Читаем Tiananmen Square онлайн бесплатно
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Виджай Гокхале «Площадь Тяньаньмэнь. Создание протеста»
Оглавление
Пролог
В РАННЕМ АПРЕЛЕ В БЕЙДЖИНГЕ ЕЩЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОЧЕНЬ ХОЛОДНО, НО СЕГОДНЯ НЕБО НЕ ТАКОЕ ЛАЗУРНОЕ, как в 1989 году. В те дни на дорогах ездили тысячи велосипедов, но машин было мало, так что по проспекту Вечного мира от ворот Цзяньго до площади Тяньаньмэнь можно было гулять без серьезной угрозы для жизни и здоровья. Среди китайцев по-прежнему преобладали серые и синие цвета. Общение между китайцами и иностранцами, хотя и не запрещалось, было редкостью и не поощрялось. Мы жили в комплексах, охраняемых Народной вооруженной полицией, не столько для того, чтобы защитить нас, сколько, как казалось, для того, чтобы не допустить в эти комплексы обычных китайцев. Вайгуорены (иностранцы) были привилегированными лицами, у них были специальные магазины, где продавались продукты, магазин "Дружба" с китайскими изделиями, и даже специальные деньги - валютные сертификаты, известные по-китайски как вайхуй, - на которые можно было купить вещи, недоступные простым китайцам.
В столичном аэропорту Пекина было два небольших круглых терминала и устаревший зал прилета. Большинство людей по-прежнему путешествовали на поездах. Из аэропорта в город вела однополосная дорога, усаженная старыми деревьями и в основном сельская. Дорога пересекалась с Третьим транспортным кольцом (сейчас их семь), где путешественника встречали ряды советских квартир. Большинство зданий были старыми и некрашеными, и лишь немногие из них были выше пяти этажей, поскольку лифтов не было. Крошечные балкончики были завалены бай-чаем - вездесущей белокочанной капустой, которая была основным продуктом питания зимой и могла храниться на открытом воздухе в течение нескольких недель. За Большим народным залом, где сейчас стоит Национальный оперный театр, находились дворовые дома (сыхэюань), которыми славился Пекин. Когда-то, до 1911 года, когда Пекин был императорской столицей, в них жили дворяне и мандарины, состоявшие на службе у китайских императоров, а теперь их занимали многие семьи. Главные дороги были широкими, особенно проспект Вечного мира, который Мао расширил, разрушив древние городские стены и здания, стоявшие веками, для своих грандиозных парадов и массовых кампаний. Две кольцевые дороги опоясывали город, первая из них охватывала Старый город Пекина, а традиционные ворота, такие как Цзяньгомень и Дешэнмэнь, все еще сохранялись. За пределами этих главных дорог большая часть Пекина по-прежнему состояла из узких густонаселенных переулков, некоторые из которых были слишком узкими, чтобы по ним мог проехать даже автомобиль, и среди них прятались поблекшие жемчужины китайской архитектуры в красных и охристых тонах с желтой плиткой в виде императорского дракона. Несмотря на запущенный вид, город был безупречно чистым, общественный транспорт ходил исправно, а дети выглядели на редкость здоровыми.
Руководство жило и работало в западном крыле Запретного города, императорского дворца династий Мин и Цин, в павильонах и домах, расположенных вокруг двух искусственных озер - Центрального и Южного, - от которых он и получил свое название - Чжуннаньхай. Официальный вход в комплекс осуществлялся через Синьхуамынь, или Новые китайские ворота, расположенные на проспекте Вечного мира, но сами правители въезжали в черных лимузинах с тонированными стеклами через меньшие ворота в западной стене Запретного города. У них были летние дома в Западных холмах за городом. Комплекс Чжуннаньхай охранялся Народной вооруженной полицией. Для простых китайцев он был недоступен.
