Читаем Таверна "Зелёная фея" (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Нежная эльфийка и брутальный разбойник сделают эту таверну лучшей в округе!

Робб - бывший разбойник, который скрывается от преследования. Виара - эльфийка, которая потеряла все, даже память. Они разные, как огонь и вода, и они берутся превратить заброшенную таверну в выгодное предприятие. Им не помешает ничто: ни злобные конкуренты, ни враги из прошлого, ни тайны пропавших владельцев. Любовь? А любовь может только помочь!

Мария Доброхотова

Глава 2

Мария Доброхотова

Таверна "Зелёная фея"

Глава 1

Беглецы

Дурное предчувствие холодило затылок. Всем своим существом Робб ощущал погоню и охотничий восторг ищеек. Его рука онемела и висела бесполезной плетью. Это очень, очень дурной знак. Возможно, нож того парня, замотанного в черные тряпки, был смазан ядом, который теперь медленно расползался по его жилам. Сейчас перестала работать только рука, а сколько понадобится времени, чтобы остановилось само сердце? От такой перспективы его прошиб пот, и рубаха Робба вмиг промокла. Ночной холод тут же схватил его ледяными лапами, подтолкнул еще ближе к краю.

Робб привалился к стволу толстого дерева, сполз на землю. Держась за поврежденную руку, он обернулся, пытаясь в темноте разглядеть преследователей. Ему казалось, он слышал их голоса, восторженное подвывание, будто гнались за ним не люди, а звери. Тяжело дыша, Робб откинул голову, прижимаясь затылком к шершавому стволу. Нет, ребята, шутите, Робба Кроу вы так легко не возьмёте. Хотите узнать, что у него внутри? Так догоните и посмотрите сами.

Он заставил себя подняться на ватные ноги и, спотыкаясь, побрел дальше. Каждый шаг давался ему неимоверным напряжением воли, но он раз за разом делал его, сжимая зубы, напоминая себе, кто он такой и что он не может просто так сдаться. В какой-то момент мысли в голове превратились во влажную вату, стали невнятными, мягкими и прогорклыми, и Робб неожиданно для себя обратился к богам. Слова молитвы всплыли в памяти сами собой, вложенные в его тугую голову с детства, и когда разум предал его, всплыло подсознательное.

“Великая Матерь драконов и людей, взываю к Тебе и молю о жаре Твоем, о милости Твоей. Великая Матерь драконов и людей, взываю к Тебе и молю о жаре Твоем…”

Дом вырос из клубящейся темноты, словно призрак. Мутно блеснули окна эркера, в беззвездную высь поднималась кривая крыша. Робб, гонимый неверной надеждой, добрался до двери и дернул её на себя. Закрыто. Или он ослаб настолько, что с куском дерева справиться не в состоянии. Рассчитывая спрятаться где-нибудь за домом, он начал огибать его, шаря действующей рукой по стене. Ему показалось, что он слышит стук копыт, и заторопился, и когда пальцы его нащупали пустоту, Робб от неожиданности всем весом своим свалился в дыру в стене. Откуда она здесь, он не успел подумать, потому что обрушился боком на какую-то мебель. Затрещали доски и его рёбра, вспыхнувшие болью, поднялась туча пыли, а перед глазами поплыли звездочки. Собирая последние силы, Робб пополз в сторону. Молитву в его голове перебивала навязчивая, словно паразит, мысль: нужно забиться в угол. Но в доме стояла такая непроглядная тьма, что Робб не мог бы поклясться, что ползет действительно в угол, а не в центр комнаты. В тот момент, когда за стеной послышались голоса и реальный топот лошадиных копыт, он приподнялся на локте, потратив на это последние силы, и упал на пол без чувств.

