Читаем Только не Ты (СИ) онлайн бесплатно

— Ястребов, когда учитель заходит в класс принято вставать, — классуха появляется точно по звонку. Как всегда идеально-выглаженная блузка и юбка-карандаш. В руках классный журнал и маленький пенал с ручками.

— Конечно, Галина Семеновна, — он вытягивает ноги и ехидно улыбается. А мы всем классом стоим и ждём финала их диалога. Ястребов умеет потрепать нервы, но у Антоновой уже многолетняя привычка ставить его на место. Он смотрит на классуху и медленно поднимается. Ничего нового.

— Садитесь. Поздравляю всех с новым учебным годом. Одиннадцатый класс. Начнём активную подготовку к ЕГЭ, — Антонова аккуратно кладёт журнал и пенал на стол и сразу же садится

— Угу, — Сашка хмыкает позади меня.

— Ястребов, ты что перепил Обнаглина за лето?

— Пофигина, — Саша и не собирается униматься.

— Всё понятно с тобой, — Галина Семёновна давно привыкла к его наглой манере общения и обращает на него внимание скорее по привычке. — У меня для вас новости. К нам придут три новых ученика из седьмой школы.

— Это та, где учатся дети из неблагополучных семей? — Иляна шепчет мне на ухо. Но от классухи так просто не скрыться. С таким слухом и зрением ей бы не в школе работать.

— Генералова, там учатся разные дети из разных семей.

— Но разве в наш лицей можно просто попасть? Тем более для таких отсталых, которые там учатся?

— Школу закрыли на ремонт и всех учеников распределили по остальным школам и лицеям. Так что придётся потерпеть. Хочу сразу предупредить! Никаких драк, ссор, конфликтов! Все слышат?

— Да, — не стройный хор голосов раздаётся в классе.

— Ястребов, тебя особенно касается. Если только услышу, или увижу, сразу буду вызывать родителей.

— Обижаете. Разве я такой? — я даже со спины могу сказать с каким выражением лица он это говорит. Насмотрелась.

— Все знают, какой ты. Учти, я за тобой наблюдаю. А теперь давайте переходить к алгебре. Начнём с повторения…

На большой перемене мы выходим нашей компанией во двор на воздух. Погода просто обалденная. Мы с девчонками садимся на лавочку и подставляем лица осеннему, но довольно жаркому солнышку.

— Не хочу, чтобы эти нищеброды здесь учились, — Иляна никак не может отпустить эту тему. Терпела целых два урока, чтобы высказаться.

— А Генералова у нас расистка, оказывается, — Миронов так громко жуёт жвачку, а я стараюсь абстрагироваться, только, чтобы не слышать этот звук.

— Тебе не пофиг? — перевожу взгляд на подругу. Она со своими белыми косичками просто образец идеальной школьницы. Ещё и коротенькая юбочка с белой рубашкой. Засмотришься, какая куколка.

— Нет. Они же грязные, ещё плохо одеваются. Я слышала, что многие состоят на учёте. Вот придёт такое чудо к нам и что делать? Я боюсь.

— Лян, они такие же, как и ты. У них две ноги, две руки, глаза, нос. Не всем же повезло родиться в такой семье, как у тебя, — я замечаю, как Ястребов смотрит на меня. Фамилия у него самая подходящая для такого взгляда. — Надеюсь, это будут мальчики. Посадим их поближе к Ястребу, чтоб не скучал.

— Ален, может хватит уже? Я извинился сто раз.

— Мало, Саша, мало. И такое не прощают.

— Да что я сделал?

— Совсем ничего. Тема закрыта.

Я беру свою сумку и иду в сторону школы. Уже сама не знаю, хочу я прощать Сашу, или нет. Вроде бы вчера мне казалось, что разрыв навсегда. А сейчас подумываю, а не дать ли ему ещё один шанс.

Он всего лишь сходил с Сидоровой в кино, и по словам последней ещё и проводил её домой, а потом пытался поцеловать. Но Оля у нас тоже не самая честная девушка. Поэтому, кому верить непонятно.

— Алён, тебя проводить? — по звонку с последнего урока, Ястребов тут же оказывается возле моей парты.

— Сама дойду.

