Читаем Только через мой труп, огр онлайн бесплатно

Арья

— Арья! Вернись!

Я оглядываюсь через плечо на крик отца.

«Продолжай бежать, Арья, или ты все равно что покойница. Или еще хуже».

Мои легкие горят, когда я перепрыгиваю через упавшие ветки, петляя между стволами деревьев шириной с автомобиль.

Если Тодд не поймает меня или мой отец не убьет меня, это сделает этот лес с его большими корнями деревьев и низко свисающими ветвями. Одна ошибка, и игра будет окончена. Мой отец отдаст меня Тодду, и мое тело будет принадлежать ему. Но я скорее умру, чем стану собственностью Тодда Эшберна — и смерть в настоящее время кажется наиболее вероятным исходом моего импровизированного побега.

В мои двадцать четыре года ко мне ни разу не прикасался мужчина. Мой отец сохранил меня «чистой», чтобы он мог отдать меня Тодду, чтобы обеспечить ему положение в коммуне.

У меня никогда не было тех побуждений и желаний, о которых иногда шептались другие женщины в коммуне. Смешно, что женщина моего возраста не знает о том, что происходит между мужчиной и женщиной.

«Все мужчины одинаковы. И мой отец — худший их них».

Ужасная репутация моего отца как лидера, соответствовала ему, но мне никогда не нужен был страх, чтобы гарантировать надлежащее поведение — его побоев было достаточно для достижения этой цели.

Ледяной ветер впивается мне в кожу, а ветки хлещут по лицу, когда я бегу через лес. Сейчас начало октября, и температура быстро падает, предупреждая о суровой зиме. Но у меня нет времени волноваться об этом, поскольку я сосредоточена исключительно на выживании.

Опавшие листья и мусор хрустят под моими легкими ботинками, пока я продолжаю нестись, а адреналин струится по моим венам. Мои мышцы горят, а дыхание затруднено, но я заставляю свое тело двигаться вперед.

Я провела бесчисленное количество ночей, планируя свой побег, тщательно складывая вещи, которые мне понадобятся в маленький рюкзак, который я прятала под расшатанной половицей в моей комнате. Но ни в один из моих планов не входило пробираться через лес посреди ночи.

Я отказываюсь думать о потенциальной опасности, таящейся в густой листве и подлеске. Я слышала ужасные истории о неизвестных существах, рыщущих по лесам. Но я уверена, что это просто истории, которые со временем исказили до неузнаваемости и приукрасили взрослые с чрезмерно богатым воображением.

Внезапно деревья редеют, и я оказываюсь на поляне. Я резко останавливаюсь, мое дыхание со свистом отдается в ушах. Меня встречают две заросшие тропинки, а между ними стоит деревянный столб с прибитыми к нему дорожными указателями. Слишком темно, чтобы разобрать вырезанные на них слова.

Я стою на перепутье — физически и метафорически. Не имея времени обдумать это, я бегу к тропинке слева. Что-то подсказывает мне, что этот путь безопаснее, чем другой. Это инстинкт, который я не могу объяснить, и я не могу позволить себе роскошь подвергать сомнению, когда лес снова окружает меня.

Я не знаю, как долго я бегу, прежде чем до меня доходит, что меня больше не преследуют.

Неужели я от них оторвалась? Моему отцу за пятьдесят, так что, скорее всего, я его обогнала, но Тодд? Он подтянутый мужчина лет сорока с небольшим, мужчина, одержимый мной. Нет, не мной. А той властью, которую он получит после свадьбы с дочерью лидера.

Мои шаги замедляются, и я останавливаюсь. Прислоняюсь к дереву, мои легкие горят, а ноги дрожат от усталости. Холодный пот стекает со лба, и я наклоняюсь вперед, упираясь руками в колени, обтянутые джинсами. Мои руки покрыты царапинами от ветвей деревьев.

— Вот она!

Мое сердце рикошетом ударяется о грудную клетку при звуке голоса Тодда, и я снова срываюсь с места.

