Читаем Точка онлайн бесплатно

Султан решил провести очередной летний отпуск в большом деревенском доме родного дяди. Эпидемия коронавируса прервала его череду путешествий по тропическим островам. Багамы. Мальдивы. Фиджи. Бали. Большой Кайман. Ямайка. Галапогоссы. Бермуды. Занзибар. Ну, а Канары и другие, менее известные острова остались мечтой.

***

Один из самых преуспевающих бизнесменов Подмосковья привык ни в чем не отказывать себе в жизни. И это у него получалось. Разве что семейная жизнь пошла под откос на первых же километрах пути. А цель была хорошая – капитализация ресурсов и выход на новые рынки. Но вмешался неучтенный фактор. Султан не сошелся с женой – дочерью одного из своих бизнес-партнеров. Красавица Наташа сказала ему: «Тебе нужен был капитал моего отца, ты его получил, а любовь деньгами не купишь…». Они оставили в силе брачный договор. Потом заместитель Султана по режиму, полковник в отставке и просто один из его старших кузенов Марс через свои каналы выяснил, что у Наташи есть бойфренд, которого её родители не признавали. Султан предоставил свитое им роскошное семейное гнездышко в полное распоряжение возлюбленных и успокоился. Против всякого ожидания, пусть его коса и нашла себе камень…но не поломалась.

«Ну, и к лучшему, – решил Султан. – Будет ли мне благодарна душа, которую я вырву из блаженного небытия и брошу в котел человеческих страстей в качестве сына или дочери…».

Султан на исходе третьего десятка лет собственной жизни стал даосом. Во всяком случае, он хотел быть таковым.

Как у него это совмещалось: стремление к просветлению и получение сверхприбыли, выход из колеса сансары, или перерождения, и инициирование новых серых схем бизнеса?!

Вот что говорится в притче «Сыновья почтительность, которая движет небеса» (интересный восточный вариант извечного сюжета о Золушке, но мужского рода): «Да Шунь был образцом исполнения сыновнего долга. Его отец Гусоу, мачеха и сводный брат Сян не раз и не два хотели его убить. Он был на крыше амбара, когда его злые родственники подожгли громадное сооружение. Но Да Шунь вовремя почувствовал страшную опасность и ловко приземлился на землю с крыши заполыхавшего амбара во дворе дома. Как-то он копал новый колодец. Гусоу и Сян, воспользовавшись тем, что он исчез с глаз в глубине колодца, засыпали его землей доверху. Да Шунь не испугался и прорыл боковой тоннель. Через него он выбрался на поверхность земли. Да Шунь против всякого ожидания не проклинал родных людей: он был образцом преклонения пред отцом и любви своего брата. Это не могло не тронуть сердце Правителя Небес. Был примечательный день в местечке Лишань. Да Шунь пахал землю и как всегда почтительно думал о своих самых близких людях. Откуда-то появились большие слоны, оттолкнули Да Шуня от плуга и сами своими большими бивнями быстро вспахали поле. Откуда-то прилетели птицы и очистили поле от сорных трав.

Но этим милость Правителя Небес не ограничилась. Властителем Поднебесной в те давние времена был Яо-ва, имевший двух дочерей: Э-хуан и Нюй-ин. Когда Яо-ва рассказали о том, как Да Шунь почтительно исполняет свой сыновний долг, он, не задумываясь, отдал дочерей ему в жёны. А через некоторое время, когда ему пришло время уйти на покой, этого момента не могут избежать даже императоры, он передал свой титул и полномочия Да Шуню».

Как говорит старый рассказчик: «В сердце Да Шуня поселилась навсегда настоящая глубина сыновнего чувства, и судьба отблагодарила его».

Султан не полагался на судьбу. Да и сыновнее чувство не к кому было проявлять: родителей он лишился в неполные десять лет. Его всего лишь интересовало личное бессмертие. Но с этим желанием было не совсем просто. «Нередко человек, отправляющийся в путь, не доходит до места назначения. Нередко часть посеянных злаков не превращается в урожай. Нередко некоторые купцы терпят убытки. Нередко имеющий оружие не совершает подвига. Если эти выводы справедливые, их можно распространить и на желание стать бессмертным. Такую цель достичь очень трудно. Сделавшим первые шаги на пути обретения бессмертия никто не гарантирует, что они достигнут успеха», говорится в одном из самых известных трактатов даосов старого Китая «Баолу-цзы».

Простим Султана по молодости лет: работа по окончательному слиянию физического тела и янского духа, которая носит наименование «9 лет лицом к стене», была отложена по ряду веских причин. Их анализ потребует написания от нас современного варианта романа Теодора Драйзера «Финансист». Отложим решение данной задачи на будущее и вернемся к основной канве нашего повествования.

