Читаем Таверна "Сытый волк" онлайн бесплатно

— Твоя цена? — прозвучало рядом, пока я размышляла, как уложиться в имеющиеся на руках гроши.

Здраво рассудив, что вопрос адресован лавочнику, даже не повернулась в сторону говорившего, но многозначительное покашливание, а так же резко притихшие рядом люди заставили меня завертеть головой. Больше всего привлёк внимание тучный мясник. Он во все глаза таращился на кого-то за моей спиной, так что пришлось оглянуться, чтобы понять, в чём вообще дело.

Позади меня обнаружился натуральный пижон. Но не простой, а максимально фэнтезийный: тонкие черты лица, которые портил надменный взгляд и брезгливо поджатые губы, неестественно горящие золотом глаза, буравившие именно меня, и вычурный костюм с плащом на меху, прямо таки кричащий о реконструкции одной из исторических книг в зимнем антураже. Завершал весь образ представшего передо мной персонажа чёрный шёлк волос, из-под которого торчали острые кончики ушей. И как только не отмёрзли на утреннем морозе? Я, например, закуталась в платок по самый нос.

Ещё не до конца привыкнув к тому, что по мощёным улочкам Торшильда помимо людей слоняются эльфы, гномы и, боже упаси, настоящие оборотни, я растерялась. Однако довольно быстро вспомнив, что живу теперь не только не в России, но и вообще не на Земле, принялась играть с надменным эльфом в гляделки. Тот не оценил моих стараний и, прищурив раскосые глаза, раздражённо процедил:

— Ты глухая? Или слабоумная? Я спросил: какова твоя цена?

— Простите? Вы меня ни с кем не путаете? — вопросительно протянула, медленно закипая.

Что-то этот день совсем не задался. Сейчас только утро, а меня уже успели пару раз обругать, разок напомнить о долгах и, наконец, принять за, к-хм, продажную женщину, да ещё и оскорбить. А ведь до обеда далеко! После короткой мысли об обеде мой желудок решил горестно завыть, жалуясь на свою жестокую судьбу. Всё бы ничего, но благодаря образовавшейся тишине звук получился очень громким, отчётливым и компрометирующим.

Да чтоб вас всех! Нечего на меня так смотреть, будто голодное урчание самый постыдный звук на свете. Бывает и хуже! — возмущалась про себя, чтобы не озвучить это вслух. Просто тут ещё относительно мало знали о равенстве, о свободе слова, а когда слышали о толерантности, вообще относили этот термин к названию болезни. При том смертельной.

Сносные законы здесь хоть и имелись, но лучше лишний раз не нарываться, тем более, если за спиной нет покровителя из центральной касты. Да-да, разделение между знатью и рабочим классом тут походило на настоящую пропасть, глубиной соперничающей с Марианской впадиной. Вот такой вот сказочный мир с не сказочным бытом.

Тем временем эльф скорчил ещё более недовольное лицо и, кажется, отнесся меня к слабоумным, снисходительно бросил:

— Сколько ты хочешь за свой жалкий клочок земли?

А-а-а, так вот о чём речь, а я уж было подумала… или понадеялась? Ну а что? Вот захотел бы аристократ заполучить меня, то сразу бы подарками завалил, в шелка одел и вкусной едой бы кормил. Однако передо мной не рыцарь жаждущий вытащить меня из долговой ямы, а аферист, мечтающий о моём имуществе. Ладно, пошутила и хватит.

Сложив руки на груди, я твёрдо посмотрела в золотые глаза и произнесла:

— Мой ответ тот же, что и другим до вас: земля не продаётся.

— Твой пустырь как бельмо на глазу нашей общины! — зашёл с козырей брюнетистый эльф, так и не потрудившись представиться. Видимо он считал, что его каждая собака обязана знать в точёный профиль и трепещущие на ветру кончики ушей. — В достойных руках этот уродливый участок, наконец, начнёт соответствовать городу.