***

Виара плыла посреди ничто. Нет, конечно, фактически она сидела, сжавшись в комок и подобрав колени к груди, на полу какого-то грязного заброшенного дома, в котором было темно, хоть глаз выколи, и пахло трухлявыми досками и плесенью. Но она не помнила ни имени своего, ни семьи, ни того, что происходило ранее. Виара — так она назвала себя сама — чувствовала себя вне времени и пространства, будто вместе с именем её лишили личности, истории и самого существования. Телу было холодно и голодно, а разуму жутко, но по-настоящему стало страшно, когда в дом ввалился какое-то огромное существо. Оно наделало много шуму, а потом грохнулось у дальней стены и затихло. Умерло, наверное. А вслед за этим раздались голоса, и ржание лошадей, и чьи-то крики. Дернулась дверь, но бесполезно, она была закрыта на засов. Через пыльное окно в нутро дома ворвался луч фонаря и принялся шарить по столам и стульям, бочкам и стойке.

“Наверное, они ищут то существо. Что ж, ему повезло свалиться далеко от окон”, — отстранённо подумала Виара и сама крепче обхватила колени, хотя её за массивной стойкой и так было не видно.

Сколько прошло времени, прежде чем незнакомцы наконец ушли и их голоса стихли, она не знала. Время тоже стало темным и вязким, как дёготь. Но когда блаженная тишина вновь обступила её со всех сторон, Виару принялся грызть червячок грешного любопытства. Хватило каких-то десяти минут, чтобы она решилась выбраться из своего укрытия. Виара на четвереньках, как зверёк, подобралась к огромному существу и всмотрелась в его фигуру.

Похоже, это все-таки был человек. Благодаря острому зрению Виара смогла разобрать две руки, две ноги и голову, покрытую длинными грязными волосами. Спина у существа оказалась очень широкая, а рост — изрядным, поэтому она сделала вывод, что перед ней человеческий мужчина. Или небольшой гигант. Она прислушалась: мужчина надсадно хрипел, дыхание его сделалось неровным и поверхностным. Если напрячься, можно было увидеть, как под его веками движутся глаза. Человек еще был жив, но ему осталось не долго. Виара устроилась рядом, поджав под себя ноги, и принялась наблюдать за ним, прислушиваясь к собственным ощущениям. Потому что в груди что-то шевелилось, что вызывало беспокойство и нестерпимый зуд. Жалость. Потребность помочь. Виара не просто хотела помочь огромному незнакомцу, она знала, что может это сделать. Как, откуда — не могла ответить, но точно знала. Она придвинулась ближе, нависла над мужчиной, положила на грудь ладони. И вдруг увидела черные реки его крови, отравленные, пагубные. Дурно пахнущие. Виара принялась вытягивать яд, по очереди отряхивая то одну руку, то другую, будто они были в грязи.

Время шло, дело продвигалось медленно, но верно. Вот уже мужчина стал дышать не так прерывисто, грудь поднималась и опускалась ровно, веки перестали дрожать. Он перевернулся на спину и издал громкий громоподобный рык. Виара вскрикнула и отползла за спасительную стойку. Маленькое сердечко испуганно колотилось под тонкой кофтой, а мужчина все гремел и гремел, но не двигался с места, не нападал и даже не просыпался. Рот его приоткрывался, издавая громкую руладу, а потом со свистом изрыгал назад воздух.

— Что ты такое делаешь? — спросила Виара воздух, но никто ей не ответил. Она уже пожалела, что спасла это существо, по крайней мере, пока оно умирало, оно было тихим. А теперь остаток ночи ей придется слушать эти громоподобные звуки. И все-таки, как она это сделала? Виара с любопытством посмотрела на собственный руки. Узкие, белые, почти полупрозрачные — в них не было и намёка на силу. И тем не менее, она вытащила громилу с того света. Кто же она такая?

Глава 2

Старая таверна.

Утро наполнило старый дом неверным теплым светом, и в нём кружились неистребимые пылинки. В щели проникла прохлада — влажная, свежая, какая бывает только ранним летним утром, в то мгновение, когда природа замирает на границе ночи и дня. И было столько безмятежности в лучах света, прохладе и запахах, что Робб тут же почуял неладное. Он заворчал, потёр большой ладонью глаза. Воспоминания возвращались с трудом, но понемногу он вспомнил и передрягу, в которую угодил, и драку, в которой его ранили, и изнурительную погоню. С ужасом он вспомнил, что яд отнял у него руку, а в тот момент, когда Робб ввалился в незнакомый дом, начали отказывать ноги. Это что же, если яд доконал его, он на том свете?

