Читаем Тени прошлого онлайн бесплатно

В центре мира лежит величайшая держава, созданная людьми и ведомая своими мудрыми правителями к процветанию и благоденствию. Славься вечно в веках Андоралл и да продлятся дни императорской династии Валадаров на тысячи лет. Ныне, вот уже двенадцатый год страной правит Сурбат Валадар VIII Мудрый. Еще до Великой войны установилось, что разделен Андоралл на тринадцать провинций, каждая из которых имеет своего наместника. Столицей Империи определен величайший из городов мира, Гилендорф, непреступные стены которого ни разу не попирала нога неприятеля.

На севере Андоралл упирается своими землями в неприступную твердыню Сантильских гор, одного из государства гномов, народа жадного до золотых дирратов и охотно торгующего с купцами и жителями Империи, а иногда и основывающего свои кварталы в крупных городах.

На северо-западе раскинулись бесплодные земли заселенные полудикими племенами варваров. Неоднократно наши мудрые и щедрые правители пытались принести в эти темные края лучину просвещения, но встречали лишь грубость и жестокость. На этом участке границы покой честных граждан защищают мощные форты и бастионы, неприступные для разрозненной толпы дикарей.

На западе вплоть до самой южной из провинций - Мосдата, взмывают в небо белоснежные вершины Лантарии - еще одного гномьего королевства.

Путнику двинувшемуся на юг из Империи откроются бескрайние малозаселенные земли получившие название Орчьих Пустошей. Могучие представители этой расы ведут кочевой образ жизни и в былые времена не редко промышляли набегами на приграничные деревни и сели Андоралла, однако Сурбат Валадар VIII Мудрый, да продлит Создатель годы его правления заключил мир с орчьими вождями и теперь люди Империи могут спать спокойно.

На юго-востоке раскинуло свои границы королевство людей Франкания. Жители его смуглы и черноволосы. Они считаются отменными воинами, верными своему слову и ставящими честь превыше собстьвенной жизни. Купец или дворянин, заполучивший в свою свиту франканийских телохранителей может быть уверен, что пока они рядом, его жизни ничто не угрожает. С юга королевство омывается Морем Огненных Бурь, дарящим щедрый улов для рыбаков, но губящим крупные суда, рискнувшие отойти слишком далеко от берега.

На восточной границе Империи подпирают небо величественные стволы Покинутого леса. В Эпоху Великой войны его обитатели - эльфы, были вынуждены отступить под яростными атаками армии демонов. Часть из них спустилась в подземные лабиринты Саррат'та'Дума - Звенящих пещер, вход в которые по преданиям расположен где-то в лесной чаще. Прочие отступили дальше на восток в степи Вархалла, где и живут, по сей день.

На северо-востоке лежат земли Кардунского княжества, правитель которого, по глупости своей не пожелал встать под крыло Империи, оберегающей своих подданных от напастей и одаривающей различными благами.

Есть ли что-то еще за пределами сих земель ведомо разве что самому Создателю, ибо немало находилось смельчаков, рискнувших отправиться в дальние странствия, чтобы заглянуть за край света, а вот тех что вернулись не найти ни в одной из тринадцати провинций... 

Дождь лил как из ведра, и когда за деревьями показались огни придорожной таверны, я готов был возблагодарить всех богов и демонов вместе взятых. Говорят, что начинать новое дело в дождливую погоду - хороший знак, но я всегда считал это отговоркой для неудачников. Впрочем, в ближайшие дни я точно узнаю, справедлива ли эта примета.

Надо сказать, мне очень повезло, что в этой богом забытой провинции вообще оказалось место, где можно остановиться на ночлег, перекусить и привести в порядок мысли. Как ни крути, а та авантюра, в которую я собирался окунуться с головой, требовала принятия взвешенных решений и холодного расчета. Кроме того, если дело не выгорит, это не просто будет означать, что последние восемь месяцев моей жизни и почти все скромные сбережения были потрачены впустую. Я рискую лишиться и самой жизни. Но прочь сомнения! Я трое суток проскакал по тому, что местные всерьез называют дорогой и не намерен отступать, когда цель моего путешествия так близка.

Я въехал на небольшой внутренний дворик и, спешившись, под уздцы повел лошадь к навесу, видимо, исполнявшему здесь роль конюшни. Там уже стояла, мирно подремывая, чья-то кобыла. Из сгустившихся в углу теней, как по волшебству материализовался крепко сбитый дедок с окладистой седой бородой. Он молча протянул руку, принимая у меня поводья, и, не проронив ни слова, стал неторопливо привязывать мою верную спутницу к закрепленной под навесом жерди.

- Покормите ее, как следует, - сказал я, стремясь нарушить повисшую тишину. - Завтра с рассветом я выезжаю в Крайнее.

