Читаем Танкуоль и Костодер онлайн бесплатно

ХРАМ ЗМЕЯ Пролог Немигающие глаза холодно и бесстрастно смотрели на раздувшееся тело, распростертое в полумраке подземного помещения. Приторное зловоние мускуса рептилий смешивалось с едкой влажностью воздуха, создавая почти осязаемую духоту внутри подземного грота. На замусоренной всяким хламом поверхности бассейна жужжали насекомые, а по влажным стенам карабкались ползучие твари, намереваясь понежиться в лучах дневного света, который еле пробивался сквозь потрескавшиеся плитки потолка. Глаза наблюдателей не обращали внимания на ящерок, греющихся на стенах, а те слегка подпрыгивали, демонстрируя воинственность, дабы отвадить прочих рептилий. Крошечные змеи, чьи яркие тела напоминали черно-алые ленты, извивались между резьбой каменных стен, иногда останавливаясь и пробуя зловонный воздух мерцающими языками. В темноте жилистые серые пауки латали паутину, стряхивая с нитей мерцающие капли росы, чтобы сетчатые ловушки не выдали себя. Для обычной работы пауков это было слишком тонко, и наблюдатели с интересом расширили щелевидные зрачки — так, что те почти полностью заполнили янтарные лужицы глаз. На сплюснутых клинообразных головах наблюдателей колыхались сморщенные чешуйчатые гребни, выражая безмолвную озабоченность, вторгшуюся в их бдение. Наблюдатели окружили раздутую скользкую глыбу, нечто грязно-зеленое и гнилостно-желтое, испещренное черными точками и полосами. Под пристальными взглядами рисунок пятен смещался, тускнел и менялся, создавая новые узоры едва ли не быстрее, чем могло уследить сознание наблюдателей. Самый крупный из наблюдателей, сидевших на корточках на влажном полу, поднялся. Ярко-алой вспышкой, контрастирующей с серо-голубой чешуей, покрывавшей жилистое тело, на голове рептилии распахнулся гребень. В ответ на этот жест большого сцинка несколько наблюдателей поменьше водрузили на когти нечто вроде маленьких наперстков. Когда руки рептилий размещали эти устройства на положенные места, наперсточки мерцали в тусклом свете, как крошечные звездочки, как алмазы, отражающие огненный блеск солнца. Другие сцинки вышли вперед и положили на колени стражников с алмазными пальцами каменные таблички. Те принялись царапать когтями поверхности табличек. Все делалось с нарочитой, но при этом несуетливой поспешностью. Сцинки изучали движущиеся узоры скользкого тела, фиксируя на камне каждое изменение. Амфибия, погруженная в спячку в бассейне, не обращала внимания на торопливую работу сцинков. Золотистые выпученные глаза существа были открыты, но этот дремотный взгляд словно ничего не видел и не сознавал. Похожий на лягушку сланн не замечал ни сцинков, ни ящериц и насекомых, снующих вокруг. Во сне для него были реальны только сны — сны, поглощавшие разум и заставлявшие кожу менять цвет и рисунок. За пределами физического измерения существовало множество иных, многие из которых ни один мозг не в состоянии воспринять, тем паче вообразить. Властитель Тлако’амоштли’уэман был одним из старейших в своем роде, существом, порожденным Древними для того, чтобы понимать эти измерения, видеть векторы Великой Математики и их влияние на высшие фазы. Гармония уравнений становилась все более сложной по мере того, как труды Древних уводили существование все дальше и дальше от всеобщего нуля до точки всеобщего распада. Возможно, Древним нужны были создания из плоти, дабы оценить влияние алгебры на низшие фазы, или, видимо, им требовались существа, подобные сланнам, чтобы понять, как низшие измерения могут отбрасывать частицы себя в измерения высшие, пытаясь избежать окончательного распада. Какова бы ни была логика сланнов, их мозг был устроен так, чтобы видеть арифметику, лежащую в основе всего сущего, и приводить в равновесие вычисления Древних. Но все пошло наперекосяк. В своих экспериментах Древние создали низкофазных существ с потенциалом разрушительного воздействия на высшие фазы порядка. Сущности этих созданий выражали себя в алгоритмах простых, но громадных численно, как бы бросая вызов их неизбежному распаду и аннигиляции. Слишком поздно сланны поняли, какое влияние оказывают эти массивы на высшие измерения. Слишком поздно Древние осознали нелогичность, заразившую тщательно спланированные векторы. Замысел Древних рухнул под воздействием постоянных фракталов — фракталов, которые были не просто отголосками жизни, но существовали в многомерных перемещениях. Их числовые значения не затухали, а увеличивались, добавляя в себя алгоритмы низкофазных существ. Под влиянием безумия этих постоянных фракталов уравнения, сотворенные Древними, были нарушены извращенной арифметикой. Древние, неспособные выстоять в своих ломаных векторах, пали жертвой злобы постоянных фракталов. Иногда Властитель Тлако почти ощущал смутные тени разрушенных векторов, преобразованных в постоянные фракталы. Такую дисгармонию не мог полностью понять даже маг-жрец. Были ли это обломки исходных векторов или просто новые фракталы, отлитые в подобие старых векторов? Сланн рассматривал один из этих постоянных фракталов. Омерзительное сочетание иррациональных чисел и несбалансированных сингулярностей. И все же в самой глубине души Властитель Тлако почти ощущал струну древних гармоний. И это тревожило сознание сланна. Было ли это просто очередным производным низкофазных алгоритмов, сливающихся в более высоких измерениях, или же это проявление ломаных векторов, пытающихся вновь заявить о себе? Можно ли сбалансировать уравнение, добавив еще один постоянный фрактал? Осмелились бы даже Древние на столь безрассудное действие? Простых ответов не было. Сланн знал, что этот конкретный фрактал проявлял себя так, что многие из низкофазных приспешников магов-жрецов почитали его. Фрактал возник как низкофазное существо и выкорчевал заразу искаженных алгоритмов, ранее едва не обнулившую сланнов и всех их подручных. Разум Властителя Тлако сосредоточился на противоречивой памяти об этих алгоритмах. Как и многие другие неравновесные величины, они были тепло-быстрыми, эмоциональными и нелогичными. Обдумывать их было все равно что размышлять над квадратным корнем из отрицательной величины. В большей степени, чем любые другие существа, они были продуктом постоянных фракталов, порождением искаженной математики и неупорядоченных уравнений. Из всей скверны, пятнающей узоры древних, они были самыми омерзительными. Но не могут ли они послужить развитию учения Древних? Нельзя ли их использовать для гармонизации уравнения? Сланн вздрогнул во сне и задумался о том, сколь опасно вводить такой взрывоопасный потенциал в упорядоченную математику, являющуюся его исключительной прерогативой. Глава первая ТЕНИ СКАВЕНГНИЛЯ — Мы выслушали твой доклад, серый провидец Танкуоль. Голос напоминал щелчок хлыста, взметнувшегося из темноты огромного зала. Самого говорившего было не разглядеть в приторном мраке, заполнившем зал, — лишь тень и шепот. Серый провидец Танкуоль стоял в центре похожего на пещеру зала, залитый мерзким зеленым светом прожектора, почти ослепившим чувствительные глаза. Провидец чувствовал, как скрипит и стонет яма, расположенная под люком, на котором он застыл, ощущал слабый запах стоячей воды и мускуса рептилий, доносящийся из ямы. Среди обитателей Скавенгниля ходили слухи, что их тиранические властители, Владыки Разорения, использовали яму для казни неугодных. По знаку одного из мрачных вождей народа скавенов отбрасывался рычаг, и преступный крысолюд летел в глубины вод, где его плоть немедленно пожирали омерзительные гибриды крысы и аллигатора, мутанты, выведенные кланом Творцов. Танкуоль сглотнул комок, выросший в горле, и подавил желание спрыгнуть с люка, расположенного в центре зала. Такой поступок означал бы верную смерть. Он знал, что в сумраке таится неведомо сколько элитных телохранителей Совета, немых штурмкрыс-альбиносов, отобранных за силу и относительное бесстрашие. Кроме того, нельзя было сбрасывать со счетов и самих членов Совета — дюжину самых злобных мерзавцев, каких только могли породить несметные орды крысиной державы. Бросать им вызов на их собственной территории было безумием. На такое, пожалуй, не решился бы даже проклятый гном, уже не раз срывавший планы Танкуоля. Одуряющий запах тлеющего искажающего камня мешал Танкуолю сосредоточиться на помосте в дальнем конце зала и зловещих фигурах, скрытых там, в темноте. Он знал, что в случае необходимости едва ли сможет сотворить заклинание: пары искажающего камня туманили рассудок. Деспотический Совет Тринадцати, древний и злой, явно подстраховался. Загнанный в угол, даже самый распоследний скавен мог показать свои клыки. А если этот скавен владеет могущественной магией Рогатой Крысы, даже Владыки Разорения предпочитали не рисковать. — Потеря Червоточины вызывает у нас большое беспокойство. — Этот голос был маслянист и вонюч, как гибельная трясина старого болота. Танкуоль вздрогнул, узнав Архивладыку чумы Нурглича, предводителя монахов клана Чумы. Совет послал Танкуоля как своего представителя, чтобы добыть Червоточину из-под города Альтдорфа, обители человечишек. Но, когда камень был найден, экспедиция, посланная конкурентами, сумела его украсть. Танкуоль точно не знал, сколько членов Совета стояло за этим заговором, но, поскольку его соперниками были чумные монахи во главе с жутким Владыкой Скролком, не было никаких сомнений, что без покровительства Нурглича тут не обошлось. Танкуоль заскрежетал зубами в приступе нервной тревоги. Вполне в духе Нурглича первым из членов Совета выказать гнев в связи с потерей Червоточины, хотя она и случилась вследствие подлого предательства клана Чумы. Какую ложь рассказывал Нурглич другим Владыкам Разорения, какие взятки давал и какие сделки заключал, чтобы этой лжи поверили? Клан Чумы и серые провидцы взаимных симпатий, мягко говоря, не испытывали, а уж чумные монахи и сам Танкуоль — тем паче. Но осмелится ли Танкуоль использовать обоюдную ненависть и недоверие? Сможет ли рассчитывать на поддержку Верховного провидца Критислика и его союзников в Совете, если обвинит Нурглича в предательстве? И что еще важнее, успеет ли он спрыгнуть с люка до того, как Нурглич дернет за рычаг, открывающий бездонную яму смерти? Серый провидец прищурился в резком зеленом свете прожектора. Он не смог разглядеть никого из Владык Разорения, даже своего начальника Критислика. Танкуоль смутно различал очертания огромного кресла в центре помоста, которое пустовало всегда в ожидании появления самой Рогатой Крысы. Критислик как Верховный провидец считался голосом Бога скавенов и имел право толковать волю Рогатой Крысы всякий раз, когда совет обсуждал ту или иную тему. Танкуоль сомневался, что даже права двойного голоса, которым благодаря этому факту располагал Критислик, будет достаточно, чтобы склонить Совет к открытой вражде с кланом Чумы. В последний раз, когда другие клики сцепились с кланом Чумы, вся Нижняя Империя оказалась в руинах. Хуже того, клан Чумы едва не одолел совокупную мощь других великих кланов! И лишь своевременное возвращение клана Эшин из дальних земель Великого Катая помешало клану Чумы свергнуть Совет Тринадцати. Но и в этом случае сила чумных была такова, что их не могли лишить места в Совете и среди великих кланов. Нет, решил Танкуоль, Критислик не станет подставлять шею, открыто провоцируя Нурглича, а если и станет, другие великие кланы не поддержат его. Приняв решение, Танкуоль уставился на то место в темноте, откуда, как ему показалось, донесся голос Архивладыки. — Великий и гнилостный Повелитель чумы, — сказал он, стараясь придать тону должную смесь подобострастного уважения и гнетущего страха. — Червоточина и вправду потеряна для нас. Трусость и глупость руководства Нижнего Альтдорфа не позволили отобрать артефакт у человечишек, укравших его. — Танкуоль закашлялся и постарался не подавиться словами, просочившимися сквозь клыки: — Даже своевременной помощи клана Чумы и вашего храброго защитника Владыки Скролка оказалось недостаточно для искоренения измены правителей Нижнего Альтдорфа. Из тьмы донесся странный булькающий и одновременно грохочущий звук, словно великана-людоеда засасывало в болото. Танкуолю потребовалось несколько вдохов, чтобы понять, что это смех Нурглича. — Мы скорбим о потере храбрых сородичей из клана Чумы, — прорвалось сквозь бурлящий грохот смеха Нурглича тонкое рычание Критислика. — Но как получилось, что Червоточина оказалась в такой опасности? Танкуоль съежился, услышав обвинение верховного провидца. Критислик явно был недоволен тем, как он обратился к Нургличу, не упомянув о том, как чумные монахи пытались завладеть Червоточиной. Его разум блуждал в одуряющем лабиринте благовоний, пытаясь отыскать нового козла отпущения для гнева Лорда-провидца. — Это был серый провидец Траткви, — назвал Танкуоль первое имя, пришедшее ему на ум. Траткви был престарелым и продажным серым провидцем, возглавлявшим совет Нижнего Альтдорфа. Если подумать, то и в самом деле во всем виноват Траткви. Если бы тот был более осведомлен о том, что творится на его территории, Владыке Скролку ни за что не удалось бы подкупить некоторых его обитателей и при их участии предпринять несколько попыток убить Танкуоля и украсть артефакт. И помимо всего прочего, Танкуоль вообще крепко недолюбливал старого жреца. — Это он придумал размолоть Червоточину, чтобы потравить людей. Находясь в Нижнем Альтдорфе, я ежеминутно находился под нюхо-слежкой его приспешников. Ни на мгновение не мог оторваться от соглядатаев и вернуться, чтобы рассказать этому наижутчайшему Совету о планах Траткви. Я желал-хотел помешать ему… — Мы должны поздравить серого провидца Траткви с его величайшей предусмотрительностью, — прорычал грубый голос генерала Паскрита. — Мои агенты сообщают, что десятая часть населения Нижнего Альтдорфа погибла во время наводнения в их крысятниках, и ущерб, нанесенный этому новомодному городишке, остановит его развитие на много поколений. Теперь они не скоро осмелятся тягаться могуществом со Скавенгнилем! — … исполнить свой план и при этом отобрать у них Червоточину… — поспешил уточнить Танкуоль, услышав слова Паскрита. — Червоточина нам бы очень пригодилась, — раздался елейный голос Гиблокогтя, военачальника клана Риктус. — Однако, возможно, и хорошо, что она пропала там, где ее нельзя отыскать и использовать против нас. — … потому что я полагал, что нужно лучше-лучше спрятать-потерять Червоточину, — заговорил Танкуоль, вновь обнажив клыки. Неужели Совет готов воздать Траткви почести и награду, которые по праву принадлежат ему, Танкуолю! Какая несправедливость! — Очень жаль, что Червоточина потеряна, — эхом разнесся по Залу Тринадцати металлический стон повелителя инженеров-колдунов Морскиттара. Прожив неестественной жизнью несколько столетий, вождь клана Скрайр был скорее какой-то непонятной машиной, нежели скавеном из плоти и крови. — Однако само ее существование было угрозой стабильности Нижней Империи. Серый провидец Траткви оказал совету неоценимую услугу, лишив всяких честолюбивых выскочек столь лакомого кусочка. Когда Морскиттар говорил, из тени, где сидел Нурглич, слышался сердитый хрип. Ненависть к клану Скрайр была, вероятно, единственным, что объединяло клан Чумы и серых провидцев. — В то же время посрамление Нижнего Альтдорфа явило нам скавена, знающего, что такое истинная преданность, — задумчиво и пронзительно прощебетал Верминкин, предводитель клана Творцов. Танкуоль прищурился от ненависти. Это было просто смешно! Безумный старый Траткви только и делал, что сидел с выводком в роскошной норе и гноил остатки мозгов искажающей пылью! А весь риск принял на себя Танкуоль! Только он не убоялся скверны прикосновения к Червоточине, дав своим холуям потрогать его! Разве не он презрел коварные клинки ассасинов и гнилостную магию Владыки Скролка⁈ Разве не он придумал гениальный план отравить резервуар под Альтдорфом и обречь как человеческий город, так и расположенный под ним новоявленный мегаполис скавенов на медленную смерть! Именно благодаря его храбрости едва не удалось одержать победу, бросив вызов как предательству клана Чумы, так и жуткой магии колдуна-человечишки! И все получилось бы — если бы не трусость холуев, если бы не измена обожаемого ученика Кратча, если бы не безмозглая тупость Костодера, гигантского крысоогра-телохранителя! Совет Тринадцати осыпал бы его похвалами и почестями! — Нам следует позаботиться, чтобы Траткви сумел воспользоваться восстановлением Нижнего Альтдорфа для усиления контроля над городом, — сказал Критислик. — Как показывает отчет Танкуоля, мы не можем доверять другим членам городского совета… даже если они из нашего собственного клана. — Последняя колкость была адресована Морскиттару. Совет Нижнего Альтдорфа кишел представителями клана Скрайр, что обеспечивало техноколдунам явное господство в городе. — Есть над чем поразмыслить, — согласился Морскиттар, и в его железном голосе послышались угрюмые нотки. От услышанного Танкуоль раздраженно щелкнул хвостом. Неужели они всерьез вознамерились поставить Траткви фактическим военачальником Нижнего Альтдорфа? Он вдруг поймал себя на том, что желает Морскиттару удачи в неизбежных попытках убийства, которые клан Скрайр предпримет против Траткви, чтобы предотвратить такую возможность. — Тебя что-то тревожит, серый провидец Танкуоль? — прорычал голос Нурглича. И хотя Танкуоль не мог видеть Владык Разорения сквозь мрак и яркий зеленый свет, они-то его четко видели. Его раздражение не могло остаться незамеченным. — Нет-нет, о великий и ужасный Нурглич, — подобострастно-покаянно пролепетал Танкуоль, не сумев сдержать легкую нотку гордости. — Просто я пришел из дальнего далека и устал от путешествия. — Тогда ты свободен, Танкуоль, — раздался из темного пятна, казавшегося чернее мрака, скрывавшего остальных Владык Разорения, пронзительный голос Повелителя ночи Сника, вождя клана Эшин и его убийц-ассасинов. — Нам не хотелось бы препятствовать твоему покою. От того, как Повелитель ночи произнес это прощальное замечание, шерсть Танкуоля встала дыбом. И когда он с поклонами пятился из зала Совета Тринадцати, его сердце бешено колотилось, а разум кричал от ужаса. Никто из остальных Владык Разорения не повелел ему остаться, и Танкуоль счел это дурным знаком. Что бы ни задумал Сник, остальные уже бросили серого провидца на произвол судьбы! Унося ноги из Альтдорфа, Танкуоль исхитрился прихватить с собой стопочку жетонов искажающего камня, совсем немного, микроскопическую часть того, что он надеялся выудить у грызущихся друг с другом клановых вождей города. Этого, конечно, не хватит, чтобы подмазать Повелителя ночи и убедить его забыть о внезапно вспыхнувшем интересе к персоне серого провидца. В голове Танкуоля вибрировал пронзительный голос Сника, угрожающим шепотом обещающий помочь обрести покой. Клан Эшин уже помог многим скавенам обрести покой — обычно с помощью отравленных клинков и стремительных кинжальных ударов под покровом тьмы. В прошлом Танкуоль и сам не раз оплачивал услуги ассасинов Эшина. Он имел случай убедиться: в своем омерзительно-смертоносном ремесле они промаха не знают. Как только обученные убийцы клана Эшин садятся на хвост крысолюду, смерть становится лишь вопросом времени… Танкуоль в отчаянии щелкнул хвостом, крепко сжав пальцами рукоять посоха. Он вам не какой-то там блохастый пахан из местечкового крысятника! Он — серый провидец Танкуоль, Верховный генерал-колдун Нижней Империи, самый блистательный, доблестный и верный скавен, когда-либо состоявший на службе Совета Тринадцати! Если Сник считает его легкой добычей, то очень скоро Повелитель ночи поймет, насколько он неправ! Танкуоль — избранник Рогатой Крысы, благословленный Богом всех скавенов! Правда, в последнее время благословения Рогатой Крысы стали несколько неоднозначными. Конечно, во всем виноваты его некомпетентные и вероломные подчиненные. Этот плаксивый дурак Скрим Грызохвост и вероломный пес Кратч! Если бы не они, Червоточина принадлежала бы ему и только ему, и он мог бы использовать артефакт по своему усмотрению. Если бы трусливые холуи Танкуоля не подвели его, он навек изгнал бы престарелого идиота Траткви и всех погрязших в пошлой роскоши обитателей Нижнего Альтдорфа из туннелей скавенской державы! Серый провидец стиснул зубы и уставился в ночное небо. В отличие от других поселений Нижней Империи, большая часть Скавенгниля находилась на поверхности, на руинах древнего человеческого города, когда-то возвышавшегося над местностью, которая позже стала Гнилыми Топями. Кое-кто даже перешептывался, что Разбитая башня, в которой располагались покои Совета Тринадцати, построена не лапами скавенов, а человечьими руками. Такая ересь, будучи произнесенной, незамедлительно каралась старым добрым отсечением языка. Но, глядя на кривой шпиль, доминирующий над городским пейзажем, Танкуоль вынужден был признать, что это строение несет на себе уродливый отпечаток человечьей мысли с возможной примесью гномьей. Естественно, у серого провидца хватало ума никогда не озвучивать подобные мысли вслух. Танкуоль снова перевел взгляд на широкую улицу, где он стоял. Аллея была забита копошащейся массой крысолюдов, морем меха и клыков. Крысомасса колыхалась, извивалась, протискивалась, подпрыгивала, пытаясь перемещаться по городу. В воздухе стоял густой замес из гниющей древесины, прогорклого меха, мускуса и экскрементов. Отчетливый оттенок черной кукурузы в помете скавенов придавал городу неповторимый запах. Рычание, скулеж и чириканье крысолюдов эхом отскакивали от осыпающихся каменных стен, обрамлявших улицу. Большая часть города проседала в землю, медленно