Читаем Тёмная зима онлайн бесплатно

Тёмная зима

Энди Макнаб

1

Пенанг, Малайзия, воскресенье, 20 апреля, 20:15

На огромном рекламном щите на английском, китайском, малайзийском и даже хинди было написано, что торговля наркотиками карается смертью, а изображение петли палача доносило эту мысль на случай, если кто-то не понял язык. Однако там не говорилось, что в Малайзии сейчас самая высокая концентрация террористов «Аль-Каиды» за пределами Афганистана и Пакистана, что делает Малайзию чертовски странным местом для отдыха.

Я положил шлем на сгиб правой руки. Мне было слишком жарко и я вспотел, чтобы даже пытаться сказать «нет» рыночным торговцам, размахивающим перед моим лицом безвкусными сувенирами. Тротуар был недостаточно широким, чтобы мы могли идти рядом, но я знал, что Сьюзи идёт следом. Её английский был безошибочно узнаваем, особенно когда она кричала, чтобы я её услышал сквозь шум: «Эй, Ник, я тебе говорила, что мой отец приехал сюда отслужить национальную службу?»

Всего час назад прошёл сильный тропический ливень, и воздух был густым и липким. Узкая дорога, ведущая через рынок, была забита машинами и ржавеющими дизельными автобусами; скутеры и Honda 70-х годов жужжали в щелях между ними, словно разъярённые комары. Набережная Бату Феринги, где мы остановились в отеле Holiday Inn, была усеяна шикарными отелями и казуариновыми деревьями, но чем дальше мы удалялись от не слишком белых пляжей, тем больше хижин из гофрированного железа мы видели. Здесь жили и работали простые малайзийцы.

Бомбардировки на Бали, война в Ираке, а затем вспышка атипичной пневмонии – всё это повлияло на туристический бизнес, сделав тех из нас, кто приехал, ещё более привлекательной мишенью для тех, кто пытался продать поддельные Rolex, пиратские компакт-диски, этнические деревянные маски и безделушки, вероятно, китайского производства. Из небольших бензиновых генераторов, питавших киоски, где на самодельных грилях жарили куриные шашлычки, валил дым. Безвкусные неоновые вывески изо всех сил пытались заманить нас в уличные кафе.

Сюзи не испугалась отсутствия ответа: она продолжала лепетать, несмотря ни на что. «Да, он был здесь недолго. Он хотел пойти на флот, но его запихнули в армейский продовольственный корпус и отправили сюда».

Я хмыкнул в знак согласия, не особо слушая. Наш отпуск проходил неплохо, если не считать её постоянной курильщицы. Она не курила в номере, но я был уверен, что ей бы это понравилось, просто чтобы позлить меня.

«Он пробыл там всего пару месяцев, а потом сбежал. Наверное, не выдержал жарки всех этих яичниц. Полагаю, технически он всё ещё дезертир, всё ещё в самоволке», — сказала она. «Хотя он уже мёртв».

Я повернул голову и коротко улыбнулся ей. Большая часть её тёмно-каштановых волос длиной до плеч упала ей на лицо, когда она опустила глаза, чтобы не упасть в водосточную трубу, проходящую параллельно тротуару. Остальные волосы прилипли к шее из-за мелких капель пота.

Прошло девять дней нашего двухнедельного романтического перерыва после случайной встречи в лондонском баре пару месяцев назад. Я сидел с кружкой пива, и когда она подошла сделать заказ, я посмеялся над её акцентом. Она сказала, что она «класс Бови» и гордится этим – это означало, что она на ступень выше Барретта, кажется, на несколько выше Уимпи, и на целый уровень выше меня. Мы разговорились, и в итоге я взял её номер.

Она работала в турагентстве, но, кроме этого, я мало что о ней знала. Её родители умерли, и она была единственным ребёнком в семье. Она жила в квартире с двумя другими женщинами в Шепердс-Буш. Ей не нравились помидоры и размер её ноги – и всё.

