Читаем Сонная ученица онлайн бесплатно

Закрывая некрасивое лицо капюшоном, Храмовник Давхи неторопливо шел по широким улицам столицы Калесской Империи, Мизалны, не смотря по сторонам, не вслушиваясь в набирающий силу гомон праздника середины лета. Что его заботило в данный момент - не важно. Давхи относился к породе людей, которые всегда отыщут занятие и тревоги, будут мучиться ночами, обдумывая и смакуя детали, никак не решаясь что-либо предпринять. Они мечтают о многом, всем завидуют, но сами ждут, чтобы их кто-нибудь направил, подсказал, одобрил каждый шаг. И, что самое интересное, находят себе толковых поводырей. И достигают заветных вершин.

Вот и сейчас храмовник почувствовал нарастающее головокружение - нынешний хозяин и благодетель желает пообщаться. Перед глазами заплясали белые звездочки, очертания домов "поплыли". Срочно нужно остановиться, сунуть в рот кусочек сахара, и только потом принять сообщение господина.

Трясущимися руками Давхи пошарил в карманах синей мантии, но ничего сладкого не обнаружил. Это плохо. Если господин вздумает поговорить по душам, можно потерять сознание. Хотя Давхи и был ведьмаком, мысленное общение переносил очень тяжело. Но за все нужно платить, и за помощь господина тем более. Поэтому храмовник лишь прижался к краю улицы, привалился спиной к стене дома и прикрыл глаза, убирая из головы все посторонние мысли и сосредотачиваясь на ощущении дурноты.

Под прикрытыми веками поплыли ровные буквы. Господин передавал заблаговременно написанный текст.

"…Спешу сообщить, что он все-таки не успокоился, не смирился с заслуженным наказанием. Он больше не мотается по окрестным городам, вглядываясь в лица детворы, не сидит в числе нищих возле храма, в надежде, что боги сжалятся и пошлют ему достойного. Он затаился, притих, превратился в затворника, укрывшись под надежной охраной непобедимого Людоеда. А это может означать только одно: у Номара Сьятора появился ученик. И нам жизненно важно выяснить: кто он, каковы пределы его возможностей. И понять - можно ли надеяться на его помощь. Поэтому в средствах Вас не ограничиваю, в сроках тоже. Главное, позволить Сьятору подготовить себе помощника, но не дать испортить необходимый нам материал…"

О, Давхи прекрасно помнил Номара, и друзей его тоже помнил. И с удовольствием бы посчитался за старое с каждым. Так что он сконцентрировал в ответ все свои чувства к упомянутой личности, уверенный - автор послания правильно расшифрует их.

Головокружение исчезло. Чародей, уже пять лет как являющийся советником и хозяином ведьмака, источником его влияния и могущества, принял сигнал. Что же, теперь настало время действовать. Давхи знал, как поступить. Он не подведет человека, сделавшего его настоятелем одного из крупнейших храмов в Империи.

- Ты откуда, чудо?

Несмотря на разлитой по предгорьям полуденный свет, открывший мне старик казался только что проснувшимся. Смешной, надо сказать. На голове старушечий платок в мелкую ромашку, щеки выбриты как придется, седые волосы торчат клоками. Но глаза синие, добрые. Если это тот, к кому мой путь петлял долгих полтора месяца, мы однозначно сработаемся.

- Здесь живет Сокол?

Голос гостя звучал вполне жалобно и устало, поэтому старик скептически осмотрел мою тощую высокую фигурку, хмыкнул на пыльные, не по погоде теплые плащ и штаны, задержался взглядом на сандалиях, и только тогда поинтересовался.

- Давненько к нам не приходили такие неаппетитные парни. Людоеда не боишься?

- А чего тебя бояться?

Так ты не Сокол, а всего лишь его помощник. Миль по прозвищу Людоед. С души словно стерли пыль влажной тряпкой. Интересно, почему?

- Приятно познакомиться и все такое прочее, - надеюсь, моя ухмылочка вышла достаточно наглой. Мешок с нехитрым скарбом плюхнулся на некрашеные доски крыльца. Да пусти уже внутрь, душегуб! Жарко у вас. Не видишь - упарился гость, утомился с дороги.

- Наглый ты пацан, я посмотрю, - Людоед топтался на пороге, загораживая своей угловатой костлявой фигурой вход в спасительную тень. - Звать тебя как?