— Долго ещё обижаться будешь?

— Может до конца года, или дольше.

— Ясно. Я же говорил тебе она сама написала, что у неё два билета. А мне было скучно.

— Развеялся? Дай пройти, — мы итак уже последние, кто остался в классе. Иляна ждёт меня на выходе.

— Зря ты так. Я бы Сидоровой не верила.

— А я и не верю. Пусть подольше помучается.

— Хорошо придумала. Жаль мне не с кем такое провернуть.

У ворот школы мы расходимся в разные стороны. Я живу в частном секторе, на ближайшей к лицею улице.

Хорошо, что никто из моих одноклассников не знает, что первый класс я тоже училась в седьмой школе. Потом родители перевели меня в третью. И только в девятом мы переехали в свой дом. После нескольких собеседований и подарков директору, меня приняли в лицей. Я по жизни достаточно коммуникабельная, так что быстро влилась в новый коллектив и завела друзей. Да и прошлое уже почти забылось.

К хорошему быстро привыкаешь. Сейчас у нас двухэтажный дом, моя собственная комната на втором этаже, просторный сад, качели, беседка и дорожки для прогулки. Для большинства я дочь местного предпринимателя. Но когда-то папа был обычным инженером на заводе. И я ещё помню то самое чувство, когда тебе чего-то очень хочется, а у родителей нет денег на покупку.

От размышлений меня отвлекает нечто, практически свалившееся на голову. При ближайшем рассмотрении им оказывается молодой парень, примерно моего возраста. А падает он с забора наших новых соседей. Высокий, даже для моих ста семидесяти пяти сантиметров, широкоплечий, просто огромных размеров чувак с сережкой в ухе. Рваные джинсы и футболка, а за спиной большой рюкзак. На вид, как самый настоящий уголовник.

— Ты что, вор? — я быстро отмираю. Соседи — молодая пара лет тридцати. Его здесь раньше не видела, плюс сам факт, что он спрыгнул с чужого забора не оставляет других вариантов.

— Лупоглазая, ты в кого такая умная? — он рассматривает меня сверху вниз. Некомфортно. Но я только выше поднимаю голову.

— Я не лупоглазая. Просто большие глаза.

— Знаешь, как делают лягушки? — он надувает щеки и смешно пучит глаза.

Это вообще первый человек, который назвал меня лупоглазой. Прозвище звучит обидно и неприятно.

— Не уходи от темы. Я вызову полицию.

— Ну давай. Что ты им скажешь?

— Или расскажу соседям. А ещё я тебя запомнила и могу составить фотопортрет.

— Смотри сюда. Будешь лезть не в свое дело, долго не проживёшь. Усекла? — только сейчас я обращаю внимание сколько злобы у него в глазах. Испуг пробирается под кожу. Я ведь совсем одна стою рядом с каким-то уголовником. Да ещё и угрожаю ему. Я только молча открываю и закрываю рот, наверное, и правда похожа на лягушку.

— Умочка, — он берет меня за плечи и легко отодвигает с пути.

На негнущихся ногах я бреду к своему дому. Как только мозгов хватило вступать с таким в диалог, да ещё и права качать.

Тщательно закрываю калитку, потом входную дверь, обхожу весь дом, осматривая каждый уголок на предмет пропажи. Вдруг, перед соседями он обчистил и наш дом. Вроде все на местах. Окончательно прихожу в себя только на втором этаже, закрыв на щеколду ещё и свою дверь. Как-то я совсем расхрабрилась. Привыкла, что у нас тихий и спокойный район, и такие маргиналы не ходят по улицам.

***

— Алёнушка, ты чего такая задумчивая? — папа смотрит, как я гоняю остатки супа по тарелке.

— Да так. Пап, а ты знаешь новых соседей?

— Успел познакомиться. Золотаревы. Николай и Инесса вроде бы. Приехали из другого города, я уже забыл название. А что? — папа задумчиво смотрит на меня.

— У них ещё есть девочка, лет пяти на вид, — подключается мама.

— А парень моего возраста? Видели такого?

— Нет, — отрицают родители.

— Ясно, — я доедаю свой суп и убираю тарелку в посудомойку. — Пойду делать уроки.