Теперь, когда война закончилась и разграбление Багдада и Басры немного утихло, атипичная пневмония (SARS) стала главной темой заголовков. Чёрт знает почему – я читал в «Ньюсуике», что другие формы пневмонии убивают более сорока тысяч человек в год только в США, малярия – почти три миллиона по всему миру, а туберкулёз – примерно столько же. Не говоря уже о полутора тысячах человек, ежегодно умирающих в Великобритании от падений с лестницы. Но нет худа без добра – именно так мы так быстро и дёшево раздобыли себе отпуск.

Это был первый раз, когда мы были вместе дольше одной ночи; нам мешала работа, но мы работали над этим.

Ну, по крайней мере, такова была легенда.

Квартира в Шепердс-Буш действительно существовала, как и две женщины, которые там жили – это был её CA [конверный адрес]. Турагент мог поручиться за Сьюзи.

Рынок иссякал, и мы добрались до места, куда хотели. Наш арендованный Suzuki 250 стоял там же, где мы его оставили, между придорожным кафе и рестораном «Palace», куда только-только начали заглядывать туристы. Возможно, их привлекла вывеска с обещанием «Магия изысканной индийской и западной кухни». Придорожное кафе подошло нам больше. Напротив него, по другую сторону дороги, стояла мечеть – солидное здание из кирпича и штукатурки посреди трущоб. Но сейчас меня больше интересовал одинокий старый, белый и ржавый минивэн Toyota Lite Ace, припаркованный на утоптанной грязи рядом.

Казалось, всё, что требовалось для организации общественного питания в этих местах, – это несколько листов гофрированного железа, несколько бетонных плит для ливневой канализации и пара ржавых клеток для птиц, полных маленьких зелёных птичек, которых невозможно заставить петь. Мы с Сьюзи вытащили пластиковые садовые стулья и сели друг напротив друга за длинный стол из пластика с цветочным узором. Когда мы сели, кто-то во дворце начал наигрывать «Climb Every Mountain» на электроклавишных.

Появилась босая индийская девушка, и я попросил два апельсиновых сока. Спрашивать Сьюзи, чего она хочет, не пришлось: мы обе выпили его галлонами с момента прибытия.

Запах кебаба с уличной палатки пробивался сквозь дизельные пары и вонь канализации, а с телевизора, закреплённого на кронштейне над нашими головами, ревели английские комментарии. «Лидс Юнайтед» играл с кем-то, и несколько британских парней за парой столиков от нас были в восторге.

Сюзи всё ещё была в режиме службы общественного питания. «Да, самоволка. Но знаешь что? Странно, до самой смерти он сидел в кресле и твердил, почему нужно вернуть Национальную службу, чтобы разобраться с хулиганами». Она бросила на стол свою пляжную сумку из пеньки и вытащила фиолетовую одноразовую зажигалку, новую пачку сигарет Bensons из дьюти-фри и путеводитель по Пенангу.

Я огляделся, когда она закурила и начала листать книгу. Мимо прошла группа немцев средних лет с лоснящимися от солнца лицами, все разодетые для вечернего выхода. От них несло духами и лосьоном после бритья, и выглядели они слишком разгоряченными для собственного удовольствия. Навстречу им шли полдюжины двадцатилетних в выцветших футболках и шортах с австралийскими флагами на рюкзаках. У одного рука была в гипсе. Аренда скутера была настоящим приключением, пока дождь не пробрался между резиной и асфальтом, и мы видели, как люди непрерывным потоком возвращались в отель с кожей, требующей ремонта.

Золотая пачка и фиолетовая одноразовая сигарета вернулись в сумку, а Сьюзи выпустила в мою сторону облачко дыма. Она откинулась на спинку стула и ухмыльнулась. «Ой, хватит ныть. Мне за это платить. Ты получаешь никотин бесплатно. К тому же, ты будешь чувствовать себя очень глупо, когда будешь лежать в больнице и умирать от ничего». Она всматривалась в моё лицо, ожидая реакции, всё ещё улыбаясь, держа руку высоко с сигаретой между двумя пальцами, обращенными ко мне. Вскоре она поняла, что сигареты ей не достанется, поэтому вернулась к листанию своего руководства. Когда я подвинулся, чтобы посмотреть на телевизор, я почувствовал, как поясница прилипла к стулу через футболку.