- Тишаль, - первое пришедшее на ум имя сухим песком ссыпалось с языка.

Людоед тоскливо посмотрел в небо, на котором кровожадно ухмылялось свирепствующее в этом году солнце, и нехотя отполз во мглу прихожей. Уф, наконец-то!

Ноги утонули в мягком ворсе ковра. В прохладном воздухе витал аромат варенья, к которому примешивался весьма волнующий запах жареного мяса. Я точно по адресу? Сомнения проворными муравьями забегали в голове, особенно когда старик привел меня в просторную комнату с пустым сейчас камином, чахнущей в тесной кадке розой и стеллажами книг вдоль стен.

- Ты не сказал, откуда тебя демоны принесли? - прицепился старик. - Кстати, комната твоя слева по коридору, - он кивнул на только что пройденный нами темный коридорчик, в котором мои глаза не сумели ничего толком разглядеть.

- Издалека, - мне не хотелось с ним откровенничать. Еще неизвестно, как меня встретит Сокол. Старик только покачал головой и вышел. И что теперь прикажите делать?

Минуты вялыми гусеницами ползли в тишине. С ними трусливо дезертировала вся моя решимость. Может, стоило поискать счастья поближе к дому, чем переться в этакую глушь?

- Здравствуй, ученик!

Он! Сердце тяжелым камнем рухнуло в бездну. Все заготовленные слова вдруг куда-то подевались, смытые волной тревоги. Сокол! Медленно-медленно повернуть голову, чтобы он не заметил моего смятения и страха. О, твари Запредельного! Что это за насмешка?!

Человек… Или не человек. Впрочем, не важно. Тот, к которому протянулся мой путь через три страны, оказался калекой. Он въехал в комнату, тяжело толкая колеса кресла. Темные, чуть волнистые волосы сейчас закрывали его лицо, но… Не узнать Сокола было невозможно.

В сердце подленько зашевелилась обида: такой путь проделать ряди паралитика, пусть и чародея.

- Здравствуй ученик, - повторил он, прекрасно видя мою отвисшую челюсть, и, кажется, даже наслаждаясь произведенным эффектом. Мягкий голос звучал тихо, печально.

- З-з-здраствуйте.

Он улыбнулся, сощурив большие дымчато-лиловые глаза.

- Не жалеешь, что приехал к калеке? - он кивнул на тощие ноги, недвижимо замершие на подставке.

- Не-е-ет, - мой ответ прозвучал не слишком уверено.

- Ну-ну, - он наслаждался моим крутым обломом. Хотя, какая разница, ходит ли он на своих двоих или нет. Все равно обучение будет проходить во сне, мало отличаясь от тех двух с половиной лет, которые мы уже провели вместе.

Мой наглый взгляд задержался на закатанных до колен старых штанах, на покрытых синяками тощих ногах, потом скользнул выше на сильные жилистые руки, сейчас вцепившиеся в металлические колеса кресла. Ты не смирился, Сокол, что летаешь только во сне, не потерял надежды ходить самостоятельно. И мне это нравится.

Чародей тоже размышлял, покусывая нижнюю губу и полуприкрыв глаза. Узкое красивое лицо, казалось, окаменело. На вид Соколу было чуть больше тридцати. Короткая бородка и усы ему шли, но отчего-то мне подумалось - ему нужно регулярно бриться. Порой внимание к собственной персоне дисциплинирует, придает сил…

- Слишком поздно начинать прямое обучение, - нарушил он тишину. - А не учиться - опасней для тебя самого. Двадцать два года - критический возраст для чародея.

- Я вытерплю, учитель. Дайте мне шанс. Мне некуда больше идти.

Это было правдой. После исчезновения вряд ли кто из родных примет меня назад. А если еще проведают причину побега, не факт, что не доложат властям. Моя жизнь будет недолгой, но яркой. Пока горит костер…

- Я не гоню, - он снова улыбнулся. - Сам звал, сам дорогу показывал. Завтра начнем тренировки, а сегодня отдыхай. Ты вялый, точно не очнувшаяся от зимней спячки муха.

Ура- а-а! В смысле, прекрасненько. Мне как раз пора было заняться собственным внешним видом. Нечего тебе пока знать мой маленький секретик. Чем позже проведаешь, тем лучше будет нам обоим.