Город? Слишком громко сказано. Скорее уж разросшийся поселок, отдалённо смахивающий на город инфраструктурой. Хотя о чём это я? Мир-то другой, да и по меркам моей родины тёмный и средневековый, так что если приравнивать к их стандартам, то Торшильд почти мегаполис.

— Земля не продаётся, — упрямо повторяю, мечтая оказаться подальше от этого типа и желательно в тепле.

— Девочка, — снисходительно ухмыляется эльф, — всё продаётся. Твой участок, и та развалюха на нём — не исключение.

— Чтобы вы не говорили, мой ответ останется прежним, — спокойно сказала я, не поддавшись на провокацию. Теперь-то стало очевидно, что ушастый специально старается меня задеть и вывести на эмоции, вот только играть по чужим правилам я не собиралась. Однако чувствуя, что терпение моё на исходе, решила свернуть этот неприятный диалог фразой: — Всего хорошего.

Развернулась было уйти, всё равно сегодня у лавки мясника было нечего ловить с моими жалкими остатками денег, как вдруг эльф резко метнулся в мою сторону, ухватил меня за локоть и прошипел так, чтобы слышала только я:

— Ничего, я подожду, когда тебе нечего будет есть, а девушка твоей…, — уничтожающий взгляд прошёлся по моей фигуре, скрытой сереньким плащом, а на идеальных губах заиграла презрительная ухмылка, — … комплекции не заставит долго ждать. Но учти, цена уже не будет такой щедрой.

Подарив мерзкому представителю высшей расы ответную ухмылку, я вырвала свою руку и зашагала подальше от него, прокручивая в мыслях фантазию, где мне не приходится терпеть. Где у меня есть полное право отвесить тяжелую пощёчину разряженному нахалу, оттоптать ему все ноги, а потом достать из лукошка скалку (спрятанную там исключительно для самообороны) и применить её не по прямому назначению. Жаль, что за такое у меня без суда и следствия отберут последнее. А этим последним как раз был участок земли с покосившейся лачугой на нём, который, пока по непонятным мне причинам, так хотели заполучить все дельцы этого города.

Эх, ну и где там мой дракон, который заберёт меня подальше от всех проблем и унесёт в свой замок из золота? Ну, или холодный светловолосый эльф какой-нибудь, который поспешно растает под лучами моего обаяния. Так же вроде в сказках бывает? Или на худой случай ванильный аналог Дракулы, чьё покрытое вековой пылью сердце забьёте при виде меня. Что, нет ни того, ни другого, ни третьего? Ну, тогда буду разбираться своими силами. И пусть только попробуют показаться на горизонте и предложить своё сильное плечо, когда я уже не буду в нём нуждаться. К волкам в лес такую любовь!

А раз так, тогда что остаётся делать? Правильно — поднимать свой бизнес, на который для начала неплохо было бы найти стартовый капитал.

Желудок снова призывно заурчал и я, вздохнув, чуть подкорректировала свои планы. Первым делом завтрак, а то худеть в такие морозы опасно для жизни, а уже потом мозговой штурм на тему заработка. Где наша не пропадала? Выход есть из любой ситуации, важно просто его искать и не сидеть сложа руки. Чего, собственно, я никогда не умела, иначе в прошлой жизни мои близкие не называли бы меня «человек-ураган».

— Я вернулась, бабушка, — уже как-то привычно произнесла, едва переступила порог покосившегося дома.

До сих пор сама удивляюсь тому, как всего за две недели смирилась с мыслью о наличии новой родственницы и уже спокойно зову практически чужого человека бабушкой. И всё благодаря уверенности, что я не просто попала в чужое тело, а вспомнила свою прошлую жизнь с Земли. Так что почтенная дама в летах, сидящая в кресле-качалке у слабо тлеющего очага, действительно приходилась мне роднёй, единственной в этом новом мире.

— С возвращением, Верити, — хрипло произнесла бабушка и принялась плотнее кутаться в застиранную шаль.

