Читаем Тоннель в Паддингтоне онлайн бесплатно

ДЕЛО ПЕРВОЕ,

в котором Кензи Мун прибывает в столицу,

чему репортер Вуд Бейкер рад, а инспектор Колин Дьюхарст - не особо.

На одну трубку, о белых перчатках.

* * *

Паддингтон. 8.21.

Лондон. Хуже быть не могло.

Правда, когда вы хотите попрощаться с прошлым, выбирать не приходится.

Впрочем, вполне могло. В смысле — быть хуже. Есть бы в сумочке не покоились десять фунтов, а еще письмо от троюродной тетушки Митчемов, сообщавшее, будто ее сосед срочно ищет для дочери гувернантку (надежда призрачная, но лучше, чем никакой). Могло бы там не быть также носового платка — на случай, если нервы, которым приказано держаться со спокойствием наблюдателя, предадут. Разумеется, каждый истинный шотландец знает: наличие носового платка придает уверенности.

Итак, Лондон, Паддингтон, 8.23. И все совсем не плохо.

Людской поток потек с вокзала на метростанцию Бишопс Роуд, и мисс Кензи Мун отдалась во власть часа пик, осмотрительно прижимая ридикюль к животу одной рукой и приподнимая подол тартанового платья — другой. В толпе лучше всего делать вид, что вы точно знаете, куда идете и, вообще, совершаете этот путь изо дня в день, и ничего-то, собственно, не боитесь. Даже если совершенно не вписываетесь в композицию.

Толпа разделялась под указателем направлений: Фаррингтон-стрит и Хаммерсмит-энд-Сити. Адрес соседа тетушки Митчемов недалеко от Сити; Кензи Мун выбрала Хаммерсмит.

Но судьбоносным моментом может стать любая из восьмидесяти шести тысяч четырехсот секунд в сутках, не так ли?

Для мисс Кензи Мун все изменило появление чужой руки в белой перчатке на ее расшитом ридикюле. Мисс Мун вздрогнула от неожиданности и, прежде чем успела отпустить подол тартанового платья, чтобы впиться в ношу основательнее, вор перехватил ручку сумочки и рванул на себя. Ридикюль жалобно скрипнул и исчез среди людской давки.

Кензи Мун обернулась вокруг собственной оси и привстала на носках, прищуриваясь. Тут же кто-то наступил на подол, сбил и толкнул в ребро локтем. Нервы пока со своей функцией справлялись, хотя лоб под вуалеткой все же взмок, а по затянутой в платье спине крупной сеткой проползли ледяные мурашки — в ридикюле осталось все, что оставляло шанс на сносную новую жизнь. Поток добропорядочных лондонцев все так же двигался вперед, и со станции уже тянуло крепким паровозным дымом, но — что это? — ей наконец удалось разглядеть черный цилиндр, исчезавший в противоположном направлении.

Кензи Мун попыталась броситься вдогонку. У нее не возникло и тени сомнения. Белые перчатки лучше всего подходят к черному цилиндру.

— Прошу прощения, простите, извините, — прижимаясь к стене, она медленно, но верно следовала за черным цилиндром в белых перчатках. Благо, тот торчал высоко из толпы, и его было легко узнать. Пока не исчез, свернув по указателю на Фаррингтон-стрит.

Ворчание толпы, недовольной острыми локтями «шотлашки», Кензи Мун совершенно не занимало.

* * *

Вуд Бейкер присвистнул, сдвигая кепи на лоб, чтобы почесать русый затылок.

«Убийство в Паддингтоне!» — с таким заголовком можно сразу на передовую страницу. Повезло, что сегодня утром он направился в контору именно подземкой.

Скотленд-ярд обездвижил станцию. Однако любопытных внутри толклось немало. Увы, никому ничего толком не было известно, кроме факта, что «жентльмена укокошили». Инспектор осматривал место преступления, и из тоннеля вырывались длинные причудливые тени.

На шестом зеваке-почтальоне репортеру улыбнулась удача: тот уверенно заявил на смешанном кокни, что «прифыла» несчастного «фотлафка».

— Откуда знаешь? — уточнил Вуд, вынимая из-за уха карандаш. Блокнот в ладони у Бейкера возник столь быстро, что «свидетель» счел это магией.

