Читаем Тест на отцовство онлайн бесплатно
— А какой у вас интерес? — замерцали алчно глаза Дашковской.
Глава 42
— Не ваше дело, какой у меня интерес в этой истории.
— Думаю, очень личный, — гаденько улыбнулась. — Вы любовники?
— А вы задавали эти же вопросы Степаниде, которая явно и заказала поклеп? — прямо спросил я, больше чувствуя, чем зная, что за этими нехорошими статьями, разжигающими волну ненависти, стояла именно она, а никто другой.
— Что вы такое несете? — оскорбленным тоном произнесла Дашковская.
— Всего лишь предположил, то источник вашего пристального интереса к жизни Миланы Ковалевой заключается в некой сумме, уплаченной вам Степанидой. Плюс она сливает вам семейные, личные данные, полученные ею за время дружбы с семьей Ковалевых, а уж вы-то постарались перетрясти грязное белье чужой семьи! В этом вам нет равных!
— У вас есть доказательства? — улыбнулась с ядом. — Признаться, когда соперник Ковалева, то есть вы, позвонили мне, я надеялась получить какой-то эксклюзивный материал из проверенного источника. Может быть, вы просто прямо не хотите светить мое имя, так мы всегда можем договориться не указывать ваше имя, так и напишу: "Сведения из проверенного, анонимного источника".
— Оставьте Ковалеву Милану в покое, мой вам хороший совет.
— Или что? — откинулась в кресле. — Я журналист, у меня есть принципы правды! Право голоса...
— Смешно, честное слово.
— Рот вы мне не заткнете, так и знайте, у меня на очереди уже лежит горячий, сочный материал! И я намерена продолжать в том же духе. Мое имя знают, меня боятся, и я бы не рекомендовала вам, Сергеев, попадаться мне на карандаш.
Я рассмеялся.
— Что ж... Значит, простого разговора не получится. Тогда поступим так. Если из-под вашего пера выйдет хотя бы еще одна статья травли Ковалевой Миланы, разговаривать с вами мы будем в суде. Клевета, преследование у нас пресекаются законом. Вот тогда и вылезут на свет все доказательства, кто, сколько и за что вам заплатил. Ну, так что? Будете продолжать писать?
Дашковская открыла рот и захлопнула его.
— Что вы несете?
— Всего лишь расписываю вам вероятности. Я уже молчу про раскрытие данных и нарушение права каждого на тайну частной личной жизни. Многие давным-давно хотели бы вас прижучить, но боялись раскрытия каких-то секретиков.
— Вам, значит, бояться нечего?
— Почему же? Я боюсь многого, как и все прочие смертные. Но чего я терпеть не могу, так это таких продажных писак, как вы. Мните себя великим журналистом? Так проведите добротное журналистское расследование! А не вот это все... Но куда там? У вас кишка тонка.
— У меня, между прочим, готовится материал! — затряслась от гнева, лицо журналистки пошло алыми пятнами. — Но вряд ли мне за него много заплатят. Ничто не читают лучше, чем статьи о чужих семьях, проблемах, скандалах! Так что не отбирайте у меня хлеб.
— Вот вы и почти прямо признались, что взяли деньги за преследование Ковалевой. Прекращайте, Дашковская.
— Последнее слово будет за мной.
— Я даже спорить с этим не буду. Такая шавка, как вы, будет тявкать всегда. Но вот вопрос: будете тявкать сыто, обедая в ресторане, или скулить из-за решетки, лишившись денег, репутации и связей. О, многие будут только рады, если вам обломают зубки...
— Теперь вы мне прямо угрожаете?
— Всего лишь предупреждаю. А что до слухов, так всегда есть новость скандальнее и грязнее предыдущей, вам ли не знать? Надеюсь, я вам дал пищу для размышлений, счастливо оставаться. И да, свой обед я уже оплатил. За ваш обед расплатитесь сами...
— Жлоб.
— Долго не поправляешься, — с укором произнесла Стеша. — Слава, врачи сказали, что ты даже больницу покидал. Зачем?
Дежурила она круглосуточно в больнице, что ли? Сколько раз за прошедшие сутки прибежала? Сначала просто переживала, потому что в ее присутствии мне стало дурно, потом с пожеланиями выздоровления, потом прибежала с разбитым лицом и плакалась, что Милана совсем вышла из себя, угрожала даже... И я тоже вышел из себя, не зная, как удержать жену, дал приказ остановить ее с вещами. Решил, что ей не хватит духу уйти с голыми руками! Все разваливалось, рвалось на глазах, и чем сильнее я пытался это залатать, тем сильнее рвалось. Еще и эти постоянные доказательства, что мне лгали. Марианна — не моя дочь. Я бы мог поверить, что нужно сделать еще один-два-три теста на отцовство, чтобы хотя бы один из них показал желаемый результат, если бы своими глазами не видел, как быстро рядом с Миланой нарисовался Сергеев. Или он никогда не уходил из нашей жизни?
— Береги себя, Слава, — вытерла слезинки, скатившиеся из глаз, Стеша. — Богдаша, обними папу.
До зубовного скрежета ее эти слова, взгляды! С намеками, постоянное жужжание.
— Ты не могла бы оставить меня одного.
— Я очень жду, когда ты выздоровеешь. Тогда все наладится, заживем душа в душу. Слышала, Милана хочет на развод подать, с любовником, наверное, теперь шашни в открытую крутит...
Глава 43
— Откуда ты... Может быть, хватит? Подливаешь масла в огонь.
Я скомкал простыню в кулак, едва не порвав ее. Ткань затрещала.