Посмотрев на это, я поспешила закрыть дверь, чтобы не впускать холод — мне и так большого труда стоило сохранять тепло в комнате. Стряхнув снег с ботинок на специальном коврике и поставив на тумбу у входа лукошко, не разуваясь прошла к ближайшему окну. Взяв с сундука стёганое одеяло, оставленное там перед выходом, я принялась крепить его на самодельные крючки из гвоздей.

Это ноу-хау было сделано мной в первый же день, когда недалекая Верити осознала себя Верой Николаевной Красновой. Слюда на окнах “радовала” глаз трещинами, а помещение сквозняками. Разве можно было оставлять всё как есть? Конечно, нет. Потому немного придя в себя, я сразу же отправилась искать кузнеца (заодно лишний раз убеждаться, что не сбрендила), у которого принялась клянчить выбраковку и молоток.

Бородатый детина в просмоленном фартуке долго ломался, возмущался, что он собирается переплавить даже самые неудавшиеся гвозди, однако это не заставило меня сдаться. Так что к вечеру первого дня на новом месте я одержала победу и вернулась домой с добычей. Кузнец, конечно, оставил за собой хмурый взгляд, а так же басистое заявление, что он знает, где я живу, потому инвентарь он даёт мне на время. Жлоб! У него же этих молотков в избытке. Мог бы и “забыть” один у бедной девушки.

В общем, пришлось срочно выравнивать погнутые гвозди, забивать их над сифонящими окнами, а затем возвращать молоток кузнецу. Мало ли когда мне ещё понадобиться его помощь. Как раз по этой же причине ссориться с мрачными жителями Торшильда я не спешила. Они и без того не особо чаяли членов нашей крохотной семьи, потому что отец прослыл чудаком, над которым не потешался только ленивый. Зато когда права на землю перешли тихоне-дочке, начали бегать, в глазки заглядывать, да уговаривать её продать имущество.

— Ба, — позвала задремавшую родственницу, — ты не знаешь, чего все так хотят заполучить нашу землю?

— Как же не знать, — сонно ответила бабушка, не поднимая со спинки кресла головы в алом чепце. — Я же тебе рассказывала, Верити. Твой отец отдал все свои деньги за этот участок, потому что в его недрах спрятан волшебный источник.

— Этот тот, который любые болезни исцеляет и приносит долголетие? — выудила из памяти упоминания о нём, после чего удручённо вздохнула: — Так он же выдумка. Ни один маг не смог доказать его существование.

— Потому над твоим отцом все и смеялись. Но он до последнего верил в существование источника.

— Как глупо, — пробурчала я себе под нос, а затем начала сокрушаться уже по себя.

Учудил отец, а нам теперь расхлебывать. Он же своим поступком оставил нас без основной части сбережений, которые копила и бабушка, пока работала швеёй, и он сам, приторговывая древесиной.

Перерожденная я только вышла из детского возраста, когда отца не стало. Худо-бедно мы с бабушкой перебивались, собирая на опушке леса травы с ягодами (благо жили достаточно близко, что помогало успеть сделать это раньше других) — она тогда уже из-за проблем со зрением не могла работать на прежнем месте — и, продавая их фармацевту, хотя бы не голодали. А с аппетитом прошлой Верити все полученные средства уходили как раз на продукты.

В этом же году зима пришла слишком рано. Как итог — достаточно накопить мы не успели, а в очередной богатый дом в услужение меня не взяли. При том ещё и намекнули, мол: «Можешь больше не обивать пороги, всё равно это бессмысленно». Словно кто-то создавал все условия для отчаянной продажи собственности.

И ладно бы за участок ещё давали нормальную цену — другое дело. Но все покупатели будто издевались! Они точно сговорились и специально предлагали гроши, как стервятники, выжидая момента, когда нам не на что будет жить.

