Читаем Тэтрум. Книга 1 онлайн бесплатно

В небольшом кабинете было светло. Свет прорывался через высокое окно и радостно играл с пылинками, кружащими в воздухе.

– Вот видишь, Васенька, и лето пожаловало, – сказала женщина, поглаживая за ухом большого рыжего кота, сидящего на подоконнике. Кот зажмурился.

Женщина была невысокая, немного полноватая и уже в летах, седые волосы ее были аккуратно убраны под платок.

Во дворе зашипело, подпрыгивая на брусчатке, проехала паровая повозка, груженная какими-то ящиками и бочками. В дверь постучали. Женщина не спеша отвернулась от окна и произнесла:

– Что там, Маша?

В приоткрытую дверь заглянула молодая девушка:

– Евдокия Петровна, тут купец Евграфов пожаловали с двумя сопровождающими. Говорит, что по делу торговому.

– Проси, пусть заходят, – после чего, посмотрев в сторону кота, хозяйка сказала: – Побудь тут Васенька… Что-то неспокойно мне от этого визита.

Оглядев себя и поправив передник, женщина с улыбкой пошла навстречу гостям:

– Вячеслав Михайлович, голубчик, рада вас приветствовать.

Вошедший в дверь невысокий коренастый мужчина расплылся в улыбке, снял с головы шляпу-котелок и поклонился, отведя руку в сторону:

– Евдокия Петровна, многая лета. Как ваше здравие, как дела продвигаются?

– Ох, вашими молитвами, да все, слава богу, хорошо идет. Живем, работаем, не жалуемся.

– А я с гостями. Разрешите представить – госпожа Маргарет из торгового дома «Клайвс и Оушен» и ее переводчик, Святослав Петрович.

Вошедшая в двери кабинета высокая и стройная женщина сдержанно кивнула. Шагнувший в комнату следом за ней молодой мужчина вытянулся и попытался щелкнуть каблуками.

– Заходите, заходите, – Евдокия была само радушие. – Присаживайтесь, – и она указала на два кожаных кресла напротив своего стола. – Святослав Петрович, если вам не в тягость, возьмите вон тот стул у стены и подсаживайтесь к нам поближе.

Она дождалась, когда все гости рассядутся, – Вячеслав с Маргарет в креслах, Святослав за плечом у англичанки, – после чего позвонила в колокольчик, стоявший на краю стола.

– Мария, – сказала она, когда дверь в кабинет немного приоткрылась, – попроси Семена самовар поставить да чай нам принеси. Гости, небось, с дороги устали… Ну вот, – она села в кресло за столом, еще раз улыбнулась сидящей напротив компании, – сейчас чайку попьем, и вы мне расскажете, чем я заслужила ваш визит, – после чего, умильно сложив руки под подбородком, посмотрела на Маргарет.

Та сидела с абсолютно прямой спиной, не касаясь спинки кресла. Длинное белое платье с воротом под горло, небольшие, очень аккуратные кружева. И на фоне этого сразу бросались в глаза черное жемчужное ожерелье, опять-таки черный браслет на левой руке и кольца. Евдокия удивленно приподняла бровь и присмотрелась пристальнее: кольца были заряжены. При этом точек силы было несколько, обнаружились не только кольца, но еще и какой-то артефакт на груди под платьем.

Маргарет немного наклонила голову и произнесла фразу на английском. Переводчик резко подался вперед и перевел:

– Госпожа говорит, что она очень рада быть в этом месте, – он выдержал небольшую паузу, слушая продолжение. – Оно ей очень нравится.

– Так и я про что говорил! – воодушевленно воскликнул Вячеслав Михайлович. – А товары-то какие тут делаются, тут такие мастера работают…

Он осекся, когда Маргарет повернула в его сторону голову и посмотрела с холодной отстраненностью.

– Спасибо, – перевел Святослав, – вы сделали то, что мне нужно.

После чего она посмотрела в глаза Евдокии.

– Я покупаю ваш завод. Один миллион рублей ассигнациями передадут вам завтра вечером.