— Дык… видел, — озадаченно, но, вместе с тем вдохновленно, сообщил он. — Ифо певед фтанцией ее пвиметил.

Вуд Бейкер ликовал. Похоже, Скотленд-ярд еще на этого гражданина не наткнулся, а значит, есть возможность урвать версию до начала официального расследования.

— Вфё по углам ховонилась, — охотно докладывал свидетель, раздуваясь от растущего чувства собственной значимости. — Думала, я не замефу. Ха! Куда там. Фтавина Вой — не флепой!

— А джентльмен?

— А он впеведи фол. Фпефыл. На фтанцию вышел, оглянулша — шотлашка тут же нывь за стену, ну, а мне-то фто, иду, фтупеньки фщитаю. Оно ведь главное в нафэм деле фто? Лифний ваз не девгаться.

Далее следовал рассказ, как убитый спустился по ступеням прямиком в тоннель, а девица кровожадно прыгнула следом.

— Это еще не доказательство, — возразил Вуд на всякий случай. Если свидетелю возразить, он может еще что-нибудь вспомнить.

— А фто в ишо? — возмутился Рой. — Фыбезала, плафет, твясотса…

— Значит, выбежала и трясется… — довольно сделал Вуд пометку карандашом в записях. — И куда потом делась?

— Дык, там и ешть, — ткнул Рой пальцем в скорчившуюся на парапете фигурку в легкоузнаваемую тартановую клетку. Рядом, подобно стражам, стояли два полисмена.

Вуд цокнул языком с досадой. Весь этот разговор на кокни не имел смысла: шотландку давно поймали. Хотя это странно: если она правда убила в тоннеле и сбежала, то зачем бы ей возвращаться?

— А полицию вызвал ты, Рой?

— Не, я ф не жнал, фто она ево укокофыла.

Вот. А если бы и правда укокошила, то держалась бы от Бишопс Роуд подальше, не так ли?..

Вуд Бейкер опустил блокнот в просторный карман пиджака, карандаш вернул за ухо и направился к полисменам.

* * *

Инспектор Колин Дьюхарст отряхнул брюки и с досадой посмотрел на ладони. Слишком много копоти в тоннеле. Он опять забыл носовой платок. А ведь всем известно, что джентльмен должен иметь их три: первый, чтобы высморкаться, второй про запас и третий — подать даме, если она расплачется.

Энтони Блер, денди из Сити. Получил ножом по горлу, как по маслу — и часа не прошло. Замечательное утро. Увы, с другими должны случаться подобные неприятности — даже смертельные — тогда у инспектора Дьюхарста и работа есть, и статус, и уважение.

Он заслонил глаза от света. Станция. Зевак немеряно. Все хотят знать, что такого случилось в тоннеле, что поезд на Фаррингтон-стрит не пускают. Инспектор Дьюхарст покачал головой и направился к свидетельнице, которую оставил под присмотром полисменов. Она сидела на тюке со свежей почтой, отвратительно косолапя ноги, и рассматривала собственные пыльные туфли. Полное отсутствие дисциплины, манер, чувства ситуации… В контраст ничего не выражающим лицам застывшим по бокам полисменов. Инспектор Дьюхарст снова потер грязные ладони.

Убитый тоже был без перчаток, только его ладони были чистыми.

— Я бы дала вам платок, — сказала свидетельница спокойно, заметив этот жест и его цепкий взгляд. — Но он остался в моем ридикюле. Его украли, как помните.

Инспектор поморщился. Дамам полагается падать в обморок, когда они находят трупы. Если, конечно, они не сами к их появлению причастны.

— Как, говорите, вас зовут? — достал инспектор со вздохом блокнот. Нет — он, разумеется, любил свою работу, но за то, что при исполнении его уважали и побаивались.

— Кензи Мун, — объявила свидетельница, ерзая на тюке. — Я ведь уже говорила.

Инспектору Дьюхарсту она нравилась все меньше. Слишком нахальная и самоуверенная, кроме прочего. Сидит и постукивает каблуками у него перед носом.

— Инспектор, — сбежал с платформы запыхавшийся Симмонс и сунул нечто яркое в руки. — Вот, мы нашли под платформой.