Значит, мне не показалось. Ну не может человек, живущий в доме, прыгать через забор. Хорошо, что он не оказался очень агрессивным или мне крупно повезло, что он не взял на себя ещё и криминал.

К следующему утру дневное происшествие постепенно выветривается из головы, словно и не было. Думаю, он тоже испугался лишнего свидетеля, и в ближайшее время не появится на районе. Почувствуй себя героиней, что называется. Он ведь тоже меня запомнил, да ещё мог проследить, где я живу. Поэтому я ничего и никому рассказывать не буду.

Перым уроком сегодня геометрия. Как только звенит звонок Антонова заходит в класс в сопровождении трех парней. Они все такие здоровые, можно подумать, даже ночью вместо сна качаются. Абсолютно обычные, как я и говорила Иляне, кроме одежды. Мы все в форме, а троица в основном в джинсах и футболках.

Я присматриваюсь получше, через головы одноклассников. Не может быть. Тот, что стоит ближе к двери очень похож на вчерашнено вора. Почему похож? Это он и есть собственной персоной. Я смотрю на него, а он в ответ пялится на меня и едва заметно улыбается. Узнал.

Классная сажает его на средний ряд, на четвертую парту, и при желании он даже сможет дотянуться до меня рукой. До третьей парты первого ряда с его ручищами это разве расстояние? Совсем плохо. Таких совпадений не бывает. Мой новый одноклассник ещё и вор-домушник, который промышляет недалеко от школы. Какие есть варианты ему помешать? Он же и правда может выполнить свою угрозу. Вдруг он только недавно вышел из какой-нибудь колонии. Сколько бы я не храбрилась, мне немного страшно.

Парень проходит мимо моей парты, слегка задевая рукой учебник. Не могу удержаться и оборачиваюсь. Улыбка становится неприкрытой и адресована она в мой адрес. Я тут же утыкаюсь в учебник. Ещё не хватало показывать страх.

— А они ничего, особенно тот темненький с татушкой на шее. Разве в семнадцать можно делать тату? — Иляна не замолкает ни на секунду. На перемене мы с девчонками сидим на нашем подоконнике в конце коридора.

— Может он второгодник. Или даже больше, — вставляю свои пять копеек.

— Не похож. А глаза видела какие? — она обращается к Котляровой.

— Ага, все очень даже ничего. Интересно, долго они будут ходить в своей одежде, так ещё больше выделяются, — Света полностью поддерживает восторг Иляны.

Я в основном молчу и пялюсь в окно, где из-за угла как раз выходит эта троица. Понятно зачем они туда ходили. Если завуч, или классуха засекут, им придётся несладко. За такое могут и исключить из лицея.

— Круто, что их перевели именно к нам. Вот девчонки из параллельного обзавидуются, — Титова поддерживает тему.

А я готова взорваться. Как мне надоело слушать эти писки и визги по поводу новеньких. Возможно, если бы один из них не был домушником, промышляющим у соседей, я была бы в команде фанатов мальчиков-хулиганов — восторженной девочкой со слюной на губах. Но у меня открыты глаза на данных персонажей. На одного так точно. Сомневаюсь, что другие отличаются.

— Пойдём? Скоро звонок, — Котлярова первой уходит в сторону класса. Девчонки по-тихоньку тянутся за ней. А я бросаю последний взгляд на улицу, где уже никого нет.

— Аленка, ты идёшь? — Иляна кричит через открытую дверь.

— Аленка? Как шоколадка? — знакомый голос звучит со стороны лестницы. — Тебе подходит.

Здоровяк проходит мимо и подмигивает мне, словно издеваясь. Не знаю, что хуже, лупоглазая или шоколадка? Меня вообще никогда не дразнили. Оба прозвища довольно обидные. Понятно, что можно придумать и хуже, но для такой примерной девочки, любимицы учителей, а с недавнего времени и мальчишек, довольно неприятно.

— А тебя как зовут? — мой вопрос звучит глупо. Я ожидаю какое-нибудь дурацкое имя, чтобы парировать. Или придумать гадость в ответ.