схлопываясь в лабиринт нор и крысиных ходов, прорытых под городом несколькими поколениями скавенов. К провисшим стенам тут и там прижимались деревянные подпорки и контрфорсы в попытке предотвратить расползание развалин. Многие строения настолько погрузились в грязь и землю, что их нижние этажи уходили глубоко под поверхность. Некоторые все еще щеголяли выветрившимися остатками некогда элегантных колонн и променадов, на иных даже имелись утлые остатки плиточных фресок, выглядывающих из-под слоев грязи. Перед одним из накренившихся особняков на потрескавшемся мраморном постаменте стоял бесформенный остов ржавой железной статуи. Комок ржавчины, возможно бывший когда-то мечом, вознесся над тем, что очертаниями напоминало ржавую руку. «Домой», — подумал Танкуоль, когда запахи, звуки и зрелища Скавенгниля заползли в его сознание. Куда бы он ни шел, ничто не могло сравниться с напором скавенгнильских толп, с ощущением присутствия сотен тысяч крысолюдов. По сравнению со Скавенгнилем даже Нижний Альтдорф казался покинутым и пустым. Именно таким и задуман был мир, заполненный до отказа кишащими массами Подземной Империи. Мир, населенный бесчисленными ордами скавенов, смотрящих вверх из сточной канавы в поисках руководства, которое мог дать им только серый провидец Танкуоль. Танкуоль погладил бакенбарды. Ему было несказанно приятно видеть себя в роли неоспоримого властителя скавенской державы. Однажды он посмеет возложить лапу на Столп Заветов, этот обелиск из чистого искажающего камня, установленный перед Разбитой башней лично Рогатой Крысой. Он не сомневался, что сумеет пережить это испытание, бросить вызов серому провидцу Критислику и занять его место в Совете. А тогда… тогда он начнет истреблять других Владык Разорения. Этого раздутого гнойника Нурглича, и этого металлического техномага Морскиттара, и этого недоноска-горлореза Сника… Подумав о Повелителе ночи, Танкуоль чуть не сплюнул мускусный комок страха. Одетые в черное убийцы из клана Эшин были кошмаром для любого крысолюда, от последней клановой крысы до высшего военачальника. Они могли таиться где угодно со своими отравленными ножами и смертоносными духовыми трубками. Танкуоль подозрительно прищурился, изучая массу скавенов, заполнивших улицу вокруг него. Внезапно столпотворение крысолюдов, снующих со всех сторон, стало казаться не столь обнадеживающим, как несколько мгновений назад. Почти непроизвольно он попятился от кучки грязнющих скавенов, одетых в цвета незнакомого ему клана. Он смотрел им вслед, одной рукой сжимая крошечный кусочек искажающего камня, который прятал в кармане мантии. Неужели они следят за ним пристальнее, чем следовало бы? Возможно, надо было просто разнести их на куски заклинанием, а уж потом думать, работают ли они на клан Эшин или нет. Танкуоль покачал головой и решил не наносить преждевременных ударов. Может, магическое действие и уничтожит врагов, но и панику среди скавенов, заполнивших улицу, вызовет точно. Если толпа растопчет его, он погибнет вернее, чем от клинка любого убийцы. Танкуоль продолжал наблюдать за троицей скавенов, пока те не затерялись в массе мохнатых тел. Скорее всего, они просто узнали серого провидца и впали в благоговейный ступор от его грозного присутствия. Да, точно, так оно и было. Танкуоль издал резкий рык в сторону громадного зверя, возвышавшегося позади него, и пробрался сквозь рой крысолюдов. На покупку этой образины ушла большая часть его тщательно припрятанных искажающих жетонов, но после зловещего контакта с Повелителем ночи Сником Танкуоль рассудил, что должен что-то предпринять для своей защиты. Великан-крысоогр был самым большим и отвратительным из всех, кого он сумел найти в звериных загонах, — гигант с коричневой шерстью, кулаками, похожими на булыжники, и мордой, усеянной острыми как кинжалы клыками. Монстра он назвал Костодером в память о храбром, умном телохранителе, который так доблестно сражался, защищая его от предательства Владыки Скролка и нечестивой магии серого человека-мага. Толпа расступилась перед Танкуолем. Костодер навис над ними, как тень рока. Послышались испуганные писки, робкие вопли протеста, разнеслась вонь мускусных выбросов. «Крыса-великан… — размышлял Танкуоль, — наилучшее средство напомнить низшим кастам, кто тут главный». Внимание Танкуоля привлекла вспышка тьмы в толпе. Уж не черный ли плащ промелькнул? Такой, как носят ассасины? Танкуоль упрекнул себя за такую глупость. Ну смех да и только! С какой стати ассасину напяливать черное, когда он и так может легко слиться с толпой? Они же не обязаны носить униформу, словно плакат, извещающий любого встречного об их профессии! Сквозь толпу Танкуоль увидел скавена в черном плаще, который целеустремленно пробирался к нему, спрятав одну лапу под складками плаща. Танкуоль моргнул, не веря своим глазам. Как ни смешно, но этот урод и вправду прятал нож под плащом! Он посмотрел еще раз и увидел второго крысолюда в плаще, крадущегося к нему, и еще третьего, приближающегося с противоположной стороны. Танкуоль проворно ретировался от наступающих убийц, сжимая в кармане кусок искажающего камня. Теперь, когда не оставалось никаких сомнений, что головорезы Сника пришли за ним, он был чуть более готов рискнуть, вызвав паническое столпотворение. Внезапно Костодер распахнул огромную пасть в яростном рыке. Огромные лапы великанской крысы застучали по груди, выбивая барабанную дробь, которая грохотала над головами скавенов, заполнивших улицу. Красные бусинки глаз монстра горели злобой. Он сделал тяжелый шаг к ближайшему ассасину, раздавив огромной ногой невезучего прохожего. Танкуоль испытал злорадство, увидев выражение ужаса на лице убийцы. Такого они не ожидали. Он очень тщательно подбирал телохранителя, остановив выбор на том, который был обучен ненавидеть закутанных в плащи адептов клана Эшин. Тело крысоогра все еще пересекали шрамы, оставленные дрессировщиками, когда они вбивали ненависть в крошечный мозг зверя. Но действенность такой дрессуры была совершенно очевидна, когда Костодер протоптал окровавленную тропку через толпу на пути к единственной цели — разорвать ассасина на части. — Да-да! — зашипел Танкуоль сквозь клыки. — Убей их, Костодер! Убей подлых опарышей! Услышав голос хозяина, Костодер окончательно потерял самообладание. Издав глубокий стонущий рев, гигантская крыса рванула сквозь толпу скавенов, каждым взмахом когтей разбрасывая визжащих крысолюдов по сторонам, топча когтистыми лапами тех, кто в силу нерасторопности или страха не успел убраться с пути. Увидев громадное чудище, несущееся прямо на него, убийца в черном плаще остановился как вкопанный. Он откинул плащ, обнажив нож, который держал в руке. Вопя от ужаса, ассасин метнул оружие в Костодера. С сочным шлепком отравленное лезвие вошло в плечо великана. Костодер остановил бег. Он повернул голову и уставился на нож, торчащий из тела. Зверюга наклонился, выдернул клинок из плеча и растерянно уставился на него. Понюхав мерзкую зеленую жижу, капающую с отравленного лезвия ножа, он повел огромным носом. Через мгновение запах отпечатался в его тупом мозгу, но, когда великан вспомнил уроки, так мучительно вбиваемые в него дрессировщиками, он ожил от ярости. Костодер гневно сжал нож в кулаке, и клинок превратился в бесформенный стальной комок. Убийца испуганно взвизгнул и повернулся, намереваясь бежать. Костодер выжил после отравления, и это ввергло ассасина в ужас. Он не мог знать о ядовитом источнике, на котором дрессировщики натаскивали великана, о постепенно увеличивающихся дозах яда, которые они вводили в его вены чуть ли не с рождения. В результате организм Костодера выработал ярко выраженную устойчивость к широкому спектру заболеваний и токсинов. Крысоогр склонился над улицей, простирающейся под ним, и выхватил с каменной мостовой дрожащего от страха скавена. Несчастный кричал и корчился в объятиях Костодера, но его усилия остались не замеченными зверем. Свирепо глядя на бросившегося бежать ассасина, Костодер швырнул в него кричащего крысолюда. Живой снаряд взвыл, пролетая через улицу и кромсая бегущих зрителей молотящими воздух когтями. Скавен врезался в ассасина, словно пушечное ядро. Обоих крысолюдов подбросило в воздух, сметая всякого, кто попался им на пути на запруженной улице. После этого охваченная паникой толпа еще яростнее бросилась спасаться бегством, но само количество крысюков не оставляло никаких реальных шансов на какое-либо передвижение. Покалеченные, съежившиеся крысолюды, конечности которых были раздроблены ударом живого снаряда, ползли по земле, отчаянно пытаясь не быть раздавленными ногами других. А тот скавен, которого Костодер запустил в убийцу, превратился в груду сломанных костей и окровавленного меха, размазанную по каменной стене на другой стороне улицы. Под окровавленной тушей извивалось изломанное тело ассасина. От удара позвоночник убийцы хрустнул, оставив его парализованным ниже пояса. Костодер неуклюже двинулся сквозь визжащую толпу, мощными шагами разметая бесчисленных скавенов. Вскоре он уже возвышался над искалеченным ассасином. Крысоогр уставился на угодившего в ловушку крысолюда, затем опустил когтистую лапу на череп ассасина. С дикой, дерзкой ухмылкой Танкуоль наблюдал, как Костодер убивает убийцу. Он оглянулся по сторонам и с удовольствием увидел двух других ассасинов, украдкой отступающих в толпу и явно не желающих принимать участие в нападении на серого провидца после столь жестокой расправы над их товарищем. Танкуоль командным голосом рыкнул на Костодера, указывая когтем на одного из отступающих убийц. Но зверюга был слишком поглощен превращением черепа первого убийцы в лепешку и не обратил внимания на голос хозяина. Танкуоля накрыло волной гнева и разочарования. Он не без труда успокоил себя. Даже и неплохо, что эти оба уцелели. Пусть поделятся пережитым с другими бесшумными убийцами клана Эшин. Пусть расскажут коллегам, что встретиться лицом к лицу с серым провидцем все равно что встретиться с собственной смертью! Да, ассасины должны знать, что убить Танкуоля — задачка не из легких! И тут серого провидца посетила тревожная мысль, и мех его начал вставать дыбом. Это было просто. Слишком просто. Какая оплошность со стороны ассасинов — дать себя заметить раньше времени. Возможно, они были просто учениками, неофитами в искусстве убийства. Но зачем Снику посылать непрофессионалов убивать кого-то столь грозного и могущественного? Повинуясь инстинкту, Танкуоль развернулся и присел на корточки. За его спиной раздался вопль агонии. Серый провидец рискнул бросить взгляд в ту сторону и увидел, что один из скавенов, прятавшихся рядом с ним во время буйства Костодера, лежит на земле и дергается в сильнейших конвульсиях. В щеке раненого крысолюда торчал дротик длиной с палец Танкуоля. Серый провидец испуганно вытаращил глаза. Ассасины, за которыми он послал Костодера, не были убийцами! Они были отвлекающим маневром! Чтобы чем-то занять Танкуоля, пока настоящий убийца делает свой ход! Танкуоль бросился на землю и покатился по заляпанным грязью камням. Вроде бы он слышал, как что-то просвистело у него перед носом… но в страдальческом визге скавена за спиной не было никакого «вроде бы». Крысюк подпрыгивал на одной ноге, схватившись лапой за черную иглу, торчащую из другой. Мгновение спустя скавен упал дергающимся мешком, изо рта у него пошла пузырями пена. Сверху! Дротик прилетел сверху! Танкуоль уставился на каменную стену и заскрежетал зубами, увидев нападавшего. Цеплявшийся за древние камни, как гигантский паук, ассасин был закутан в черное от основания хвоста до кончика морды, только его красные глаза-бусинки оставались открытыми под матерчатой маской, обернутой вокруг лица. Нюх подсказал Танкуолю, что это и есть настоящий ассасин — в ходе одного из жутких ритуалов клана Эшин им удаляют железы, производящие стойкий персональный запах. Ассасин ответил Танкуолю свирепым взглядом и поднес длинную тонкую духовую трубку к обтянутым тканью губам. Пытаясь спрятать лицо от предстоящего выстрела, серый провидец пригнул голову и вжался в грязную землю. На этот раз он отчетливо услышал, как дротик пронесся по воздуху. Он почувствовал, как что-то коснулось его, и в ужасе затаил дыхание, ожидая, когда яд сделает свое смертоносное дело. Через один удар сердца Танкуоль понял, что произошло. Дротик пролетел мимо него, отскочив от рога. Страх и ярость боролись в нем, когда он осознал, насколько близок был к смерти. Страх дал хорошую встряску, но в итоге победила ярость. Танкуоль поднялся с земли и сосредоточил взгляд на ассасине, цеплявшемся за стену наверху. Серый провидец сомкнул пальцы на куске искажающего камня, лежащем в кармане, отломил крошечный кусочек и сунул в рот. Казалось, что ассасин застыл от ужаса, не в силах пошевелиться, в точности как и тот, подставной, когда на него неудержимо попер Костодер. Когда магическая энергия искажающего камня протекла через разум Танкуоля и просочилась в душу, в глубине его глаз мелькнул гнилостный зеленый огонек. Он ощутил, как сквозь него течет огромная сила Рогатой Крысы, как пронизывают тело магические ветры. Серый провидец стиснул клыки, и его мозг наполнили картины разрушения. Он испепелит всю эту улицу и всё, что на ней есть, оставив от зданий одни груды шлака. Силой магической ярости он выжжет тень убийцы в камне и отправит его вопящую душу в глубины ада Квитула! Затем он повалит Разбитую башню и вытащит из-под обломков изуродованный труп Сника… Танкуоль затряс головой, борясь с нарастающим воздействием искажающего камня. Он сосредоточился на ближайшей задаче. Ему надо сделать лишь одно — убить ассасина, и ничего больше. Внезапно сосредоточенность Танкуоля нарушил истошный вопль ужаса. Воздух пропитался резким запахом мускуса, а земля затряслась от бешеной беготни сотен крысолюдов. Серый провидец обернулся и увидел, как паникующая толпа отхлынула от него, испуганная потрескивающей молнией, что плясала вокруг посоха, и зловещей аурой, окутавшей Танкуоля, подобно мантии, когда он призвал страшную магию Рогатой Крысы. Толпа бросилась прочь от него с нарастающей скоростью. Но даже широкие улицы Скавенгниля не могли вместить несметные толпы барахтающихся, обезумевших крысолюдов. Вскоре они сбились в кучу и сгрудились по обе стороны улицы, не имея возможности бежать дальше. И тогда толпа, объятая слепым ужасом, ринулась назад, развернулась в надежде найти выход в противоположном направлении. С обоих концов улицы неслась волна визжащих, рычащих скавенов. Между двумя охваченными паникой ордами стоял серый провидец Танкуоль, внезапно ощутивший себя очень маленьким и уязвимым, несмотря на всю магию, клокотавшую в его жилах. Ассасин, устроившийся на стене, как птичка на насесте, злорадно чирикнул. Танкуоль злобно нахмурился, а убийца преспокойно взобрался на крышу здания и скрылся из виду. И тут провидец понял, что так и было задумано изначально. Ассасин и не собирался убивать Танкуоля дротиками, он хотел спровоцировать его на применение магии для самозащиты, тем самым повергнув толпу в панику. Когда Танкуоль будет растоптан толпой обезумевших скавенов, не останется никаких доказательств, что его смерть — дело рук клана Эшин. Танкуоль гордо застыл на месте. В основном потому, что бежать было некуда. Он поднял посох и бросил трескучую зеленую молнию в передние ряды бегущих в панике скавенов. Несколько крысюков упали с визгом, и тела их тут же растоптала толпа. Охваченные слепой паникой, скавены даже не заметили смертоносное колдовство Танкуоля. Серый провидец повернулся и послал вторую молнию в толпу скавенов, несущихся к нему с другого конца улицы. И снова толпа никак не отреагировала. Танкуоль сплюнул мускусный комок страха. Да, он может испепелить хоть сотню этих трусливых паразитов, и все равно их останется достаточно, чтобы растоптать его! Пока он размышлял о своей неминуемой гибели, с противоположной стороны улицы к нему метнулось нечто громадное. Танкуоль крутанулся и послал разряд молнии, чудом не задев морду Костодера. Массовая паника скавенов проникла-таки в крохотный мозг зверюги! Слабоумная скотина набросилась на него! Танкуоль не успел швырнуть еще один магический заряд в Костодера — чудище уже насело на него. Огромные когти сомкнулись вокруг тела серого провидца, прижав его руки к бокам, и подняли в воздух. Танкуоль дергался и ругался, пытаясь вырваться из предательского захвата телохранителя. Две толпы паникующих скавенов столкнулись, яростно атакуя друг друга. Улица превратилась в море сверкающих клыков и когтей, когда перепуганные скавены принялись рвать друг друга. Все существо Танкуоля наполнилось острым запахом черной скавенской крови. Костодер поднял серого провидца еще выше, держа его на расстоянии вытянутой руки от разъяренной толпы. Страх покинул Танкуоля, и он поспешил проглотить последние проклятия, которыми осыпал голову телохранителя. «Какой умный слуга, — подумал серый провидец, — увидел, что господин в беде, и поспешил на помощь». Надо бы как-нибудь наградить Костодера за безупречную службу. Может, скормить ему сердце Сника, когда он, Танкуоль, вырвет его из пронзенной груди Повелителя ночи. Глава вторая УЛИЦЫ СКАВЕНГНИЛЯ Серый провидец Танкуоль сидел во мраке съемной норы и тщательно обдумывал следующий шаг. Повелителю ночи Снику не удалось с первого раза убить его, но было очевидно, что вождь клана Эшин не остановится. Если ассасины взяли след скавена, они никогда его не потеряют. Безумие, вызванное искажающим камнем, прошло. Танкуоль уже не помышлял убить Сника. От одной этой мысли всё его тело сотрясалось от страха. Нет, единственный способ спасти шкуру — выяснить, почему клан Эшин хочет его смерти. Тогда придется изыскать способ заставить их передумать. Или же попытаться найти могущественного союзника, способного защитить его от Сника. Это будет нелегко. Ни у одного из военных кланов, даже у могущественных Морсов, не хватит сил потягаться с Эшином. Техномаги Скрайр жили с ассасинами душа в душу, разрабатывая для них всевозможные новые орудия убийства. Помощи от них не будет. А вот клан Творцов — это вариант. Правда, неблагодарные укротители считают его виновным в восстании рабов, которое чуть не уничтожило Адскую Яму! Сейчас не время напоминать им, что нападение на город было делом рук мятежного мутанта Шныря Стукача, а не стойкого и самоотверженного серого провидца. Клан Чумы, традиционный противник Эшина, был еще хуже. Танкуоль прославился за счет чумовиков, одолев мятежного Повелителя чумы Скратсквика. Теперь он сорвал их попытки украсть Червоточину и помимо воли поучаствовал в уничтожении Владыки Скролка, любимого ученика Нурглича. С какой стати чумным монахам защищать его от Сника? Разве что для того, чтобы самим прикончить серого провидца. Танкуоль стряхнул с меха блоху и с отвращением оглядел свое грязное пристанище. Возвращаться в собственные апартаменты было слишком опасно: там его в первую очередь и будут искать потенциальные убийцы. Нора, на которую хватило оставшихся у него искажающих жетонов, по сути представляла собой просто дырку, вырытую когтями в грязевом грунте Скавенгниля. Земляные стены сочились влагой, из них на каждом шагу торчали уродливые оранжевые корни. Потолок провис, и от обрушения его удерживало лишь несколько прогнивших балок и столбиков, сложенных из битого кирпича. Постелью служила куча кишащей насекомыми соломы, которая благоухала так, словно ее в последний раз меняли при Серых Владыках. В одном углу стоял полуразвалившийся письменный стол, украденный с какой-то тилийской виллы, а в другом медленно гнил окованный железом сундук. Все это, включая услуги немощного раба-человека, трехразовое питание и стоячую воду, которую он мог в неограниченных количествах сосать из бронзовой трубы в туннеле по соседству с норой, обошлось Танкуолю в семнадцать драгоценных жетонов искажающего камня. Это-то и злило его больше всего. Его грозная репутация должна была побудить трепещущего хозяина норы скинуть хотя бы десяток искажающих жетонов. Похоже, крысюк вообще не хотел видеть Танкуоля в своих туннелях. Даже после того, как Костодер сломал этому наглому свинтусу несколько пальцев, тот так и не сбросил цену. Подлый крысеныш знал, что Танкуоль в бегах, и не преминул воспользоваться этим для бесчестного вымогательства. Серому провидцу не хотелось думать, что вести о его проблемах с кланом Эшин просочились даже в трущобы Отстойника, но все выглядело именно так. Танкуоль надеялся затеряться в несметной толпе меньших кланов Скавенгниля и спокойно обдумать следующий шаг. Но если окружающая его сволочь больше боится клана Эшин, чем серого провидца… Он раздраженно заскрежетал клыками. Если паршивые канализационные крысы из блошиных кланов думают, что могут настучать Снику, что Танкуоль торчит в Отстойнике, он попросту выпотрошит этих паразитов всех до единого! Он сожжет их лачуги и обрушит их норы! Он протянет их кишки от одного конца Скавенгниля до другого! Он скормит их потроха… Танкуоль оторвался от мстительных размышлений, нос его напрягся, учуяв вонь человечьей крови. У входа в нору виднелся смутный силуэт раба-человечишки. Этот тупой ублюдок, вероятно, снова блуждал в темноте. Ну да, в туннелях людишки практически слепы. Танкуоль испытал сильное искушение побаловать Костодера кусочком этого идиотского существа, но, трезво оценив шансы обучить крысоогра выполнять работу по дому, воздержался. — Я тебя не звал, — раздраженно окрысился Танкуоль, хлестнув хвостом по полу. Раб, пошатываясь, сделал несколько шагов в глубь норы, и Танкуоль сумел рассмотреть мерзавца получше. Он увидел покрытую струпьями, болезненную