Читаем Тень над Цвейтом онлайн бесплатно

В обратный путь экипаж катил легче и быстрее, будто торопясь убраться подальше от этого неуютного, вызывающего смутную тревогу места. Лори всё время тянуло обернуться. Он всё ещё не мог смириться с тем, что мастер Харат полез в этот клятый особняк. А Лори так легко повёлся на уговоры и бросил его одного. Вся эта свистопляска напоминала дурной сон, и Лори тихо выругался, как часто поступал в сновидении, когда сюжет его не устраивал. Правда, в отличие от ночных грёз, окружающий мир и не думал меняться, и даже этот индюк Арчи остался сидеть напротив со снисходительной улыбкой на лице. Лори с превеликим удовольствием врезал бы разок-другой по роже этому ублюдку — жаль, это мало чем помогло бы.

— Не зыркай на меня волком, малой, — пошёл на мировую Арчи, — против тебя лично ничего не имею. А что скрутили тебя, так то наказ Матери был, шоб господина твоего, значится, уберечь. Или ты б порадовался, коли твой подселенец укокошил бы его?

Лори не удостоил подручного Матери ответом.

— Хошь морду воротить — твоё дело, — махнул рукой Арчи. — А я лучше покемарю, ни свет ни заря сегодня подняли.

Арчи поёрзал, поудобнее умащиваясь, прислонился затылком к сиденью, закрыл глаза.

— С тебя пиво, — негромко произнёс Лори. — И закусь.

— Чего? — подручный Матери приоткрыл один глаз.

— Глухой, что ли? Поляна с тебя, говорю.

Арчи крякнул от такого нахальства, но перечить не стал.

— Лады, — кивнул он. — Доехать бы только до города, метёт нынче знатно.

Въехали в Цвейт уже на рассвете под громогласный храп Арчи. Карета попетляла немного среди улочек и остановилась. Кучер постучал по крыше, призывая покинуть экипаж. Лори растолкал Арчи, открыл дверцу и выбрался наружу. Огляделся. Судя по неказистым обветшалым домам, обосновавшимся по обе стороны улочки, да пробирающей до слёз вони, их высадили где-то на отшибе.

Матерясь и кряхтя, вылез из кареты Арчи. Покрутил головой, принюхался.

— Ты б нас ещё в Отстойнике высадил! — набросился он на кучера. — Не мог до людских кварталов добросить⁈

Кучер даже головы не повернул. Стегнул вожжами лошадей, и карета, скрипя рессорами, покатила прочь.

— Паскуда, — зло сплюнул Арчи. — Что хочет, то и творит, возничий херов.

— Что ты как баба? — спокойно заметил Лори, щурясь от яркого солнца. — Погодка шепчет, можно и на своих двоих пройтись — аппетит как раз нагуляем.

— Тебе лишь бы пожрать за чужой счет.

— На том и стоим, — улыбнулся Лори. — Веди уже, Сусанин.

Арчи что-то проворчал, запахнул фуфайку и потопал в сторону укатившей кареты. Лори, предвкушая кварту пенного с домашними колбасками и кислой капустой, двинулся следом. Хоть он по-прежнему не шибко доверял бывшему связному, но решил, что это неплохая возможность узнать что-то про Матерь. Глядишь, под градусом Арчи сболтнёт лишку. А уж Лори только дай зацепиться — размотает весь клубок, точно заправский следак. Зря он, что ли, столько лет мастеру Харату прислуживает? Мастер, конечно, знатный ищейка, но и он, Лори, не пальцем делан.

Цвейт оживал. Забрехала в одном из дворов собака, тут же поодаль подхватила другая, третья. Хрипло выругался мужик и, судя по звуку, запустил в не к месту разлаявшуюся псину чем-то тяжёлым. Мимо пронеслись мальцы с пустыми жестяными вёдрами. Один зазевался, и другой тут же надел ему на голову ведро, а остальные принялись стучать в него, радостно хохоча.

— А ну заткнулись, паршивцы! — рявкнул на них Арчи. — Устроили тут базар с утра пораньше!

Мальцы угомонились, сняли с незадачливого товарища ведро и, тихо перешёптываясь, пошли дальше.

— Эй, мужик! — отойдя на безопасное расстояние, позвал один из них.

