Читаем Тирант Белый онлайн бесплатно
Во славу, честь и хвалу Господа нашего Иисуса Христа и славной Пресвятой Девы Марии, матери Его, Госпожи нашей, начинается книга эта, называемая «ТИРАНТ БЕЛЫЙ» и посвященная моссеном Жуанотом Мартурелем, рыцарем, светлейшему принцу дону Фернандо Португальскому[2]
Хотя и доносилась до меня ранее вездесущая молва о достоинствах ваших, однако ж гораздо более осведомлен я о них ныне, когда пожелала ваша милость сообщить мне о достойнейшем вашем намерении ознакомиться с деяниями доблестных и покрывших себя славою рыцарей прошлого, чью память и благородные подвиги увековечили в сочинениях своих поэты и летописцы. Особенно же с выдающимися деяниями одного знаменитейшего рыцаря — ведь великая рыцарская слава его сияет по всему миру столь же ярко, сколь солнце среди прочих планет. Имя ему Тирант Белый, доблестью своею покорил он многие королевства и провинции и все роздал другим рыцарям, ибо самому ему ничего не надобно было на свете, кроме чести рыцарской. Завоевал он потом всю Греческую империю и освободил ее от турок, что покорили ее, подчинив себе христиан-греков.
И поскольку вышепомянутая история о деяниях Тирантовых писана по-английски, угодно было вашей милости любезно просить меня перевести ее на язык португальский, полагая, что я лучше иных владею языком оригинала, ибо провел некоторое время на острове Англия. Я же принял вашу просьбу как повеление, коему следовать надлежит. Надобно заметить, что законы моего ордена предписывают мне поведать о славных деяниях рыцарей прошлого, а в помянутом трактате весьма подробно повествуется о рыцарском праве, о вооружении и о рыцарском обычае. Однако ж, несмотря на недостаток знаний, придворные и семейные обязанности, препятствующие делу, и на превратности вредоносной судьбы, не дающие отдыха мыслям, — словом, несмотря на все, что могло бы извинить мои промахи, и полагаясь на высшее Благо, что всех нас благами одаряет и потворствует добрым желаниям, покрывая ошибки желающего, а намерения добрые приводит к необходимому концу, и в надежде, что ваша милость простит изъяны изложения и слога, допущенные в данном труде по невниманию, а искренне говоря, по невежеству, осмелился я перевести книгу эту не только с английского на португальский[3], но и с португальского на язык валенсийский[4], дабы возрадовался мой родной народ и с пользой для себя узнал о многих славных деяниях, в той книге описанных. Почтеннейше молю вашу милость принять сей дар признательного слуги вашего, который питает желание постоянно и преданно служить вашей милости, склоняясь перед вашим величием; а ежели найдете вы в моем труде недостатки, так поверьте, сеньор, виной тому отчасти язык английский, ибо есть в книге места, не поддающиеся переводу. И пусть, не беря во внимание незатейливости изложения и нелепости изречений, через посредство вашей добродетели прочтут труд сей придворные и прочие люди, дабы извлечь из него должный урок, и пусть подвигнет он их к тому, что не дрогнут сердца их в суровых воинских испытаниях, и вступят они в честную схватку ради общего блага, ведь для этого и появилось на свет воинство.
Не менее того сей труд прольет свет на высокие устои рыцарства и покажет добрые обычаи, заклеймив пороки и отвратительные поступки. И дабы не обвинили никого другого в какой-нибудь ошибке, обнаруженной в книге этой, я, Жуанот Мартурель, рыцарь, один лишь хочу за то быть в ответе, и никто другой, ибо именно я передал в пользование светлейшему принцу и сеньору наследнику престола дону Фернандо Португальскому труд сей, начатый второго января года тысяча четыреста шестидесятого[5].
Как явствует из очевидного опыта, слабая наша память с легкостью предает забвению не только дела давно минувших дней, но и совсем недавние события, а потому весьма целесообразно, полезно и достойно похвалы желание предать бумаге древние истории и деяния мужей сильных и достославных, ибо они суть зерцало жизни, славный пример для нас и поучение, как излагает великий оратор Цицерон.