кожу раба, туго обтягивающую кости. Заметил тонкие, редкие волосы, растущие пятнами на покрытой язвами коже человечьей головы. Но отчетливее всего серый провидец разглядел кровоточащую рану, идущую через всю шею человечишки. Кто-то перерезал рабу горло от уха до уха. По спине Танкуоля прокатилась волна тревоги, а из желез хлынул мускус страха. Серый провидец прыгнул к куче соломы, принялся рыться в ней, доставая меч и посох и проклиная себя за то, что потратил последний кусок искажающего камня на улице. Клан Эшин добрался до него! Клан Эшин здесь! Из темноты туннеля в нору просочилось нечто чернее черного. На какое-то безумное мгновение Танкуоль вообразил, что за ним пришел теневой колдун из Альтдорфа. Затем со скоростью, недоступной даже колдуну, чернота направилась к нему. Он увидел покрытую черным мехом руку, сжимающую окровавленный клинок. Но это видел не только серый провидец Танкуоль. С яростным ревом Костодер вскочил с пола, приложившись спиной к провисшему потолку норы. Стуча когтями по груди, крысоогр неуклюже, на корточках двинулся к ассасину. Убийца отпрянул от Танкуоля и плавно поднырнул под когти громадного монстра. Крысоогр зарычал от боли и щелкнул челюстями, метя в смертоносную тень, мгновенно отскочившую от него. Костодер сделал один шаг в направлении ассасина и с шумом рухнул на пол. В краткий миг контакта убийца умело перерезал сухожилия на каждой ноге крысоогра. Костодер с рыком приподнялся с пола и поволок себя за убийцей. Танкуоль надеялся, что, пока ассасин отвлечется на убийство зверя, сам он успеет собраться с силами и расправиться с противником. Серый провидец чувствовал, как магическая энергия обтекает его, просачивается в вены. У него аж живот скрутило от тоски по искажающему камню. Организм Танкуоля, втягивая магию без поддержки искажающего камня, испытывал какую-то опустошенность. Серый провидец сердито заскрежетал клыками и удвоил усилия. Если он не нанесет удар немедленно, не видать ему искажающего камня ни сейчас, ни потом. Невероятно, но даже рычание разъяренного крысоогра не помешало ассасину заметить усилия Танкуоля. В тот самый момент, когда глаза серого провидца начали светиться силой, из темноты вылетел заостренный кусок стали. Нож врезался в посох Танкуоля и расщепил дерево, разминувшись с серым провидцем всего на несколько дюймов. Он в ужасе уставился на дурно пахнущий клинок и зеленый яд, капающий с края лезвия. Яд не был нанесен снаружи, он сочился прямо из черного металла. Плачущий клинок — такое оружие носят только самые опытные убийцы Эшина! С отвращением и ужасом Танкуоль вытащил омерзительную штуковину и бросил ее на пол. От сосредоточенности не осталось и следа, глаза серого провидца больше не светились, он съежился, вжимаясь в стенку. Ассасин, однако, вновь переключился на Костодера. В один прыжок и кувырок скавен проскользнул под когтями крысоогра, и клинки в его руках пронзили сухожилия мощных передних лап чудища. Убийца завершил выпад прямо под клацающими челюстями Костодера. Третий клинок, зажатый в кольцах хвоста ассасина, взмыл вверх, проскрежетав мимо клыков Костодера, пробил зверюге нёбо и пронзил крошечный мозг внутри толстокостного черепа. Костодер вздрогнул, вскрикнул и рухнул на пол. Убийца что-то чирикнул и отошел от своей жертвы, снова повернувшись к Танкуолю. Смерть телохранителя заняла меньше нескольких ударов сердца, этого времени серому провидцу даже не хватило, чтобы изыскать возможность сбежать. Теперь, глядя на бесшумного убийцу в черном плаще, Танкуоль погрузился в абсолютное отчаяние. Быстро собрав остатки магической энергии, все еще оставшиеся в его теле после мертворожденного заклинания, Танкуоль швырнул в ассасина шипящий разряд сырой эфирной энергии. Проворный крысолюд без труда отклонился от магического удара. Разряд пролетел мимо и врезался в одну из опор. Сверху донесся шум, подобный мощному стону. Широко раскрыв глаза от ужаса, Танкуоль смотрел, как рушится потолок. Танкуоль ждал, когда его расплющит. На мгновение ему показалось, что все уже свершилось — его тряхнуло так, что из легких вышибло весь воздух. Только стоя в туннеле снаружи и выкашливая пыль изо рта, он понял, что все еще жив. По крайней мере, на данный момент. Подняв глаза от пола туннеля, Танкуоль обнаружил, что смотрит на зловещую фигуру, закутанную в черное. Черный мех, черные кожаные штаны, черные шелковые брюки и блузка, черный плащ с капюшоном. Даже чешуйчатый хвост ассасина был черен, равно как и зубы на его морде. И только глаза имели другой цвет — красные, светящиеся злобным весельем. Глаза — и зеленый яд, светящийся на лезвии ножа, который ассасин по-прежнему сжимал в хвосте. — Ты обязан своей шкурой Повелителю ночи, — сказал убийца. От его голоса по спине Танкуоля пробежали мурашки. Это был тонкий шепоток наподобие того, что издает кинжал, ударяясь о камень. От этих слов у Танкуоля закружилась голова. Очевидно, от гибели его спасли отнюдь не собственные усилия. Но зачем ассасииу щадить его после того, как он добрался до дна Отстойника, чтобы убить его? Серый провидец угрожающе оскалил клыки и демонстративно стряхнул грязь с одежды. — Поскольку именно вы подвергли мою жизнь страху-сомнению, я… Ассасин обнажил собственные клыки, изогнул хвост со смертоносным клинком на изготовку. — Ты обязан своей шкурой Повелителю ночи, — повторил скавен, и его шепот перешел в рычание. — Потому что он послал меня всего-всего лишь найти-привести тебя. Танкуоль не знал, где именно в Скавенгниле клан Эшин построил пагоду Сника. Судя по давлению на уши, она находилась где-то глубоко под городом. Но тут в нос ему ударил застойный запах Гнилых Топей, и Танкуоль понял, что они близко к поверхности. Эшин имел обыкновение при строительстве крепостей использовать рабов-гномов, а у тех имелось немало способов обмануть скавенов. Возможно, они строили потолки из особо плотного камня, что усиливало ощущение давления, или же они умели закачивать запах болот глубоко под землю. Танкуоль пообещал себе разгадать эту загадку. Если, конечно, выберется отсюда живым. Он стоял в темном просторном зале. Пол под его когтями был устлан искусно сотканными коврами, чей узор щекотал подушечки лап. Потолок терялся высоко в темноте, стены были скрыты шелковыми занавесками, колыхавшимися и дрожащими на теплом сквозняке. Танкуоля окутывал густой, пьянящий запах ладана. В носу довольно приятно пощипывало. Ощущение слегка напоминало понюшку из толченого искажающего камня. Танкуоль иногда баловался этим делом. Вспомнив о любимом развлечении, Танкуоль сунул лапу в карман халата. Он растерянно наблюдал за медленным, неуклюжим движением руки. Сзади раздался предупреждающий рык, и мощный коготь больно впился ему в плечо. Танкуоль резко обернулся и содрогнулся от страха, осознав, насколько медленной была его реакция. Благовония! Куда мощнее тех, что использовали Владыки Разорения в Разбитой башне, они опьяняли нервы Танкуоля сонным ароматом, от которого крысолюд становился медлительным и неуклюжим. Но на его рассудок дурман не влиял. Мрачный блеск появился в глазах Танкуоля, когда он увидел, как медленно движется охранник-Эшин. Стало быть, эти неведомые пары действуют и на ассасинов. Конвоир обнажил черненые клыки, расценив перемену позы Танкуоля как знак, что серый провидец все понял. Лапа его молниеносно выхватила из-под блузы окровавленный нож. Танкуоль отпрянул, пытаясь отогнать ассасина лапами. Это был тот же убийца, который прикончил Костодера. Провидец не питал иллюзий относительно того, что смог бы потягаться с ассасином в скорости даже при отсутствии тормозящего дурмана. — Спокойно, серый провидец Танкуоль, — чуть слышно донесся шепот, подобный шелесту обнажаемого кинжала. Эшинский крысолюд-охранник выпустил Танкуоля из лап, тот повернулся и оказался лицом к лицу к возвышению, на котором стоял искусно выгравированный трон из пахнущего мускусом дерева, украшенный сверху донизу извивающимися драконами и злобно скалящимися дьяволами. Непостижимым образом, но шипящий свет жаровен с искажающим камнем, тлеющим по обе стороны трона, освещал навершие и бока, но само сиденье оставалось в полной темноте. Из этой тени сверкали безмятежно-злобные красные глаза. Дрожь пробежала по спине Танкуоля, когда он понял, кто сидит в темноте. На свет появилась черная мохнатая лапа Повелителя ночи Сника и поманила его подойти поближе. Танкуоль отчетливо видел на каждом пальце Сника длинные, жуткие, несуразно уродливые когти. Похоже, их не обгрызали и не стригли стой поры, как Сник пополнил собой ряды Совета. И теперь каждый коготь Повелителя ночи был длиной почти с его руку. Они были расписаны странными письменами — причудливыми иероглифами жителей Катая. Этот язык был неведом даже большинству Владык Разорения и оставался тайной, известной лишь Повелителю ночи и его ближайшим ученикам. Танкуоль задался вопросом, что за зловещее послание начертано на этих когтях и кому оно предназначается. Крысюк-охранник убрал плачущий клинок в ножны и, шаркая задними лапами, прислонился к одной из катайских колонн, выстроенных в одну линию в центре зала. Его пугающе пристальный взгляд при этом продолжал следить за Танкуолем. — Подойди, серый провидец Танкуоль, — повторил Сник. — Мне хотелось бы о многом поговорить-потолковать с прославленным-досточтимым Танкуолем. — Лапа Повелителя ночи снова исчезла в тени, и послышался хлопок ладоней. Из-за шелковых занавесей появилась вереница рабов-скавенов. Они несли блюда со сладостями и острым тилийским сыром, кувшины с кровяным вином и горшки с едкой зеленой жидкостью, к которой крысолюды клана Эшин пристрастились за время долгого пребывания в Катае. Танкуоль с подозрением разглядывал все эти лакомства, тогда как желудок его мятежно урчал. Он потянулся было к подносу со сладостями, но лапу его остановил здравый смысл. Доставить его сюда, приложив столько усилий, чтобы тупо отравить? Однако Владыки Разорения не славились практичностью, следуя своим нередко убийственным капризам. Танкуоль оттолкнул от себя поднос. Он имел достаточное представление о своеобразных эшинских ритуалах и поэтому сопроводил отказ от гостеприимства Сника поклоном трону Повелителя ночи. Из тени послышался едва заметный смешок, и Сник хлопнул в ладоши во второй раз. По ступенькам помоста взбежал раб с чайником дурно пахнущего отвара и подал напиток своему господину. — Тебе любопытно, почему я призвал тебя, Танкуоль, — прорезал темноту зала свистящий шепот Сника. — Мне нужен серый провидец. Причем такой, у кого есть все основания быть преданным мне. Танкуоль нервно облизал клыки. Преданность клану Эшин — это ведь обязательство на всю жизнь, сколь бы короткой она ни оказалась. — Я… я польщен вашим доверием, возвышенный мастер убийства, но мой долг клятва-служение Рогатой Крысе И служить-повиноваться кому-либо еще я не могу. — В эту самую минуту Критислик с Тисквиком обменивают твою паршивую шкуру на благосклонность Нурглича, — сказал Сник. — Верховные провидцы надеются использовать клан Чумы для обуздания амбиций клана Скрайр. Когда они поднесут Нургличу твои кишки в чаше из искажающего камня, этот гнойный прыщ готов будет поверить в их искренность. Танкуоль почувствовал, как у него подгибаются колени, и чуть не рухнул на пол. Чтобы Критислик отдал его на растерзание клану Чумы? После того как он самоотверженно рисковал жизнью, чтобы уберечь Червоточину от лап Нурглича? Чумные монахи — да ведь это же еретики, они поклоняются какому-то нелепому демону и делают вид, что это и есть Рогатая! Он знал, что Критислик люто ненавидит Лорда искажения Морскиттара, но потворствовать богохульству чумовиков ради обуздания техномагов — это полное безумие! Или же Критислик окончательно свихнулся от старости, или же яд, который Тисквик упорно подмешивал в пищу Верховному провидцу, в конце концов подействовал! Повелитель ночи Сник вновь хлопнул в ладоши. По этому сигналу раздвинулась завеса, расположенная за троном. Следом из тьмы вышла парочка зловещего вида скавенов. Один из них был закутан в плащ ассасина, с лицом, обернутым полосками потемневшей кожи. Его левую руку украшал зловеще острый стальной боевой коготь. Другой — тощий, изможденный крысолюд с облезлой, клочковатой шерстью угольного цвета. Облачен он был в темный халат катайского шелка и опирался на узловатый посох. Танкуоль в тревогу уставился на талисманы, свисающие с ремней, прикрепленных к посоху. Значит, все эти слухи — правда. И у клана Эшин есть свои языческие колдуны, сведущие в некоей тайной магии, которой они обучились на загадочном востоке. — Это Шиван Нюхач, — сказал Сник, указывая нереально длинным когтем на скавена в плаще. Убийца насмешливо поклонился Танкуолю и провел тыльной стороной лапы по мокрому носу. Сник указал на другого скавена. — Это Шэнь Цинхэ, — хрипло прошептал он. Колдун просто оскалил клыки на Танкуоля. — Им поручено почетное задание, очень важное для меня. Чтобы обеспечить успех этой миссии, я посылаю тебя с ними, серый провидец Танкуоль. Танкуоль уставился на двух зловещих скавенов. В их глазах он видел ненависть. У Шивана, как и у большинства ассасинов Эшина, были удалены ароматические железы, так что по запаху Танкуоль никак не сумел бы определить, какие эмоции он испытывает. От Шэня, однако, так и несло враждебностью, завистливым пуканьем крысеныша, оттесненного от материнской груди более сильным братом. Собственные подвиги серого провидца были широко известны по всей Нижней Империи, но эти двое не выказывали ни малейшего пиетета в его присутствии. Такое откровенно вызывающее поведение по отношению к Танкуолю означало нечто большее, чем простая непочтительность. Оно свидетельствовало о чудовищной силы способностях и столь же непомерных амбициях. — Я молю-желаю им большого-большого успеха в их предприятии, — сказал Танкуоль, отвесив очередной почтительный поклон Повелителю ночи. — Увы, долг требует моего присутствия в Скавенгниле. Из темноты донесся леденящий душу смешок Повелителя ночи Сника. — Если ты уйдешь, Танкуоль, я буду очень-очень огорчен, — Сник беспомощно взмахнул раскрытыми ладонями. — Мне придется снова послать за тобой Мастера смерти Сникча. Только на этот раз он тебя сюда не приведет. С выпученными от страха глазами Танкуоль повернулся к охраннику, прислонившемуся к катайской колонне. Мастер смерти Сникч ухмыльнулся во всю морду, полную черненых клыков. Танкуоль не смог сдержать визг ужаса, вырвавшийся из горла. — Может, передумаешь? — Повелитель ночи Сник даже не дал Танкуолю времени на ответ. — Чтобы Верховный провидец не слишком зарывался и чтобы предотвратить союз между серыми провидцами и кланом Чумы, я считаю нужным поступить с чумными жрецами по-своему. — Сник хлопнул в ладоши. В ответ Шэнь шагнул вперед, оказавшись у основания помоста. — Много поколений назад, когда Нижней Империей еще правили Серые Владыки, клан Чумы строил-создавал собственную империю далеко за великими водами. Долго-долго они оставались потеряны-забыты всеми скавенами. — Шэнь поднял палец, подчеркивая свою мысль, и сказал: — Чумные монахи сражались-сражались с хладотварями за власть-правление в джунглях. Много-много битв они сражались-бились, но всегда побеждали чумные монахи. Тогда хладотвари призвали великую магию. Привели в мир нового-нового бога-дьявола. Сердце Танкуоля бешено колотилось в груди. Ни один скавен не мог не слышать об ужасном боге-дьяволе, согнавшем клан Чумы с их древней родины в болота Южных земель. Сотек — Змеиный Демон, способный проглотить целое поселение за один укус! — Давным-давно мы украли-взяли карту у Чумных Владык, — похвастался Шиван и снова вытер лапой нос, когда струйка соплей коснулась его усов. — Карта покажет-расскажет место, где хладотвари вызывают змеедьявола. — Там хладотвари воздвигли-построили храм змея, — объяснил Шэнь. — И скармливают змеедьяволу сердца скавенов. Там сидит великий пророк змеедьявола и внимает его словам. Повелитель ночи Сник вновь хлопнул лапами. Шэнь и Шиван поклонились своему господину и замолчали. Сник указал когтем на Танкуоля. — Чумовики много раз пытались убить Змея-пророка. Если Эшин преуспеет в том, в чем потерпели неудачу Повелители чумы, это поселит в них страх. И они побоятся противостоять моей силе. Танкуоль содрогнулся от этой мысли. Проникнуть в сам храм Сотека, чтобы убить верховного жреца змеедьявола! У него уже вертелось на языке предложить для этой работы некую гномотварь с его человечьим питомцем, но тут в голову пришла еще более тревожная мысль. Сника не волнует, что чумовики заключат союз против остальных членов Совета; он хочет, чтобы они вступили в союз с Эшином! Убив главного врага владык чумы, Эшин сможет вести с ними переговоры с позиции превосходства и диктовать условия альянса. В последней гражданской войне только сопротивление ассасинов помешало чумным монахам подмять под себя все остальные кланы. Если эти два клана объединятся, ничто не сможет их остановить! — Что-то ты молчишь, серый провидец Танкуоль, — сказал Повелитель ночи Сник. — Подумываешь покинуть нас? При этих словах Сника сквозь клыки Мастера смерти Сникча прорезалось нетерпеливое шипение предвкушения. Танкуоль подавил желание обернуться и посмотреть, не достает ли тот один из своих отравленных клинков. — Нет-нет! — заверил Танкуоль Повелителя ночи. — Я только беспокоюсь, что найдутся предатели, попытавшиеся пресечь-остановить твой великий и славный план, о смертоносный дайме! Всего несколько дней назад на меня напали на улице… Повелитель ночи обвиняюще выставил когти в направлении серого провидца. — В клане Эшин нет изменников! — Теперь голос Сника превратился в грохочущее рычание, в пылу ярости от бесстрастного шепота не осталось и следа. — Адепт скорее вспорет себе брюхо, чем посмеет ослушаться меня! Гнев Повелителя ночи Танкуоль ощутил всем организмом, аж шерстинки на спине заколыхались. Однако спастись от этого гнева можно было, только утолив его. — О Великий убийца королей, я не сомневаюсь-сомневаюсь в твоей могучей силе! Первый среди Владык Разорения, которого боятся даже те, кто заседает в Совете! И все же я не вру-лгу, когда говорю, что ассасин из твоего клана пытался убить меня на улице! Этот позорный трус пулял дротиками из духовой трубки, вынуждая меня воспользоваться скудными познаниями в магии для самозащиты, зная, что подобная демонстрация силы вгонит толпу в бессмысленную панику. Он намеревался скрыть свое преступление, раздавив меня лапами обезумевшей толпы! Лапы Повелителя ночи Сника вновь скрылись в тень. — Я займусь этим, Танкуоль. Если ты сказал правду, то я своими руками вырву предателю селезенку. Если же ты вознамерился обмануть меня, Мастер смерти Сникч принесет мне твою селезенку. Танкуоль исподволь покосился на мастера мокрых дел, прохлаждающегося возле колонны. Сникч ухмыльнулся ему в ответ и облизнул розовым языком накрашенные зубы. В Нижней Империи не найдется места, где спрятаться от Мастера смерти. Хлопок лап положил конец аудиенции Танкуоля с Повелителем ночи. — Шиван и Шэнь будут сопровождать тебя, — сказал Сник. — Они полностью в курсе моих планов. Следуй-повинуйся им, Танкуоль. Ослушаешься их приказов, и я сочту, что ты ослушался меня самого. Кровожадный смешок Мастера смерти Сникча, сопроводивший угрозу Повелителя ночи, не смолкал в ушах Танкуоля, когда Шиван и Шэнь вели его в один из узких туннелей, скрытых за завесой. Чан Клык был скавеном с большими проблемами. Пробираясь по улицам Скавенгниля, он кутался в плащ из человечьей кожи. Преступный ассасин покрасил мех, втер в кожу ароматические железы, вырванные из двух клановых крыс, избавился от оружия и снаряжения, чтобы их запах не выдал его. Он попытался, насколько мог, до последних мелочей придать себе облик болотного охотника из клана Маскрит. Ассасин старался не выделяться ничем: ни запахом, ни осанкой, ни внешностью. При этом Чан Клык отдавал себе отчет, что одурачить сородичей из клана Эшин едва ли получится. Если он доживет до рассвета, то это будет чудо, достойное Рогатой Крысы. Переодетый ассасин стиснул зубы и в тысячный раз проклял запах серого провидца Танкуоля. Этот опарыш должен был умереть, раздавленный лапами сотни бегущих скавенов. Позорная смерть для коварной, трусливой, самонадеянной вши! Давно назрело, долго перезрело. Надо показать Танкуолю, что нельзя безнаказанно предавать собратьев-скавенов. Последствия неизбежны, а уж Чан Клык приложит все силы, чтобы серый провидец испытал их на своей шкуре! Он и сам едва не погиб по вине Танкуоля. Серый провидец использовал Чан Сквика для осуществления безумного плана — стереть с лица земли гнездо человечишек под названием Нульн. Чтобы скрыть позорный провал, Танкуоль бросил Чан Сквика умирать, а затем возложил вину за собственные многочисленные неудачи на мертвого ассасина. Чан Сквик проходил обучение в той же триаде ассасинов, что и Чан Клык; позор, выпавший на долю Чан Сквика, запятнал репутацию выживших членов триады. Никто, даже клан Эшин, не станет нанимать убийцу, от которого так и смердит неудачей. Чан Клык и Чан Критч были вычеркнуты из рядов ассасинов как не сумевшие прирастить богатство клана посредством убийств. Чан Критч от позора вспорол себе живот, но Чан Клык перетерпел. Его поддерживала жажда мести. Он выживет! Он избежит кинжалов сородичей и снова разыщет серого провидца Танкуоля! Чан Клык раздраженно щелкнул хвостом, едва не сбив с ног нагруженного поклажей скавенского раба, торопливо семенившего по улице рядом с ним. Какая несправедливость! Откуда ему было знать, что Повелитель ночи пожелает заполучить проклятого серого провидца для одного из своих прожектов! Еще до того, как