Я, до воспоминаний из прошлой жизни, уже была готова на этот шаг. Однако на беду зубоскалящих жителей Торшильда Верити поскользнулась, довольно сильно ударилась головой и превратилась в Веру, возвращая себе все воспоминания из прошлой жизни. Теперь же я костьми лягу, но из вредности не продам участок. К тому же у него очень хорошее расположение — нашей земли вскользь касался главный тракт, по бокам не было больше никаких строений, лишь валуны да кромки обступившего нас леса, а упирался участок в гору, на вершине которой высился средневековый замок (точнее летняя резиденция) правителя здешних земель.

Эх-х, найти бы первоначальный капитал, и можно было бы построить здесь постоялый двор, или таверну. Вот только пока что такой план оставался на уровне мечты. Но ничего страшного. Я не сдаюсь, не раскисаю и продолжаю прокручивать в голове варианты первого крупного заработка. Осталось только нащупать нужную идею, а дальше уверена: дело пойдёт как по маслу, ведь в моей русой голове полно вкусных и главное полезных рецептов.

Представляя, как мы разбогатеем, я завесила вновь окна одеялами, погрузив комнату в полумрак. Так всё же лучше, чем стучать зубами от холода. Да и бабуля не жаловалась на такие неудобства — в сумраке её глаза не болели, а так же это позволяло ей сладко дремать хоть весь день.

Приблизившись к очагу, я с содроганием поняла: пора снова наведаться в лес. Хворост заканчивался, да и чурбачок для ночной растопки остался в единственном экземпляре. Заодно неплохо было бы проверить кое-какие приспособы, оставленные мной в лесу при прошлом визите. Вдруг повезёт и нам сегодня не придётся весь день хлебать пустой суп с мелко покрошенной морковкой. Пожалуй, это единственное, чего у нас на данный момент было в избытке — какой-то герой, пожелавший сохранить инкогнито, оставил целый мешок морковки на нашем пороге.

Такой поступок, как ни странно, не вселял веру в человечность, потому что больше был похож на издевательство. Или же всё куда проще — воришка пытался избавиться от сомнительного приза за вторжение на чужую территорию (а этим овощем в Торшильде кормят скот) и, не придумав ничего лучше, бросил мешок у лачуги на окраине города.

Как бы то ни было, но неизвестный оказал нам прекрасную услугу. Мало какой овощ может похвастаться таким набором витаминов и микроэлементов. Но об этом-то знаю я — человек из продвинутого мира, а другим невдомёк, какую глупость они совершают, не добавляя в блюда оранжевый корнеплод.

Выходить снова на мороз не хотелось, но выбора особо не было. Так что, наскоро приготовив морковную похлёбку, я накормила бабушку, поела сама, а затем, вновь одевшись как капуста, взяла лукошко со своим единственным оружием и, помолившись перед выходом, направилась в лес.

Ели одетые в снег встретили меня опасной тишиной, да протоптанной охотниками и лесорубами тропой. Таких вокруг Торшильда было в избытке, потому что каждая семья, занимающаяся древесиной, получала от градоправителя свой участок, где им разрешалось промышлять только упавшими деревьями или поражёнными болезнью. Подобный подход заставлял людей ценить ресурсы и с большим умом их распределять. Так что в чём-то этот мир был куда прогрессивнее моего прошлого. Здесь даже с дичью поступали так же — охотникам не разрешалось забивать больше определенного количества голов, тем более на продажу, тем самым сохраняя популяцию диких животных.

К тому же на южной окраине Торшильда имелись ограждённые пастбища, где растили овец и длинношерстных коз. По мне всё вместе было идеальным решением, благодаря которому местные жители никогда не оставались без свежего мяса. Жаль, что с недавних пор для нас с бабушкой оно стало непозволительной роскошью.

Стараясь отвлечься, а заодно приободрить себя такими мыслями, я с опаской углублялась в чащу, не забывая проверять оставленные на стволах метки. Они точно не дадут мне заблудиться.