Арчи повернулся, бросил недовольно:

— Чё надо, сопляк?

— Выкуси! — малец потрепал себя по ватнику ниже живота.

— Ах ты ж урод мелкий! — взвился Арчи и ринулся было к нахальному пацану.

— Брось, — прихватил его за плечо Лори. — Ты не с той ноги, что ли, встал сегодня?

Мальцы не стали дожидаться, чем кончится разговор, загоготали и умчались, звеня вёдрами.

— Я, почитай, и не ложился, — Арчи выдернул руку, полез за пазуху, достал мятую пачку папирос и коробок спичек. Сунул одну в рот, подкурил, затянулся. Протянул пачку Лори. — Будешь?

— Я эту дрянь не потребляю.

— Как знаешь, — пожал плечами Арчи и сунул пачку обратно.

Пока подручный Матери смалил папиросу да успокаивал расшатавшиеся нервы, Лори пытался понять, куда их занесло.

— Где мы? Не припоминаю таких трущоб.

В очередной раз затянувшись, Арчи снисходительно взглянул на Лори:

— Ты, малой, сколько в Цвейте? И седмицы поди не наберётся. Ясен красен, что не во всех закоулках шарился. Мы на северной окраине сейчас, в бедняцких кварталах. Есть тут неподалёку пара злачных мест, но там помои наливают. Давай лучше дотопаем до Торговой стороны да засядем у старика Освальда — свой человек.

Лори кивнул, соглашаясь.

Арчи сделал последнюю затяжку, втоптал окурок в снег, почесал щетину.

— Пошли, что ли.

Какое-то время они молча топтали снег. Арчи хмуро глядел вперёд да изредка сплёвывал. Лори рефлекторно запоминал дорогу, ставя мысленные зарубки в памяти: кто знает, куда его занесёт по заданию мастера. Язык, конечно, завсегда при нём и, как известно, до Рузанны доведёт, да есть места, где лучше рта не открывать, если не хочешь того самого языка лишиться.

— А Отстойник, часом, не та дыра, где ты нас с мастером поселил давеча? — как бы между прочим спросил Лори.

Арчи с подозрением глянул на него, но ответил:

— Она самая. Паскуднее места в Цвейте не сыщешь. Да ты сам видал, что за твари там шхерятся. Без особой нужды в Отстойник лучше не соваться.

— У вас там человеков с морскими гадами скрещивают, что ли? — ухмыльнулся Лори. — Или это Мать по-тихому войско готовит для переворота?

— Херню несёшь, малой, — покачал головой Арчи. — Ну на кой Матери переворот устраивать, если весь город и так под нею ходит? А шо не на виду она, так оно ещё лучше: вопросов лишних не будет. Сечёшь, о чем я?

— Секу, не сумливайся, — серьёзно кивнул Лори. — И всё-таки, что в этом Отстойнике за дичь творится?

— А тебе оно на кой? Меньше знаешь — крепче спишь.

— На сон не жалуюсь. Работа у меня такая — быть в курсе да держать нос по ветру.

— Ну-ну, — хмыкнул Арчи, — смотри, шоб без носа не остаться. Говорю тебе: не суйся в Отстойник, и всё будет путём. Пересиди где-нить тихо, пока твой хозяин с Матерью добазарится, а дальше видно будет.

— А то я без тебя не знал, что делать, — язвительно ответил Лори. — Долго ещё до твоего Освальда?

— Вон вишь, через мост перейдём — и будем на Торговой стороне. А там четверть часу пройти — и на месте.

— Давай поднажмём, пива охота, спасу нет!

Арчи в очередной раз сплюнул, выругался:

— Папиросы — херня, во рту будто коты насрали.

— Потому и не курю, — философски заметил Лори. — И так вокруг всякой срани полно, не хочу в себя её впускать.

Арчи хмуро взглянул на Лори, ещё раз смачно сплюнул и зашагал к мосту.

Мимо них проехал конный патруль, следом ещё один. Сегодня констебли выглядели непривычно собранными и с подозрением вглядывались в каждого прохожего.

«Ежа в гузно Ульхему и его псам!» — зло подумал Лори, глубже натягивая капюшон.

Арчи старался держаться невозмутимо, но было видно, что пристальное внимание со стороны стражей порядка ему тоже не по нраву.