ассасин узнал об этом, он уже предпринял попытку убить ненавистного врага. И это, конечно, только усугубляло ситуацию. Вмешиваться в дела Повелителя ночи само по себе скверно, но чтобы ассасин, даже изгнанный с позором, не убил свою жертву — это преступление, которое можно искупить только кровью. И чтобы эта кровь не была его собственной, он должен убить Танкуоля. Иначе после смерти его душу будет грызть Рогатая Крыса. Лицо ассасина расплылось в злобном оскале, когти впились в ладони. Так пусть прольется кровь Танкуоля, а не его! Он найдет способ отыскать изворотливого серого провидца и заставит его заплатить по счетам. Тут явился некто в зеленом и нарушил поток мстительных мыслей Чан Клыка о мести. Ассасин так пристально высматривал сородичей, что не заметил чумных монахов, пробиравшихся сквозь кишащую толпу скавенов, заполнившую узкую улочку. Чан Клык принял позу болотного охотника и попытался протиснуться мимо тошнотворного монаха. Он осознал свою ошибку, когда гнилая лапа монаха сомкнулась вокруг его руки. Он со всей силы двинул ногой крысюку в живот, отчего тот с грохотом низвергся в окружавшую их толпу. Чан Клык не стал мешкать, чтобы удостовериться, насколько сильно пострадал чумной монах, развернулся и исчез в толпе. Однако путь к отступлению преградила плотная масса из рваных лохмотьев и облезлого меха. К его груди прижался ржавый нож. — Ну здравствуй, мясо-убийца, — прокашлял монах с ножом в руке. — Наш хозяин хочет много-много сказать-говорить. Ты пойдешь с нами, да-да. Чумные монахи молча вели пленника по темным переулкам Скавенгниля, по темным коридорам, таким пустынным, что почти не приходилось кого-то отталкивать. Вскоре необычная процессия остановилась перед полуразрушенным каменным строением, отвалившиеся плиты которого повсюду торчали из грязи. Один из чумных монахов указал на окно, зияющее в нескольких футах над грязью. Другой провожатый подтолкнул к нему Чан Клыка. В голове Чан Клыка промелькнула мысль дать отпор. Но была тут же отброшена. Даже если удастся вчистую одолеть стольких противников, сшибка наверняка не останется незамеченной. Шпионы Повелителя ночи были повсюду. Кроме того, если бы чумные монахи хотели его смерти, он был бы уже мертв. Чан Клык протиснулся в окно и проскользнул в комнату. В помещении, расположенном наверху, отсутствовал пол, и доверху забитая грязью комната, в которой оказался изгнанный ассасин, вновь обрела потолок. Застойный воздух провонял гнилью и разложением. На полу перед чудовищно опухшим идолом из искажающего камня громоздилась гора объедков. Лишь безумное воображение Чумных Владык могло увидеть в этом чудище Рогатую Крысу. Не будь у Чан Клыка удалены железы, он изрыгнул бы мускус страха при одном взгляде на эту тошнотворную образину. Он с отвращением отвел взгляд от идола. И тут увидел, что помимо истукана в этой паскудной комнате обитал еще кое-кто. На полу сидели несколько чумных монахов в зеленых рясах, и каждый из них яростно полировал маленький кусочек искажающего камня. Позади них, на вершине одной из упавших каменных плит, восседала фигура почти столь же кошмарная, как тучный идол. Это был опухший крысолюд, кожа его шелушилась, волосы свисали клочьями, а плоть, изрытая язвами и фурункулами, отливала нездоровой зеленью. Его рыло превратилось в гнилой обрубок, прогнившие губы не могли прикрыть клыки. Но самыми отвратительными были его глаза. На месте одного зияла черная дыра, второй представлял собой полированный кусок чистого искажающего камня. Хоть это было и невозможно, Чан Клык не сомневался, что кошмарное существо может видеть его своим искажающим глазом. — Они трудятся над созданием нового глаза для Владыки Скролка, — объявило жуткое существо на каменной плите, указывая высохшим пальцем на пустую глазницу. — Тот, чью работу я выберу, станет дьяконом. Остальные пойдут на мясо. Чан Клык вздрогнул, услышав клокочущий, замогильный голос Повелителя Чумы с его холодным безразличием к судьбе подчиненных. Если он так обходится со своим кланом, то чего ждать Чан Клыку? — О, ужасный Владыка Скролк, гроза всей скавенской империи, если этот ничтожный-глупый чем-то обидел-оскорбил… Гниющая физиономия Скролка скривилась в оскале. — Не проверяй-испытывай мое терпение! Я знаю-вижу — ты Чан Клык! Ассасин отшатнулся от угрожающего голоса, как от рева болотного дракона. Бессознательно он принял боевую стойку Эшина. Его глаза заметались по комнате в поисках отходного пути. Карабкаться по стенам будет слишком долго, а за окном ждет орава монахов. Может, за идолом… Владыка Скролк умиротворяюще махнул лапой. — Мы друзья, Чан Клык, — прохрипел он. — У нас общий враг. Внезапно побег перестал интересовать Чан Клыка. — Танкуоль, — прорычал он. Повелитель чумы сердито хлестнул по каменной плите червивым хвостом. — Я долго-долго плавал благодаря ему, — прошипел Скролк. — Если бы не его измена, я подарил бы своему господину великое-великое сокровище. Теперь мой язык отяжелел от оправданий. Чан Клык стиснул зубы. — Его защищает Повелитель ночи, — буркнул он. — Мы не можем прикоснуться к Танкуолю, не испытав его гнева. — Серый провидец Танкуоль скоро покинет Скавенгннль, — сказал Владыка Скролк. — Сник посылает его далеко, где даже ассасины Эшина не защитят его. Когда Скролк произносил эти слова, в его искрящемся каменном глазу появился мстительный блеск. Тем же блеском сияли глаза Чан Клыка, когда он слушал. — Сник посылает экспедицию в Люстрию, чтобы убить пророка Сотека. — Отвратительный смех Владыки Скролка разнесся по утопающей в мусоре комнате. — Он посылает Танкуоля со своими скавенами на тот случай, если им понадобится его магия, чтобы одолеть силу змеедьявола. Вот увидишь, у Танкуоля ничего не выйдет. — Как же я доберусь до него, если он в Люстрии? — спросил Чан Клык, с трудом выговаривая незнакомое название. — Мои прихвостни убили-грохнули одного из ваших и обставили все так, будто это он охотился на Танкуоля. Ты займешь его место в экспедиции. Убей-грохни Танкуоля, когда сможешь, а потом сделай так, чтобы никто из прочих не вернулся. Услышав последнее условие Владыки Скролка, Чан Клык ощетинился. — Убить-грохнуть своих? Из моего клана? — Тебя бы они убили-грохнули, — заметил Владыка Скролк. — Эта экспедиция — ловушка для дураков, в которую обманом втянули Сника, и твой клан ничего с этого не получит-поимеет. Когда ты убьешь-грохнешь Танкуоля, нельзя допустить, чтобы кто-то вернулся и пискнул-сказал о случившемся. Ассасин обдумал слова Скролка и кивнул. — Танкуоль умрет, — пообещал Чан Клык. Глава третья КОРАБЕЛЬНЫЕ КРЫСЫ Аккуратный парусник шел быстро, рассекая холодные воды Большого западного океана, с полногрудой змеевидной фигуры на носу стекали брызги. Над колышущимися палубами вздымались белые паруса, на трех высоких мачтах хлопали на ветру флаги. Барк грациозно, как живое существо, скользил по морской глади. «Кобра Кхемри» покидала вольный город Мариенбург. Вольные торговцы Мариенбурга были самыми преуспевающими купцами во всем Старом Свете. Через их руки проходили товары из самых разных земель: пряности из Аравии, шелка из Катая, диковинные звери из Южных земель и неведомые металлы с диких берегов Норски. Барк, однако, направлялся к еще более экзотическим берегам — эльфийским землям Ултуана. Торговля с эльфами Ултуана строго регулировалась тамошним Королем-Фениксом, и к участию в ней допускалось только несколько гильдий и торговых компаний. Этим немногочисленным купеческим предприятиям был открыт доступ в эльфийский порт Лотерн, единственное место во всем Ултуане, где чужаков терпели. Обладая вполне реальной монополией на эльфийские товары, ввозимые в Старый Свет, эти люди и их спонсоры-эльфы могли сами устанавливать цены на редкий продукт, так что торговля приносила баснословную прибыль. После одного-единственного рейса на Ултуан капитан судна на свою малую долю от стоимости груза мог спокойно уйти на покой. Сами купцы жили как князья. Однако «Кобра Кхемри» не принадлежала никому из купцов, имевших лицензию на торговлю с эльфами. Ее трюм был забит мехами, фруктами и древесиной из Старого Света, и ей разрешалось выгружать груз и продавать его в доках торговцам Ултуана за те гроши, которые эльфы готовы были заплатить за подобные диковинки. Но, для того чтобы наполнить трюмы эльфийскими тканями, красками, духами, керамикой и предметами искусства — а именно эта часть плавания сулила настоящее богатство, — требовалось заключить официальное торговое соглашение с Владыками Лотерна. Судовладелец думал о незавидной перспективе отправиться в долгое путешествие впустую. Лукас ван Зоммерхаус был патрон — так именовали представителей богатых торговых семей Мариенбурга. Но все богатство осталось в прошлом. Под его руководством предприятие, созданное прадедом, пришло в упадок, разоряясь как бы само по себе, пока от него почти ничего не осталось. Из флотилии в пятьдесят судов фамилии Зоммерхаус ныне принадлежало только три. Ван Зоммерхаус всматривался в море, наблюдая, как темные волны бьются о нос корабля. В неудачах, преследовавших фирму, акционеры «Торгового дома Зоммерхаус» обвиняли его. Они считали патрона ответственным за дурацкую враждебность со стороны имперских догматиков-роялистов, не желавших понять и оценить его гениальность! Они пытались стереть его в порошок за отказ следовать отжившим традициям, а когда у них ничего не вышло, то попробовали уничтожить его бизнес. Он сжал кулаки, и перчатки из акульей кожи заскрипели. Глупцы, слепые суеверные глупцы! И его жадные до денег партнеры ничуть не лучше! Да кто они такие, как не маленькие люди с мелкими мыслишками! Он выше их всех. Он — патрон! — Оплакиваешь семейный бизнес? Ван Зоммерхаус обернулся, услышав рядом тихий женский голос. Патрон был высок ростом и выглядел гигантом рядом с миниатюрной женщиной, заговорившей с ним. Его тяжелые, грубые черты исказила гневная гримаса. Он оторвал руку от поручней корабля, резко выбросил ее вперед и ударил женщину по щеке. Она рухнула на палубу, схватившись за лицо в том месте, где перстни патрона порвали нежную кожу. Когда ван Зоммерхаус навис над ней и занес руку для очередного удара, на ее лице отразилось смирение, а не страх. Но пощечина так и не настигла молодую женщину. Ван Зоммерхаус почувствовал, что не может пошевелить рукой, и увидел, как сильные пальцы сомкнулись вокруг него, сминая бархатную ткань рубашки. Он впился злобным взглядом в лицо человека, остановившего его. — Ты посмел тронуть патрона? — прорычал ван Зоммерхаус. — Ударь ее еще раз, и ты увидишь, что я еще посмею, — рявкнул в ответ широкоплечий мужчина, удерживавший купца. Он был на голову ниже высокого патрона, но сложен куда крепче худощавого ван Зоммерхауса. На руках бугрились мускулы — не жилистые матросские, а смертоносные, выдающие профессионального солдата. — Забываешься, Адальвольф, — сказал патрон. Адальвольф ослабил хватку, и купец высвободил руку. Выпятив грудь, он тщательно разгладил мятую ткань рубашки, а потом отправился на шканцы к капитану барка. Наемник смотрел вслед удаляющемуся хозяину, с отвращением качая головой. Он работал на «Торговый дом Зоммерхаус» почти десять лет, но еще ни в одном плавании прежде ему не приходилось так долго терпеть общество патрона. После недели, проведенной в море с этим человеком, он ловил себя на мысли устроиться мечником в какую-нибудь дружину гоблинов. — Это было глупо. Услышав голос женщины, Адальвольф склонил к ней голову. Он протянул руку, чтобы помочь подняться, но она проигнорировала его движение и самостоятельно встала, хотя ей мешали толстые складки платья, опутавшие ноги. Наемник не мог оторвать от нее взгляда. Он видал женщин и покрасивее Хильтруды Кестнер. На его вкус, она была слишком низкорослой и излишне полноватой. Лицо ее нельзя было назвать красивым — скорее, хорошеньким, а темные волосы были завиты и уложены этакой замысловатой башней, неприятно напомнившей ему об аристократах. И все же, сколь бы она ни была не в его вкусе, смотреть на нее было куда как приятнее, чем на неопрятных морских псов, составлявших экипаж «Кобры Кхемри». — Да на здоровье, — проворчал Адальвольф. Хильтруда толкнула его в грудь своей нежной ручкой и прошипела: — Не лезь, куда не просят. Я знаю, что делаю. Адальвольф пожал плечами. — Прекрасно. В следующий раз дам ему мутузить тебя, сколько душа пожелает. Она метнула в наемника острый взгляд. — Послушай, ван Зоммерхаус держит меня для утех точно так же, как тебя для разборок с пиратами и мятежниками. Такова договоренность. — По-моему, ты заслуживаешь большего, — сказал Адальвольф, протягивая ей платок, чтобы приложить к синяку на щеке. Хильтруда выхватила у него тряпицу и прижала к лицу. — Он хорошо платит, — сказала она, как будто это все объясняло. Видя, что эти слова не произвели никакого впечатления, она вздохнула и уточнила: — У него сильный стресс. Семейное состояние и все такое. Я чувствую, когда на него накатывает. — Она покосилась на шканцы, где ван Зоммерхаус горячо спорил с капитаном Шехтером. — Я намеренно спровоцировала его, дала повод выпустить пар. Ему полегчает, я получу пару тумаков. Ничего страшного. Когда мы вернемся в Мариенбург, он потратит на меня чуток остатков семейного состояния. — Сам виноват, — сказал ей Адальвольф. — Проблемы с Империей — его вина, не твоя. Если бы он не возомнил себя драматургом… Хильтруда не смогла сдержать смешок. — «Победоносная жизнь ван Хала, охотника на вампиров», — рассмеялась она. — Закрыли после первого представления, — усмехнулся Адальвольф. — О, спектакль не просто закрыли, — поправила его Хильтруда. — Его запретили. По приказу лорда-протектора. Похоже, охотникам на ведьм не понравилось, что один из их героев был выведен как оборотень, Дитя Ульрика. Именно Альтдорфский университет осудил пьесу за искажение исторической правды. — Это когда ван Хал выследил Влада фон Карштайна, не так ли? — спросил Адальвольф, пытаясь припомнить подробности пьесы. Хильтруда вновь рассмеялась и кивнула. — Ну не мог же Лукас допустить, чтобы такая досадная мелочь, как то, что ван Хал умер за двести лет до Вампирских войн, испортила его шедевр. Я этого не видела, но Детлеф Сирк видел. По-моему, он высказался так: «Это не театр, а идиотская мерзость». — Не знаю, это было лучше, чем его инсценировка «Принца Нехекхары», — прервал ее худощавый мужчина в серо-голубой мантии с белым волнистым узором. На шее у него висело резное нагрудное украшение в виде альбатроса. Заметив уродливый синяк на лице Хильтруды, мужчина стер легкомысленное выражение с обветренного, обожженного морем лица. Он снял с пояса фляжку, сделанную из раковины моллюска, и потянулся за платком, который держала женщина. После секундного сопротивления Хильтруда отдала ему платок. Женщина с испугом смотрела, как он капнул из фляжки на ткань и вернул ей платок. — Брат Дитхельм плохого делать не станет, — заверил ее Адальвольф. Священник улыбнулся наемнику. — Тебе нечего бояться, — сказал священник. — Это всего лишь морская вода. Будет щипать, но твоя рана заживет быстрее, и никаких пятен не останется. Хильтруда, по-прежнему глядя с подозрением, все же прижала платок к щеке. Она поморщилась, когда предупреждение священника, что будет щипать, оказалось правдой. — Я думала, что за исцеление отвечает Шаллья, а не Мананн, — съязвила она. Дитхельм ухмыльнулся в короткую светлую бородку. — Мананн научил нас парочке фокусов, — сказал он, подмигнув. — Может, он обучит кое-чему ван Зоммерхауса, — высказался Адальвольф. — Не думаю, что патрон станет слушать, — ответил Дитхельм. — Он малый упрямый. На это высказывание и Адальвольф, и Хильтруда дружно закивали. — Он убежден, что эльф поможет ему вернуть состояние, — сказал Адальвольф. Все устремили взоры на бак, где стоял предмет их разговора, водрузив один сапог на форштевень и устремив взор на горизонт. Этриль Чудостранник мог стоять так часами, глядя на море. Без сомнения, ему не терпелось вернуться в Ултуан. Но почему — в этом Адальвольф сомневался. Бедные эльфы ему еще не встречались. Он был совершенно уверен, что это до сих пор так. — Надеюсь, он честен с Лукасом, — сказала Хильтруда с тревогой в голосе. Она чуть плотнее прижала платок к щеке. — Эльфы очень аккуратны в договоренностях, — сказал им Дитхельм. — Все, что обещал ван Зоммерхаусу, он исполнит. Но будет соблюдать букву договора, а не дух. Человеку надо быть крайне осмотрительным, заключая соглашения с эльфами. — Священник отвернулся от носа корабля. Лицо его помрачнело. — Однако не думаю, что будущее ван Зоммерхауса в руках Этриля, — сказал он невесело. Адальвольф и Хильтруда проследили за пристальным взглядом священника. Сначала они ничего не могли рассмотреть, но потом увидели то, что не миновало внимания Дитхельма. По горизонту катились черные тучи, небо и море словно закипали от ярости при их приближении. Это был шторм, такой шторм, какого даже Адальвольф никогда не видел. Шторм, который надвигался на них с ужасающей скоростью. — Будущее ван Зоммерхауса и всех, кто плывет на этом корабле, в руках Господа нашего Мананна, — благоговейно прошептал священник. * * * Знойное тилийское солнце заливало кишащую людьми гавань Сартозы, словно гневный бог с неприязнью взирал на пиратскую крепость. Менее божественный персонаж, капитан Витторио Боргезе, с такой же неприязнью наблюдал со шканцев, как его команда загружает последние припасы. У половины этих подонков глаза все еще были мутными после двух недель пьянства и распутства, а другая половина ворчала по поводу «заряженных» игральных костей. Пиратский капитан закатил глаза, наблюдая за спором двух смуглых эстальских корсаров, как правильно ставить стакселя между мачтами. Их перепалка становилась все более темпераментной, и капитан буквально чувствовал вонь дешевого рома из раззявленных ртов. Пробежав глазами по палубе в поисках амбалистого первого помощника, который мог бы, не дожидаясь исхода спора, просто столкнуть корсаров головами, Витторио задумался: а случались ли такие дни у Люки Сильваро? Но вместо помощника в поле зрения пиратского капитана попал мерзкой наружности бретонец, с важным видом спускавшийся по причалу к его кораблю. Позади него полдюжины головорезов тащили длинную деревянную повозку. Подобное приспособление Витторио видел лишь в детстве, когда к ним в Миральяно приезжал бродячий цирк. Повозка со стальными прутьями больше всего походила на клетку передвижного зверинца. Только вместо злобно скалящейся гарпии или беззубой мантикоры клетка была завалена телами стонущих людей. — Убираешь мусор с улицы Гвоздей, Левассер? — осведомился Витторио, когда странная процессия приблизилась к его кораблю. Бретонец окинул капитана холодным взглядом, снял треуголку и учтиво поклонился. — Я слышал, что «Черной Мэри» нужен экипаж, — проговорил он с жестокой улыбкой. Витторио с отвращением взглянул на палубу корабля. — Некогда мне разыскивать недостающих сукиных детей по всем кабакам Сартозы, — кивнув, ответил он. Потом почесал пустую глазницу, прикрытую повязкой, обдумывая предложение Левассера. — В каких водах ты добыл свой улов? Левассер улыбнулся еще шире. — В трактире «Нора в холме», — ответил он. — Для «Черной Мэри» — только самое лучшее. Капитан пиратов снова кивнул. Трактир «Нора в холме» был самым известным из кабаков Сартозы, и захаживали туда исключительно пираты и им подобные. Никаких тебе слабовольных ловцов жемчуга или бесхребетных рыбаков. — Что-то сомневаюсь, что они самые лучшие, — сказал Витторио Левассеру, роясь в карманах парчового жилета, — впрочем, сгодятся, никуда не денутся. Он бросил ухмыляющемуся бретонцу маленький мешочек. Левассер ловко поймал его, и мешочек громко звякнул содержимым. — Всегда к вашим услугам, мон капитан, — сказал Левассер, вновь взмахнув шляпой с перьями. По его отрывистой команде банда вербовщиков принялась выгружать пьяных пассажиров из повозки и переносить на корабль. — Пусть проспятся в трюме, — приказал Витторио вербовщикам. Когда проданные в рабство новобранцы очухаются, «Черная Мэри» будет в море и далеко от того места, где они могли бы создать проблемы. Выбросив из головы новую команду, Витторио вернулся к старой, выкрикивая приказы, пока они готовили двухсоттонную бригантину к отплытию. Мимо его внимания прошло и необычное количество людей, которых притащили на борт головорезы Левассера, и тот факт, что многие из них были закутаны в рваные плащи и потрепанные одеяла. И уж тем более Витторио не мог заметить злорадного блеска в глазах Левассера, когда «Черная Мэри» отчалила от Пристани Мертвеца. — Бон вояж, мон капитан, — рассмеялся Левассер, глядя, как корабль в последний раз покидает пиратский город Сартозу. Он нащупал маленький мешочек с серебром, полученный от Витторио, и сунул его под жакет рядом с большим мешком монет, которым его одарили сегодня особые друзья. Теперь спасти «Черную Мэри» могло только чудо. Небольшое усилие воли, столь незначительное, что для выполнения задачи потребовалась лишь малая часть разума Тлако’амоштли’уэмана, — и тяжелый золотой помост, на котором он восседал, оторвался от земли. Гравитация — вопрос математического значения, сланн просто сдвинул одну переменную в уравнении. Этот процесс уже давным-давно не напрягал мысли мага-жреца. Левитация и телекинез были одними из первых навыков, которые привили своим адептам Древние. Слуги-сцинки вприпрыжку бежали за помостом сланна, медленно скользившим по каменным залам храма-пирамиды. За золотыми дверями, охранявшими священный колодец созерцания в самом сердце пирамиды, помост с поворотом вошел в коленчатый коридор с разделенным на квадраты потолком. Только сознание, настроенное