Здесь не было ни магазинов, ни торговых центров, ни настоящих общественных развлечений. Ванфуцзин и Сидань были торговыми улицами, обсаженными деревьями, с государственными магазинами. Перебои с электричеством случались нечасто. Основные продукты питания никогда не были в дефиците, но роскошь китайцам была недоступна. Было несколько иностранных отелей, в том числе "Цзяньго" и "Цзинлун", расположенные на проспекте Вечного мира, который был главной осью столицы с востока на запад. Летом температура воздуха достигала 40 градусов по Цельсию, и большинство пекинцев проводили вечера вне дома, причем мужчины обычно застегивали верхнюю одежду выше груди, чтобы уберечься от жары. Многие находили передышку в общественных парках с прекрасными названиями "Алтарь Луны", "Пурпурный бамбук" и "Павильон Таоран", которые были гордостью и радостью города. В этих парках можно было заниматься спортом, играть и предаваться западным бальным танцам. Кроме того, это были практически единственные места, где иностранцы могли встретиться и пообщаться с китайцами. В парках были прекрасные озера, на которых летом можно было кататься на лодках, а зимой - на коньках. Весной в парках было особенно красиво - цвели форзиция, магнолия, слива, персик и вишня, особенно в Бэйхае (Северное море), который был императорским парком.
В те времена в Пекине было три дипломатических комплекса, и все дипломаты и иностранные СМИ были вынуждены жить в них, если у них не было жилых помещений в своих канцеляриях. У нас была квартира в дипломатическом комплексе Цицзяюань с балконом, выходящим прямо на проспект Вечного мира, примерно в четырех километрах от Тяньаньмэнь. По счастливой случайности в начале лета 1989 года проспект Вечного мира превратился в огромную рампу под открытым небом, по которой шествовали, ехали на велосипедах и машинах все участники драмы, получившей название "инцидент на площади Тяньаньмэнь", до финальной трагической развязки. У нас было, так сказать, место в кольцевой линии грандиозного театра, но в начале 1988 года балкон был не более чем удобным открытым холодильником для хранения продуктов, которые в противном случае могли бы испортиться в отапливаемых интерьерах квартиры.
Спустя десять лет после окончания Великой пролетарской культурной революции, развязанной Мао и опустошившей Китай всеми возможными способами и ценой огромных человеческих жертв, политика, известная как "четыре модернизации" - модернизация сельского хозяйства, промышленности, науки и техники, а также национальной обороны - направила самую густонаселенную страну мира на путь экономического восстановления и роста. Начиная с 1977 года ВВП Китая ежегодно рос не менее чем на 7 %, а чаще всего - двузначными цифрами. Отправной точкой стала система ответственности по контракту с домашними хозяйствами, которая восстановила права фермеров на сохранение продукции и получение прибыли. За ней последовали изменения в промышленной политике: был принят закон о совместных китайско-иностранных предприятиях, который позволил иностранным компаниям производить продукцию в Китае с гибкой структурой оплаты труда и разрешил компаниям сохранять прибыль. Это означало конец экспериментов с народной собственностью на все средства производства. Доходы на душу населения удвоились за десять лет - со 160 долларов США в 1977 году до 305 долларов США к 1987 году, и хотя в абсолютных цифрах это может показаться незначительным, в Китае это было не что иное, как чудо.
Чудотворцем был невысокий, жующий табак, убежденный коммунист, игравший в бридж. Его звали Дэн Сяопин, и, поскольку его история связана с инцидентом на площади Тяньаньмэнь, необходимо рассказать о ней, чтобы лучше понять, что произошло роковым летом 1989 года. Но он был далеко не единственным участником развернувшейся драмы; с ней были связаны судьбы и состояния стольких других людей, что краткое представление игроков становится необходимым.
Глава 1. Главный игрок
Энг Сяопин родился под другим именем в провинции Сичуань в августе 1904 года, когда Сын Неба, император Гуансюй, девятый в династии императоров Цин, все еще правил из Запретного города. Китай находился в самом разгаре того, что стало известно как "Век унижения", когда западные державы в поисках выгоды захватили китайские порты и рынки, оставив крупнейшую экономику мира, бывшую в 1820 году обнищавшей и оказавшейся на грани краха. Поэтому не стало неожиданностью, когда в 1911 году китайские военные свергли последнего мальчика-императора Пу И и провозгласили Китай республикой. Почти сразу же центральная власть начала распадаться, и по мере того, как национальное единство постепенно разрушалось, местные губернаторы и генералы превратились в военачальников, хотя и продолжали номинально признавать центральную власть, что не похоже на ситуацию, сложившуюся в Индии Великих Моголов после смерти императора Аурангзеба.