То тут, то там констебли останавливали прохожих, устраивая тщательный опрос с досмотром. Один из задержанных, дородный детина в пальто и котелке, громогласно выражал недовольство таким произволом и грозил пожаловаться в Управу. Один из констеблей недвусмысленно донёс до бедолаги, что он может сделать со своей жалобой, и детина растерянно умолк.

За мостом начиналась рыночная площадь, и несмотря на столь ранний час и морозную погоду, народу было не протолкнуться.

Лори любил толпу: она была его родной стихией, кормилицей и заступницей одновременно. Скинуть хвост, затерявшись в толпе, — первейший навык карманников. И сейчас он с удовольствием нырнул бы в базарную толкотню и позабыл бы о докучливом внимании «омаров» [1] . А то ещё разжился бы сотней-другой курайсов и парой дорогих безделушек.

— Забирай вправо, — не глядя на него, бросил Арчи, — пойдём задами.

Лори с тоской посмотрел на снующих людей и двинулся за подручным Матери. Тот обогнул рынок и свернул в узкий тёмный проулок, откуда несло мочой и блевотиной. Стены полуразвалившихся халуп почти сходились над головой, сквозь доски сочилась влага, а под ногами хрустел не то перемешанный с грязью снег, не то заиндевевший мусор.

— Да у тебя талант выбирать дорогу! — насмешливо заметил Лори, похлопав Арчи по плечу. — После такого променада любая дыра, где подают кислое пиво и собачьи объедки, покажется пристанищем Древних.

Проулок не пустовал. В нишах, похожих на норы, и у запертых на амбарные замки дверей стояли, сидели и лежали те, кого рассвет застал врасплох. Кто-то спал, закутавшись в обрывки брезента, кто-то безучастно смотрел в стену пустыми глазами. Из полуподвального окна, затянутого рваной железной решёткой, донёсся приглушённый кашель, похожий на треск рвущейся материи.

— Эй, мальчики! Куда так торопитесь? — сиплый женский голос прозвучал из темноты арки.

Из тени шагнула фигура в коротком рваном платье и накинутой поверх стёганой безрукавке. Женщина была худа, как щепка, её губы неестественно алыми пятнами выделялись на бледном лице.

— Вижу, вы совсем продрогли. Давайте я вас согрею, — она попыталась обхватить руку Арчи, но тот грубо оттолкнул её.

— Отстань, шмара, не до тебя.

— А может, пацанчику твоему скучно? — не унималась она, переведя запавший лихорадочный взгляд на Лори. — Малой, я тебе такое блаженство покажу, что замуж меня позовёшь!

Лори, не останавливаясь, покачал головой. В глазах продажной девки он увидел не соблазн, а пустоту и отчаяние, знакомое ему по самым донным кварталам Рузанны, куда и днём не суются констебли. За этой пустотой всегда следовала беда.

— Ну и пошли на хер, импотенты чёртовы! — в сердцах крикнула женщина.

— Хлебало завали, шалава, — бросил через плечо Арчи. — Или с «детками» Матери хочешь свидаться? Они тебе такое блаженство покажут, на всю жизнь запомнишь.

Женщина тут же умолкла, отпрянула назад в тень и растворилась в ней, словно её и не было.

— Вот что имя великой Матери делает! — присвистнул Лори. — Даже шлюхи робеют перед ним.

— Мать она для всех наших в авторитете, — подтвердил Арчи.

— А ты её верный пастырь и глашатай!

— Слышь, малой, кончай выкобениваться, — пригрозил Арчи. — А то будешь пить на свои.

Лори расширил глаза и сделал жест, будто застёгивает рот на молнию.

Они прошли дальше. Мимо, пошатываясь, проплёлся мужик в бесформенном пальто, что-то беззвучно бормоча и размахивая пустой бутылкой. Из-под его ног выскочила тощая кошка и с истеричным воплем юркнула в ближайшую подворотню.

— Гадюшник, — сквозь зубы процедил Арчи, ускоряя шаг. — Ни в жисть бы сюда не сунулся, кабы не короткая дорога.