«Я не собираюсь туда возвращаться».

Мой мир сужается до того, что я ставлю одну ногу перед другой, качаю руками и ногами, и делаю следующий вдох. Я слышу сквозь шум моего хриплого дыхания, как они преследуют меня. Камни и обломки пролетают мимо меня, когда я бегу, и вскрикиваю от боли, когда несколько из них попадают в цель, оставляя ссадины и синяки на моем измученном теле. Мне нужно остановиться, чтобы отдышаться, но я знаю, что, если я сделаю это, последствия будут ужасными. Голоса Тодда и моего отца кружатся в воздухе, кажется, они доносятся со всех сторон, заставляя меня сомневаться, что я когда-нибудь вырвусь из их жестоких объятий.

Я сворачиваю с тропинки и ныряю в густой кустарник в отчаянной попытке оторваться от своих преследователей, но тяжелые шаги глухо ударяются о землю позади меня, становясь ближе с каждым шагом.

Выбившись из сил, я втискиваюсь в колючий кустарник и приседаю, прижимая руку ко рту, чтобы заглушить дыхание.

— Она где-то… здесь, — звучит голос моего отца.

Похоже, он запыхался.

— Сука где-то прячется.

На этот раз Тодд стоит всего в нескольких футах от того места, где я присела.

— Она заплатит за то, что сбежала.

— Она все еще моя дочь. Я решаю, как ее наказать, а не ты.

— Дочь или нет, у меня есть планы на Арью, — отвечает Тодд, и в его голосе слышится присущая ему угроза. — У нее есть выбор: выйти за меня замуж или прожить свои дни, обслуживая других мужчин в коммуне.

Шок пронзает меня, и мое тело непроизвольно дергается, заставляя куст дрожать.

«О боже, нет!»

— Что это было? — спрашивает мой отец.

Я сильнее зажимаю рот рукой, чтобы подавить всхлип. Страх расползается по моему животу, как скользкий угорь.

— Мы знаем, что ты здесь, Арья! — зовет Тодд, под его ботинками хрустят листья, когда он шагает. — Когда я найду тебя, ты станешь моей женой, или я позволю каждому мужчине в коммуне трахнуть твои маленькие тугие дырочки.

Ужас, страх и отвращение борются за вверх внутри меня, и я глотаю слезы, угрожающие вырваться на свободу.

— Это не тебе решать, Тодд, — рычит мой отец. — Если бы ты был мудрым, то запомнил бы это.

«Беги», — кричит мой разум. Но ноги приросли к месту, мое тело парализовало неуверенностью.

Решение принимают за меня, когда стальные объятия обхватывают меня сзади, прижимая руки к бокам.

— Привет, маленький ягненок, — зловеще шепчет Тодд мне на ухо.

Я кричу и брыкаюсь, когда он тащит меня из кусков.

— Нет! Отпусти меня!

— Продолжай бороться, Арья! Делай мой член еще тверже, — шипит он, бросая меня на землю на маленькой поляне.

Моя голова ударяется о камень, и в глазах на несколько секунд все плывет. Когда я снова концентрируюсь, то вижу, как Тодд расстегивает свои штаны и опускает молнию.

— Не здесь, Тодд, — звучит угрожающий тон моего отца. — Если ты хочешь мою дочь, ты сделаешь это правильно. Как только это станет законным, ты сможешь делать с ней все, что захочешь.

Тодд тяжело вздыхает.

— Не хочу тебя огорчать, Мартин, но я никогда не нуждался в твоем одобрении.

Глаза моего отца угрожающе сузились.

— Что ты имеешь в виду, ты никогда…

Тодд достает пистолет и стреляет, и попадает моему отцу между глаз. Я кричу, когда его тело оседает на лесную подстилку, с навсегда потухшими глазами.

Тодд подходит ко мне, сует пистолет мне в руку и заставляет меня сделать еще один выстрел в безжизненное тело моего отца. Это происходит так быстро, что мой перепуганный мозг с трудом осмысливает происходящее.