Неделю назад, услышав об этом селе, я долго не мог понять, кто придумал ему такое дурацкое название, но оказавшись в здешних "живописных" местах невольно подивился точности и лаконичности неизвестного автора, явно обладавшего своеобразным чувством юмора. Это действительно был "край" цивилизации. Что же я увижу завтра, прибыв на место?!

Старичок на секунду отвлекся от своего занятия, смерил меня хмурым тяжелым взглядом и молча повернулся ко мне спиной. Здорово! Вот оно - провинциальное гостеприимство. Интересно, если я останусь здесь на пару месяцев, тоже превращусь в сурового деревенского мужика, не считающего нужным тратить свое время на разговоры с проезжими путниками?

Я отворил дверь таверны и шагнул в царившее внутри тепло и уют. Холодные струйки дождевой воды, стекавшие с моего плаща, быстро образовывали у моих ног темную грязную лужицу, и я поспешил стащить с себя промокшую насквозь накидку. Заказав ужин и договорившись с хозяйкой на счет комнаты на ночь, я тяжело уселся за стол в углу зала. Все тело гудело.

Кроме меня здесь был только один посетитель - рослый плечистый парень чуть постарше меня. Лесоруб, если судить по внушительному топору, прислоненному к его столу. Когда я вошел, он лишь слегка повернул голову в мою сторону и снова углубился в содержимое своей тарелки.

Какая ирония! Три года назад я покидал родную деревню не в силах и дня больше высидеть в тихом спокойствии отчего дома, где похожие словно близнецы дни неспешно сменяли друг друга. Я рвался в город в большую бурлящую событиями жизнь, а сейчас по собственной воле вновь приехал в сельскую глушь.

Родители не понимали моей тяги к приключениям, считая все это детскими глупостями. Отец был уверен что нет ничего лучше, чем честно пахать свою землю, собирать урожай, но уже тогда, помогая ему выращивать хълеб я точно понимал, что занимаюсь не своим делом. Я не видел себя крестьянином, весь день работающим в поле и возвращающимся домой только для того, чтобы поужинав завалиться на лавку, а с первыми петухами возвращаться к работе и проходить по этому замкнутому кругу день за днем. Я никогда не боялся тяжелой или грязной работы, я искренне любил своих родителей и уважал их труд. Они всю жизнь воспитывали меня так, как считали правильным, но что-то во мне не принимало этот простой сельский быт. И в один прекрасный день я сбежал. Сбежал, не сказав родителям не слова, потому что знал - они ни за что меня не отпустят. О своем плане я рассказал только деду. Я не мог допустить, чтобы мама и папа сходили с ума от неизвестности, и попросил его объяснить им все после моего отъезда. Сказать, что их сын уехал искать счастья в большом мире, что когда я добьюсь своих целей, совершу что-то значимое, то обязательно вернусь, и они еще будут гордиться мной. Сказать, что я люблю их и просить, чтобы они не держали зла на своего непутевого сына. Я знал, что дед не выдаст меня, и он не выдал. Я незаметно забрался в телегу, едущую в соседнюю деревню, а оттуда добрался в Норт, место, которое я тогда считал городом.

Кажется, это было в прошлой жизни, хотя возможно так оно и есть. Мне было 19, и я думал, что стоит мне оказаться в городе моя жизнь круто изменится. Конечно, окружающие меня декорации сменились радикально и, сначала, это очень меня радовало, несмотря на все сопутствующие трудности. Я уже говорил, что не чурался никакой работы, а такому молодому крепкому парню как я найти себе заработок в Норте не составляло труда. Но прошло пару месяцев и я поймал себя на мысли, что жизнь моя встала в ту же колею, что и в деревне: работа-дом, дом-работа, и ничего значимого в ней по-прежнему не происходит. Тогда я пустился путешествовать по стране, останавливался в больших и малых городах, не задерживаясь нигде дольше месяца. Три недели даже провел в столице. Я подрабатывал то там, то тут, чтобы обеспечить себе пропитание и ночлег. Мне даже удалось скопить немного денег, но это мое "состояние" не заслуживает того, чтобы о нем упоминать. К счастью мне хватило ума не завербоваться в имперскую армию Андоралла...

Я путешествовал по миру уже больше двух лет, когда судьба вновь занесла меня в Норт. Я неспешно прогуливался по его тихим улочкам, вспоминая первые приключения своей новой жизни, и не сразу услышал, как чей-то знакомый голос окликнул меня. Это оказался Фред - сосед и лучший друг моего отца. Мы крепко обнялись, он отметил, как сильно я изменился и возмужал, что выгляжу намного старше своих деревенских сверстников. Мне же, сразу бросились в глаза три полосы кривых уродливых шрамов пересекавших лицо Фреда от левого уха, через всю шею и скрывавшихся на его груди под холщевой рубахой. Я спросил - в какую же передрягу его занесло, на что после недолгой паузы получил неожиданное приглашение зайти в местный кабак. Там, после нескольких кружек отвратительного пива он начал свой путаный и сбивчивый рассказ.