Это было время голода, гражданских войн и частой смены правительств. Городская элита и сельские помещики продолжали жить, как и прежде, а сельские китайцы были фактически крепостными. Нищета и социальное бедствие были видны повсюду. Как и другие представители его поколения, Дэн перенес эти образы в 1920 году, когда отправился во Францию по программе рабочего обучения. Европа находилась в муках политических преобразований. Распад четырех империй в 1918 году вызвал ожесточенную политическую борьбу между консервативными правыми и все более воинственными левыми, основу которых составлял организованный труд. Дэн побывал на нескольких работах и стал свидетелем того, с каким пренебрежением европейцы относились к китайцам. Впоследствии Дэн говорил: "Горечь жизни и унизительное обращение со стороны бригадиров или капиталистических бегущих собак оказали на меня глубокое влияние". Биограф Дэнга, Эзра Фогель, пишет, что с этого момента личность Дэнга была неотделима от национальных усилий по избавлению Китая от пережитого унижения. В 1924 году он перешел из Социалистической лиги молодежи в европейское отделение недавно созданной Коммунистической партии Китая, известной как Коммунистическая партия Китая, где его исключительные организаторские способности вскоре вышли на первый план. Его пребывание во Франции было важно и по другой причине - он познакомился с Чжоу Эньлаем. Вместе им суждено было направить Китай в русло исторических преобразований к концу двадцатого века.
Дэн недолго пробыл в Советской России, после чего включился в гражданскую войну против китайских националистов под предводительством генералиссимуса Чан Кайши. Только в 1927 году он сменил свое имя на Дэн Сяопин. В 1935 году он присоединился к Мао Цзэдуну во время его "Долгого марша" - фактически тактического отступления - на базу в Яньань, и в течение следующих четырнадцати лет, с 1936 по 1949 год, он стал политическим комиссаром 129-й дивизии Восьмой армии, сражаясь сначала против японцев, а затем против Чан Кайши. Его напарником был одноглазый генерал Лю Бочэн, и вместе они командовали так называемой армией Лю-Дэна. Именно в эти годы Дэн организовал массовую мобилизацию и заслужил уважение Народно-освободительной армии. В дальнейшей жизни военные качества Дэна должны были спасти и его жизнь, и его наследие.
Именно в военные годы Дэн познакомился с двумя другими игроками, которые сыграют важную роль в инциденте на площади Тяньаньмэнь в 1989 году. Одним из них был Чжао Цзыян, который впервые встретился с Дэнгом в 1938 году, когда тот был партийным функционером в регионе Хэбэй-Шаньдун-Хэнань в центральном Китае. Другой - Ху Яобан, служивший политическим комиссаром в провинции Сычуань в составе армии Лю-Дэна.
Когда их революция увенчалась успехом, было вполне естественно, что Дэн, близкий к Мао Цзэдуну и Чжоу Эньлаю, которые теперь были признанными лицами нового коммунистического государства, вошел в национальную политику. К 1956 году Дэн стал генеральным секретарем ЦК и членом политбюро. Ему было всего сорок два года, и он занимал четвертое место в коммунистическом пантеоне после Мао, Лю Шаоци и Чжоу. Было видно, что Мао с самого начала разглядел потенциал Дэнга. Дэн подчинялся Мао, даже если у него были сомнения в некоторых экономических идеях председателя. Когда в 1958 году Мао заставил Китай совершить "большой скачок вперед", Дэн никогда открыто не ставил это под сомнение, хотя о его противоречивых взглядах было известно. В вопросах политики коммунистическая партия, лицом которой был Мао, стояла превыше всего. Его верность принципу верховенства партии проявилась во время жестокой кампании Мао против маршала Пэн Дэхуая, уважаемого генерала и министра обороны Китая, который критиковал политику Мао "Великого скачка вперед". После того как Мао обрушился на Пэна на Лушаньской конференции в августе 1959 года и сместил его с партийных и государственных постов, Дэн хранил примечательное молчание (он удобно отсутствовал в Лушане). Такое молчание впоследствии дорого обошлось Дэнгу и стало смертельно опасным для нескольких других высших китайских руководителей, когда в 1966 году во время Культурной революции пришла их очередь столкнуться с гневом Мао, но для Дэнга партия была всем, и сомнения, которые он мог питать в отношении политической рассудительности Мао, возможно, были сублимированы в более масштабное коммунистическое дело.
Именно в первые годы пребывания у власти Дэн изложил свои основные экономические идеи и политические убеждения. Тем, кто выражает удивление по поводу политики экономических реформ и открытости, проводимой Дэнгом после 1978 года, и безжалостного подавления инакомыслия в политических интересах партии после 1989 года, не нужно заглядывать дальше двух главных речей, которые он произнес в 1962 году.