на Великую Математику, могло обнаружить угрозу за множеством вырезанных на стенах иероглифов, каждый из которых обладал способностью развеять в пыль саму сущность любого, кто осмелится пройти между ними. В Эру Раздора такие обереги выдержали нашествие голодных тварей Нижнего мира. Проплывая между ними, Властитель Тлако не стал гасить их силу, а распределил ее так, чтобы она изогнулась дугой вокруг помоста и сцинков, следующих за сланном. Миновав длинный коридор с охранными символами, помост оказался в большом зале. Там ждали могущественные боевые ящеры, куда более грозные на вид по сравнению с маленькими сцинками. Воины были вдвое выше слуг сланна, их тела под толстой синей чешуей дыбились горами мускулов. Их головы украшали мощные челюсти, на чешуйчатые губы наползали кривые острые клыки. Из-под густых бровей смотрели холодные, бесстрастные глаза. Завры-воины были облачены в позолоченные доспехи из окаменевшей кости и держали в когтях шипастые бронзовые дубинки. Храмовая стража Властителя Тлако склонила головы, приветствуя высокочтимого господина, и молча выстроилась вокруг мага-жреца. Окруженный телохранителями, помост Властителя Тлако начал подниматься по огромным каменным ступеням. Помост достиг верхней платформы, также покрытой защитными письменами — то были малые обереги, охранявшие пирамиду от клещей и червей-паразитов. К платформе вел короткий проход — по нему и двинулась процессия во главе со сланном. Властитель Тлако не удостоил вниманием горячий липкий воздух, но слуги-сцинки проворно подскочили к хозяину и принялись обмахивать жабоподобное существо и поливать его пятнистую кожу водой из имевшихся при себе мочевых пузырей разордонов. Солнечный свет прорезал темный мрак пирамиды. Сланн выплыл из похожего на пещеру отверстия в стене большого храма, и помост развернулся лицевой стороной к солнцу. Стражники по-прежнему окружали его, сцинки орошали шкуру и обмахивали ее веером, а Властитель Тлако обдумывал фракталы, нарушившие плавный ход его размышлений. Источником беспокойства сланна были ша’кота. Неестественное порождение крысиного фрактала, внесшее безмерную смуту в Великую Математику. Многие города, пережившие Катаклизм, не пережили пришествия ша’кота. Их аномальные эпидемии, гораздо более сильные и смертоносные, чем все, созданное в рамках естественного уравнения, выкашивали ящеролюдов. Сцинки вымирали целыми племенами, так и не увидев врага в лицо. Перелом в войне с крысами произошел в храмовом городе Кеце, и с господством ша’кота было покончено, многие из них отправились обратно в море. Часть сцинков утверждала, что победу одержали благодаря гигантскому змею, которого они называли Сотек и которому поклонялись на манер теплокровных, как Богу. Появление Сотека тревожило мысли Властителя Тлако больше, чем низвержение ша’кота. Среди имен Древних имени Сотека не значилось. Таблички с пророчеством пришествие змея не предсказывали. Город Кеца был спасен от разрушения, но сами его камни таили гнойную заразу ша’кота. Город стал Кецой Оскверненной, и ящеролюды его покинули. На какое-то время. Теперь в его стенах вновь сновали жители, последователи Шиукоатля, одного из Пророков Сотека. Под предводительством Шиукоатля сцинки возвели в Кеце новую пирамиду — храм змеиного бога. В фундаменте храма были вырыты нерестилища, из джунглей привезены священные змеи. Здесь, где, по утверждениям сцинков, им явился Сотек, Шиукоатль и отправлял службы своему богу. Но есть ли это часть Великой Математики? Есть ли это воля Древних? Властитель Тлако сомневался. Даже мозг сланна не мог довести вычисления до конца. Таблички с пророчеством тоже молчали. Неужели джунгли Люстрии были избавлены от дисгармонии ша’кота лишь для того, чтобы пасть жертвой более коварной порчи? Властитель Тлако закрыл глаза — тепло восходящего солнца проникло в его влажное тело. Сланн неоднократно размышлял над проблемой Шиукоатля и Кецы Оскверненной. Чтобы сцинки выжили, нечто должно их охранять. Но входит ли это нечто в Великий План? Ша’кота возвращаются. Этот факт положил конец медитативной дреме Властителя Тлако. В их возвращении он увидел угрозу для Кецы. Возникали и другие возможности, другие переменные, которые можно было ввести в алгоритм. Проникая разумом сквозь решетку мироздания, Властитель Тлако увидел небольшое скопление шо’ца’каншов, диких теплокровных, населявших большую часть мира. Жрец-маг принялся подсчитывать их потенциал. Пятна на его коже задвигались, что заставило писцов-сцинков начать лихорадочную деятельность. Властитель Тлако сосредоточил свои мысли на людях и слегка подправил геомантическую паутину… Ярость бури обрушилась на «Кобру Кхемри», подобно молоту титана. Судно отчаянно болталось то вверх, то вниз между разъяренными волнами. Дождь божьей карой хлестал по палубе, сек экипаж, отчаянно пытающийся закрепить снасти и вернуть судну хоть какое-то подобие управляемости. Пронзительно воющий ветер рвал паруса, они с треском лопались на мачтах, надутые злобной силой стихии. Лица даже самых опытных моряков налились цветом пепла: так бледнеет обожженная солнцем кожа перед убийственной волей шторма. Люди, десятки лет бороздившие Великий океан, скулили и выли, как побитые собаки, а те, чей опыт был скромнее, просто цеплялись за поручни и плакали. Адальвольф пытался помочь двум матросам закрепить штурвал, не зная, стоит ли вообще прилагать такие усилия. Ярость, с которой вращалось колесо, грозила сломать румпель. При этой мысли он поморщился. Без румпеля будет невозможно управлять штурвалом. Они окажутся в полной власти капризного моря. Откуда-то сверху донесся пронзительный крик, и кто-то сорвался с мачты. Под тяжестью падающего тела лопнула оснастка. Злополучный матрос с силой ударился о планшир кормовой палубы, его подбросило и выкинуло за борт. Затрещала фок-мачта, и по верхней палубе разнесся крик: «Полундра!» Матросы устремились крепить мачту канатами. Противопоставить силе ветра они могли лишь силу собственных мускулов. Мачта продолжала скрипеть и раскачиваться, и еще больше матросов отчаянно ринулись спасать ее. Адальвольф презрительно покачал головой. Смелая попытка, но изначально безнадежная. На поверхности мачты уже торчали щепки длиной с его руку. Мужчины должны пытаться вырвать ее, а не удерживать на месте, но иногда слепая паника одолевает даже самых опытных. Наемник стиснул зубы в ожидании финального аккорда этого нелепого фарса. И вот раздался мощный трескучий рык, сотрясший судно сильнее любого шторма. Подобно колоссальному драквальдскому великану, фок-мачта рухнула, проломив бортовой леер и проделав огромную дыру в корпусе судна, а затем соскользнула за борт и низверглась в океанскую пучину. Нескольких матросов раздавило упавшей мачтой, еще с полдюжины утащило в море канатами, при помощи которых они пытались спасти мачту. От этого жуткого зрелища у Адальвольфа скрутило живот. Он резко отвернулся. И тут же его взору предстала не менее ужасная картина. Брата Дитхельма обступила группа матросов, сжимая в кулаках багры и кофель-нагели. Наемник увидел ван Зоммерхауса и капитана Шехтера, стоявших поодаль и молчавших, как аравийские сфинксы. И лишь промокшая до нитки Хильтруда стояла между разъяренными матросами и намеченной жертвой. — Да как вы смеете! — крикнула морякам Хильтруда. — Подумайте, что вы творите! Дородный, покрытый шрамами головорез в кожаном жилете, прилипшем к мокрому телу, уставился на женщину. — Тот еще священник! — Злодей усмехнулся. — Что толку в его молитвах? — Он выразительно рассек воздух длинным кортиком, словно лишний раз напоминая остальным, в какую бурю они угодили. Сгрудившиеся вокруг матросы сопроводили этот жест отборными проклятиями. Хильтруда обратила полный отчаяния взор на ван Зоммерхауса и Шехтера. — Остановите их! — взмолилась она. Ван Зоммерхаус отвернулся, не желая смотреть ей в глаза. Капитан Шехтер просто сплюнул на палубу. — Даже если бы и мог что-то сделать, вряд ли стал бы, — пробормотал он. — Хватит болтать, девка! — прорычал смуглый, похожий на обезьяну моряк. — Прочь с дороги, или полетишь за борт вместе с ним! — Он злобно оскалился на куртизанку. — Или по-любому тебя сбросить? Может, Штромфелсу одного священника маловато будет… Тут в его обезьянью морду влетел кулак. Изо рта посыпались пожелтевшие зубы. Пронзительно визжа, он отшатнулся и схватился за челюсть. Кровь обагрила пальцы. Адальвольф отпустил намотанную на кулак тяжелую цепь. С ее железных звеньев капала кровь матроса. — Если акулий бог голоден, может, сначала тебя ему скормим, — пригрозил Адальвольф. В другой руке он сжимал короткий меч с широким лезвием. Он угрожающе помахал клинком в направлении приутихших матросов. Моряк со шрамом сердито уставился на наемника. — Если мы не умилостивим бога бури, то все утонем! — Он не стал дожидаться ответа Адальвольфа, а резко поднял ногу и ударил воина сапогом в пах. Адальвольф согнулся пополам. Не успел он опомниться, как на него набросились матросы, вырывая меч из пальцев. — Сначала шлюха, потом монах! — взревел моряк, бросаясь на Хильтруду. Куртизанка попыталась вырваться, но моряк был сильнее. Он притянул ее к себе и крепко прижал. Дитхельм бросился ей на помощь, но двое матросов быстро сбили его с ног. — Черт бы тебя побрал, Марджус, оставь ее в покое! — бушевал Адальвольф, пытаясь высвободиться из крепкой матросской хватки. Марджус презрительно усмехнулся наемнику и двинулся к лееру, увлекая за собой Хильтруду. — Надеюсь, это успокоит Штромфелса, — предупредил моряк. — А то знаю, кто следующий пойдет на корм. Мерзкий смешок моряка моментально смолк, когда он увидел, кто появился между ним и перилами. В то время как Марджус и другие матросы с величайшим трудом удерживались на ногах на сильно качающейся палубе, призрак, возникший перед ним, двигался с нечеловеческой точностью и грацией. Высокий, худощавый, в тонкой накидке, лишь чуть влажной, несмотря на яростный шторм, Этриль смотрел на матросов сверху вниз. В этом взгляде не было ни гнева, ни предупреждения, напротив, людей поразило леденящее отсутствие эмоций вроде неодобрительного взгляда усталого учителя. — Ты действительно считаешь, что взывание к демонам поможет? — Спокойный голос Этриля едва звучал, но в нем слышалось что-то такое, что не могла заглушить завывающая буря. Слова эльфа заставили матросов неуверенно переглянуться. Марджус обернулся к ним в поисках поддержки. Когда он вновь посмотрел на Этриля, то увидел, что в горло ему упирается острие кривого эльфийского кинжала. — Отпусти девушку, — сказал эльф. Марджус неохотно выпустил Хильтруду. Куртизанка попятилась от моряка и эльфа, не понимая, на кого смотреть с большим ужасом. В отличие от Марджуса, она видела руку Этриля. Эльф не вытащил кинжал из какой-то потайной прорези. Клинок просто появился в руке из ниоткуда. Марджус принялся орать на испуганную команду, чтобы помогли закрепить палубу и убрать мусор после падения фок-мачты. Даже в разгар бури невозможно было не заметить, с какой поспешностью они бежали от эльфа. Адальвольф благодарно кивнул, когда Дитхельм помог ему подняться с палубы. Ряса священника была порвана, лицо окровавлено в том месте, куда в него заехали кофельнагелем. Он грустно улыбнулся наемнику и сделал то же самое, когда к ним присоединилась Хильтруда. — Благодарю вас за веру, а если и не за веру, то хотя бы за помощь, — сказал он. Дитхельм вздохнул, когда еще одна огромная волна обрушилась на палубу, обдав их всех брызгами. — Но полагаю, что было бы лучше не вмешиваться. — Нет, не лучше, — возразил Этриль, шагая по качающейся палубе. — За этой бурей стоит магия, и это не работа всяких там Штромфелсов. Этот шторм уносит нас далеко в сторону от курса, и противостоять ему не могут никакие силы, ни физические, ни магические. — Эльф покачал головой, затем повернулся, намереваясь уйти в каюты, расположенные в кормовой части. — Похоже, эта буря наделена разумом, и у нее есть цель. Крики и вопли ужаса разносились по палубам «Черной Мэри». Капитан Витторио Боргезе стоял на шканцах с небольшой частью команды. Судя по звукам, это были последние пираты, которые еще сражались. Напавшие на корабль выскочили из трюма, как крысы, на которых они походили до отвращения. Витторио не знал, сколько их там пряталось. Если не сотни, но несколько десятков определенно. Это были жилистые, проворные существа, их мохнатые тела были закутаны в темные плащи. Он вырос на рассказах об этих тварях, о том, как они хватали плохих детей и уносили в свои норы, откуда никто не возвращался. Он видел уродливые тела, похожие на человеческие, выставленные напоказ крысоловами после одного из походов в канализацию. Они были кошмаром, с которым он вырос и который никогда не забывал. Витторио не знал, как чудовища попали на борт корабля, но, когда «Черная Мэри» выходила из Пиратской бухты, они нанесли удар. Без предупреждения. Все было спокойно, и в одно мгновение палуба закишела исчадьями Хаоса. Его команда сумела уложить парочку нелюдей, но остановить поток паразитов это не помогло. Ржавые клинки скавенов кололи и рубили жестоко и самозабвенно. Бойню крысюки сопровождали щебечущим смехом, отдававшим царапающей болью в уши капитана. Помощник боцмана «Черной Мэри» стоял у фальконета, установленного на носовой палубе. Он воздерживался от стрельбы, пока экипаж еще сражался. Теперь он медлил, потому что скавены захватили пленных. Похоже, крысолюдов интересовали именно пленники. Эта мысль пробудила в Витторио все самые давние детские страхи. Он вытащил из-за пояса один из пистолетов и навел его на помощника боцмана. — Пали в них или я пальну в тебя! — прорычал капитан. Смуглое тилийское лицо помощника побледнело, но он развернул орудие и приготовился. Но не успела пушка нацелиться на скопление скавенов, как тонкий метательный нож с хрустом вонзился в лоб пирата. Помощник был уже мертв, когда ударился о поручень и свалился в море. Скавены обступили шканцы. Витторио повел пистолетом и выстрелил в морду обросшей коричневой шерстью твари, карабкающейся на ют. Он выхватил еще один пистолет и выстрелил во второго крысолюда, ползущего по снастям сверху. Пираты, стоявшие возле капитана, пытались отбросить шипящую свору скавенов, прорывающуюся с главной палубы по трапу. Витторио огляделся в поисках какого-нибудь пути к спасению. От увиденного сердце его зашлось в панике. «Черная Мэри» как раз миновала середину Пиратской бухты. Из глубины выступала одинокая скала, на которой была высечена огромная статуя Морского Джека, покровителя всех пиратов. Никто точно не знал, кто изваял этот монумент, но всякий раз, заходя в Сартозу, пираты не забывали оставлять ему небольшие подношения. Но внимание Витторио занимал отнюдь не Морской Джек. Воды вокруг статуи буквально почернели от обилия всяких суденышек: целая армада ветхих шлюпок, барж и просто обломков. И все они кишели скавенами. При приближении «Черной Мэри» вся эта дикая флотилия отшвартовалась от скалы и принялась грести к бригантине. — Каждый сам за себя, ребята, — прорычал Витторио и зашвырнул в бухту разряженные пистолеты. Пираты с тревогой смотрели, как их капитан вскарабкался на леер и прыгнул за борт вслед за своим оружием. Серый провидец Танкуоль стоял на носу лодки, крепко сжав посох в кулаке. Его мантия развевалась на свежем океанском ветру. Он наслаждался запахом моря, будоражившим его чувства обещаниями дальних странствий. Конечно, необъятность океана внушала глубокое беспокойство. Иногда он ощущал головокружение от такой необъятности. Ни один скавен не любил открытых пространств, они предпочитали умиротворяющее ощущение тесных стен, твердого пола и крепкого потолка над головой. Эта крысиная психология не была чужда и Танкуолю. И правда, первая фаза плана Повелителя ночи Сника внушала ему тревогу. Флотилия Эшина прождала несколько часов, укрывшись у одинокой скалы с ее безобразной человечьей статуей. Лодки раскачивались под лапами, вызывая тошноту. Некоторые из воинов Шивана Нюхача коротали время, копаясь в куче мусора, которую человечишки навалили у основания статуи. Танкуоля их расследование немного заинтересовало. Он неоднократно убеждался в том, что все люди — сумасшедшие, и новых подтверждений ему не требовалось. Вот зачем грести до середины такой большой воды, чтобы что-то выбросить? Больше всего Танкуоля озадачили валяющиеся среди мусора маленькие металлические диски. Человечишки убивают друг друга из-за маленьких кружочков золота и серебра, но при этом бросают груду таких кружочков на этой заброшенной скале. Может, так они прячут кружочки от вождей своих кланов? Это был единственный вывод, который имел хоть какой-то смысл, но, по его мнению, даже у человека хватит ума припрятать свои ценности и получше. Танкуоль покачал рогатой головой и снова уставился на корабль, который его приспешники решили украсть. Не будучи ни в малейшей степени моряком, даже он мог оценить гладкие линии бригантины, устрашающий черный корпус корабля с зияющими орудийными портами. Он достаточно разбирался в мореходстве, чтобы понимать, для чего нужны огромные белые паруса, развевающиеся на двух мачтах. Ему даже понравился маленький черный флаг, трепещущий на носу бригантины, с ухмыляющимся человечьим черепом между двумя берцовыми костями. Это был корабль, достойный блистательного серого провидца Танкуоля. — Сядь-сядь, или воткну нож в спину, — прорычал Шиван Нюхач с кормы их шлюпки. Танкуоль посмотрел поверх голов закутанных в плащи скавенов, сидевших на веслах, и его губы изогнулись в дерзком оскале. Ассасин зарычал в ответ, в его лапе мелькнул плачущий нож. Танкуоль решил прикрыть клыки и сесть. Не время разбираться с наглым ассасином, когда с ним рядом сидит старый крысомаг Шэнь Цинхэ. При мысли о колдуне Танкуоль раздраженно щелкнул хвостом. Очевидно, Шэнь не особо доверял своим так называемым способностям, иначе не прятался бы за громадной тушей крысоогра. Танкуоль и вообразить не мог, на какую магию способен такой трус! Настоящий крысомаг, обладающий истинной силой, способен обезопасить себя, не прибегая к безмозглой мускулатуре крысоогра! Настоящий крысомаг способен подчинить своей воле эфир, призвать его силы для защиты, молить Рогатую о божественном могуществе! Настоящему крысомагу не нужен глупый крысоогр, который топчется за ним, вечно оказывается на пути, да и в лодке создает опасный перегруз! Обнажив клыки от досады на всех так называемых колдунов, которые считают необходимым компенсировать собственные недостатки крысоогром-телохранителем, Танкуоль вновь перевел взгляд на «Черную Мэри». Он изучал корабль, и мех его вставал дыбом. Да это какое-то корыто, скорее всего, настолько изъеденное червями, что утонет, так и не покинув бухту. Если бы он был главным, то приказал бы содрать шкуру с Цан Квика и его бегущих-по-стокам, имевших глупость захватить такую развалюху и подвергнуть опасности жизнь достойнейшего из скавенов. Они определенно могли бы найти корабль, который был бы виден в ночи и не имел бы такого нервирующего избытка парусов. А все спешка, проклятая спешка. А этот уродливый флажок с улыбающимся черепом — только больной садист мог решить, что ему здесь место! Да, Танкуолю есть что сказать Шивану об этом вопиющем проявлении некомпетентности со стороны его скавенов. Он подождет, пока не появится возможность обсудить этот вопрос с глазу на глаз, когда их не смогут подслушать Шэнь Цинхэ с его крысоогром. В конце концов, не стоит ставить Шивана в неловкое положение перед подчиненными. Бросив еще один взгляд назад, Танкуоль решил, что подождет, пока ассасин уберет нож, и лишь потом заговорит с ним. Глава четвертая ЗЕЛЕНЫЙ АД Адальвольф не мог оторвать взгляд от бесконечной зеленой стены, появившейся прямо по курсу «Кобры Кхемри». Он словно видел перед собой голодного, облизывающегося волка. Он чувствовал, как на него давит жаркая, вонючая сырость джунглей, отгоняя чистый океанский бриз, словно лев, огрызающийся на шакалов. В воздухе стоял удушливый гнилостный запах, зловоние смерти. Вдоль берега густо стояли высокие пальмы, их тонкие стволы были покрыты паразитическими наростами, с листьев свисали цепкие лианы. Под пальмами сгрудились кусты отвратительного вида и громадного размера, на их колючих ветвях тут и там красовались огромные ярко-малиновые и ярко-оранжевые цветы. Пляж между морем и джунглями порос высокими длинными травянистыми побегами. Их название Адальвольф не знал, но походили они на гигантскую осоку. Вокруг этой поросли жужжали полчища мух. Хриплое карканье, безумное кудахтанье, пронзительные крики, доносящиеся из глубины джунглей, свидетельствовали о таящейся там обильной живности. Неумолчное гудение невидимых насекомых так безжалостно давило на уши Адальвольфа, что он вдруг затосковал по оглушительному грохоту бортовых орудий и по сердитому вою бури. Той самой бури. Двое суток она испытывала их судно на прочность. Адальвольф не слишком верил в благодеяния богов — он чувствовал, что у них есть дела поважнее, чем беспокоиться о людях, — но не сомневался, что только чудо, посланное Мананном, могло сохранить барку в целости и сохранности на протяжении всего долгого испытания. Словно демонстрируя предел доброй воли Мананна, судно раздробило киль о выступающие из берега неровные серые скалы. — Клянусь огненным адом Кхаина, где мы? Это гневный выкрик исходил от Лукаса ван Зоммерхауса. Как и все остальные, он стоял у перил и глазел на грозные джунгли. «Кобра Кхемри» села на мель посреди ночи, и им пришлось ждать рассвета, чтобы узнать, что за новая земля приняла их. Этриль бросил на патрона испепеляющий взгляд, от которого поник даже этот надменный бюргер. — Не клянись