Читаем Тара (СИ) онлайн бесплатно

... Эльфийское королевство Варандэ...

Принц Тавинлас торопил коня. Нещадно стегая белого жеребца, он нёсся сквозь медлительное кружение алых лепестков многовековых лэров, пролетал под жемчужными арками стольного города, успевая отвечать на приветствия и поздравления. Они уже проведали! Все без исключения. Небось, придворные менестрели песню сложить успели о его счастье, а он только вчера узнал. Узнал, и ринулся в светлую Аллванфию, покинув границы, которые наравне с рядовыми гражданами по полгода обязан был охранять каждые пять лет. Домой скорее! Домой, где в окружении шумных служанок дождалась благополучно разрешившаяся от бремени вторая супруга.

Девочка! У него родилась девочка! Седьмая из шестнадцати детей. А значит - теперь он может сидеть по правую руку от старшего брата - короля гордого эльфийского королевства Варандэ. Он - самый младший, даже в обход среднего, у которого одна дочка на двадцать сыновей! Рождение седьмой дочери - это официальное признание его прямым наследником владыки, если конечно, все двенадцать отпрысков старшего брата откажутся от трона.

Принц Тавинлас не тешил себя глупыми надеждами. Да и власть ему была ни к чему. Приятно, конечно, что благодаря стараниям супруги он стал таким важным. Главное боги сочли его достойным, отметили своим знаком. Седьмая дочь - это счастье, особенно в королевстве Варандэ.

Всё дело в том, что у эльфов уже три тысячи лет девочек рождалось раз в пять меньше, чем мальчиков. Настолько мало, что даже король и наследные принцы отказались от древней привилегии - содержать по две жены одновременно. Прежде чем связать свою судьбу с новой женщиной приходилось освобождать от данных клятв первую.

Теоретически ситуация была вполне разрешимой. Рядом раскинула крылья степей и украсилась частоколом Алого леса славная дикарская Ирь. Но разве эльф из Варандэ позарится на местных смесков, как бы богаты и красивы они не были? Ирийский соплеменники для обновления рода не гнушлись портить древнюю кровь человеческой. А люди скрещивались даже с орками, пусть и не всегда по своей воле. Зато и те, и другие, и третьи избежали вырождения, в отличие от чисто эльфийского королевства.

Изменить ситуацию могли лишь очень сильные чары. Но в последние тысячелетия гордым эльфам не везло даже на них. На службе государства состояли всего две ведьмы (и то потому, что в их крови не нашли примеси человеческой). Многочисленные чародеи тоже не хвастались умениями, больше совершенствовались в искусствах, чем в собственном ремесле. Вызов Запредельного после гибели нескольких знатных вельмож и вовсе был признан кощунством. Может быть, поэтому виртуозность соседских чародеев и ведьм приписывали исключительно смешению кровей, и почиталась за святотатство против богов-создателей.

Одним словом, эльфы ревностно хранили самобытность своего маленького гордого королевства, прочно отгородившись от мира. Но, похоже, боги только испытывали их, стращая вырождением, а теперь в награду за долготерпение стали посылать девочек одну за другой. Во всяком случае, счастливый отец считал именно так...

С приближением к центру столицы дворцы и мостовые приобрели тёплый янтарный оттенок, башни вытянулись ввысь, уносясь сквозь листву к почти невидимому отсюда утреннему небу. Серебристые стволы лэров покрылись изящным рисунком. Но принц, проведший в седле всю ночь, не обращал внимания на красоту, не замечал перемен, произошедших в родном городе за время его почти полугодового отсутствия. Вот он, его дворец. Высокие башни со стрельчатыми витражными окнами окрашены в густо медовый оттенок. У мозаичных ворот отсалютовала прибытию хозяина стража...

Скорее наверх, где в длинных коридорах, хранящих сумрак улетучившейся ночи, скрыта комнатка его супруги.

Принц Тавинлас соскочил с коня и, бросив сине-зелёный плащ на руки стражникам, перепрыгивая через три ступеньки, помчался по лестнице. Выше и выше, туда, где спало в плетёной люльке крошечное благословенье богов - девочка по имени Тювериэль.

Но как бы ни был горд счастливый отец, как бы ни возносил хвалы в храмах сам король, благодаря за малейший знак возрождения его увядшего было народа, рождение маленькой эльфы выглядело явлением вполне обычным. Когда она явилась на свет, когда распахнула серо-серебристые с зелёными искорками глаза, не протрубили трубы небесных владык, не затрепетали лунные сердца великих духов. Многомудрые ведьмы не явились под окна дворца, чародеи не исписали свитки с пророчествами великой судьбы новорождённой. Всё было вполне обыденно. Только далеко-далеко, за пределами мира людей и эльфов, там, где начинается власть неведомого, именуемого смертными Запредельное, а демонами - Хааа, из вязких вод океана забвения выступили сияющие нагромождения ракушек и водорослей. И ветер, нанизывающий на свою нить миры, грустно и торжественно запел в этих конструкциях, нашептывая вечным силам свои предсказания. Но его не услышали и не поняли, пропустив предупреждение о судьбе эльфийского ребёнка. А зря...