— Максим, — он называет моё самое любимое мужское имя и улыбается. Когда в глазах нет злости и ненависти, он довольно ничего, мог бы быть, но нет. Ястребов намного симпатичнее. Максим видит моё замешательство и радуется ещё больше. — Знаю, мне тоже нравится.

Его друзья уже зашли в класс, а он идёт последним.

— Постой.

Он тормозит у двери и ждёт меня.

— Если я увижу, как ты воруешь, или узнаю, что у одноклассников что-то пропало, обязательно тебя сдам, — я слезаю с подоконника и подхожу ближе, заранее обозначая границы.

— Шоколадка, ты слишком самоуверенная и любишь делать неправильные выводы. Поэтому, мой вердикт, логика — не твоё.

— Не называй меня так, — я понижаю голос, хотя мне хочется завизжать от возмущения. Как же, оказывается, неприятно, когда у тебя есть кличка или прозвище.

— Что происходит? — сзади незаметно подходит Ястребов и кладёт руку мне на талию. Ещё вчера я бы стукнула за такое. А сегодня чувствую себя увереннее с поддержкой Саши.

Максим внимательно смотрит, как Ястреб приобнимает меня, и негромко усмехается.

— Ничего, — отвечает Макс. Со стороны это именно так и выглядит.

— Алена, все в порядке? — Саша очень доволен тем, что показывает, кто здесь главный.

— Да.

Звонок на урок прерывает нашу чудесную в кавычках беседу.

Всю геометрию мне кажется будто Максим смотрит на меня, но стоит только повернуться и я вижу, что он все время сидит уткнувшись в свою тетрадь и будто что-то пишет или рисует.

— Бондарев, Соловьёв, Игнатьев, задержитесь, — после урока классная перечисляет фамилии новеньких. И среди них нет фамилии Золотарев. А это значит, что с логикой у меня, как раз, полный порядок.

***

Последним урокам идёт физра. В отличие от старой школы, где нас заставляли бегать и сдавать всякие нормативы, в лицее крутой препод. Он реально занимается развитием всех учеников. Мы уже давно поделились по интересам и командным играм. Меня Борис Игоревич сразу приписал к баскетбольной команде. Раньше я никогда не понимала эту игру, но с таким тренером все уроки — полный восторг.

Физрук опрашивает новеньких, чем они занимались. С их габаритами, это будет волейбол, или баскетбол. Не могут же пропадать такие внешние данные.

— Бондарев, у тебя какой рост? — спрашивает Борис Игоревич.

— Сто девяносто, — отвечает Максим. Теперь я даже знаю фамилию этого домушника. Заодно и рост. Довольно внушительный. Только зачем мне эта информация?

— В баскетбол играешь?

— Да.

— Тогда идёшь в команду Комиссарова.

Физрук перечисляет остальные фамилии. Я, как обычно, в команде с Ястребовым. У нас уже давно налажена своя игра.

— Девочки тоже играют? — спрашивает друг Бондарева.

— У нас смешанные команды. Есть возражения? — с тренером особенно не поспоришь.

— Нет.

Мы расходимся в разные стороны и игра начинается.

Через пять минут я бегаю по полю, стараясь подобрать челюсть. Всегда считала, что Сашка лучший игрок и капитан, но в сравнении с Максом, он просто начинающий. Бондарев играет на такой скорости и с настолько выверенными подачами, что можно прямо сейчас записывать его в сборную.

Меня, как и других девчонок, они с друзьями обходят на раз, стараясь не задеть.

Я вся мокрая, красная и злая. Как же так получается. Мы никогда не проигрывали Комиссарову. А сейчас они на изи разделывают нас.

— Богданова, не спи! — тренер свистит, когда я в очередной раз пропускаю Бондарева.

— Шоколадка, проигрываешь, — говорит Максим так, чтобы слышала только я.

— Ещё раз назовёшь меня так…

— И ты разозлишься? — он забивает трехочковый. — И станешь ещё больше похожа на лягушку?

— Урод.

— СлАбо, Богданова. Лучше сделай такое выражение лица, как вчера.

Краснеть больше некуда, но я успешно справляюсь с этой задачей. На злости и адреналине забираю у Титовой мяч, а потом обхожу Бондарева снизу и зарабатываю нам очко. Не удержавшись, от радости, показываю ему язык.