Поначалу Лори не понимал, что так обеспокоило Арчи, повидавшего за свою жизнь и более паскудные места. Но чем дальше они углублялись в проулок, тем явственнее Лори ощущал тревогу, мурашками бегавшую по спине. Это была не привычная опасность, что исходит от констебля с дубинкой или шпаны с ножом, а другая — тихая, подкрадывающаяся, подспудно разъедающая душу. Поэтому, когда в конце тоннеля из грязи и кирпича забрезжил дневной свет и открылся вид на широкую улицу, Лори выдохнул и отпустил рукоять ножа.

— Ну, слава всем Древним, добрели, — обернулся к нему Арчи, и Лори заметил облегчение на его лице. — Вон, видишь вывеску с пивной кружкой и колбасой? Нам туда.

Воздух трактира был густым и неподвижным, пропахшим пивом, жирной тушёнкой и дешёвым табаком. Свет просачивался откуда-то сверху, с потолка на толстых кованых балках, едва освещая несколько массивных столов и лавок. В углу, у небольшой, но основательной печки, дремал седой как лунь усатый мужик в кожаном фартуке.

Услышав скрип двери, он медленно поднял голову и уставился на посетителей мутным ничего не выражающим взглядом. А затем седой узнал Арчи, и в глубине его глаз что-то дрогнуло.

— Арчибальд, — проскрипел мужчина. — Какими смердящими ветрами тебя занесло?

— И я рад тебя видеть, Освальд, сукин ты сын.

Арчи обменялся с седым рукопожатиями, представил Лори своим племянником из Рузанны, а затем плюхнулся на ближайшую лавку.

— Пива? — поднялся Освальд.

— Неси сразу два кувшина. Только не той кислятины, которой ты травишь своих завсегдатаев.

— Язык бы тебе вырвать, чтоб ерунды не молол, — ухмыльнулся в усы трактирщик и побрёл к барной стойке.

— И закуску не забудь! — крикнул вдогонку Арчи.

По дороге Освальд приоткрыл дверь на кухню и бросил:

— Тереза, вынеси этим невежам чего-нибудь к пиву, выбери из того что скоро сдохнет.

Арчи погрозил трактирщику кулаком.

Через минуту Освальд вернулся с двумя запотевшими кувшинами и кружками. Без церемоний бухнул на стол и снова занял насиженное место у печи.

Арчи разлил пиво по кружкам и махом осушил половину своей.

— Недурное пойло, старик, — крякнул он, оторвавшись от кружки. — Начинаю оживать.

— Ты погодь. Сейчас Тереза нальёт вам мясной похлебки — не то ещё запоёшь.

Лори сделал большой глоток пива, которое оказалось крепким светлым элем. Сладко-пряные ноты дополнялись выразительной, но ненавязчивой горчинкой, а высокий градус ощущался лёгким пощипыванием на языке.

— Забористое! — Лори вытер рот рукавом. — В самый раз по такому дубаку.

— А то! — напыжился подручный Матери. — Арчи херни не посоветует.

Скрипнула кухонная дверь, и в зал вышла невысокая полноватая женщина лет пятидесяти с круглым добрым лицом и весомым подносом. Ловко расставила тарелки и улыбаясь предупредила, что, если гости что-то оставят — она самолично запихнёт им это в рот. Пожелав приятного аппетита, женщина удалилась обратно.

— Ну ни хрена себе! — радостно возопил Арчи, лицезря закуски. — Боюсь представить, во сколько нам обойдётся такая поляна.

— Не нам, а тебе, — подмигнул ему Лори и подхватил вилкой кусок маринованной сельди с луком.

— Ты заставил Арчи раскошелиться? — удивился Освальд. — Поделись рецептом, и дармовая кружка пива завсегда будет ждать тебя здесь.

— Не ведись, — промычал Арчи, пережёвывая колбасу. — Этот пройдоха отравит тебя при первой же возможности.

— Смотри не подавись, — зевнул трактирщик.

После второго кувшина пива, тарелки маринованной сельди, жаренных колбасок с кислой капустой и четверти головки копченного сыра Лори почувствовал себя человеком. Желудок больше не урчал как ворчливый пёс, по телу расходилось приятное сытое тепло. Арчи закинул в рот последний кусок сельди, запил пивом и, смачно рыгнув, обратился к трактирщику:

— Слышь, Освальд, а что это сегодня «омары» закопошились в городе? Шманают всех подряд. Нас с пацаном, хвала Матери, пронесло, но мне эта срань ох как не нравится.