— Мой ридикюль! — издала Кензи Мун радостный вопль и протянула руки к сумке.

— Это улика, мэм, — возразил инспектор Дьюхарст, отодвигая ридикюль подальше; из него упрямо что-то торчало.

— Не думаю! — возмущенно вырвалась Кензи Мун и вскочила. — Я же из-за него и влипла в эту историю, и, вообще, мне пора бы ехать, иначе могу опоздать на собеседование, нельзя ли…

— Мэм, — Колин Дьюхарст умел быть твердым, как камень. — Произошло убийство. И вы — одна из главных подозреваемых.

С удовлетворением наблюдая, как лицо мисс Мун вытягивается и наполняется праведным страхом, инспектор добавил мстительно:

— Даже, пожалуй, единственная. Так, что у нас тут… — заглянул он в дамскую сумочку. И тут же воскликнул: — Что думаете?..

Двумя пальцами выудил дешевый столовый нож, заляпанный кровью. Продемонстрировал подтянувшейся группке зевак, и по перрону пронесся возглас восторга и торжества. Еще бы. Инспектор Дьюхарст сам не ожидал так легко наткнуться на орудие убийства.

И перчатки тут же.

Кензи Мун охнула и покачнулась. Полисмены чутко подхватили ее под руки, чтобы не дала деру.

— Но как же… как же… — потеряла дар речи девушка в тартановом платье, на мгновение повисая на их локтях.

Инспектор смаковал триумф, покручивая напомаженный ус свободной рукой. Подарок судьбы. Новое дело раскрыто, с минимумом усилий. В этом месяце Скотленд-ярд непременно обратит внимание на его блестящую работу. Да и гордячка получила по заслугам. Не зря его внутренний голос с первого момента шептал, что тут дело нечисто.

— Доброго утречка, инспектор Дьюхарст! — От звуков этого знакомого бодрого голоса у инспектора тревожно ёкнуло под ложечкой. И триумф растворился в воздухе, как облачко дыма над трубкой.

— Дятел, — вздохнул он и поднял глаза. Вуд Бейкер, по прозвищу «дятел», репортер «Таймс», имел обыкновение портить малину своими статейками. — Вынюхиваете сенсацию?

— Не буду вынюхивать, если сами поделитесь, — приветливо усмехнулся Бейкер, гордо откидывая голову чуть назад по привычке.

— Не стану отнимать у вас хлеб, — пожал инспектор Дьюхарст плечами ему в тон, поднимаясь на платформу наконец. Не проиграть Дятлу в словесном споре было для него делом чести. Не проиграть — уже выигрыш. Обыграть журналюгу шансов нет ни у одного смертного. Один из приемов — резкая смена темы. — Запасной платок есть?

— Берите мой! — предложила холодно мисс Мун, вновь заявляя о себе. — В ридикюле. Ножа никогда не видела, клянусь! Понятия не имею, как он там оказался!

Инспектор прикрыл глаза. Суфражистка, как пить дать. Как он сразу не догадался. Он их на дух не переносит.

— И это, вообще, нелогично! — продолжала возмущаться Кензи Мун. — Убийцы полицию не зовут.

— Убийцы не так уж часто следуют логике, — возразил инспектор веско. И поинтересовался: — Будете пикет устраивать?

— Я не суфражистка, — надулась мисс Мун. — Однако…

— Однако, вы идете с нами. Прошу.

* * *

Дятел Вуд Бейкер не просто так получил свое прозвище.

— Стойте, — остановил он инспектора и полицию. Кензи Мун воззрилась на него. То ли с любопытством, то ли моля о помощи. Глаза у нее оказались неожиданно темные и завораживающие. Без всяких на то причин. Репортер отвел взгляд поспешно: в его профессии сентиментальность ни к чему. Даже если… обвиняют шотландцев, которым он в глубине души горячо симпатизирует. — Пару вопросов для газеты. Вы ведь не запретите, инспектор?

Не первый год «подающий надежды» инспектор Дьюхарст никогда не отличался гибкостью мысли. В этом и был его роковой порок. Ну, и неискоренимая жажда «сделать карьеру», как теперь принято говорить. Второе гнало вперед, первое вставляло палки в колеса, в итоге временами инспектор буквально неистовствовал.