Примерно восемь месяцев назад в лесу за деревней появилась довольно большая стая волков. Первое время они вели себя смирно, держались на расстоянии, а потом осмелели и начали резать скот. Местные охотники заставили всю округу капканами и ловушками, но волки, словно нарочно, обходили их. За три недели не поймали ни одного хищника, а потом произошло нечто из ряда вон выходящее. Семнадцатилетняя Мари, дочь Конора, деревенского кузнеца, отправилась на опушку леса за хворостом и пропала. Конор, обезумевший от страха за ребенка, поднял на поиски и облаву пол деревни. Фред, мой отец и еще восемнадцать селян вооружились, чем смогли и отправились в лес вместе с Конором. Спустя несколько часов они обнаружили логово стаи, небольшая поляна была завалена костями животных. Следов пребывания здесь Мари не было видно, но, как только они вышли на поляну, в кустах с ее противоположной стороны послышался треск веток...

В следующую минуту охотники поняли свою ошибку. На поляну вышла стая из восьми крупных волков, а перед ними, вальяжно переставляя массивные лапы, шел черный, как вороное крыло, воклак! Одному Богу известно, каким ветров занесло сюда этого зверя. Средний воклак вдвое больше любого волка, а хищник, стоявший на поляне, явно мог считаться крупным экземпляром. Густой мех отливал металлическим блеском. Такую шкуру в состоянии пробить не всякое боевое оружие, не говоря уже о деревенских вилах и топорах. Все события последних месяцев встали на свои места: известно, что воклаки невероятно умны и обладают телепатическими способностями, позволяющими им собирать вокруг себя волчьи стаи и руководить их действиями. Эти хищники очень жестоки и больше других лакомств предпочитают теплую человеческую кровь. Очевидно, все это время стая примерялась к деревне, готовилась к атаке. Возможно, Мари стала первой жертвой.

Охотники и жертвы явно поменялись местами, но отступать было поздно. Янтарные глаза воклака горели суровой решимостью, и мгновением позже он повел свою стаю в бой. Плавными грациозными движениями переставляя жилистые лапы, звери медленно окружали крестьян. Первый молниеносный бросок вожака был страшен. Одним прыжком он преодолел расстояние, отделявшее его от маленького отряда, и сбил стоявшего впереди Конора с ног. Острые клыки сомкнулись на горле кузнеца, заглушив его предсмертный вопль. В ту же секунду атаковала вся стая. Бой был коротким, но яростным. Люди понимали, что живыми их отсюда не отпустят и сражались из последних сил. Острые как бритвы когти воклака вспороли кожу на лице и груди Фреда, кровь залила глаза...

Когда он пришел в себя, увидел моего отца склонившегося над ним. Он весь был перепачкан кровью, рубаха превратилась в лохмотья. Фред огляделся и увидел рядом с собой тело воклака, из его разинутой пасти торчал обломок черенка от вил. Отец помог другу встать. Прислонившись к толстому стволу дерева на краю поляны, сидели еще двое истекающих кровью селян, трое стояли на своих ногах. Это все что осталось от отряда из двадцати одного человека покинувшего сегодня деревню.

Под кронами деревьев стали сгущаться сумерки, и было принято решение немедленно возвращаться домой. Тела погибших товарищей прикрыли ветками, чтобы защитить их от падальщиков, хотя запах мертвого воклака наверняка заставил бы их обходить страшную поляну за сотни метров.

Победа досталась слишком дорогой ценой, многие пали от звериных клыков, а Мари так и не нашлась. Горе и слезы наполнили деревню. Жены погибших крестьян порывались отправиться в ночь, чтобы найти и оплакать своих мужей. Старик Калит, деревенский лекарь, перевязывал страшные рваные раны выживших. Суматоха в домах утихла далеко за полночь, а в предрассветной мгле в деревню черной тенью неслышно проскользнула овдовевшая волчица...

Самка воклака пришла вершить свою кровавую месть. Она забиралась в дома и убивала спящих крестьян, не щадя никого. Пока сонные селяне высыпали из домов на сдавленные крики соседей, волчица успела обойти уже три двора. Она не пыталась скрыться, просто атаковала снова и снова, горящие, словно два уголька, глаза светились болью потери и слепой решимостью умереть здесь, но утащить за собой всех кого только сможет.

Итог этого нападения был предрешен, но все кто видел волчицу в эту ночь, не смогут забыть ее до конца своей жизни.

Мои близкие: отец, мать и старый дед в тот день не увидели рассвета.

Сидящий напротив меня Фред уже еле ворочал языком, а я смотрел на него не в силах поверить в реальность происходящего. Мои родители, единственные близкие мне люди, мертвы. Вот уже пол года их нет на свете, а я все это время спокойно жил, пытаясь доказать всему миру, что я чего-то стою. Я молча встал и покинул кабак. Не было ни мыслей, ни чувств, ни цели. Я просто бродил по погружающемуся во тьму Норту.