Робб был не из робких, поэтому он тут же открыл один глаз. Чтобы оценить обстановку. На него уставился большой паук, свисавший с деревянной балки. Потолок был дощатым, но доски иссохлись, из-за чего между ними зияли дыры, словно щели в зубах. На том свете оказалась крайне скромная недвижимость.

Следом пришло осознание, что он закрывает лицо отнявшейся ночью рукой. Робб поднял её перед глазами, повертел. Кожа была серой, на ней запеклась кровь и зиял бордовый порез, но в остальном все было отлично: пальцы двигались, плечо слушалось. Поднявшись на вполне себе крепкие ноги, Робб принялся осматриваться. Он оказался в какой-то заброшенной таверне, это было ясно, как день. Недалеко от него протянулась барная стойка, за которой он и свалился, и если ищейки высматривали что-то в доме, именно она спасла его. За стойкой, в зале, валялись стулья и столы. Они находились в таком беспорядке, будто хозяева убегали в спешке, а перед этим знатно подрались друг с другом и с гостями заодно. Под одним из окон валялась гардина с пыльной тряпкой на ней, которая когда-то была шторой. Других гардин в зале не наблюдалось.

— Кому потребовалось воровать шторы? — пробормотал себе под нос Робб, почёсывая затылок. Он всё еще не понял, как остался жив, но версия с посмертием отпадала: слишком неприглядным оказался мир после смерти, такого просто не могло быть. Нельзя же всю жизнь мучиться, страдать, рвать жилы, чтобы потом навечно застрять в грязной вонючей таверне? А может быть, это его наказание? Большего он и не заслужил, пожалуй…

С такими мыслями Робб поплелся осматривать дом и чуть было не споткнулся о какой-то куль.

— Драконья тёща! — выругался он.

Кулёк тем временем застонал, развернулся и оказался тоненькой хрупкой девчушкой. Она села и посмотрела на Робба большими зелёными глазами. У неё было острое личико, усыпанное веснушками, тонкие светлые волосы с рыжим отливом и длинные острые уши, покрытые нежным пушком, светящимся в лучах утреннего солнца.

— Сожги меня Матерь, — пробормотал Робб. — Эльфка!

Девчушка схватилась за кончики ушей и притянула их к шее, как будто пыталась спасти самое дорогое.

— Ты меня съешь? — пискнула она.

Робб добродушно хохотнул. Он больше не умирал, и это знатно улучшило его настроение.

— Да что в тебе есть-то? Кости да уши одни, — он улыбнулся, надеясь, что получилось дружелюбно, а не жутко. — Ты чего тут делаешь?

— Я Виара. Я тут живу.

— Это твоя таверна что ли?

Виара потупила глазищи и помотала головой.

— Нет. Хотя, может, и моя. Я ничего о себе не помню.

— Так, значится, прячешься, как и я? — проговорил Робб, продолжая исследовать дом. — С моей-то рожей оно понятно. А вот чего девчонке по пыльным заброшкам лазать, в толк не возьму, — в зале ничего обнаружить не удалось, и он двинулся туда, где, по его мнению, находилась кухня.

— Мне здесь не очень рады, — тихо призналась Виара. — Не знаю, из-за чего, но я слышала всего пару добрых слов за последние дни.

— Это всё потому, что ты эльфка, — без обиняков заявил Робб, заглядывая в шкафы в поисках съестного. — А нелюдей человек не любит, так уж повелось.

— И ты тоже не любишь? — Виара испуганно замерла на пороге кухни. Если бы у неё был хвост, поджала бы его, как собака.

— Знаешь, я и сам своего рода нелюдь, — заявил Робб, захлопывая дверцу последнего шкафа. — Но такой крошке, как ты, нужно найти надёжное убежище или заступника, иначе быстро пропадёшь. Много есть падких на таких, как ты.

— А ты? Ты можешь быть моим заступником?