— Если пару, — процедил инспектор, давая неохотную отмашку. Знал, что «Дятел» не отстанет.

— Вы утверждаете, что потеряли данный ридикюль, я верно понял? — достал Вуд Бейкер свои неизменные карандаш и блокнот.

— Его у меня украли, — осторожно проговорила Кензи Мун, продолжая изучать репортера с прищуром, достойным Рентгена. — Вот такими белыми перчатками, — и она указала на те, красные от крови и черные от копоти.

— Украли. Хорошо, — сделал пометку Бейкер в записях. — Когда?

Кензи Мун задумалась на секунду.

— Полагаю, в восемь двадцать пять. Или около того. Мой поезд прибыл в Паддингтон в восемь двадцать две, и я сразу отправилась на станцию. Вы можете проверить по билету, он во внутреннем кармане. После развилки направлений… — Кензи поискала слово, жестикулируя ладонями, — это и случилось.

— Итак, в восемь двадцать пять. Во сколько вы нашли труп?

— Не знаю… Не проверяла, знаете ли, не до того было, — съязвила Кензи Мун, нервно щелкнув крышечкой часов на поясе.

— В ваших же интересах отвечать честно, — напомнил инспектор, дотошно разравнивая свое черное кепи, извлеченное из кармана.

— Почему вы сомневаетесь? — уточнила Кензи Мун враждебно. Ей не нравится инспектор, понял Вуд. И это громадная ошибка с ее стороны, хоть тот и не обладает свойством нравиться.

— Инспектор Дьюхарст делает свою работу, — поспешил вставить Бейкер. — Мисс Мун, вернемся к вашему рассказу. Итак, что вы делали после кражи до того, как нашли труп мистера… э-э… инспектор, как его там звали?

— Энтони Блер, — выплюнул инспектор. — Бейкер, ваше время заканчивается. Следствие оставьте уполномоченным лицам.

— Да-да, — с готовностью согласился Вуд Бейкер. В противостоянии главное — сохранять мнимую покорность, — итак, мисс Мун…

Но мисс Мун не слушала вопрос.

— Как вы сказали, его звали?.. — повторила она почему-то с трудом.

— Энтони Блер, — повторил инспектор Дьюхарст, хмуря лоб сосредоточенно. Где здесь жизненно важная деталь?

Кензи Мун молниеносно выхватила из его рук собственный ридикюль и начала в нем судорожно копаться.

— Эй! — воскликнул инспектор, собираясь отнять, но Вуд Бейкер отвел его руку с молчаливым знаком. Кензи Мун сейчас все объяснит сама. Не просто так она столь лихорадочно роется в недрах перепачканной кровью сумки. Причитая что-то об украденных фунтах.

Девушка выудила вскрытый конверт и вытащила из него письмо, небрежным тычком возвращая в руки инспектора ридикюль. Пробежала его глазами, вчиталась в определенную строчку и глухо застонала, прикрывая ладонью глаза. Протянула листок мужчинам; Вуд Бейкер выхватил его первым.

— Энтони Блер… Я приехала наниматься к нему на работу… — простонала Кензи Мун.

Инспектор Дьюхарст выдернул письмо из рук Вуда с нескрываемым недовольством.

«Дорогуша, этот Блер, конечно, тот еще кутила, но его дочке непременно нужна гувернантка. Рекомендации и Королевский колледж совершенно не обязательны — он и не заметит, это лишь для приличия. Девочке скоро одиннадцать, и просто возмутительно, что…»

Далее следовало пространные рассуждения на тему нравов и морали современного общества. В общем, большую часть своего состояния убитый регулярно спускал на игры в вист и покер, это «орудие дьявола», выражаясь словами автора письма.

— Что ж, мисс Мун, теперь вы точно отправляетесь с нами, — решительно сложил листок инспектор Дьюхарст. — Вот вам и мотив.

— Мотив?.. — переспросила Кензи Мун, явно сбитая с толку.

— Убитый вам знаком. Вы пытали счастья на этом месте гувернантки, не так ли? И, потерпев неудачу…