Риону не позволили взять с собой ничего из вещей. В чём был во время оглашения итога поединка, в том и ушел. Кожаные штаны, безрукавка и тёплая куртка. Да ещё меч, чтобы лесные звери не сразу растерзали. Самое обидное, Рион понимал - справедливо выгнали. Не способен он больше защищать их городишко, веками ютившийся на границе с королевством Ирь, под боком Угрюмого леса. Ни от волков-оборотней, ни от вампиров, ни от прочей нежити. И уж тем более в пограничные рейды ходить не способен. Стар стал, силу чародейскую растратил, доверие людское пропил. И когда вышел на площадь Лафрин и держал обвинительную речь перед соплеменниками, оправдаться было нечем.

Что сетовать? Шестьдесят два года скоро стукнет. Пожил, четверых сыновей вырастил. Давно уже разлетелись по свету. Один даже в чародеи пошел. Дочка бы ещё была, коли не ведьмовская метка на левой ключице. Не утаил, отняли, забрали на воспитание... Теперь Рион и об этом не сожалел. Что боги дали, то и взяли.

Деревянные стены Сафри давно остались позади. Жалко только, что молодая красавица жена под Лафрина ляжет. Щурила большие дикарские глаза, когда условия поединка объявляли, улыбалась будущему Хранителю. Может, она желторотого выскочку и подбила на такое? Впрочем, бессмысленно гадать.

Лесная тропинка разветвлялась, одним рукавом убегая к тракту, другим углубляясь в лес. Сколько нечисти там перебито? И дружина у него была достойная. Да только двое в землю легли в последний год, ещё трое спились. А молодёжь к Лафрину подалась. Сам же, поганца, воспитал, ремеслу обучил. И на тебе!

На душе старика было смурно и гадко. Хмурый осенний день добавлял безысходности. Под ноги ложились ржавые листья - прощальные письма умершего лета. И бывшему хранителю казалось, что вместе с увяданием природы увянет и его жизнь.

Свернув в сторону тракта, Рион очень надеялся выйти из леса до заката. Здесь его слишком хорошо знают. Только стемнеет - проще самому на меч броситься. Быстро не убьют, поглумятся, помучают.

Сквозь густые переплетающиеся ветви многовековых деревьев просочились первые капли начинающегося дождя. Старик поморщился, отвлёкся от невесёлых мыслей и замер, ощутив слежку ненавязчивую, беспристрастную. От невидимого соглядатая не исходило ни ненависти, ни даже простого любопытства. А далеко-далеко, где-то на пределе слышимости зазвенели колокольцы, будто кортеж эльфийского короля над трактом летит, не касаясь древних камней.

- Выследили!

Рион сплюнул под ноги и огляделся. Вокруг стремительно темнело. Только что полдень миновал, а под кустами и между деревьев уже чернота непроглядная. И в ней силуэты столь же чёрные чудятся. Перепрелыми листьями, перегнившей хвоей пахнет, болотными ароматами...

- Здравствуй, хозяин! Не трогал я тебя, и ты меня не тронь. А что твоих подданных истреблял - не обессудь. Они сами с людьми безобразия творили, - громко выкрикнул бывший хранитель.

Некогда мощный голос не вызвал эха. Лес ответил безразличным молчанием. Видать, у него тоже свои счёты к Риону. Старик понимал - возврата нет. Не помогут ни вывернутая наизнанку одежда, ни переобутые с левой на правую, с правой на левую ногу сапоги. Коли лесовик в гости позвал (или на расправу заманил), в какую сторону ни иди, окажешься там, где этому самому лесовику надобен.

Обещавшая вначале привести к тракту тропа петляла в глубь леса, судя по усиливающемуся запаху, к мёртвым топям.

Бледные бутоны болотных цветов болезненно клонились к земле. Почва дышала, проседала под тяжестью Риона, порой с нежеланием выпуская из плена сапоги с металлическими набойками. Тоскливое зудение комаров то смолкало, то с утроенным остервенением разрывало наполненный угрозой воздух...

"Дождались своего часа, радуются!" - подумал Рион, и сам удивился, не почувствовав при этом ни досады, ни сожалений. Всё правильно. По делам и воздаяние.

Тропинка вильнула за уродливо выгнувшуюся берёзу, за раскорячившиеся у земли кусты с изъеденными паршой листьями и вывела на небольшую поляну. Абсолютно сухую, ухоженную, чистую поляну посреди которой стоял обтянутый белой кожей диван. На нём лёжа читала книгу остроухая эльфа. Фонарики-светляки медленно кружились над её белокурой головой. Аккуратные локоны закрывали лицо. Зелёный брючный костюм поблескивал сотнями серебристых нашивок, обтягивая стройную фигурку.