Мой взгляд упал на мечеть. Расположенная примерно в тридцати-сорока метрах от дороги, она представляла собой одноэтажное здание с синей крышей, белой башней муэдзина с громкоговорителями и парой гофрированных навесов для автомобилей. Это была определённо рабочая мечеть.

Чуть дальше по улице находился буддийский храм, и всего через десять минут Хари Кришна был готов ударить в тарелки. Я уже служил в Малайзии, когда служил в полку, и знал, что это одно из немногих мест на земле, где Будда, Аллах, Хари и даже Иисус могли выйти на улицу и не устроить драку. Ранее сегодня я видел австралийских матерей на пляже в крошечных бикини, которые совали чипсы в рот своим детям, а также женщин, с головы до ног покрытых чёрным, которые делали то же самое со своими.

Наши напитки принесли как раз в тот момент, когда органист во дворце начал рассказывать, что оставил своё сердце в Сан-Франциско. Сьюзи сделала ещё одну затяжку, не отрывая взгляда от страницы. Я отпил сока, когда парковка у мечети начала заполняться людьми, прибывающими на вечернюю молитву. Небольшая группа байкеров въехала внутрь, спешилась и направилась прямо к ярко освещённой приёмной. Мне был хорошо виден интерьер, когда они сняли обувь, вымыли руки и лица, прежде чем скрыться, чтобы поговорить с Богом.

«Вы когда-нибудь задумывались об очистке толстой кишки?»

Я резко повернула голову к Сьюзи.

Она сделала ещё одну затяжку и перевернула страницы ко мне. На ней была изображена женщина, лежащая на боку, укрытая полотенцами, и пьющая капучино через трубочку. Зрачки её больших карих глаз расширились, когда она посмотрела на яркий свет. «Знаешь, многие приезжают в Юго-Восточную Азию только ради детокс-спа. Видимо, это творит чудеса, действительно очищает организм».

Я медленно покачал головой. «Я стараюсь быть осторожнее с тем, что позволяю людям засовывать мне в задницу».

«В среднем американский мужчина умирает с пятью фунтами непереваренного мяса внутри».

Я подумал, что для нее вполне естественно беспокоиться о новой любви в ее жизни. «Я не американка».

«Такая же разница. Я видела, что ты бросаешь себе в шею. Тебе стоит об этом подумать. Ты — то, что ты ешь, знаешь ли». Она положила книгу на стол и поднесла сигарету ко рту.

«То есть, это будет двойной бургер с картошкой фри, да?» — я указал на неё. «А ты — чёртов банан, пропитанный никотином».

«Не может быть всё так плохо – я видела, как ты смотрела на меня у бассейна. Твои очки не такие тёмные, как ты думаешь». Она скривилась и вернулась к книге.

2

Я был с ней здесь, в Пенанге, по поручению Джорджа. Он постоянно повторял: «Если кто-то ударит тебя и пригрозит ударить ещё, ты должен его остановить. Точка». Но, как всегда, конечно, я был здесь ещё и потому, что мне нужны были деньги.

Мы с Сьюзи не знали всей истории, и меня это вполне устраивало. От избытка информации у меня болела голова, и Сьюзи, вероятно, чувствовала то же самое. Мы были всего лишь маленькими шестеренками в большой машине. Я на горьком опыте усвоил, что лучше быть достаточно умным, чтобы спланировать и выполнить порученное задание, и не спрашивать, зачем оно нужно.

От этой работы можно было отказаться. Правительство Малайзии понятия не имело, что происходит, — и не потому, что ему нельзя было доверять: у Малайзии было сильное, стабильное правительство и хорошая репутация в борьбе с терроризмом. Просто чем меньше людей знали, зачем мы здесь, тем выше были наши шансы на успех.

