS, в дверь постучали. Передо мной предстал мужчина, который следующие несколько недель будет изображать моего бойфренда.

Ноа Хантингтон Третий. Пришлось его погуглить. Как только на экране появилось фото, в моем мозгу мелькнуло воспоминание — я встретил его в тот же вечер, что и Дэймона. Конечно, из всех, с кем я тогда познакомился, Ноа был самым сексуальным. И, само собой, он тоже это знал. Особняк Ноа не произвел на меня особого впечатления, а вот взгляд его пронзительных сине-зеленых глаз, каким-то образом сочетающий в себе высокомерие и очарование — да. Я тогда сразу же пожалел, что Мэддокс оставил меня одного и свалил с Дэймоном в гостевую спальню, бог знает, чем заниматься.

И вот я застрял с Ноа на несколько месяцев. Потрясно.

Его отец — бывший губернатор Нью-Йорка, и, на данный момент, сенатор от партии демократов — старый белый чувак, а мать − афроамериканка. Добавьте сюда сына-гея, и перед вами идеальная семья в утопической вселенной, где не имеет значения, какой вы расы, религии или ориентации.

Я понимаю, почему Дэймон выбрал Ноа для роли моего бойфренда, но боюсь, такую мудреную небылицу народ не схавает. Как-то слишком фальшиво.

«Потому что так оно и есть, тупица».

Ноа действует мне на нервы своим гипнотическим взглядом и ухмылкой. Смуглая кожа, подтянутое тело, воплощение уверенного в себе сопляка с трастовым фондом. Неприятно признавать, но он меня бесит уже только потому, что я завидую.

Я и сопляком-то не могу его называть, ведь он на три года старше меня.

Такую уверенность, как у Ноа, я испытываю лишь на поле. Футбол помогает сконцентрироваться. Позволяет сбежать. От всего. А сейчас мне приходится раскрывать себя с той стороны, которую я прятал целую вечность.

Не по своей воле, а по необходимости. В истории НФЛ было несколько игроков-геев. Но все они заявили о своей сексуальной ориентации лишь после выхода на пенсию или после того, как выбыли в предсезонках.

— Мэтт? — Ноа вырывает меня из мыслей о крахе собственной карьеры.

Он сжимает мое плечо. Видимо, этот жест должен был успокоить, но меня, наоборот, накрывает осознанием, что ко мне прикасается сексуальный парень. Нельзя пересекать границы — у нас только деловое соглашение. Так что я отстраняюсь.

— Ты в порядке? — Ноа хмурится. — Можно войти?

— Прости. — Я отхожу в сторону и пропускаю его в номер.

Протискиваясь между мной и дверным косяком, Ноа улыбается и смотрит мне в глаза. У него атлетическое телосложение, как у баскетболиста. Ростом он почти с меня, но стройней. С другой стороны, наверное, несправедливо сравнивать его с моим центнером.

— Я думал, мы встретимся на корабле, — произношу я вслед вкатывающему чемодан Ноа.

— Дэймон сказал потусить здесь, чтобы мы могли приехать на пирс вместе. То ли в агентстве произошла утечка, то ли на круизном лайнере болтливый персонал. У терминала дежурят папарацци. Будем вести себя так, словно нам неизвестно, что они оккупировали весь порт.

— Вот блядство. Полный отстой. — «Когда же это закончится?» — Чувствуй себя как дома. Я упакую вещи.

— Ты еще не собрался? — удивляется Ноа.

— Тянул до последней минуты.

— Отличая идея. Пусть ждут.

— Точно, — отвечаю я, будто и правда планировал это заранее.

Все, что мне нужно — закинуть в сумку зубную щетку и бритву. Хотя последней я не пользовался уже несколько недель. Мне нравится борода, и я не хочу от нее избавляться.

На сборы уходит всего пара минут, Ноа тем временем сидит на кровати и копается в телефоне.

Вместо бейсболки «Бульдогов» я натягиваю потрепанную кепку «Янки» и авиаторы, скрывающие половину лица.

— Думаешь, поменяешь кепку и сразу станешь неприметным? — не отрываясь от телефона, спрашивает Ноа.

Как же я все это ненавижу. Никогда не привыкну. Теперь каждый раз при виде телефона меня накрывает паранойя, что меня собираются снимать. Последнее время мой телефон пищит каждые две минуты. Спасает только кнопка выключения.

— Мэтт? — обращается ко мне Ноа. — Ты всегда такой неразговорчивый?

— А ты всегда такой любопытный?

Ноа поднимает руки в знак капитуляции.

— Не откусывай мне голову. Один совет: сделай так, чтобы Дэймон не видел тебя в этой бейсболке, а то, вероятней всего, он пошлет тебя как клиента.

— Фанат «Метс»?

— Самый ярый. Просто больной.

— Другая кепка с логотипом «Бульдогов».

— Давай махнемся. — Ноа небрежно кидает мне свою бейсболку «Метс».

— А на тебя, значит, Дэймон из-за «Янки» не разозлится?

— Отличный повод его побесить, — усмехается Ноа.

— Похоже на здоровую дружбу. — Я натягиваю козырек на глаза и еще раз проверяю, не забыл ли чего, пока Ноа ждет меня в коридоре.

Мы молча направляемся к лифтам, чтобы спуститься в гараж, и я стараюсь не пялиться на парня. Как и сказал Дэймон, это деловое соглашение. Четко и ясно. Нам с Ноа дружить не обязательно. Главное — наши отношения должны выглядеть правдоподобно.

Лично я не думаю, что этот фарс поможет получить контракт или восстановить репутацию. Не представляю, как это вообще сработает. Наличие парня не избавит от проблем в раздевалке. На меня по-прежнему будут косо смотреть, оскорблять, угрожать…

Мир, может, и стал более терпимым, но далек от полного принятия. Особенно мир спорта, где к гомосексуализму относятся с большим предубеждением.

По дороге к лифтам Ноа просматривает телефон. От звука «клац-клац-клац» я стискиваю зубы, чтобы удержаться и не швырнуть его телефон об стенку.

— Ты в норме? — спрашивает Ноа, по-прежнему не сводя глаз с экрана.

— Естественно.

— Оно и видно.

— Тебе-то почем знать? Уткнулся носом в эту штуковину. — Я киваю в сторону телефона, и Ноа тут же убирает гаджет в карман.

— Ну вот. Убрал. Так в чем проблема?

— Помимо того, что моя карьера в полной жопе, а мой агент считает меня таким неудачником, что сам нашел мне парня? Да моя жизнь сейчас просто охуенна.

Ноа отводит взгляд и бормочет:

— На что Дэймон меня подписал?

Глава 2

НОА

«Бесплатный круиз», — говорил он.

«Притворись парнем Мэтта Джексона», — говорил он.

«Будет весело», — говорил он.

А знаете, о чем Дэймон умолчал? Что этот Мэтт Джексон — жалкий засранец.

Сексуальный жалкий засранец с мускулами, загорелой кожей и татуировкой во всю руку. Не говоря уже о бороде, которую он отращивает. Но, несмотря на все это, он все равно жалок.