богами моего народа, человек, — отрезал эльф. — Похоже на Южные земли за Аравией, — сказал капитан Шехтер, бросив взгляд на джунгли. Говорил он не очень уверенно, одновременно роясь в глубинах памяти и пытаясь припомнить все когда-либо слышанные рассказы моряков об этих таинственных землях, лежавших за пустыней. Двигался капитан неуклюже, припадая на левую ногу. Попытки удержать корабль на плаву истощили выносливость и экипажа, и пассажиров. И только у патрона хватило наглости прятаться в каюте на протяжении всего тяжкого испытания. — Это же невозможно, — возразил капитану Дитхельм. Голос священника был печальным, выражение лица — измученным и усталым. — Шторм отнес нас на юго-запад. Аравия была бы к востоку от нас. — Может быть… может быть, это… Ултуан? — неуверенно проговорила Хильтруда. Выглядела она несколько лучше, чем Дитхельм. Ван Зоммерхаус снабдил ее богатым гардеробом для путешествия. Меньше всего ему хотелось иметь спутницу, с которой стыдно было бы пройтись под ручку на каком-нибудь светском рауте, на котором они могли оказаться. И только патрон смотрел на Этриля с искренней надеждой, что эльф подтвердит неуверенное предположение женщины. Этриль покачал головой с невеселой улыбкой на губах. — У нас в Ултуане нет джунглей, — сказал эльф. — Это… вы называете это место Люстрией. Вся команда, включая даже капитана, оживленно заговорила. Ни один моряк, и уж тем более моряк из Мариенбурга, не мог не слышать рассказов о легендарной Люстрии, стране, где целые города построены из золота, где ждут своего часа несметные сокровища. Те, кто отважно пересек Великий океан и вступил в джунгли Люстрии, возвращались богаче королей. — Люстрия? — Ван Зоммерхаус задумался, смакуя это слово на языке. — Да разве не там сколотил состояние лорд Мелчин? — И не только лорд Мелчин! — воскликнул Марджус Пфафф, человек со шрамом. — Пираццо вернулся таким богатым, что князь Борджио из Миральяно попытался убить его и завладеть богатством. — Марко Коломбо вернулся таким богатым, что стал князем Трантио! — пошутил один из матросов. — Ага! — согласился третий моряк. — Люстрию называют страной золота, самоцветными джунглями… — А я вот слышал только название Зеленый ад, — заглушил алчное веселье команды мрачный голос Адальвольфа. Угрюмые лица повернулись к наемнику. Воин проигнорировал их недовольство. — Вы говорили о тех, кто вернулся богатыми. А как насчет всех остальных? Тех, кто так и не вернулся. Матросы принялись ворчать и ругаться друг с другом, никто не желал признавать правоту Адальвольфа, но никто не мог и отрицать ужасную правду, скрывающуюся за его словами. Ван Зоммерхаус, как обычно, не обратил внимания на перемену настроения. — Это фантастический шанс! — воскликнул он. — По-моему, ты слишком осторожничаешь, Грец, — сказал он наемнику. — Случай и боги даровали мне возможность, превосходящую даже вариант наладить торговлю с Лотерном! Да ведь я могу вернуться в Мариенбург с трюмом, полным сокровищ, и тогда даже тупые имперские придурки забудут о глупых предубеждениях. — А на чем поплывешь? — тем же мрачным тоном осведомился Адальвольф. Он топнул ногой по палубе, и та задрожала. — Или ты забыл, что у нас сломан киль? Патрон раздраженно махнул рукой в сторону наемника. — Это мелочи. Новый соорудим. — От этого утверждения некоторые моряки недоуменно закатили глаза. — Главное, что мы найдем золото. — Я предлагаю оставить бессмысленную жадность гномам, — прервал мелодичный голос Этриля фразерство патрона. — Воин совершенно прав, говоря об опасности этого места. Мой народ научился обходить его стороной. Поступишь мудро, если сделаешь то же самое. Ван Зоммерхаус пристально посмотрел на эльфа и усмехнулся. — Ты отговариваешь меня, потому что там сокровища? — О, там определенно есть сокровища, — ответил Этриль. — Но не думай, что они не охраняются. В джунглях есть силы, которые даже мы научились уважать. Их лучше не беспокоить. В ответ на предупреждение Этриля патрон лишь рассмеялся. — Если они так могущественны, то почему прячутся в вонючих джунглях? Нет, друг мой, ты просто пытаешься не дать мне сколотить состояние здесь, а не в Ултуане. Этриль безнадежно развел руками. — Делай, как хочешь. Люстрия неустанно изыскивает новые способы лишать жизни дураков. Толстые витки лиан свисали с пальм, душили джунгли, словно гигантская паутина. Землю покрывала мерзкая черная плесень, высыпавшая на спекшемся перегное. Там, где плесень не нашла себе места, росла зубчатая трава, каждая травинка была остра, как лезвие кинжала. С высоченных пальм сыпалась сухая шелуха, пробивая спутанный полог из лиан и листьев с такой силой, что легко могла размозжить человеку череп. Мертвые деревья, чьи внутренности пожирали паразиты и голодные насекомые, бессильно опирались на соседей, и лишь цепкие лианы не давали им упасть на землю джунглей. Жужжащие насекомые, галдящие обезьяны, рычащие ягуары и тысячи безумных криков невидимых птиц наполняли воздух оглушительным шумом. Жаркая и зловонная атмосфера джунглей просачивалась сквозь деревья, как мокрая шерсть, душила тех, кто пытался сделать вдох. Адальвольф вонзил мясницкий тесак в сотую лиану, рассекая похожую на канат поросль, брызнувшую прогорклым соком. Остальные бойцы разведывательного отряда подняли головы и навострили уши, чтобы уловить первый стон падающего дерева. Их дважды застигали врасплох мертвые стволы, обрушивающиеся на них с заросшего полога над головами. Просто повезло, что никто не пострадал. Теперь они были опытными — готовые разбежаться, едва услышав какой-нибудь звук над головой. Наемник остановился и прислушался столь же внимательно, как и остальные. Он выждал немного, потом стиснул зубы. Раз ничего не движется, значит, и не будет двигаться. Он снова поднял тесак и покачал головой, глядя на уже зазубренное лезвие. Прорубаться сквозь лианы было труднее, чем резать кости. Это скорее напоминало попытки рассечь железную трубу, обернутую мокрой кожей. Еще немного, и придется использовать тесак в качестве пилы. Как бы медленно они ни продвигались, Адальвольф не сомневался, что, когда такой момент настанет, положение не улучшится. Но будь он проклят, если последует совету ван Зоммерхауса и начнет увечить острие меча о проклятые лианы. — А побыстрей нельзя? — должно быть, в сотый раз спросил ван Зоммерхаус. Лицо патрона было мокрым от пота, шикарный костюм поцарапан и порван, веер со страусовым пером в руке, затянутой в перчатку, поник от сырости. Трудности не выявили лучших свойств его натуры. Адальвольф замер посреди взмаха, тесак поблескивал в руке. — Может, тебе стоит вернуться на пляж вместе с остальными, — предложил он. — Может, тебе стоит вспомнить, кто руководит экспедицией, — прорычал в ответ ван Зоммерхаус. Он махнул мокрым веером в сторону Адальвольфа. — Раз уж ты открыл в себе способность мыслить, подумай-ка, кто тебе за это платит. Тесак с шумом вонзился в лиану, не перерубив ее до конца. Адальвольф зажал рукоять тесака в кулаке, его дыхание с сердитым шипением вырывалось сквозь зубы. Нужда возобладала над гордостью, едва та начала проявлять себя в словах. У него была семья в Мариенбурге. Жена, которую он не видел четыре года, трое детей, едва знавших его в лицо. Они были его долгом, даже если женщина, на которой он женился, не дает разделить с ней жизнь. Она никогда не соглашалась на то, чтобы он взял в руки меч, но золото, заработанное клинком, обеспечивало их детям крышу над головой и одежду на теле. Они нуждались в нем, и поэтому Адальвольф молча проглотил оскорбление патрона. — Прошу прощения, патрон, — сказал Адальвольф. Стремясь найти питьевую воду, я совсем забыл свое место. — Прощаю. — Ван Зоммерхаус улыбнулся самым великодушным образом. — Однако вода — это наименьшая из наших забот. У брата Дитхельма весь океан в распоряжении, пусть побормочет над ним свои молитвы — и питьевой воды будет хоть залейся. Пренебрежение, выказанное патроном к чуду, которое рано утром сотворил священник, потрясло Адальвольфа и матросов. Даже те, кто готов был принести Дитхельма в жертву Штромфелсу, ужаснулись словам ван Зоммерхауса. Простолюдины готовы стерпеть много оскорблений от своих господ, но они ожидают, что даже императоры будут уважать богов и их силу. — По-моему, ты путаешь вашего священника с чародеем, — сказал Этриль ван Зоммерхаусу. — Грец прав. Вам надо искать пресную воду. На случай, если бог Дитхельма решит больше не прислушиваться к его молитвам. Ван Зоммерхаус с кислой миной отшвырнул намокший веер. — Я не такой дурак, — сказал он. — Мне просто хотелось сказать, что, если не найдем воду, это не беда. Эльф отвесил ван Зоммерхаусу легкий поклон. — В таком случае примите мои извинения, патрон. — Взор Этриля был холоден, как снег Кислева. — Я забыл свое место. Треск и шум падающего дерева нарушили этот напряженный момент. Адальвольф нырком укрылся за шершавой карликовой пальмой. Матросы и ван Зоммельхаус бросились врассыпную. Этриль просто взглянул вверх. Непринужденно, словно направляясь в собственную гостиную, эльф сделал два шага. Мгновение спустя мертвое дерево рухнуло на землю рядом с ним. — Если вы закончили рыскать по лесу, — презрительно сказал эльф разбежавшимся людям, — предлагаю вернуться к работе. Солнце когда-нибудь сядет, а оставаться в джунглях после заката нам явно не стоит. А пока неплохо было бы отыскать дичь, воду и какой-нибудь холм, с которого я мог бы видеть побережье. Адальвольф выбрался из убежища, отряхивая грязь с туники. — Все еще надеешься определить наше местоположение по береговой линии? Эльф кивнул. — На оконечности Люстрии есть поселение азуров. Если мы найдем достаточно высокую точку, чтобы можно было увидеть большую часть побережья, я сумею определить, далеко ли мы от этого поселения. — А как насчет городов с сокровищами? — нетерпеливо спросил чернобородый моряк по имени Йост. — Знаешь, где они? — Сомневаюсь, что смогу найти для тебя такой город до наступления темноты, — полным презрения тоном ответил эльф. Внезапно он показал длинным тонким пальцем на дерево, за которым прятался Адальвольф. Его палец был направлен на пучок высохшей шелухи, свисавшей с пальмовых листьев. — Смотри, — сказал Этриль. — На вид как гнилые фрукты, но это не так. Это летучие мыши-кровососы. Сейчас они спят, но с заходом солнца взлетят. Правда, они не жадные. Просто чуть-чуть куснут, ты даже не заметишь. Потом начнут лакать кровь, вытекающую из раны. Наполнят свои крохотные животики и улетят. Если на тебя спикирует парочка-другая и ты не заболеешь от укусов — выживешь. Но если вся стая решит подкормиться… Договаривать Этриль не стал, предоставив все воображению моряка. Он снова перевел взгляд на Адальвольфа и жестом приказал продолжать рубить путь сквозь подлесок. Адальвольф развернулся — и вытаращил глаза в крайнем изумлении. Тесак выпал из онемевших пальцев. Он нетвердо отступил на шаг, продолжая недоуменно пялиться вперед. — Минуту назад этого там не было, — пробормотал Адальвольф. — Минуту назад этого там не было! — повторил он, как бы убеждая самого себя. На небольшом расстоянии от места, где стоял наемник, зеленая стена джунглей раздвинулась, и открылась тропа шириной с альтдорфский бульвар, ровная, словно ее пробуравил гигантский штопор. Ни один зверь, каким бы огромным он ни был, не мог проложить такой прямой путь через джунгли. Этриль изумленно воззрился на тропу. Взгляд эльфа исполнился почти благоговейного трепета, как у плотника-любителя, вошедшего в собор, построенный великим архитектором. Этот взгляд быстро померк, и на лицо эльфа вернулось привычное отстраненное выражение. Он отшатнулся от загадочной тропы с чувством, близким к отвращению. — Нам пора возвращаться, — сказал эльф. — Но почему? — с нажимом спросил ван Зоммерхаус. — Впереди открытые джунгли. Теперь мы можем продвигаться быстрее. Этриль встал перед ван Зоммерхаусом, преграждая ему путь к непонятной тропе. — Даже ты не можешь не чувствовать, что здесь что-то не так. Ван Зоммерхаус рассмеялся эльфу прямо в лицо. — Единственное, что здесь не так, — твое желание запретить нам воспользоваться хорошей вещью, когда мы нашли ее. — Я думаю, это твоя «хорошая вещь» нашла нас, — сказал Этриль. — А не мы. Все это похоже на магию. — Эльф повернул голову и с испугом посмотрел на непонятный проход в джунглях. Мимо Этриля протиснулся Марджус Пфафф. — Эльф, который боится колдовства! — Он усмехнулся, сплюнув в кусты. — Кто бы ни проделал эту тропу, у него такая сила, что только круглый дурак не испугается, — предупредил Этриль. — В Каледоре есть поговорка: «Не будите спящего дракона». Советую тебе воспользоваться этой мудростью. — Длинноухий чудак хочет помешать нам найти сокровище! — воскликнул Йост. Моряк выразительно помахал кортиком с широким лезвием. — Кто-то прорубил дорогу через все это месиво, и она, зуб даю, ведет куда-то. Туда, где полно золота и драгоценностей, которые только и ждут, чтобы их подобрали! Этриль покачал головой и со вздохом отступил в сторону. — Если ты так жаждешь смерти, не стану мешать. Проходя мимо эльфа, Йост подозрительно посмотрел на него. С алчным блеском в глазах моряк ступил на странную тропинку. Остальные матросы смотрели, как он делает несколько шагов вперед. И только Адальвольф обратил внимание на Этриля. Трудно было прочесть выражение бесстрастного, похожего на маску лица эльфа, но Адальвольф разглядел глубоко укоренивший страх, страх гораздо больший, чем могла бы вызвать перспектива потерять торговый контракт с ван Зоммерхаусом. — Йост! — крикнул Адальвольф, устремившись за моряком. — Подожди! Не ходи! Давай сначала все обдумаем! Йост суетливо замахал кортиком, отгоняя Адальвольфа. — Я всю жизнь ждал такого шанса! — прорычал Йост. — Прочь с дороги, ты меня не остановишь! Рука Адальвольфа потянулась за мечом. Он печально покачал головой. В команде Шехтера у него было не так уж много друзей. Извращенный юмор судьбы заключался в том, что одним из них был Йост. Наемник мрачно убрал пальцы с меча и крепче сжал тесак в другой руке. — Йост, здесь что-то не так! — взмолился Адальвольф. Он указал на Марджуса и других матросов. Никто из них не двинулся по направлению к тропе. Они наблюдали и ждали. — Они это чувствуют, — сказал Адальвольф, указывая на товарищей. — Здесь что-то не так. Моряк свирепо посмотрел на наемника. Он рубанул кортиком пустое пространство, разделявшее их, отгоняя Адальвольфа. — Оставь меня в покое! Не хочу тебя изувечить! — И я тебя тоже, — сказал Адальвольф. Быстрым рывком он нырнул под взмах моряцкого кортика. Он двинул Йоста кулаком в челюсть, матрос пошатнулся. Адальвольф плашмя ударил тесаком по плечу Йоста, обездвижив руку с кортиком. — Оставь меня в покое, черт тебя побери! — выкрикнул Йост. Моряк ударил Адальвольфа коленом в живот, вышибив из него дух. Онемевшей рукой Йост поднял кортик и несильно шлепнул наемника по ребрам. Адальвольф ударил плашмя тесаком по руке Йоста, выбив кортик. Разъяренный моряк бросился на него с искаженным яростью лицом. Наемник пнул Йоста по ноге, и тот потерял равновесие. Моряк пролетел мимо Адальвольфа и врезался в папоротники на краю тропинки. Адальвольф повернулся, чтобы помочь моряку подняться, но замер, услышав пронзительный крик. Он с ужасом наблюдал, как Йост выскочил из зеленых зарослей с окровавленным лицом. За его бороду цеплялась пара жутких тварей — тощих, серых, с черными пятнами на чешуйчатых спинах. Это были ящерицы какой-то неизвестной Адальвольфу породы, рептилии длиной с указательный палец человека и чуть больше в ширину. Однако их внешний вид был не так омерзителен, как то, что ящерицы творили с вопящим моряком. Тупомордые рептилии, вцепившись в его бороду, выстреливали головами в лицо Йоста, вонзали клыки в его плоть и вырывали кусочки плоти рывками извивающихся тел. Йост снова завопил, пытаясь вырвать ящериц из бороды. Адальвольф рванулся к нему на помощь, но бешеное колыхание папоротников за спиной моряка заставило его замереть на месте. Растительность на всем участке тряслась и дрожала. С каждой ветки ползла тощая серая тварь, целый рой омерзительных ящериц. Облизывая чешуйчатые губы пурпурными языками, рептилии набросились на кричащего человека, прыгали на его тело, карабкались вверх по ногам. Сначала они тянулись к его лицу, но вскоре сгрудились в том месте, где под изодранной одеждой моряка виднелся клочок кожи. Не успел Адальвольф перевести дух, как Йост исчез под живой, но смертоносной мантией. Когда его изгрызенное тело рухнуло на землю, ящерицы разбежались в разные стороны. В окровавленной фигуре, слепо тянувшейся к Адальвольфу, едва ли можно было распознать человека. Ящерицы быстро вернулись, и Йост снова исчез под ковром голодной серой чешуи. Охваченные ужасом, люди могли лишь зачарованно наблюдать, как рептилии быстро расправляются с моряком. — Ящерицы-каннибалы, — сказал Адальвольфу мрачный Этриль. — Стоит им напасть на добычу, ничего уже не поделаешь. Они будут жрать до тех пор, пока не останутся одни кости. — Эльф повернулся и посмотрел на других матросов. — Есть еще желание идти по тропе? Ван Зоммерхаус, не сводя глаз с отвратительного зрелища, попытался ответить Этрилю, но вместо этого согнулся пополам, и его с шумом вырвало. — Мы возвращаемся, — сказал Адальвольф, отходя от места ужасного зрелища. — Завтра попробуем еще, — решил он. — Только на сей раз сделаем все, как скажет Этриль. — Мудрый ход, — согласился Этриль. Адальвольф оглянулся через плечо на кормящихся ящериц-каннибалов. — Ничего мудрого в этом нет, только страх. Я не хочу кончить как Йост. А ты единственный, кто имеет хоть какое-то представление об этом месте. А значит, мы следуем за тобой, а сокровища пусть ищут мертвецы. * * * Лишенные век глаза смотрели, как теплокровные прокладывают обратный путь через джунгли. Когда люди исчезли в джунглях, пять силуэтов покинули тайный наблюдательный пункт на обочине загадочной тропы. Когда они двигались через джунгли, их чешуя меняла цвет в тон окружающим листьям и траве. Выйдя на тропу, рептилии принялись нежиться под теплым солнечным светом, струящимся сквозь деревья. На мгновение инстинкт возобладал над целью, ради которой они так далеко забрались в джунгли. Сцинки-хамелеоны купались в тепле, чувствуя, как жара наполняет силой их холодные тела. Хроматофоры в крови успокоились, камуфляжная окраска чешуи сменилась на тускло-желтую. Один из сцинков вышел из оцепенения и направился к покрытым ящерицами останкам Йоста. Хамелеон двигался, странно покачиваясь, каждый шаг его похожих на клещи ног был обдуманным и точным. Из перевязи, намотанной на чешуйчатую грудь, он вытащил длинную полую бамбуковую трубку. Сцинк осторожно потыкал ею в серых ящериц-каннибалов, сидевших на трупе. Теперь, когда ящерицы наелись досыта, опасность быта невелика. Сейчас они стали ленивы и неуклюжи и ничем не напоминали свирепый рой, поглотивший Йоста. Остальные сцинки присоединились к первому, сгрудившись вокруг окровавленного трупа. Молниеносным движением один из хамелеонов схватил ящерицу-каннибала растопыренной лапой и сжал сопротивляющуюся тварь сокрушительными челюстями. Другие ящерицы-каннибалы поспешили прочь, но очень недалеко — крошечные мозги быстро забыли, что их напугало. Первый хамелеон высунул язык, впитывая запах мертвеца чувствительными рецепторами. Как и ожидал сцинк, это был тот самый запах, который ему велели искать. Поначалу его озадаяило, что теплокровные не повели себя так, как ожидалось. Ответ, как он понял, заключался в той особи, которая пахла по-другому и доминировала над остальными. Сцинк мотнул головой из стороны в сторону, передавая эту мысль остальным. Ожидалось, что теплокровные пойдут по этой тропе. Если инакопахнущий не дал им сделать то, что от них ожидалось, инакопахнущий будет устранен. Сцинки-хамелеоны бесшумно удалились от трупа и исчезли в джунглях, их чешуя опять вошла в рабочее состояние и скрывала каждое движение. Лагерь на берегу представлял собой несколько утлых тентов, сработанных из парусины, и чуть более прочный навес из досок, добытых на судне. Пока разведывательная группа блуждала по джунглям, капитан Шехтер руководил строительством. Все припасы, которые можно было легко снять с «Кобры Кхемри», переправили на берег. Судно зацепилось за скалы так, что потопление казалось маловероятным, но Шехтер был не из тех, кто склонен рисковать без надобности. Столь же маловероятной казалась буря, подобная той, что привела их в Люстрию. Когда разведчики вернулись из джунглей, их встретил неожиданный запах жарящегося мяса. Они увидели столб дыма, поднимающийся из ямы, вырытой на небольшом расстоянии от тентов. Через весь пляж тянулась огромная полоса пропитанного кровью песка. На некотором расстоянии от места кровопролития можно было разглядеть несколько приземистых существ размером с овцу, отдыхающих в лучах заходящего солнца и впитывающих последнее тепло, пока не опустилась влажная тропическая ночь. Хильтруда и несколько матросов поспешили из лагеря навстречу вернувшимся разведчикам. При встрече ван Зоммерхаус одарил спутницу затяжным поцелуем, при этом руки его мяли бархат ее платья. Матросы похотливо любовались этой сценой. Адальвольф отвернулся и посмотрел в другую сторону. Страсти в патроне было маловато. Хильтруду он купил как очередное имущество, как что-то, чем он мог возвыситься над остальными. Подобно ящерицам, нежащимся иа пляже, ван Зоммерхаус нежился в зависти подчиненных. Адальвольф надеялся, что патрон в полной мере наслаждается, пока это еще возможно. Как только они осознают реальность своего положения, как только даже такие, как Марджус Пфафф, поймут, насколько маловероятно их возвращение в