– А с чего вы милочка решили, что… – тут Маргарет провернула одно из колец на пальце – и у Евдокии перехватило горло.

– Вы можете сказать только «да». Не надо упрямиться, – голос переводчика зазвучал глухо и несколько отстраненно.

За спиной у Евдокии раздалось громкое шипение – рыжий Васька, до того спокойно лежавший на подоконнике, вскочил и выгнул спину. Евдокия откинулась на спинку своего кресла. Стены кабинета потемнели и покрылись белесым туманом. Голос Маргарет зазвучал у нее в голове, и тут уже переводчик не требовался:

– Ты сделаешь то, что я тебе говорю. Каждая попытка сопротивляться будет стоить денег. Вот уже девятьсот тысяч.

Окружающий мир замер. Замер, открыв рот на полуслове, переводчик, замер кот. Только Евграфов медленно, словно сквозь кисель, двигался, отклоняясь от Маргарет. Его лоб покрылся потом, а правой рукой он тянулся к четкам, скрытым под рукавом на левом запястье.

– А ты, гостюшка, решила долго-то не рассусоливать…

На море на Окияне, на остове на Буяне,

Стоит дуб-карколист, вверх корнями,

Вниз ветвями…

Евдокия резко хлопнула ладонями по дубовому столу, и вокруг кресла Маргарет появилась туманная дымка заклинания.

– Тосьмесов чясыт! – выпалила Маргарет фразу задом наперед и осеклась. Затем, резко вскочив, приложила руки к груди. Туман вокруг нее замер, а потом отпрянул, и заклинание спало.

– Ах ты ж, старая ведьма! – Маргарет раскинула руки в стороны. – Только я не одна пришла.

Она закинула голову к потолку и нараспев стала декламировать:

– Кровью своей и плотью своей, силою огня и земли я призываю и приказываю явиться… – За ее спиной стал формироваться черный овал, окаймленный красными искрами. Портал пульсировал, рывками увеличиваясь в размере.

Евдокия бросила взгляд на покрытую изразцами печку в углу кабинета и прошептала одними губами:

– Тимоша, хозяюшко… помоги, касатик, не оставь в беде.

В ответ на этот зов небольшая, будто сотканная из тумана фигура выскочила из стены и бросилась к порталу. Прыгнув на него сбоку, надавила маленькими ручками и стала пригибать его к полу. Портал несколько раз вспыхнул красным светом и стал уменьшаться в размерах. В этот момент из него появилась черная когтистая лапа. Домовой плюнул на нее, от лапы пошел дымок, и она резко втянулась обратно. После чего он пару раз хлопнул ладошками по уменьшающемуся порталу, и тот окончательно исчез. Затем домовой провел рукой по чистому полу, выпрямился и замер у входной двери, сложив руки на груди.

Евдокия перевела взгляд на замершую Маргарет.

– Не продолжай гостюшка, не сильна ты тут. А за приветствие твое и от меня тебе подарок будет. Какой мерой меряете, такой и вам отмеряется.

Она встала со своего места и нараспев стала читать:

– На море на Окияне, на острове на Буяне,

На полой поляне, под дубом мокрецким

Сидит раба Божья Маргарита, тоскуя,

Кручинится в тоске неведомой и в грусти недознаемой,

В кручине недосказанной…

Пока она читала заговор, Маргарет, медленно бледнея, сползала в кресло.

Закончив, Евдокия позвонила в колокольчик, и в окружающий мир разом вернулось время. Шипел кот, купец, отшатнувшийся от Маргарет, шептал что-то, перебирая четки, переводчик закрыл рот и потряхивал головой, будто сбрасывая какое-то наваждение.

– Мария, проводите барыню, она уже уходит вместе с сопровождающим ее. Святослав Петрович, проводите госпожу свою до кареты, ей сейчас несколько нездоровится.

Святослав недоуменно посмотрел на двух женщин. Он услышал только обмен краткими приветствиями, а потом случилась пауза, и вот уже бледная Маргарет сидит с потерянным видом в кресле.