***

Рамиль абзыкай – дядя Рамиль, наварил к приезду любимого племянника чуть ли не озеро самогона из лесных ягод. (Пожалуй, было лучше назвать Султана, оставшегося сиротой в детстве, одним из его сыновей, он так и вырос под крылом дяди до своего отъезда на учебу в Москву). Касаемо сыровяленой конины и сыровяленых гусей – непременных атрибутов стола Рамиля абзыкая, и многого другого, что придавало своеобразный национальный колорит образу жизни почтенного управителя лесов под Зеленодольском, всего этого тоже было с избытком: своя ферма исправно удовлетворяла нужды большой семьи Рамиля абзыкая. Лес-кормилец также буквально подступал к большому заднему двору Рамиля абзыкая. Неподалеку было и Раифское озеро, где тоже произойдут главные события нашего повествования.

Вот и второй день отпуска начался. Султан, сопровождаемый дядей и его сыновьями, другими родственниками мужского пола, дошел до сельского погоста. На большом пригорке, густо засаженном можжевельником и соснами, было отведено место для последнего приюта местных мусульман. Один из кузенов Султана, что тащил за рог упиравшегося из всех сил черного барана, под благодарственную молитву старших родственников Всевышнему, сопровождаемую собственным сакральным рефреном «Бисмилляхир рахманир рахим (С именем Бога, милостивого, милосердного)», совершил ритуальное жертвоприношение. Султан сказал дяде, что вернется с погоста позже: «Не был с прошлой зимы, посижу рядом с родными могилками…».

День выдался солнечным и теплым. В кущах можжевельника чирикали вездесущие воробьи, что-то сердитое и важное на макушке одной из вековых сосен повторяла одинокая ворона. Пахло хвоей и сырой землей после вчерашней грозы. Султан присел на корточки и, проведя ладонью по холодному граниту могильных плит отца и матери, смахнул побитые с деревьев недавним шквалистым ветром хвоинки можжевельника и иглы сосен. «Ваши души в раю…», – ещё раз повторил про себя Султан. Рядом с родителями, а также родичами до седьмого колена покоился прах его бабушки, или Зурани, по отцу. Нахлынуло воспоминание:

«Расскажи, ну, расскажи, Зурани, сказку…

–Ты же боишься страшных сказок…да и сколько их можно рассказывать…

– Ну, тогда дай мне свой палец, я буду его держать, мне не будет страшно…

Маленький Султан держал указательный палец любимой бабушки в ладошке и слушал в очередной раз её повествование, на этот раз о неродном брате лешего, а, может, и гоблина, – шурале. Ему нравились оптимистичные финалы бабушкиных сказок. В них добро побеждало зло, а егет (парень) – чудищ, какими бы они ни были страшными и могучими.

– Вот шурале послушался егета и всунул пальцы в щель в стволе большого сухого дерева. Егет выбил клин из щели и защемил пальцы шурале. Они были у него длинные и неутомимые, насмерть ими он мог защекотать случайного одинокого путника или путницу в лесу. Но в этот день силы природы отвернулись от лесного чудища. Попал он в хитроумные силки егета-молодца. И пропал…

– Как? Совсем пропал?

– Ну, не совсем. Егет-молодец, зная злобный нрав шурале, назвался ему Былтыром – Прошлым годом. Собрались вокруг шурале, обманутого егетом-молодцом, лесные чудища: «Ты почему так кричишь? Всю лесную птицу распугал, медведя разбудил, лису испугал, волка обозлил, дикий мед испортил, су аниси – русалка стала заикаться. Кто тебя обидел? Мы найдем его и отомстим за тебя!». Отвечает шурале: «Былтыр меня обидел…». Смеются чудища: «В прошлом году тебя обидели, и ты сегодня, посреди зимы, только вспомнил. Ну, ты и дуралей…». Говорят, так и ходит этот шурале со стволом дерева под мышкой, не может освободить свои страшные пальцы. И вспоминает егета-молодца Былтыра, назвавшегося Прошлым годом…».

Султан вздохнул и вернулся в настоящее время. Очередная серая финансовая схема обещала в скором времени почти удвоить капиталы группы стратегических клиентов. Это означало, что увеличится содержимое одного из его оффшорных счетов на Британских Виргинских островах. Мир шатался, но не падал. Коронавирус ещё раз поставил вопрос: «Что могло бы дать железные гарантии в современном мире, меняющемся далеко не в лучшую сторону»?! Разве что еще бóльшие капиталы и еще бóльшая политическая власть?! А там глядишь, недалеко и до личного бессмертия продвинутого даоса…

Молодой финансист, собственно, был на половине освоения данной формулы и собирался приступить к полному её овладению в ближайшей перспективе. После отпуска. «Ну, ладно, Марс никогда не подводил. Схема работает, всё на мази. Можно позволить себе отвлечься на неделю от дел мирских, нескончаемых…и дать что-нибудь душе. Завтра поеду на «Точку», отдохну от людей…».