Мариенбург, все обещания купца насчет богатства и высокого положения по возвращении в цивилизацию окажутся такими же никчемными, как титулы и манеры этого человека. — Команда Шехтера собрала несколько птичьих яиц и немного моллюсков. Пока тебя не было, они убили несколько крупных ящериц, — сказала Хильтруда ван Зоммерхаусу, переводя взгляд на остальных. Ее глаза на мгновение задержались на Адальвольфе. — Они вышли из джунглей, просто сели и заснули на берегу. Несколько матросов подошли к ним и забили дубинками. Они даже не пытались сопротивляться. Как будто никогда раньше людей не видели. — Скорей всего, не видели, — сказал Адальвольф. Ван Зоммерхаус выпустил Хильтруду из объятий. — И что важнее, каковы они на вкус? — Немного похоже на игуану, — сказал один из матросов, бережно прижимая к груди платок. — Я несколько лет ходил на эстальском галеоне вдоль и поперек Аравийского побережья. Ели всякую диковину: обезьян, летучих мышей, тюленей. Ван Зоммерхаус покровительственно улыбнулся ему. — И какова игуана на вкус? — настойчиво повторил он. Моряк рассмеялся, но тут же спохватился и заставил себя говорить серьезно. — Ну, на вкус она совсем никакая. То есть это можно жевать и все такое, но на самом деле она как вода, вкуса вообще нет. Но еда годная, если немного оживить специями. Патрон закатил глаза. — Я ограничусь сухим пайком. А вы жрите своих рептилий со вкусом воды. Адальвольф схватил ван Зоммерхауса за руку. — Сухой паек надо приберечь на крайний случай. — Мое нёбо слишком чувствительно для обугленной ящерицы, — сказал ван Зоммерхаус, отмахиваясь от руки наемника. — Угроза желудку для меня и есть крайний случай. Патрон не стал продолжать пререкания с Адальвольфом. Обхватив рукой талию Хильтруды, он зашагал по пляжу к навесу, который Шехтер соорудил для хозяина. — Прямо так и напрашивается на беду, — проворчал под нос Адальвольф. — Не больше, чем все остальные, — уточнил Этриль. Эльф указал на окровавленный песок вдоль берега. — Вашим людям лучше не убивать животных так близко от лагеря. Запах крови может привлечь много кого. Не в последнюю очередь наземных пиявок. — Эльф мрачно улыбнулся, увидев, что Адальвольф ничего не знает об этих существах. — Каждая из них длиннее твоей руки, и они ползут по джунглям целой армией. Они чуют каплю крови за милю. Как только они вопьются в плоть, их уже ни вытащить, ни отрезать. Их нужно прижигать. Их жгут, а они норовят еще глубже впиться в жертву. Я слышал, как мастера меча молят о смерти, не в силах терпеть такую боль. Адальвольф нервно облизнул губы и бросил тревожный взгляд на джунгли. — Марджус! — крикнул он. — Собери ребят и помоги мне замазать всю эту кровь! Этриль сидел на одном из прибрежных камней и сверху наблюдал за маленьким лагерем. Конечно, люди выставили часовых, но Этриль прекрасно знал, насколько слабо их зрение по сравнению с его собственным народом. С учетом того, что все и так уже против них, эльф понимал, что необходимо использовать любое возможное преимущество. Глядя на звезды, сверкающие над морем, Этриль почти представил себе, будто он снова в Ултуане. Прошли столетия с тех пор, как он в последний раз переступал порог отцовского дома. Он ушел с дерзкими словами юности, с гордостью эльфа, намеренного вырвать у мира собственную славу, вернуть хоть что-то из утраченных чудес угасающей империи азуров. Много земель пролегло под его сапогами, годы осыпались, как листья с умирающего дерева. Все, что им удалось, — смирить отвагу юности, заменив ее тусклой мудростью опыта. Как же печально пережить свои мечты! Возможно, подумал Этриль, именно поэтому цивилизация эльфов продолжает иссякать и уходить в прошлое. Четыреста лет скитаний, а все, что у него осталось, — тоска по родине, по местам юности. Он хотел бы увидеть отца, полюбоваться залами из слоновой кости в их лотернском дворце. Он хотел бы снова почувствовать на щеках свежий ветер Уттуана, наблюдать звездный свет, сверкающий в водах родных берегов. Этриль давно решил, что не вернется в Лотерн бродягой, попавшим домой лишь благодаря милосердию других эльфов. Он разработал план, который вернет его в Ултуан другим путем. В Марненбурге многие торговали с эльфами, а тех, кто надеялся пробиться на этот прибыльный рынок, было намного больше. Найти ван Зоммерхауса и сыграть на его надеждах было нетрудно. Этриль был осторожен и не давал никаких прямых обещаний этому человеку, предоставив большую часть подробностей их соглашения исключительно воображению патрона. Возвращение в Лотерн на человеческом корабле вряд ли можно было счесть триумфальным, но все же было лучше, чем вернуться нищим на эльфийском корабле. Этриль горько улыбнулся. Буря разрушила эту мечту. Он заблудился, причем куда больше, чем прежде. Джунгли Люстрии… Он надеялся никогда больше не увидеть их. Он знал, как они пожирают целые армии. Он не очень высоко оценивал шансы плохо подготовленных спутников-людей, даже если бы они сумели очистить мозги от идиотских грез о сокровищах и богатстве. Он подумывал о том, чтобы бросить их. В одиночку у него еще был шанс, пусть и небольшой, двигаясь вдоль побережья на юг, достигнуть башни Сумерек, огромной портовой крепости, которую азуры построили на южной оконечности Люстрии. Вместе с людьми этот шанс становился призрачным. Если только их не забросило дальше на юг, чем он предполагал, за болота Берега Вампиров, у его спутников было мало шансов выжить в этом путешествии. Странно, подумал эльф, что он чувствует себя ответственным за людей. Они такие недолговечные, хрупкие, как цветы у дороги. Было бы нетрудно бросить их на произвол судьбы, умыть руки. И все же он знал, что не сможет так поступить. Он был их единственной надеждой на выживание. Его интриги привели их сюда, и теперь он обязан вывести их отсюда в целости и сохранности. Жизнь людей коротка, но чувство вины за них будет мучить его гораздо дольше. Однако здесь им угрожало нечто большее, чем просто естественные опасности джунглей. Этриль почувствовал за бурей какую-то ужасную магию, магию такого масштаба, что даже самые могущественные архимаги не смогли бы пробудить такую мощь. Он видел еще одно свидетельство такого могущественного колдовства в джунглях, когда они внезапно набрели на тропу. Никто из людей не успел заметить, как формировалась тропа, их внимание было приковано к падающему дереву. А Этриль успел — он видел, как листья и ветви искривляются и обретают новые очертания, как невидимый кулак прокладывает путь сквозь исходящую паром поросль. Что-то шевелилось в джунглях, что-то, имевшее интерес к «Кобре Кхемри» и ее экипажу. Этриль не мог решить, злая это сила или бессердечно-равнодушная. Из того, что он знал о земноводных хозяевах Люстрии, тучных магах-жрецах, он понимал, что доброй эта заинтересованность быть не может. На добрые чувства хладнокровные сланны неспособны. Все вокруг представляет собой лишь винтик в огромном механизме их сознания. Они готовы жертвовать тысячами жизней собственных слуг, лишь бы решить какой-нибудь озадачивший их вопрос. Если они проявляют такое безразличие к ящеролюдам, то уж точно не испытывают никакого сострадания к чужеземным существам, вляпавшимся в их эксперименты. Звук был слабым, но он заставил Этриля крутануться с мечом в руке. Взгляд эльфа сосредоточился на пляже вокруг него, на камнях и бьющихся волнах. Он напряг все органы чувств, пытаясь распознать частички магии в эфире. Ничего, лишь ползущее вдоль шеи ощущение: что-то не так. Еще звук. Теперь Этриль смог определить его как тихий всплеск. Он пристально посмотрел на волны, разбивающиеся о скалы. Возможно, всего лишь краб, выброшенный волнами на берег. Но почему-то Этриль сомневался в этом. Наконец его острое зрение заметило какое-то лишнее пятно на берегу там, где волны разбивались не так, как везде. Как будто, когда пена устремлялась вверх по песку, в этом месте возникала задержка. Глаза менее зоркие, чем у эльфа, не смогли бы разглядеть очертания тонкого человекоподобного тела с хохлатой головой и длинным загнутым хвостом. Хамелеон почти идеально сливался с берегом, но хроматофоры в его чешуйчатой шкуре не поспевали за накатывающимися волнами. Этриль смотрел, как сцинк медленно ползет к нему. Он открыл рот, чтобы криком предупредить людей в лагере, но тут почувствовал укол в шею. В тот же миг мышцы горла онемели, дыхание обожгло легкие ледяным холодом. Еще один укол, и меч Этриля выпал из его похолодевших пальцев, с грохотом ударился о скалу и соскользнул в море. Эльф упал на колени, глядя мутными глазами на торчащий из руки дротик с перьями. Третий дротик попал ему в спину. Этриль нащупал его за мгновение до того, как, онемев всем телом, ударился лицом о скалу. Он чуть было не соскользнул в море вслед за мечом, но чешуйчатые, похожие на клещи руки сомкнулись вокруг него, подняли со скал и понесли к берегу. Зрение Этриля было острее, чем у любого человека. Он заметил одного из хамелеонов-сцинков, притаившегося на берегу. Но, несмотря на всю свою бдительность, углядеть еще четверых он не сумел. Сцинки молча волокли свою неподвижную ношу по залитому звездным светом пляжу. Один хамелеон держался сзади, сжимая в чешуйчатых лапах духовую трубку и устремив немигающий взгляд на человеческий лагерь. Когда его товарищи добрались до кромки джунглей, хамелеон, не двигаясь с места, вложил оружие в перевязь и проворно присоединился к ним в темноте. Глава пятая ВОЗВРАЩЕНИЕ СКАВЕНОВ «Черная Мэри» чуть покачнулась, когда ее якорь погрузился в кристально-голубые воды маленькой бухты. Перед кораблем сверкал на солнце, как поле алмазов, белый песок пляжа. За пляжем покачивались и вздыхали под прохладным морским бризом деревья джунглей. Пролетавший над пляжем попугай с ярко-малиновым оперением сердито верещал, встревоженный появлением большого черного корабля. Когда с борта бригантины спустили шлюпки, попугай поспешно скрылся за деревьями. Палуба «Черной Мэри» кишела мерзкими существами, закутанные в черное паразиты с ненавистью смотрели на солнце. Они перелезли через поручни, покачиваясь на потрепанных канатах, и забрались в спущенные на воду шлюпки. Крысолюды все лезли и лезли, пока шлюпки не провисли под их тяжестью и вода не начала их затапливать. Крупные скавены принялись злобно швырять тех, кто поменьше, в воды залива, пока избавленные от лишнего груза лодки не смогли поплыть по волнам. Крысюки неуклюже взялись за весла, мало-помалу отходя от «Черной Мэри». Пока скавены гребли к берегу, их сброшенные за борт сородичи плыли за ними, перебирая лапами и жалобно пища, но не находя ни малейшего сочувствия. Вместе с ними плыл серый провидец Танкуоль, бросая испепеляющие взгляды на последнюю шлюпку и сидящих в ней скавенов. Все руководители экспедиции заняли места в этой лодке, и он по праву должен был быть там же. Вместо этого его сбросил за борт неуклюжий крысоогр Шэнь Цинхэ. О, конечно же, колдун заявит, что это был несчастный случай! Он вывернется, хитро соврав, что вовсе не хотел никого оскорбить! Он притворится совершенно невиновным в каком-либо посягательстве на авторитет и положение Танкуоля как жреца Рогатой Крысы и бесценного слуги Совета! Но Танкуоля этим не проведешь. Когда он достигнет берега, последует расплата! Он покажет этим эшинским лизоблюдам, кто здесь хозяин, а кто раб! Он даст им парочку-десяточку уроков на тему уважения! А когда он разберется с ними, они поползут в Катай, поджав хвосты! Клыки, острые как зубила, вонзились в древнее дерево. Танкуоль заставил гнев утихнуть, услышав, как посох, зажатый в челюстях, начал раскалываться. Посох Рогатой был самым ценным его достоянием, не считая прилагавшегося к нему амулета из искажающего камня. Он долго и упорно трудился, чтобы заслужить право носить магические талисманы, связать их магию так, чтобы она дополняла его собственное невероятное владение эфиром. Его старый наставник не желал расставаться с артефактами, когда Танкуоль предъявил права на них, поэтому смерть старика оказалась слишком долгой. Некоторым серым провидцам просто не хватало любезности смирить старческий маразм и уступить дорогу молодым и энергичным. Что-то коснулось ноги Танкуоля, что-то большое и холодное. Серый провидец стиснул зубы — хотя и старался не расколоть дерево посоха еще раз — и начал чуть быстрее подгребать к берегу. Когда Танкуоль обнаружил, что его путь забит плавающими коротышками из клана Эшин, он затолкал под воду барахтающегося юнца из ночных бегунов. Когда голова ночного бегуна оказалась под водой, он принялся отчаянно сучить лапами, но Танкуоль об этом крысеныше уже и думать забыл. Он протянул руку и схватил за хвост следующего коротышку, яростно дернул и стащил гребущего крысолюда с дороги. Пронзительный визг смертельной агонии пронесся над волнами. Резкий запах скавенской крови поразил обоняние Танкуоля, и он развернулся на плаву. Ночной бегун, которого он столкнул под воду, снова оказался на поверхности — извивался в пасти чудовищной рыбы. Глаза Танкуоля чуть не вылезли из орбит, когда он увидел это огромное существо. Сверху оно было сплошь серым, с белым брюшком и глазами, черными, как дробленый искажающий камень. Почти вся морда состояла из гигантских, похожих на пилу зубов. Когда оно ухватило вопящего скавена покрепче, его челюсти буквально выстрелили вперед, а потом убрались назад в кожистую белую пасть. Когда шок от вида огромной рыбы прошел, скавены принялись драться и толкаться. Похожие на ножи плавники, привлеченные кровью ночного бегуна, уже рассекали волны. Крысолюды понятия не имели, что такое акула, но они видели и по достоинству оценили то, что сделала первая. Щелкая зубами, кусаясь и царапаясь, скавены устремились к берегу. Одна группа крысюков в плащах набросилась на шлюпку, сбросив сидевших в ней в море. Те кучно всплыли на поверхность и ринулись к перевернутой лодке. Облако крови и погружающийся в воду плавник свидетельствовали, что по крайней мере для одного из них гонка к берегу уже закончилась. Затрещали искажающие пистолеты, завизжали плывущие скавены — это экипажи других лодок принимали меры, чтобы их суденышки не постигла та же участь. Танкуоль осторожно отвернул от шлюпки, к которой греб. Он увидел, как мимо него скользнул огромный спинной плавник, заметил, как крысолюд в доспехах, отчаянно пытающийся удержаться на поверхности, рывком ушел вниз и исчез, оставив на воде кровавое кольцо. Со дна шлюпки поднялся ассасин в плаще, сжимая в лапах духовую трубку. Танкуоль не мог разглядеть лица крысолюда под тенью, отбрасываемой капюшоном, но он видел, как скавен развернулся к нему лицом. Быстрым движением ассасин поднес трубку к губам. От такого зрелища по мохнатой спине Танкуоля поползли мурашки: он вспомнил, что из такого оружия его чуть не убили в Скавенгниле. И хотя его окружали акулы, он крепко зажмурился и нырнул. Танкуоль отчаянно прокладывал себе путь сквозь окровавленное море. Он чуял по запаху, как акулы со всех сторон яростно терзают свою добычу. От этой вони по всей хребтине пульсировал ужас. Он чувствовал, как легкие горят от нехватки воздуха, но продолжал слепо плыть под водой. Что-то скользнуло по его передней лапе. Он бешено выбросил вперед когти. Обнаружив, что вцепился в нечто, покрытое шерстью, он заключил добычу в стальные объятия страха. Танкуоль попытался вскарабкаться по телу попавшего ему в лапы скавена, но тут же в диком ужасе открыл глаза к ноге, которую он держал, никакого тела не прилагалось. Последний воздух вырвался из легких Танкуоля залпом испуганных пузырьков. В отчаянии он всплыл за ними на поверхность, хватая ртом воздух и раскачивая головой над почерневшими волнами. Почти сразу же, как он вынырнул на поверхность, раздался свистящий звук. Дротик пролетел над его головой так близко к коже, что Танкуоль почувствовал, как по его меху пробежала воздушная волна. И тут же он ощутил, как за спиной яростно всколыхнулось море. Он обернулся и увидел, как в воде мечется огромная акула. Несколько мгновений спустя чудовищная рыбина перевернулась на спину, глаза ее закатились на затылок, а из морды торчал отравленный дротик. Танкуоль оглянулся на шлюпку. На ней суетились перепуганные скавены, отчаянно пытавшиеся спастись от акул. Он мог различить силуэт ассасина в плаще, чей выстрел спас его от акулы. Негодяй, похоже, был от этого не в восторге. Он сломал свою трубку об колено, а затем извлек длинный кинжал и принялся вместе с остальными отбиваться от крысолюдов, пытавшихся забраться в лодку. У ассасина, как и у большинства его сородичей, не было никакого личного запаха, ароматические железы были удалены хирургическим путем. Танкуоль попытался запечатлеть в своем сознании облик убийцы. Задачка была не из простых — все скавены клана Эшин казались ему на одно лицо. Когда крысолюд, барахтавшийся поблизости, вскрикнул, прежде чем акула утащила его под воду, Танкуоль решил, что достаточно долго изучал убийцу. Убедившись, что он крепко держит посох, Танкуоль поплыл к песчаному берегу. * * * — Блоха навозная! Не так-не так карту читаешь-смотришь! — Шиван Нюхач выхватил заплесневелую карту из лап Шэнь Цинхэ. Колдун оскалил клыки на старшего ассасина, но умиротворяюще махнул рукой своему крысоогру, когда тот двинулся к Шивану. Танкуоль полулежал под пальмой, спокойно поедая странные желтые плоды, которые он отобрал у пары бегущих-по-стокам. Он с удовольствием наблюдал, как большие шишки Эшина ссорятся между собой. Очень приятно было смотреть, как его враги рвут друг друга. Он только надеялся, что рано или поздно их спор перейдет в драку. Если бы это случилось, то, учитывая склонность Эшина к яду, у экспедиции быстро стало бы на парочку предводителей меньше. Путешествие в Люстрию из Сартозы было долгим и утомительным. Человечью команду они держали живой на протяжении большей части путешествия, используя ее для управления кораблем. Путешествие, однако, продлилось немного дольше, чем планировалось. Всего за несколько недель скавены истребили все запасы провизии в трюме. Затем они стали разнообразить свою диету людьми. Но через несколько дней скавены исчерпали и этот источник пропитания. К счастью, у Цан Квика, командира бегущих-по-стокам, хватило хитрости заставить своих крысолюдов наблюдать за пиратами. Так что, когда был доеден последний матрос, крысюки смогли вполне пристойно управлять кораблем. Тем не менее потребовалось еще две недели, чтобы увидеть землю. К тому времени скавены как раз приканчивали аварийный неприкосновенный запас продовольствия — скавенов-рабов, привезенных Шиваном из Скавенгниля. Танкуоль откусил кусочек конфискованного плода, размышляя, не станет ли он вкуснее, если с него содрать мясистую желтую кожуру. Он сморщил нос от этой странной мысли. Впрочем, это была не первая странная мысль, посетившая его. Так, он не сомневался, что один из ассасинов пытался убить его, пока акулы пожирали нерасторопных, ленивых скавенов. И это был не единственный случай. Падающий лонжерон едва не раскроил ему череп всего на второй день пути от Сартозы. Потом был случай, когда он ночью вышел на палубу и был выброшен за борт кем-то, кого он не увидел и не учуял. Только по милости Рогатой Крысы ему удалось уцепиться за корпус корабля и взобраться обратно на борт. В том несчастном случае обвинили обнаглевшего пирата, но попытки объяснить, как Танкуоля чуть не задушили во сне и сбросили в трюм с человечишками, были не столь убедительны. Если бы он вовремя не проснулся и не припрятал несколько кусочков искажающего камня в защечных мешочках, жаждущие мщения пираты убили бы его голыми руками. Но и в этом случае ему едва хватило хитрости и колдовства, чтобы не подпустить их к себе, прежде чем его наконец обнаружили три дня спустя. Похоже, кто-то не слишком обрадовался решению Повелителя ночи послать его в эту экспедицию! Танкуоль сжал клыки, свирепо глядя на кучку крысолюдов, спорящих над картой из крысиной шкуры. Любой из них может оказаться злодеем, жаждущим его крови! Да и кто сказал, что этот мерзавец действует в одиночку? Да! Это может быть заговор, диверсия, которую замышляют двое! А может, и больше! Может, в этом замешаны все! Серый провидец пошевелил языком, извлекая из защечного мешка последнюю крошечную порцию искажающего камня. Он может проглотить его, воспользоваться природной силой и сотворить чары такого масштаба, что все вожди Эшина превратятся в кровавое пятно на песке! Он моргнул и покачал головой, убирая кусочек искажающего камня обратно в краешек рта. Да, он мог бы уничтожить всех врагов одним ударом: а что делать дальше? Он все еще будет в тысяче привалов от дома, окруженный непроходимыми джунглями, кишащей акулами водой и несколькими сотнями воинов клана Эшин, которые могут не слишком благосклонно отнестись к уничтожению своих командиров, сколь угодно оправданному. Танкуоль неохотно дал убийственному видению исчезнуть и навострил уши, прислушиваясь к развернувшемуся спору. — Может, это неправильная карта! — прошипел Шэнь Цинхэ, потрясая посохом в сторону ассасина в плаще. Он развернулся и указал тонким когтем на Цан Квика. — Может быть, ты украл карту не в том месте! Предводитель бегущих-по-стокам оскалил клыки, ощетинившись от оскорбления. — Мы взяли-забрали карту у чумного жреца! — запротестовал Цан. Коричневый крысолюд скрывал под плащом тощее, изможденное тело. Он старался держать себя в форме, чтобы ползать по водосточным трубам или протискиваться через дымоход. — Он сказал, это надо, чтобы Чумные пришли-забрали Люстрию у змеедьявола! Он говорил-пищал много-много, — добавил он с низким рычанием, водя большим пальцем вдоль тыльной части зазубренного кинжала. — Может, человек-пират соврал? — предположил