Читаем Тарон онлайн бесплатно
– Ты так сильно переживаешь за Рупена… – подкурив сигарету и вновь поглядев на луну, сказал старик.
– Откуда ты знаешь имя моего сына? – вдруг резко спросил Тарон.
– А я тут всех по именам знаю, и даже то, какой был человек при жизни, – старик был спокоен, напоминал тибетского ламу. – Луна так прекрасна в желтой тунике! – всё выражал свое восхищение старик.
И тут его взгляд скользнул по Тарону, упав на его дрожащие руки. – Ты застегни свою куртку.
Тарон вновь задал вопрос:
– Откуда знаешь ты имя моего сына? Но хотя…
Тарон перевел взгляд на небольшую надгробную надпись, где было упомянуто имя его сына. Старик привстал со скамейки и, вновь подняв голову к звездному небу, неторопливо проговорил:
– Тут я работаю уже больше десяти лет сторожем. Как видишь, оберегаю покой ушедших. Всех тут знаю, их жизни мне известны. У каждого своя неповторимая история, – сделав глубокий вздох, старик подсел поближе к Тарону. Он словно чувствовал сам физически боль и крик, терзавшие все существо Тарона, хотя от одного взгляда можно было прочесть по лицу Тарона – оставьте меня одного, наедине с моей болью. По-отечески положив руку на плечо Тарона, старик тихим голосом спросил: – А знаешь ты, что говорит тебе твой сын?
Да, ты не слышишь его голос, даже в себе ты голос сына заглушил своими мыслями. А все они ведь тоже разговаривают с близкими, кем любимы и кого любят. Я больше чем уверен, он и сейчас говорит тебе: «Пап, береги мою маму, береги себя». А ты не слышишь. Никто из нас не может слышать их, мы, люди, слишком грубы для восприятия того, куда все в итоге уходим. А они никогда не позволяют себе потревожить нас. Это мы, простые люди, сами того не желая, тревожим их покой, их мир. И не понимаем, что сами причиняем им боль. Вдвойне. Ведь грань никогда не станет эллипсом… Внимая мудрым речам старика, Тарон едва сдерживал свои скупые слёзы, накопившиеся озерами в его синих глазах. Боль цепко держала разум в своих тисках и не давала осознавать смысл сказанного невесть откуда появившимся человеком, сидящим сейчас рядом с ним.
Глядя куда-то в пространство, Тарон чиркнул зажигалкой, подкуривая сигарету, сделав затяжку, дотронулся рукой до своего лба и медленно прошептал: «Господи…». Боль усилилась и билась частым пульсом в его висках. Глаза Тарона закрылись, и он перенесся мыслями в тот день… Со стороны видя себя отвернувшимся на секунду – и шум, этот ужасный грохот оборвавшихся качелей. И застывшие глаза сына… Бесконечный, ненавистный гул собравшейся вокруг толпы. От боли Тарон закричал, не выдерживая потока картин прошлого. А старик молчал, глядя в небо, и ничем не выдавал своё присутствие, только пускал облачка дыма сигареты. Время шло своим чередом, не тревожа тишину. Приходя в себя, Тарон оглянулся:
– Мой сын ведь в раю?
Старик провел ладонью по своим волосам, наклонил голову и, чуть подавшись вперед, ответил:
– Не знаю. На этот вопрос ответит твоё только сердце, – и, приложив ладонь к груди Тарона, продолжил: – Если твой сын в твоём сердце, значит, он в Раю. Ведь сердце каждого человека – это и есть настоящий рай и ад. А твоё сердце для сына – это и есть рай.
Тарон положил ладонь на руку старика и с каждым мгновением всё больше ощущал неведомую силу, которую никто из близких так и не смог дать ему.
– Тебя сам Бог послал, указав дорогу ко мне.
В ярком свете луны Тарон наконец-то узрел зеленые глаза старика, и свет доброты в них такой силы, и словно обнимающую его боль.
Гася сигарету, старик всё так же спокойным тоном проговорил:
– Поезжай домой, сынок. Тебя ждёт любимая. Твоя жена очень нуждается в тебе. Вы необходимы друг другу.
– Я её люблю, – и, уходя, пожал руку старику. – Спасибо!
Старик улыбнулся и долго провожал взглядом удаляющегося Тарону.
– Да осветит Господь твой Путь, – тихо прошептал старик.
Всю дорогу, сидя за рулем, Тарон вслух говорил сам с собой, обращаясь к сыну:
– Рупен, сынок… Я не ведал, что причиняю тебе боль. Ты прости меня, своего глупого отца. Сынок, ведь ты меня слышишь, мой родной…
Входя в дом, Тарон заспешил в комнату, где он ожидал увидеть Нелли. Распахивая дверь, он не успел сказать всё, о чём думал: что найдет в себе силы, что он любит её и не оставит одну, признать свою ошибку, что был слаб, позволив себе отдалиться от любимой, а ведь у них одна боль.
– Ты, кроме как о себе, ни о ком и ни о чем больше не думаешь, – встретил его обиженный голос Нелли, и в её взгляде был укор, и грусть, и тоска. Она внимательно смотрела прямо в глаза Тарону и ждала объяснений.
– Поясни мне, для чего ты сломал все качели на детской площадке? Что тебе сделали эти невинные дети? Ты хоть понимаешь, что этим поступком ты набросился на них? Сегодня в дом приходили родители этих детей… Слёзы навернулись на глаза Нелли, и возникший ком в горле не дал договорить. Она замолчала, стараясь глубоко и медленно дышать. Найдя в себе силы, она встала и подошла к мужу. Положив руки ему на плечи, заглянула ему в глаза:
– Любимый, помоги мне, скажи, как, что мне сделать, чтобы вернуть тебя?