В Священном Писании читаем мы истории о жизни и деяниях святых Отцов Церкви, о благородном Иосифе и Царях, об Иове и Товии, о храбрейшем муже Иуде Маккавее[6]. Знаменитый греческий поэт Гомер описал войны греков, троянцев и амазонок, а Тит Ливий — войны Рима, в коих отличились Сципион, Ганнибал, Помпей, Октавиан, Марк Антоний и многие другие. Описаны и военные походы Александра Великого и Дария, приключения Ланселота и прочих рыцарей, много историй найдем мы в стихотворных трудах Вергилия, Овидия, Данте и других поэтов; а еще прочтем о разных чудесах, что совершали святые, о чудных деяниях апостолов и мучеников, о раскаянии святого Иоанна Крестителя и святой Магдалины, святого Павла Отшельника, святого Антония, святого Онуфрия и святой Марии Египетской[7]. Ибо многие книги о подвигах и бесчисленных историях были составлены, дабы не постигло те деяния забвение умов людских.
Истинно достойны почестей, славы и почета и долгой доброй памяти сии доблестные мужи, в особенности же те, кто ради общего блага не убоялись смерти, а потому жизнь их навек во славе пребудет. Еще же о том прочтем мы, что лишь многими славными деяниями добиться можно чести, а счастья — лишь добродетелью. Храбрые рыцари смерть в бою трусливому бегству предпочитали. Святая Юдифь[8], подобно воину, решилась убить Олоферна, дабы освободить свой город от власти его. И столько еще книг написано и составлено о деяниях и историях древности, что не в силах ум человеческий постичь их и запомнить.
В давние времена орден рыцарский почитался так высоко, что лишь тот, кто был силен, храбр, осмотрителен и очень искусен во владении оружием, мог удостоиться истинной чести стать рыцарем. Однако силу телесную и пыл воинский с умением применять следует, ибо осмотрительные и изобретательные воины малым числом над многими победу одерживали, мудростью да хитростью побеждали врага. А потому учредили в старину турниры и поединки, дабы с младенчества обучались рыцари воинскому искусству, сильными росли и храбрыми и не убоялись врага на поле брани. Воинская честь достойна великого почитания, ибо нет без нее мира королевствам и городам, как говорит славный святой Лука в своем Евангелии[9]. Доблестные и храбрые рыцари чести и справедливости да пребудут в почете и не угаснет слава их с течением дней. А поскольку среди прочих знаменитых рыцарей, славной молвы достойных, был храбрейший рыцарь Тирант Белый, в память о котором написана эта книга, о нем и о его величайшей доблести и рыцарских деяниях упомянуто будет особо и подробно в нижеследующих историях.
Истинно высоки достоинства и заслуги воинского сословия, а потому необходимо, чтобы с почтением ознакомились рыцари с истоками, установлениями и предназначением оного. И хотя угодно и приятно было Провидению, чтобы семь планет влияли на мир сей[10], властвуя над человеческой природою и заставляя людей грешить и жить в пороке, однако не лишил нас Создатель свободной воли, и ежели по ней поступать, то добродетельностью да благоразумием побеждаются и смягчаются грехи и пороки; а потому с помощью Божией разделена эта книга на семь основных частей, дабы показать, как рыцарей честь и благородство отличают от прочего люда.
Первая часть повествует о начале рыцарства, вторая — о рыцарском сословии и службе рыцарской, третья — об испытаниях, что пройти должен дворянин или иной благородный человек, желающий принять рыцарский обет, четвертая — о том, как посвящают в рыцари, пятая — о значении рыцарского вооружения, шестая — о нравах и обычаях рыцарей, седьмая, и последняя, — о почестях, что воздаются рыцарю. Таковы все семь частей, составляющих эту книгу[11]. Теперь же, в самом начале, пойдет речь о славных рыцарских деяниях, кои свершил знаменитый и храбрый рыцарь, отец рыцарства, граф Гвильем де Варвик на исходе своих благословенных дней.
На плодородном, богатом и чудесном острове Англия жил один храбрейший рыцарь, славный родом, а еще более доблестью, который высокую свою мудрость и светлый ум на долгие годы посвятил благороднейшему служению рыцарскому искусству; слава о нем по всему миру гремела, а звался он Гвильем де Варвик. И был то могучий рыцарь, закаленный испытаниями во времена своей юности, воевал он на суше и на море и во множестве боев вышел победителем. Участвовал сей рыцарь в крупнейших сражениях, где бились короли и принцы и воинов более десяти тысяч; а однажды пять раз подряд выходил он в ристалище один на один с противником и каждый бой довел до победного конца.
Достигнув почтенного возраста пятидесяти пяти лет, просветленный божественной мудростью, порешил граф отложить в сторону всякое оружие и отправиться в паломничество к Святым местам, к храму Иерусалимскому, куда должно каждому христианину по мере возможности прибыть, дабы исповедаться и покаяться в грехах своих. Побудило же к тому славного рыцаря раскаяние и чувство вины за многие смерти, виновником которых стал он в молодости, участвуя в разных войнах и поединках.