***

«Точкой» Султан называл неприметный хутор Солнечный в глубине леса. Встав на ноги, молодой бизнесмен построил в лесу дяди убежище, имеющее два подземных этажа и один надземный этаж, представляющий собой имитацию скромной выездной резиденции дяди-лесничего. Султан не питал особых надежд на отечественное убежище, каких бы усилий и прежде всего организационных оно не потребовало от него – официально оно считалось одним из испытательных полигонов его многообещающего проекта по получению дешевой термоядерной энергии – но никак не мог остановить свой выбор на убежище за пределами родины. Может, оно должно было быть на экзотическом острове, а, может, пора было переключиться на путешествие по горам, в пещерах которых когда-то и зародилось человечество, и где в одной из подготовленных заблаговременно пещер можно было начать всё сначала после смертельного урагана ядерных ракет, накрывающих всю планету…

Мысли в тот замечательный день особо не утруждали Султана. Он дал положительный ответ на просьбу директора местной школы, уже прослышавшего о приезде знаменитого земляка, помочь с ремонтом учебного заведения. Он ещё раз напомнил себе о необходимости навестить дальнего родственника, просившего приглядеть за сыном в Москве. Он выбросил это и другое из головы, когда увидел стол, накрытый в его честь во дворе дяди. Тетушка когда-то ревновала Султана к собственному мужу до его отъезда в Москву. Встретила слезами и причитаниями, одно из которых повторялось из года в год: «Вылитый отец…». После обильных возлияний, сопровождаемых горячей и холодной закуской, домашней куриной лапшой, фаршированной курицей, а также пирогом из баранины и уговорами ласкового дяди: «Ну, давай, бери, бертуган (родной) выпьем…за будущую твою семью, твоих сыновей и дочерей отдельно выпьем» захотелось в лес…

Предупредив дядю, что вернется к вечеру следующего дня, Султан переоделся в армейский камуфляжный костюм, обул яловые сапоги, закинул на плечи рюкзак с припасами, приладил скатку из плащ-палатки, повесил на шею охотничью винтовку и вышел в дорогу. Он вступил под кроны сосен и исчез с поля зрения своих родичей.

По дороге его внимание привлекла белка. Маленькое животное какое-то время сопровождало его, перепрыгивая с одной сосны на другую. Султан хотел проверить прицел охотничьей винтовки, но вспомнил наказ дяди: «Летом у белки шкурка никудышная, да и жалко её: детушек кормит…». Её сердитое цоканье недолго слышалось ему. Его заглушило пение иволг, коноплянок, корольков…

Хутор встретил его ласково. После набора секретного кода в неприметном месте одной из комнат резиденции лесника заработала дизельная электростанция, а затем атомная электростанция, открылись тяжелые двери, ведущие на протяженную лестницу, что соединяла наземный и второй этажи «Точки». На втором этаже открылись ещё одни тяжелые двери. Султан заглянул в бильярдную комнату, погонял шары, выпил кофе с коньяком – каким бы ласковым ни был дядя Рамиль, но его самогон из лесных ягод и закуска из сыровяленой конины и сыровяленой гусятины оскорбили желудок Султана, какой уже год отдававшего предпочтение элитным маркам алкоголя и закусок. Пора было на третий этаж, который отделяли от поверхности земли еще десять метров пирога из усиленного железобетона и свинцовых плит. Лифт доставил его на место. Султан прошелся по комнатам, в самой большой из них полюбовался коллекциями золотых монет, холодного и стрелкового оружия, а также красочных мандал – разнообразных геометрических структур-символов Вселенной и мира буддийских божеств, послушал записи мантр в исполнении знаменитых буддийских монахов. Он понимал, что в случае ядерного апокалипсиса все эти образцы несгибаемости человеческого духа перестанут играть свою важную роль. Арбалеты, стрелы к ним, ножи, кинжалы, дротики, бумеранги, свечи, справочная литература, обувь, одежда, семена злаковых и других культур, аппараты по производству спирта, а ещё запасы соли, сахара, пеммикана, сушеного сыра, крепких спиртных напитков, соевого соуса станут определяющим фактором выживания человека в новом мире. Всего этого было в избытке в специальном хранилище на третьем этаже убежища. Султан убедился в целостности печати на двери, ведущей в хранилище, а затем отпер незаметную тяжелую дверь. Пройдя около десяти метров по проходу в укрепленной стене, он открыл ещё одну тяжелую дверь. Подземная галерея в карстовой пещере, искусственно углубленной и укрепленной, привела его к одному из подземных ключей, что питали Раифское озеро и охлаждали реактор автономной ядерной электростанции. Султан по традиции, имевшей место уже три года, вынул из кармана куртки складной серебряный стакан, разложил и набрал им из ручья родниковой воды, выпил её, зачерпнул ещё один стакан воды и вернулся с ним на главный, третий этаж «Точки». «Хорошо…». Потянуло на сон. Он не стал противиться ему. Одна из четырех спален самого нижнего этажа «Точки» приняла его в свои объятия.

***