– А вам, Маргарет, я хочу посоветовать только одно. Тоска-кручина к утру пройдет, как и не было, вы только поаккуратнее будьте, не повесьтесь от нее ненароком. И очень вас прощу, не приближайтесь к нашему заводику более, а то тогда тоска вернется да сильнее станет. Даже не знаю, что от этого сотвориться может…

Маргарет, шатаясь, поднялась из кресла и оперлась на плечо подскочившего переводчика. Евдокия посмотрела на нее сочувственно:

– Не смею вас больше задерживать. А ты, Вячеслав Михайлович, останься, пожалуйста. Чай как раз поспел, Маша сейчас варенье принесет да пряники, и мы поговорим. Нам есть что обсудить.

Услышав звон будильника, девушка открыла глаза и легко вскочила с кровати. Потягиваясь, подошла к стене комнаты и потянула за шелковый шнур, идущий из прорези потолка через пол. Тихо зашумел механизм, и бумажные панели штор разошлись, открывая наклонную стеклянную стену. Погода за окном была ясная, внизу проплывали редкие облака, еще ниже, под ними, можно было увидеть огромное и безлюдное травяное море. Далеко, практически на горизонте, виднелись горные вершины. Если бы не небольшая вибрация и едва различимый гул турбин, можно было бы представить, что находишься в высокогорном домике, а не на борту воздушного судна.

Раздался тихий звонок около двери. Вошедший вестовой поставил на столик около двери поднос с легким завтраком и, поклонившись, удалился. Небольшой круглый чайник с чаем, тарелка с омлетом и еще одна с фруктами перекочевали на столик, и она приступила к трапезе. После завтрака она подошла к стеклянной стене, села, опустившись на пятки, и закрыла глаза. Сделала глубокий вдох, потом следующий, чуть менее глубокий, и еще, успокаивая свой ум и входя в привычное состояние медитативного транса. После чего создала внутренний толчок и, двигаясь назад, вышла сознанием из тела.

Некоторое время она посидела в той же позе за спиной своего физического тела, привыкая к изменению своего состояния, после чего медленно поднялась к потолку. Провела рукой вдоль потолка, не чувствуя шершавости поверхности, провела рукой сквозь потолок и неторопливо стала подниматься, пройдя сквозь него. Следующее пространство было огромным, с плотными и мягкими стенами, окруженными ажурным переплетением металлических балок и стальных тросов-растяжек. На физическом плане там была абсолютная темнота, но на тонком, эфирном объекты виделись как серые тени.

Поднявшись еще выше, она пролетела сквозь еще одну мягкую поверхность, и над ней внезапно распахнулось небо. Поднявшись еще выше, она посмотрела вниз: дирижабль «Юньшань», или «Облачная гора», был новейшим и одним из самых больших грузовых дирижаблей торгового дома «Золотая цапля». Две огромные сигары несущих баллонов были соединены ажурной пространственной рамой. Между покатыми спинами баллонов возвышались две наклонные трубы. Из труб поднимался дым, дирижабль шел на маршевой скорости, дымчатыми дисками виднелись маршевые винты: самый большой, в хвосте между сигар, и несколько поменьше, в специальных гондолах по их внешним сторонам.

Сделав круг вокруг дирижабля, она пролетела через нижнюю палубу, заполненную ящиками с чаем.

Она поднялась чуть выше, мельком увидела выступающую вперед ажурную причальную ферму и остановилась над ней в ходовой рубке.

Экипаж занимался своим делом. Рулевой стоял около штурвала, внимательно глядя по курсу полета. Капитан сидел за столом и слушал голос из переговорной трубы:

– Сообщение с пятнадцатой метеостанции, капитан!

– Что там?

– Ветер свежий, семнадцать узлов, тридцать градусов. Усиливается.

– Пусть запросят с тринадцатой станции, как у них.

– Нет прямой видимости, низкая облачность.

– Ясно, шторм идет с их направления. Поблагодари пятнадцатых.