Утвердившись в сем намерении, в тот же вечер объявил граф жене о скором отъезде. Графиню же эта весть повергла в великую тревогу: хотя и была она женщиной мудрой и достойной, но очень любила мужа, а потому не сумела скрыть отчаяния, столь свойственного женской природе.
На следующее утро призвал граф к себе всех слуг — и мужчин и женщин — и так сказал:
Дети мои и вернейшие слуги, угодно его небесному величеству, чтобы покинул я вас, и неведомо мне, вернусь ли обратно, — на все воля Господня, путь же мой усеян великими опасностями, а потому желаю я теперь воздать каждому из вас за славную службу, что вы мне сослужили.
Велел он принести большой сундук с золотыми и каждому дал куда более, чем был должен, дабы остались все очень довольны. Затем он объявил графиню наследницей всего графства, хотя и был у них малолетний сын. А еще велел граф изготовить кольцо с гербами[12] его и графини. Кольцо это разделялось пополам так, что на каждой половинке оставалось по одному гербу, когда же половинки соединяли, становились оба герба рядом.
Сделав сие, повернулся граф лицом к славной графине и с улыбкою повел такую речь.
Известна мне искренняя ваша любовь и добрый нрав, о моя сеньора, а потому страдаю я теперь более, чем когда-либо, ибо за чудные добродетели ваши люблю я вас великою любовью, и глубокою скорбью и горечью полнится моя душа, лишь только подумаю, что не будет вас рядом. Однако великой надеждой я утешаюсь, памятуя о ваших славных деяниях, и уверен, что смиренно и терпеливо примете вы мой отъезд. Вашими молитвами, если угодно будет Господу, быстро окончится мое путешествие, и тогда возрадуетесь вы пуще прежнего. Оставляю вам, сеньора, все, что есть у меня, и прошу вас взять на себя заботы о моем сыне, слугах, вассалах и о доме. На память обо мне даю вам половинку кольца, что велел я сделать, и любезно прошу вас хранить его до моего возвращения.
О горе мне! — воскликнула несчастная графиня. — Неужто правда, что хотите вы без меня отправиться в путь? Разрешите мне сопровождать вас, для того лишь, чтобы служить вам, ибо лучше мне умереть, чем жить без вашей милости, а коли поступите вы иначе, в мой последний час буду я менее несчастна, чем теперь. Желала бы я, чтобы ощутили вы то безмерное горе, что ложится на мое измученное сердце, лишь помыслю я о вашем отъезде! Скажите же мне, сеньор, где-то блаженство и покой, которые ожидала я от вашей милости? Где утешение в любви да супружеская вера, что питала я к вам? Ах я несчастная! Где та надежда быть с вами вместе до конца моих дней? Разве не довольно продлилось мое горькое вдовство? Горе мне и конец всем моим чаяниям! Пусть умру я, чем жить так дальше, пусть разверзнутся небеса и грянут громы и молнии, чтобы не смог мой господин уехать и остался со мной!
Моя графиня и сеньора! Понятно мне, что лишь чрезмерная любовь заставила вас забыть о благоразумии, — сказал граф, — но должно вам сознавать, что Господь Бог в великой милости приходит к грешнику, дабы узнать о его проступках и отпустить ему грехи, а потому женщина более, чем тело свое, должна возлюбить душу и не противиться этому благу, а возблагодарить Господа за то, что просветил ее. Мне же особо следует задуматься, ибо великий я грешник и во времена военные много зла и урона нанес людям. Разве не лучше мне, отойдя от войн и битв, отдаться служению Господу и замолить грехи, нежели жить в суете мирской?
Так и следует поступить, — сказала графиня, — однако вижу я: эту чашу придется мне испить до дна и много в ней горечи. Так долго, что и не рассказать, жила я круглой сиротою да вдовою при живом муже, думала: прошли те времена и залечены все раны, но, видно, несть конца моим горестям. Ничего у меня нет теперь, кроме несчастного сына, — оставляет отец его мне в залог, для утешения бедной матери.
И тут взяла она сына и дернула за волосы, а потом ударила его рукой по лицу со словами:
Сын мой, оплакивай с несчастной матерью горестный отъезд отца твоего.
И маленький сын ее, которому всего-то было три месяца от роду, заплакал. Опечалился граф, увидев, как плачут жена и сын его, и, желая утешить их, сам не сдержал слез, сострадая своим близким, и долго стоял так, не в силах вымолвить ни слова. А женщины и девицы из свиты графини тоже обливались горючими слезами и причитали, ибо очень любили свою госпожу и печалились за нее.