Робб обернулся, хмуро посмотрел на неё. Кукольное личико, большие глаза, узкие плечи, почти мальчишеская фигурка. Казалось, дай ей хорошего щелбана, так переломится пополам. Но в глазищах затаённая, неосознанная сила. У Робба был на такое нюх, иначе долго бы он не прожил.

— Э, нет, — наконец протянул он, — ты меня в это не втягивай. Вот поедим с тобой, коль найдём, чего, и разойдемся.

— Но это несправедливо! Я же спасла тебя.

Он хотел уже двинуться дальше вдоль столов в поисках хоть застарелого куска хлеба, хоть старой сморщенной картошки — чего-нибудь, из чего можно было бы сделать терпимый завтрак, но замер на полпути.

— То есть как — спасла? То, что я могу ходить и двигать рукой — твои проделки? — спросил Робб, и Виара кивнула. — Как ты это сделала?

— Точно не знаю. Но я полночи вытаскивала из тебя яд, и мне кажется, ты мне немного должен, — голос её сорвался на фальцет. Девчонка волновалась, выдвигая требования мрачному громиле, но, сжимая кулачки, настаивала на своём.

— Проклятье, — Робб стукнул кулаком по столу. — Ненавижу быть кому-то должным. Если я тебя смогу пристроить к кому-нибудь домашним питомцем, будет засчитано?

— Я что, похожа на собачонку?

— Чем-то похожа, если честно.

Виара посмотрела на него, склонив ушастую голову на бок.

— Если найдёшь мне тёплую постель и еду, то будет засчитано.

Робб мысленно вздохнул от облегчения. Ему нужно было спрятаться, спрятаться хорошо, так, чтобы ищейки Кенра его не нашли, и мелкая обуза в виде писклявой эльфийки была ему совершенно ни к чему. А найти ей пристанище должно быть несложно. Можно устроить её прислугой, эльфа наверняка возьмут полы мыть или двор мести, если не побоятся, что обворует.

Старая таверна, в которой по счастливой случайности оказалась Робб и Виара, стояла на пересечении двух трактов, одного большого, следовавшего с востока на запад, и узкого, но не менее важного — Северного. Со всех сторон тракты окружал густой лес, и большая поляна с кривым домиком первой встречала путников на дороге к деревне. Робб любил и понимал лес. Тот мог накормить, напоить и укрыть от врагов, был суров, но честен, и поэтому Робб искренне считал, что полагаться на лес куда разумнее, нежели на переменчивых людей.

— Здесь пусто, как в ведре без дна, — сказал он, захлопывая буфет. — Спрячься в доме и не высовывайся. Я поищу что-нибудь нам поесть.

Виара сначала честно спряталась в том же месте, что и ночью: за барной стойкой. Её укромное место нельзя было разглядеть ни с улицы, ни через дыру в стене. Но долго на месте сидеть она не смогла. Сначала вертелась, разглядывая таверну при свете дня, а потом окончательно заскучала и выбралась в зал. Обстановка здесь показалась ей особенно печальной в безжалостном свете летнего солнца. Грязный пол, перевёрнутые столы, поломанные стулья — всё выглядело так, будто посетители вышли минуту назад, а сама таверна попала во временной пузырь, застыла в вечности, как мошка в янтаре. Виара ставила обнажённые ступни на покрытые пылью доски, проводила кончиками тонких пальцев по столешницам и спинкам, и пространство странным образом расширялось, а действительность становилась тише и отдалялась. Прошло несколько минут, и вот Виара уже бродила в полусонном состоянии, слушая отзвуки голосов, музыки и смеха, чувствуя запахи и саму атмосферу таверны, которой когда-то был покосившийся домик на перекрёстке дорог. Она погрузилась в воспоминания этого дома, как в свои собственные, и гладила его доски, как шерсть старого, но всё ещё на что-то годного кота.

— Нельзя трогать ту печать, — говорил далёкий мужской голос. — Ты накличешь беду на нас!

— Это принесёт нам богатство, милый, — говорила призрачная женщина и танцевала, кружилась по залу. — Столько денег! Много, много золотых драконьих кругляшков!