Это была совместная операция США и Великобритании, для меня впервые. Американцы в отпуске в Малайзии были не так уж и многочисленны, особенно учитывая нынешнюю ситуацию, но британская пара была вполне обычным явлением. Возвращение в Великобританию было чем-то вроде путешествия в прошлое, ведь именно «Да-мэн» дал нам последнее задание – тот самый человек, от которого я уехал в США. Не могу сказать, что мне это очень понравилось, но было здорово осознавать, что я всего лишь недолгое время была его собственностью, прежде чем вернуться в США и снова стать собственностью Джорджа.

Другим новшеством было то, что я никогда не работал с другими агентами из «К». По сути, это был первый раз, когда я сознательно оказался ближе, чем в ста метрах от одного из них. Сьюзи, вероятно, и не думала, что я не британский агент, как она, – мои документы под прикрытием точно не говорили бы ей об этом. Меня снова звали Ник Снелл, то же самое прикрытие, что и в бытность агентом из «К».

В последний день нашей подготовки он сидел на диване в конспиративной квартире в Пимлико, напряженный, как армейский офицер, собирающийся произнести напутственную речь перед своими солдатами перед тем, как они отправятся на войну.

Этот «да-человек» всегда любил обсуждать то, что читал в отчётах, забывая, что изначально эти материалы попали к таким людям, как я и Сьюзи. «Не верьте этой шумихе», — сказал он. «Это для тех, кто там». Он указал на окно. «Им нужно думать, что мы боремся с невежественными, обездоленными и бесправными, но это не так. И враг не сумасшедший, трусливый, апатичный или антисоциальный. Если бы любая из этих террористических группировок полагалась на таких неприспособленных подонков, они бы просто не смогли подготовить эффективных и надёжных убийц, готовых пожертвовать собой ради этого».

«Нет, сэр».

Сьюзи всегда называла его «сэр».

Я избегал называть его как-либо — на всякий случай, если слова «придурок» или «ублюдок» по ошибке сорвались с моих губ.

Вокруг нас мобильные телефоны начали настраиваться: это было похоже на цифровую версию хора «Аллилуйя». Их владельцы просто вставали и уходили, даже не глядя, кто звонит. Они знали, что это Бог.

Сьюзи тоже знала. «Осталось совсем немного».

Малайзийские мобильные телефоны могли звонить пять раз в день, призывая к молитве, а также имели функцию поиска киблы, которая указывала верующим направление к Мекке, если они застряли в торговом центре и не могли добраться до мечети.

Сюзи снова принялась сосать анаболики, курила и пила, не отрывая глаз от страницы, пока я наблюдал, как парочка остановилась и посмотрела на меню у входа в «Дворец», а затем услышал, как возбуждённый официант выбежал и попытался заманить их под гофрированную обшивку. Ему пришлось кричать, чтобы перекричать органиста, который теперь распинался о девушке из Ипанемы.

Не нужно было спешить по делам в мечеть. Скутеры и машины продолжали прибывать, и многие шли пешком. Я позволил взгляду скользнуть влево, к хижине с синим пластиковым брезентом над каркасом лесов вместо тента, окружённой скутерами и мотоциклами на разных стадиях разборки или ремонта.

Больше всего меня интересовал вход слева от мастерской. Неподалёку, на дороге, стояла неоновая вывеска с китайскими иероглифами. Я понятия не имел, что она рекламирует, но она красиво освещала вход.

Прошло пять минут, прежде чем появилась цель. На нём была чистая белая рубашка, серые спортивные штаны и шлёпанцы. Он повернул налево и пошёл по потрескавшемуся, скользкому тротуару мимо мастерской. Я наклонился к Сьюзи и легонько постучал по столу. «Вот наш мальчик».

Улыбнувшись мне, она закрыла путеводитель и убрала его в сумку. Индианка, должно быть, восприняла это как знак, что мы уходим, и тут же подошла и спросила, не хотим ли мы ещё выпить. Сьюзи кивнула: «Ещё два, то же самое».