Отвесив низкий поклон наставнику, вымотанный дальней дорогой ученик направился в выделенную Людоедом комнату. М-да, не хоромы. По сравнению с моими покоями в отцовском особняке - просто берлога нищего. Выбеленный высокий потолок, выкрашенные в бледно-зеленый цвет стены (на обоях и коврах сэкономили, жмоты), платяной шкафчик, тумбочка, узкая жесткая лежанка. Пыльные тяжелые шторы обнимали не очень чистое окно, прикрывая притаившегося в углу рамы жирного паука. Фу!

Ага, на стене портрет моего милого учителя. Нет уж, подглядывать ты за мной не будешь, дражайший начальник. На твою милую мордашку я еще налюбуюсь. Как бы не опротивела. Портрет был приговорен к бессрочному созерцанию крашеной стены.

Клянусь, назвавшийся Тишалем, заняться твоей мужественной внешностью попозже, а сейчас срочно нужно поймать Миля-Людоеда, стребовать с него пару тазиков, тряпок, мыла и горячей воды, помыться и убраться в этом свинарнике.

Старик, видя мою возню с тазиками, только хмыкал, чистя клинок длинного кривого меча. Спасибо, что молчал. На что угодно готова поспорить, он первым догадается, что перед ним не парень, а переодетая и тщательно зачарованная девчонка. Попробовала бы я в своем истинном облике пересечь три границы одна одинешенька, без сопровождающего и защитника. Впрочем, защитник у меня был и сейчас есть: фамильный талисман с широкими возможностями. Но не в любом случае его можно активизировать. Вернее, не в любой ситуации им можно рисковать.

К вечеру убедившись, что доставшаяся мне комната приобрела вполне приличный вид, а выстиранные и высохшие шторы заблестели золоченой ниткой в узоре, я с чистой совестью завалилась спать.

Выровняв дыхание и досчитав от ста до единицы, я произнесла заветную формулу. И тут же разноцветные стрекозы стаей ринулись мне навстречу, окружили, заключили в трещащий шевелящийся кокон и помчали в царство Сновидений.

С девятнадцати лет я зачастила туда. Вначале самостоятельно. Яркие картинки образов мелькали передо мной одна другой чудеснее. Невероятные истории с пугающей правдоподобностью перетекали в сновидения. Казалось, неделя-другая, и я научусь прихватывать из своих путешествий то яркую раковину, то спелое яблоко, то диковинную зверушку. Но сны оставались снами, не желающими забываться с наступлением рассвета. Я глазела на них, как ребенок смотрит на яркую игрушку, не задумываясь, почему ни разу ТАМ не видела себя. Близкие смеялись, зубоскалили - мол, замуж пора тебе девка. Без мужа и от праздной жизни всякая фигня мерещится.

Несмотря на обилие поклонников, привлеченных немаленьким приданым и положением в обществе старшего брата, я не спешила связывать свою жизнь с кем-либо. Возможно, невеселый пример сестры, выданной замуж в шестнадцать за нелюбимого, и к двадцати пяти годам потерявшей всякий намек на фигуру от бесконечных родов, меня отпугивал. А может, я была слишком похожа на своего свободолюбивого отца. Не могу сказать. Но превращения в домохозяйку я боялась панически. Поэтому энтузиазмом убегала в выдуманный мир, всегда понимая - это сон. Вот сейчас я посмотрю еще одну забавную или не очень сказку и проснусь…

Полгода сны со мной случались. Именно случались, ибо повлиять на них я была не способна. Ведь самой меня в них не было. Пока однажды среди героев грез не появился ОН. Из ночной мглы пролегла лунная дорожка, засеребрилась на травах роса, жидкий свет стекал с листьев и цветов сирени. Я впервые почувствовала во сне себя. Не человеком, а невесомым облачком, неспособном принять конкретную форму. Одному Творцу известно, как я перепугалась. Я висела в темноте, недостижимая для лунного света, и зачарованно смотрела, как ко мне движется воин с головой сокола. Приблизившись вплотную, он протянул руку и приказал:

- Парень, отныне я беру тебя под свою опеку, пока ты не наделал глупостей.

Он ни на минуту не допускал, что я могу быть девушкой. И подчиняясь его фантазии, белое облачко превратилось в угловатого паренька. Выглядел он несколько моложе, чем я тогда, но его внешностью мне еще предстояло заняться. А Сокол уже живописал все ужасы неконтролируемого дара.