— Так, так. Теперь ты убежала и сделала это, маленький ягненок. Убежала и хладнокровно убила папу. Прими свою судьбу, Арья. Я единственный, кто может защитить тебя от этого прямо сейчас. Я скажу им, что твой отец пытался убить меня, но ты схватила мой пистолет и застрелила его, чтобы спасти меня.

— Никто в это не поверит! — плююсь я, отчаянно пытаясь осознать ужас, разворачивающийся вокруг меня. — Я не делала секрета из того, что презираю тебя.

Тодд небрежно пожимает плечами.

— Они поверят всему, что я им скажу. Теперь, когда я убрал Мартина с дороги, люди будут делать все, что я им скажу.

Мой живот скручивает от тошноты.

— Ты спланировал это!

— Конечно, я спланировал это, маленький ягненок, — ухмыляясь говорит Тодд. — Я не случайно оставил дверь машины незапертой. Ты никогда не убежишь, Арья. Ты моя. Ты можешь согласиться на это добровольно, — он облизывает губы, — но я бы предпочел, чтобы ты сопротивлялась.

— Я скорее умру, чем выйду за тебя замуж!

— О, сегодня ты не умрешь, Арья. Не в ближайшее время. Теперь ты моя, и никто не прикасается к тому, что принадлежит мне, кроме меня. А я прикоснусь к тебе.

Развратная улыбка появляется на его лице, когда он приближается ко мне.

— Я надеюсь, ты будешь сражаться со мной, маленький ягненок. Это сделает победу намного слаще.

Меня охватывает ледяной страх, когда Тодд проводит ладонью по своей выпуклости через штаны.

С опозданием я понимаю, что все еще лежу на земле, в его власти. Вскакивая на ноги, я взлетаю, адреналин подпитывает мои мышцы. Я делаю три шага, когда меня бросают за землю, и воздух со свистом вырывается из моих легких. Его руки рвут на мне одежду, разрывая футболку в клочья. Я брыкаюсь, бью кулаками и царапаю Тодда, но он грубо переворачивает меня на живот, упираясь коленом в спину.

— Остановись! Пожалуйста, я умоляю тебя! Я н-не х-хочу этого, — всхлипываю я, мое горло сжимается от паники.

— О, мне нравится слышать, как ты умоляешь, Арья.

Тодд дергает меня за джинсы и стягивает трусики. Его вес на мгновение прижимает сильнее, и я слышу, как он стягивает штаны, прежде чем наклониться и прошептать мне на ухо:

— А теперь будь хорошим маленьким ягненочком, пока я трахаю эту задницу.

Вот тогда-то я и слышу это. Рев. Не человеческий.

Тодд тоже это слышит, и его голова поворачивается вправо, его глаза прищуриваются, разглядывая что-то сквозь густые деревья. Они расширяются от страха при виде того, что он видит.

У него перехватывает дыхание.

— Что за?..

Грегор

Просто чудо, что олень спасается бегством, когда моя стрела пролетает мимо него и вонзается в дерево. Череда проклятий срывается с моих губ, когда олень убегает в глубь леса. Сегодня мне не хватает концентрации. Незнакомое жужжание поселяется у меня под кожей, вызывая зуд и беспокойство. Словно мое тело чего-то ждет — жаждет чего-то, чего я не знаю.

Мне нравится охотиться ночью, когда я могу незаметно передвигаться по густому лесу, не опасаясь ни на кого наткнуться. Из-за новой жилой застройки за городом все больше людей переезжает в Кричащий Лес, хотя мало кто отваживается свернуть с основных маршрутов через лес. Я предпочитаю, чтобы так и было. Я не хочу, чтобы нарушали мой покой, и я рад, что моя хижина надежно спрятана от тех, кто по неосторожности сбивается со своего пути.

У меня напрягаются плечи, когда отдаленный рев пронзает ночную тишину. Ксандер. Мой единственный друг такой же отшельник, как и я, пережил свой собственный ад в ту роковую ночь, когда жизнь жителей деревни навсегда изменилась.