Ложе эльфы окружали цветущие ландыши, источавшие кружащий голову аромат. Рион терпеть не мог этот запах. От него к горлу подступил комок тошноты. В голодном желудке тихо заурчало. Но разве можно вести подобным образом в присутствии благородной? Поэтому старик потоптался в тени деревьев, перебарывая себя, и только окликнул.

- Эй!

Многие думают, что эльфы всегда прекрасны. Отнюдь. Это к годам девяноста-ста двадцати долгоживущими можно залюбоваться. А до этих пор... Самый уродливый людской ребёнок прекрасней несовершеннолетнего дитя древнего народа.

В молодости Риону доводилось посещать эльфийский город Вадарану, поэтому он не испытал шока, когда эльфа лет семидесяти отроду, совсем ещё девочка, подняла от книги прыщавое, испесщрённое канапушками и глубокими морщинами щекастое лицо. Блеснули узкие раскосые глаза пока лишенные ресниц. На высокий лоб упала кудрявая прядь.

Рассмотрев старика, малявка широко улыбнулась, демонстрируя мелкие, далеко отстоящие друг от друга заострённые зубки, ещё молочные. Внутренне Рион содрогнулся от отвращения. Но тут же одёрнул себя: "Лет через тридцать от этой мымры глаз отвести нельзя будет. Только я до такого не доживу". Грусть коснулась его души холодным крылом.

- Ты что здесь делаешь? - спросил он эльфу. - Мамка с папкой где?

- Зачем тебе? Не для расспросов я призвала тебя, смертный! - заносчиво отозвалась малявка, захлопнув книгу.

И бывший Хранитель понял по её тону - сбежала. То ли натворила что-то, то ли с родителями поругалась, не важно. Главное - малолетняя эльфа нарушила древнее правило, тысячелетиями хранящее репутацию долгоживущего народа, и покинула защищённую родину до совершеннолетия. Теперь ищет приключений на свои длинные уши.

- А я не напрашивался на вызов! - вырастивший четверых сыновей и не один десяток дружинников Рион скопировал её интонации. Эльфа удивлённо захлопала глазами. - Что натворила, раз в глуши прячешься?

- Почему ты так считаешь? - эльфа насупилась. - Я нуждаюсь в помощи. Ты будешь моим проводником. Мне необходимо срочно попасть в Кавиру. Тут рядом пролегает граница с ней.

- Так попади. С лесовиком договорилась, нечисти лесной не боишься. Что здесь сложного - границу перейти?

Рион начал злиться, но тут же приказал себе успокоиться. Ночь близко. А девочка-то не такая простая. От нечисти уберечь может. С ней бы только из леса выйти. А там, если занудничать будет, можно сдать беглянку соплеменникам, ещё и награду получить.

- Ладно, маленькая, куда именно тебе надо?

Он решил умолчать, что границу между Ирью и Кавирой малявка преодолела самостоятельно, не обратив внимания на ловушки, поставленные на людей и на нечисть.

- В Тардрагею. И не маленькая я! - девчонка насупилась. Цветущие ландыши на поляне обиженно пожелтели, съёжились, клонясь к земле.

- В столицу? Зачем ещё? - не сдержался старик.

- Надо, - ответ эльфы был исчерпывающим.

- Чем расплатишься?

Стоять перед рассевшейся девчонкой было неприятно, и Рион опустился на корточки. Уродливая эльфийская мордашка недовольно сморщилась.

- Я наслед... Я благородного происхождения! - заносчиво повысила голос прыщавая девчонка. - Я оказала тебе честь, почтив своим вниманием, а ты смеешь требовать платы?!

- Это ты слугам будешь в отцовском дворце говорить, но не мне. Ещё коренные зубы не заимела, а уже командуешь!

Эльфа насупилась, призадумалась. Правильно, пусть о своём поведении подумает. Не то, чтобы Рион хотел поживиться за счёт приблудившейся принцесски. Конечно, не без этого. Надо же жизнь новую с чего-то начинать. Но прежде всего, стоит заставить эту страхолюдину его уважать. Тем более, если до столицы ехать... "До какой столицы? - удивился он своим мыслям. - Сдам её первому попавшемуся патрулю и весь разговор".

- Вот! - девчонка тем временем сняла с шеи золотой кулон с голубым блестящим камнем и протянула Риону. - Он дорогой. И... у меня больше ничего нет ценного, - виновато ответила непредусмотрительная беглянка.

- Идёт.

Кулон исчез во внутреннем кармане куртки. "Ничего ценного... Видать, сбежала ты, голубушка, во время путешествия с родителями или свитой. И ищут тебя все окрестные чародеи. Ведь до ближайшего эльфийского поселения недели три пути". Тот факт, что малявка могла быть обучена телепортации старик решил даже не рассматривать. Ему главное - выбраться из недружелюбного леса.

- Звать тебя как, благородная?