– Так точно, капитан! Желают удачи.

Испытав легкий стыд за то, что подглядывала, девушка вылетела за пределы капитанского мостика. Разместившись на покатом лбу левой сигары дирижабля, она замерла, задумавшись.

Тревога, почему-то даже при всем идиллическом виде вокруг нее и расслабленном ритме этого путешествия ее не оставляла тревога. Матушка Юньфей, направляя ее в это путешествие, была настойчива и несколько встревожена, но не говорила, чем именно, наоборот, больше восторгалась предстоящим приключением: неделя пути из Шанхая в Стамбул, несколько дней в великолепном разнообразии перекрестка миров, города, где Восток и Запад сплавляются воедино. И вот прошло уже три дня, а беспричинная тревога только усиливается. Надо будет попросить капитана передать сообщение по гелиографу в Шанхай, чтобы узнать, как дела дома.

Раздался резкий стук. Мир вокруг дернулся, покачнувшись. Стук был снаружи, надо было возвращаться. Стук в дверь тем временем повторился. Девушка, борясь с головокружением после резкого возвращения в тело, приоткрыла глаза и повернула голову:

– Входите.

– Прошу прощения за беспокойство, – вестовой замер, глядя в пол. – Капитан приглашает вас подняться на мостик. Просит передать, что дело безотлагательное.

– Что случилось? И почему не звонили?

– Не могу знать, но капитан настаивает на срочности. Я звонил три раза, вы не отвечали.

– Хорошо, передайте капитану, что я скоро буду.

Капитан Ганс Штейнберг был южным немцем из Острейха. На китайском он говорил достаточно свободно, но обожал иногда вставлять в свою речь чисто немецкие слова.

– Мы получили два сообщения, фройляйн Мэйлинь. Первое – из Диспетчерской. Нам приказано прервать наш маршрут и на максимально возможной скорости возвращаться обратно в Шанхай. Сообщение было получено, – капитан достал хронометр из жилетного кармана, отщелкнул крышку, – двадцать три минуты назад, и мы уже приступили к его выполнению.

– Почему сразу не сказали мне?

– При всем моем уважении, вы пассажир, и срочное информирование вас об изменении маршрута не входит в мои обязанности. Я подчиняюсь приказам Диспетчерской в первую очередь.

– Однако сейчас вы мне говорите об этом. Видимо, после второго сообщения. Что в нем?

– Второе сообщение из Дома цапли. Сообщение зашифровано, в конце ваше имя, – и он протянул Мэйлинь листок с набором цифр записанных в столбики. – Странность в том, что сообщения получены с разных гелиографов. Судя по всему, второе сообщение послано раньше, но было отправлено по-другому, более длинному маршруту передачи.

– Спасибо, капитан. Мне нужно вернуться в каюту для расшифровки. Встретимся на мостике. И большая просьба, по-дружески… снизьте пока скорость до моего возвращения.

Мэйлинь быстрым шагом шла к своей каюте. Тревога, что началась с самого ее пробуждения, теперь поднималась жаркой волной, и ей потребовалось приложить усилие, чтобы не перейти на бег и сохранять отстраненное выражение лица, проходя мимо редких членов команды «Юньшаня»

Войдя в каюту, она бросилась к полке, схватила томик стихов Ли Бо и села за стол. Старый семейный цифровой шифр. Страница… строка… слово. Страница… строка… слово.

Сообщение было коротким:

«Старый леопард перепрыгнул реку. Беги.

Золотой дракон в столице северных воинов.

Добродушный из большого города за морем.

Белая земля, город в тумане. Белый лес, уверенности нет.

Встретимся в новом воплощении».

Сообщение было от мамы – и сообщение было страшным.

Старый леопард – это дядя Ши Вей. Также «леопард перепрыгнул реку» – это атакующий прием одноименного стиля. Значит, Ши Вей совершил что-то агрессивное. А тут и приказ о срочном возвращении… Возможно, он теперь глава дома, мама говорила о такой возможности, готовилась к этому, но, видимо, не смогла противостоять.