Печаль наполняет мое сердце, когда мои мысли возвращаются к тем мрачным временам, сразу после того, как мы выпили сыворотку, которую доктор Карлофф принес на празднование Хэллоуина. Те из нас, кто пил, изменились так, как никто не мог предвидеть. Несчастный человек, полный раскаяния, много лет искал способ обратить вспять действие своей сыворотки — безрезультатно.

Некоторые из тех, кого изменила сыворотка, приняли свою судьбу гораздо лучше, чем я, и продолжали жить в городке извлекая максимум пользы из новой ситуации, в которой оказались. А некоторые из нас предпочли уйти, удалившись от общества, частью которого мы больше не считали себя.

Я принадлежу к числу последних. Я не хочу, чтобы люди смотрели на меня с жалостью, отвращением и страхом, особенно сейчас, когда городок привлекает посетителей из нового жилого комплекса. Я знаю, что я монстр — мне не нужно видеть подтверждение этого в глазах других.

Потому что с каждым днем я все больше поддаюсь монстру внутри себя. Мужчина во мне медленно угасал с годами, оставляя на его месте все больше монстра. И поэтому я держусь особняком от других ради их же безопасности.

«А как насчет одиночества?»

Я отбрасываю эту мысль в сторону. Одиночество — это небольшая цена за душевный покой. Я не знаю, могу ли я причинить вред другим, если они вторгнутся на мою территорию. Только Ксандер, и доктор Карлофф знают местоположение моей хижины, и на то есть веская причина.

Крик рикошетом разносится по деревьям. Я напрягаюсь, и мои чувства переходят в состояние повышенной готовности.

Я бесшумно двигаюсь по лесу. Я знаю эту местность как свои пять пальцев и двигаюсь быстро и уверенно. Я достигаю поляны, низко пригибаясь, чтобы все внимательно осмотреть. Двое мужчин окружают распростертую на земле женщину — пожилой мужчина с седеющими волосами, и молодой мужчина с темными волосами и хищным блеском в глазах. Ее одежда порвана, а из раны на голове женщины сочится кровь. Что-то внутри меня сжимается от ярости, когда я вижу, как ей причиняют вред.

Мужчины разговаривают, но я не могу полностью разобрать их слова. Мое внимание сосредоточено на женщине с огненно-рыжими волосами. Ее бледная кожа отливает серебром в лунном свете.

Пока я наблюдаю, молодой мужчина достает из-за бедра оружие — пистолет, — и стреляет мужчине постарше в голову. Выстрел эхом разносится в ночном воздухе, за ним следует женский крик, когда его тело падает на землю. Затем молодой человек сует пистолет ей в руку и заставляет сделать еще один выстрел в тело мертвеца. Что он делает?

С губ мужчины срывается еще несколько слов, что-то о том, что он обвиняет женщину в смерти пожилого мужчины. Она что-то выплевывает в ответ, ненависть кипит в ее глазах. Ясно, что она терпеть его не может.

Вскочив на ноги, женщина взлетает, но мужчина почти сразу же валит ее на землю. Она пинается и наносит удары, когда он переворачивает ее на живот, прижимая коленом в спину к земле.

Мой гнев превращается в раскаленную добела ярость, когда он срывает с нее нижнее белье и шепчет что-то непристойное ей на ухо. Он хочет навязать ей себя.

Мой разум находится в состоянии войны с моим телом, когда я понимаю его намерения.

Есть причина, по которой я вел уединенное существование все эти годы. Я никому не показывался, кроме доктора Карлоффа и Ксандера с тех пор, как я ушел в эти леса.

Но я не могу закрыть на это глаза.

Насиловать женщину — это мерзко и подло.

Рычание в моей груди превращается в рев, и голова мужчины поворачивается в мою сторону, его глаза сужаются, а затем расширяются от страха, когда я выхожу из своего укрытия.

У него перехватывает дыхание.

— Что за?..