массивный Конг Спинолом. Черный скавен командовал воинами клана Эшин. Это был жестокий монстр, носивший кольчужные доспехи, предпочитая их плащам и мантиям своих начальников-убийц. Огромный скавен опирался на окаймленную клыками глефу, край которой был покрыт маленькими медными кольцами и другими защитными талисманами. — Человечишко не врал-лгал! — рявкнул Шиван. — Я говорил-сказал ему, он не умрет-сдохнет, если приземлит корабль в нужном месте! — Может, человечишко знал, что ты лжешь-врешь, — заметил Шэнь. — Может, он думал-знал, что мы все равно съедим. Шиван угрюмо закутался в плащ, сердито хлестнув хвостом по песку. И тут же усы ассасина задергались. Позабыв о препирательствах сородичей, он наклонился и принялся царапать песок. Когда он поднялся, в его глазах появился зловещий блеск, а когти сомкнулись вокруг ржавого куска железа. — Металл человечишек! — торжествующе прошипел Шиван. Он швырнул проржавелый кусок железа в песок, едва не задев ноги Шэнь Цинхэ. Колдун нахмурился и поднял гнилой кусок ржавчины. Он понюхал его, затем, бросив подозрительный взгляд на Шивана, попробовал лизнуть. — Металл человечишек, — согласился колдун. Прищурившись и хлестнув хвостом, он уставился на Шивана. — Что ты нюхаешь-чуешь? Старший ассасин смахнул с носа соплю и угрожающе ухмыльнулся остальным. Он с гордым видом поднял карту из крысиной кожи и чиркнул когтем по ее поверхности, испещренной чернильными знаками. — Карта показывает место человечишек. Найдем-найдем это место, найдем-найдем, где на карте мы! Заявление Шивана взволновало остальных скавенских командиров. Все они знали, как редко встречаются люди в Люстрии. В джунглях полным-полно всякого, что может убить человека быстрее, чем эшинский клинок. Человеческое поселение любого размера — невероятная редкость в джунглях. Ориентир, по которому они могли бы определить свое местоположение и найти дорогу к затерянному городу Кеце. Цан Квик принялся быстро отдавать команды своим бегунам. Мелкие и тощие, они составляли основную массу тех, кому пришлось добираться до берега вплавь, и понесли наибольшие потери от акул. Они стремились доказать свою ценность и добиться более благосклонного отношения к себе со стороны ассасинов и воинов Конга. Это был вопрос не верности или долга, а простого выживания. Бегущие-по-стокам рассыпались веером вдоль берега, принюхиваясь к песку. Время от времени кто-то из них начинал копаться в земле и выуживал какой-нибудь кусочек металла. Каждая находка укладывалась в определенную схему, и вскоре у скавенов появилось четкое представление о том, в каком месте джунглей начинается след ржавого хлама. Шиван прорычал приказ всей экспедиции следовать за разведчиками Цана в джунгли. Чуть поскуливая от недовольства, воины и ассасины вскочили на ноги и поспешили в лесную гущу. Танкуоль остался в прохладной тени пальмы и смотрел им вслед. Какое-то мгновение он тешил себя надеждой, что они забыли о нем. Затем серый провидец вновь обратил взгляд на берег, наблюдая, как вместе с приливом на сушу накатывают недоеденные куски скавенов. Он прислушивался к хриплым крикам тропических птиц, обонял вонь рептилий. Серый провидец встревоженно облизнул клыки. Конечно, он не мог бросить храбрый клан Эшин в трудную минуту! Почему их вожди не смогли даже прочитать простую карту⁈ Если они хотят получить хоть какой-то шанс на успех предприятия, им необходимо его беспристрастное и бескорыстное руководство. Только так они смогут избавить себя от гнева Повелителя ночи. Это будет опасное дело, но Танкуоль не из тех, кто уклоняется от обязательств только потому, что они могут оказаться опасными. Зажав посох под мышкой, серый провидец Танкуоль устремился за последним воином. Он бросился вдогонку, стараясь выглядеть не слишком недостойно. Мех Танкуоля лип к коже, одежда — к телу, словно мокрые тряпки, которыми крысомамы душат дефективных детенышей. Серый провидец раздраженно отмахивался от противной синей мухи, пытавшейся укусить его за шею. В целом из-за этих мерзких насекомых он потерял примерно кварту крови. Его так и подмывало использовать свою силу для отгона кусачих тварей, но он решил, что такое проявление магического мастерства было бы неуместно. Кроме того, склизкий крысомаг Шэнь Цинхэ сохранял силы, и это вынуждало Танкуоля вдвойне бережно относиться к своим. Он ощетинился, увидев шелудивого колдунишку. Уж этот-то не станет тащиться через сор и грязь джунглей! О нет, для этого у него есть большой сильный крысоогр, который таскает на себе его ледащую тушку! Колдун лежал в объятиях зверя, как любимый детеныш, прижавшись носом к мамке. Танкуоль мог поклясться, что этот мерзавец дремлет. Сопит себе, в то время как остальные страдают, потеют и отбиваются от всевозможных грязных паразитов, насылаемых джунглями. Пиявки! Комары! Ядовитые пауки! Слепящие тучи мошек! Змеи! У Танкуоля мех встал дыбом при мысли о змеях. Омерзительные твари были повсюду, наблюдали за ними немигающими глазами, ощупывали раздвоенными языками. Он потерял счет всем увиденным мерзким змеям. Маленьким, цвета человечьей крови, способным убить скавена одним взмахом клыков. Большим, падающим с ветвей, обвивающимся вокруг крысолюда и ломающим ему кости своими кольцами. Плоским, которые пролетали через деревья, как большие чешуйчатые ленты. Самой страшной из всех была гигантская змеюка с головой на каждом конце. К счастью, это чудище ограничилось поеданием двух бегущих-по-стокам, после чего скользнуло обратно в грязный ручей, в котором таилось. Он снова бросил сердитый взгляд на Шэнь Цинхэ. Конечно, колдуну не нужно беспокоиться о змеях там, наверху, в объятиях крысоогра! Танкуоль внимательно смотрел на исполинского зверя. С головы до ног зверь был черен, как плащ ассасина, а огромные когти рук и ног покрывала сталь. На шее чудовища висело ожерелье из черепов: гномьих, человечьих и орочьих, но большинство составляли длинные узкие черепа скавенов. Угроза была очевидна. Годжи — так в присущей ему вычурной манере назвал своего телохранителя колдун. Очевидно, некоторое время зверь обучался у клана Эшин: он двигался со скоростью и ловкостью, несовместимыми с его массой, причем совершенно беззвучно, ничем не выдавая себя. Даже бегуны Цана, носящиеся по джунглям, казались неуклюжими рядом с Годжи. Танкуоль ощетинился и фыркнул от смеха, представив, сколько времени и средств впустую вбухал Шэнь Цинхэ в обучение своего крысоогра. На что сдался тихий телохранитель? Что толку иметь мощную машину разрушения, способную изящно прокладывать путь через джунгли? Крысоогр нужен, чтобы пугать нижестоящих и наводить ужас на врагов! Шэнь Цинхэ явно не имеет ни малейшего понятия о крысоограх! Серый провидец проворно юркнул за спины двух клановых воинов, когда разведчики, посланные вперед, примчались обратно. От них пахло радостным волнением. Вскоре чуткий слух Танкуоля уловил их торопливый доклад. Там, впереди, они нашли что-то! Колонна осторожно следовала за разведчиками по тропке, проложенной ими в джунглях. Земля постепенно утрачивала твердость. А теперь и вовсе превратилась в настоящее болото. Из подернутой ряской воды торчали корявые мангровые деревья, над тиной роились тучи насекомых. Песчаные отмели торчали из грязи, образуя некое извилистое, ломаное подобие моста через болото. На отмелях развалились огромные зеленые крокодилы, греясь в лучах солнца, пробивающихся сквозь кроны деревьев. Все это Танкуоль увидел и учуял в одно мгновение, а затем его внимание, как и всех остальных скавенов, привлекла уродливая каменная башня, возвышающаяся на небольшом острове. Сооружение нелепо кренилось над болотом, илистые берега вокруг него были усеяны выпавшими из стен камнями. Из единственной видимой бойницы торчало ржавое жерло пушки. Над аркой сломанных деревянных ворот, стоявших перед башней, красовалась укрепленная цементом композиция из человеческих костей. Танкуоль узнал фигуру, которую они образовали. Такая же была на «Черной Мэри» — череп над двумя берцовыми костями. Серый провидец задумался, возможно ли, чтобы люди, построившие башню, и пираты, чей корабль они захватили, принадлежали к одному клану? Некоторые из бегунов Цан Квика направились к башне, и от них исходил запах алчности. Запах подхватили воины Конга Спинолома, и большие скавены устремились вслед за маленькими разведчиками. Серый провидец Танкуоль тоже двинулся вперед, решив выступить посредником в любом споре по поводу сокровищ иа благо экспедиции — и за чисто условный процент. Его нос дернулся, когда в него ударил новый запах. Холодная дрожь пробежала по хребту — так проявилось усилие контролировать свои железы. Такого запаха не знал даже самый умудренный ассасин. Эту вонь могли помнить только те, кто был связан с миром магии. Последний раз Танкуоль ощущал такой отвратительный запах, когда сражался с некромантом Воргуном из Прааги. Это была вонь самого темного колдовства, тошнотворные миазмы нежити. Танкуоль обдумал варианты, затем осторожно направился обратно в джунгли. А в беду пусть попадут наглецы из Эшина! Это послужит им справедливым наказанием за все унижения, которым они его подвергли! И потом, кто-то из этой кровожадной своры пытался убить его. Может быть, серому провидцу повезет, и какое бы зло ни бродило вокруг башни, оно позаботится о его неведомом враге. Глаза Шэнь Цинхэ были не настолько закрыты, как предполагал Танкуоль. Колдун вовсе не дремал, а наблюдал за всеми своими товарищами, и особенно за серым провидцем. Увидев лукавый блеск в глазах Танкуоля, колдун спустился из объятий Годжи. Шэнь понюхал воздух. От того, что он учуял, его шерсть ощетинилась. Он укоризненно посмотрел на Танкуоля, а затем бросился вперед, чтобы предупредить свой клан об опасности. Но было слишком поздно. Первые из скавенов уже достигли башни. Когда первый крысолюд спрыгнул с песчаной косы на осыпающуюся поверхность острова, из темноты внутри башни появилась смутная фигура. В ней угадывалось что-то от человека, но одежда представляла собой лишь клочья ткани, свисающие с тощих костей. Гнилостно-зеленая кожа была покрыта волдырями и иссечена тропической жарой. Из разлагающегося тела торчали островки костей, а в остатках плоти копошились черви. Из-под изодранных остатков капитанской фуражки на крысолюдов свирепо смотрел высохший череп. Один из бегущих-по-стокам взвизгнул от ужаса, увидев тварь, и попятился с такой поспешностью, что споткнулся и бухнулся в грязную воду. Другой бегун оскалил клыки и метнул пару ножей в приближающееся человекообразное. Клинки глубоко вонзились в грудь существа, пронзив сердце. Тот, казалось, даже не заметил ударов, но приблизился к бегуну на еще один нетвердый шаг. Перепугавшись вслед за товарищем, крысолюд развернулся, намереваясь бежать. Но не успел он сделать и шага, как снизу, прямо из земли, выскочил гнилой кулак и бульдожьей хваткой вцепился ему в ногу. Бегущий-по-стокам корчился в агонии, отчаянно кромсая ножом державшую его руку. Под клинком хрустнули пальцы, но кулак не желал отпускать его. Скавен взвыл, моля сородичей о помощи. Слишком поздно он заметил, как на него упала гнилая тень капитана. Разлагающийся зомби поднял ржавую саблю и обрушил на скавена. Крики эхом разносились по всему болоту. Тем временем из тины вылезали новые зомби и принимались злобно и молча шарить вокруг в надежде поймать какого-нибудь крысолюда. Скавены дружно отпрянули от страшных тварей, ужасаясь своей неспособности убить тех, кто уже мертв. Несколько бегунов попались в когтистые лапы зомби. Крики переросли в оглушительные вопли, когда их тела стали медленно рвать на части. Один из ассасинов в развевающемся черном плаще попытался пробиться обратно в башню и убить капитана. Каждый удар его отравленных ножей попадал в цель, но ни одна из жертв не пострадала. Вскоре зомби окружили одинокого убийцу. В приступе ужаса убийца в плаще полоснул себя кинжалом по шее, лишь бы не попасть в когти нежити. Черный вихрь с треском ворвался в гнилые ряды нежити, разорвав дюжину зомби на гнилые ошметки. Шэнь Цинхэ и Годжи ринулись к песчаной отмели, где застряли в западне Шиван и большинство его воинов. Колдун снова взмахнул посохом, и магия, с воем вырвавшаяся из него, обрушилась на очередное скопище тварей. — Беги-беги! Быстро-быстро! — прошипел Шэнь главе ассасинов. Взгляд Шивана с тоской метнулся к джунглям, но он лишь хлестнул хвостом и уставился на карту, которую держал в руке. — Используй магию! — прорычал он колдуну. — Гони мертвотварей назад-назад! Железы Шэня переполнились чем-то вроде ужаса, но, увидев жестокий блеск в глазах Шивана, колдун понял, что любой спор будет для него фатальным. Сняв с кончика посоха амулет из искажающего камня, колдун откусил от него кусочек. Он почувствовал, как по венам разливается бодрая сила, и закрыл глаза. Когда Шэнь вновь открыл их, они представляли собой черные дыры силы. Зарычав, он повел рукой вперед. Из его пальцев вырвались черные сгустки энергии и разнесли вдребезги разлагающиеся головы полудюжины зомби. Колдун зарычал еще раз и крепче сжал посох. Вторая вспышка темной силы, и еще больше зомби разлетелись в клочки, тут же поглощенные болотной жижей. Шиван Нюхач обтер морду и нетерпеливо указал когтем на север. Запугиваниями и угрозами Конг заставил воинов кое-как построиться. Сам он встал позади строя с грозной глефой в лапе и погнал клановых крысюков на толпу зомби, преграждающую обратный путь к джунглям. Толпа скавенов неистово прорубала проход в зловеще молчащей нежити. Медленно, но верно скавены пробивались сквозь толпу мертвецов. Изнемогая от напряжения и пагубного воздействия искажающего камня, столь поспешно им проглоченного, Шэнь Цинхэ рухнул в объятия телохранителя. Держа хозяина на сгибе руки, громоздкий Годжи поскакал за отходящей экспедицией. Его огромные когти пронзали тех немногих зомби, что стояли между ним и арьергардом Шивана. Серый провидец Танкуоль недоверчиво моргнул, увидев, как крысолюды Шивана убегают с болота. Дело было не столько в том, что их прогнали зомби — этого он и ожидал. Его взбесило то, что они бежали не в тот конец болота. Он ожидал, что они вернутся, а не начнут пробиваться вперед! Джунгли словно сдавили Танкуоля со всех сторон, когда запах его сородичей-скавенов стал слабеть. Болото все еще кишело зомби. Мерзкие твари окружали и убивали брошенных Шиваном отставших. Это было отвратительное зрелище. Впечатление усиливали крокодилы. Они соскальзывали в воду и хватали плавающие куски мяса, оставленные зомби. Танкуоль считал себя доблестным скавеном, боялся очень немногого, но оказаться в брюхе какого-то чешуйчатого чудовища — кошмар из кошмаров. Танкуоль хлестнул хвостом и заскрежетал клыками. От запаха уходящего войска Шивана остался лишь чуть заметный след. Чтобы не потерять их, надо действовать быстро. Сердце заколотилось в груди, ужас одиночества захлестнул разум. В отчаянии он выхватил меч и крепче сжал посох. Прошипев торопливую, но предельно искреннюю молитву Рогатой Крысе, Танкуоль бросился в болото. Песок, ставший скользким от крови скавенов и застойных соков зомби, сильно тормозил Танкуоля, когда он бежал по песчаным отмелям, догоняя крысолюдов Шивана. По обе стороны болото кишело крокодилами. Огромные голодные рептилии бороздили воду. Однако они старались держаться подальше от зомби, и Танкуоль с замиранием сердца следил за приближающимися к нему ходячими трупами. На мгновение Танкуолю пришла мысль пробиться сквозь толпу неповоротливых мертвяков. Да, для мелкого крысомага Шэнь Цинхэ продемонстрировал внушительную силу. Разумеется, Танкуоль мог сработать намного лучше даже в наихудший день. Но эти упражнения ужасно утомили Шэня, и его крысоогру пришлось унести хозяина на руках. Так что чрезмерно проявлять собственные магические способности не стоит. Быстро пересчитав зомби, все еще вылезающих из тины и грязи, Танкуоль решил не использовать свои силы. Нежить имеет склонность зацикливаться на источниках магии. Развернувшись, Танкуоль побежал по песчаным кочкам, всем телом бросившись на первую из них. Он приземлился на корточки, едва не выронив меч при соприкосновении с землей. Серый провидец состроил рожу голодному крокодилу, глядящему из грязи, через которую он перепрыгнул, и поспешил прочь от мерзкой твари. Отвлекшись на крокодила, Танкуоль почти не заметил зомби, пока не оказался прямо посреди них. Отвернувшись от огорченной рептилии, серый провидец увидел гниющее человечье лицо, улыбающееся ему, и червей, выползающих из глазницы. Крысолюд взвизгнул и увернулся от дубинообразного взмаха руки зомби. Затем взмахнул мечом и рассек ногу живого трупа чуть выше лодыжки. Его посох треснул по пояснице немертвого пирата, и тот упал в грязную воду. Прежде чем он успел насладиться расправой над врагом, Танкуоль увидел, как еще пятеро зомби шатко надвигаются на него стеной гниющей плоти. Серый провидец попятился, съежившись, когда нежить не пожелала устрашиться его меча. В панике он вытащил кусочек искажающего камня из защечного мешка. Искушение использовать силу камня для уничтожения зомби было почти непреодолимым, но он удержался, осознав, что это привлечет внимание всех болотных мертвяков. Танкуоль пятился от наступающих зомби, пока не почувствовал, что его пятки повисли над пустотой. Он отчаянно рванулся вперед, очень своевременно подняв хвост и тем самым избежав щелкающих челюстей крокодила. Серый провидец оказался зажат между зомби и рептилией. Пока есть хоть малейшая надежда, скавен приложит все усилия, чтобы спасти свою шкуру. Но когда нет никакой надежды на спасение, на них находит страшная ярость, в мозгу вскипает неистовство. Танкуоль почувствовал, как его охватывает отчаянное, инстинктивное безумие. Скрежеща клыками, он врезался в приближающихся зомби с бездумной свирепостью орочьего военачальника. Первый зомби пошатнулся от удара мечом, снесшего ему руку по локоть. Плечо второго он зацепил рукояткой посоха и дернул так, что тварь кувырком полетела в пасть крокодила. Потом все ушло в красную дымку безумия, подернутого страхом. Когда она рассеялась, Танкуоль стоял, тяжело дыша, в двадцати ярдах от того места, откуда он начал путь, усеянный искалеченными и расчлененными телами. Серый провидец сделал два глубоких вдоха. Запах других скавенов быстро улетучивался — и скоро мог исчезнуть совсем. Некогда было злорадствовать по поводу учиненного им погрома или даже воздавать хвалу Рогатой Крысе за вероятную и не столь уж значительную помощь в спасении Танкуоля. Перепуганный тем, что его бросили здесь одного, серый провидец приготовился к очередному отчаянному забегу по песчаным кочкам. Не успел он сделать первый шаг, у его ног взметнулся фонтанчик песка. Сначала он подумал, что это еще один зомби, и ошибка едва не стоила ему жизни. Танкуоль попятился, тыкая мечом в нападавшего. Явно не со скоростью зомби засадник в плаще метнулся в сторону и занес над Танкуолем плачущий кинжал. Ядовитое лезвие вонзилось в посох Танкуоля, на несколько дюймов промахнувшись мимо плоти. — Умри-умри, мертвое мясо! — прочирикал ассасин, пытаясь высвободить застрявший клинок. Танкуоль замахнулся на него мечом, одновременно ослабив хватку на посохе. Посох ударил ассасина в морду с такой силой, что хрустнули клыки, и из носа брызнула черная кровь. Меч Танкуоля обрушился на ошеломленного убийцу, отрубив покрытое черной шерстью ухо. Прежде чем серый провидец успел довести дело до конца, когтистая лапа убийцы ударила его в грудь, отшвырнув назад и едва не сбросив в болото. Только уперев конец посоха в рыхлый песок, он смог удержаться от падения в илистую воду. Оскалив клыки, ассасин зарычал на него. Убийца больше не пытался воспользоваться кинжалом, а вытащил из-за пояса пару метательных звездочек. — Думай-помни о Чан Сквике, прежде чем умрешь-подохнешь! Серый провидец ответил убийце ухмылкой. У ассасина так и не получилось бросить смертоносный сюрикен. Мертвые когти ухватили его за ноги. Более-менее уцелевшие части поверженных врагов Танкуоля неуклонно наползали на него. И вот кольцо изувеченных зомби сомкнулось вокруг ассасина. Убийца в плаще взвизгнул от ужаса, когда обрубок зомби начал подтягиваться вверх по его телу. Кишки свисали с того места, где Танкуоль разрезал мертвяка пополам. Второй зомби последовал за первым, обхватив плечо ассасина червивой рукой. Извиваясь и визжа, убийца пытался вырваться из безжалостной хватки нападавших, но тут обнаружил, что его ноги скользят по песку. Ужасный вопль вырвался из уст ассасина, когда он и зомби, схватившие его, полетели вниз головой через край песчаной отмели и плюхнулись в болото. Тут же на шум примчалось несколько крокодилов. Танкуоль пожелал рептилиям сытного ужина. Глава шестая ЗАТЕРЯННЫЙ МИР — Да какого ж Кхаина! Крик капитана Шехтера перебудил весь маленький лагерь на берегу. Люди, спотыкаясь, вываливались из парусиновых палаток, сжимая в кулаках кортики и дубинки. Адальвольф стер сон с глаз и втиснулся в кольчугу. В кольчуге на голое тело было неприятно, но наемник знавал много чего и похуже. Шехтер стоял в нескольких шагах от большого дымящегося кострища в центре лагеря. На этот раз на физиономии капитана отсутствовал привычный алкогольный румянец. Его пепельное лицо было искажено ужасом, дрожащей рукой он указывал на нечто, торчащее из груды пепла. У Адальвольфа кровь застыла в жилах, когда он взглянул на то, что так напугало капитана. Он слышал, как матросов тошнило у него за спиной. — Что за дела, Хандрич вас разори! — прорычал властный голос ван Зоммерхауса. Возясь с застежками пальто, патрон выскочил из-под навеса. Хильтруда скромно следовала за разъяренным купцом, завернувшись в грубое корабельное одеяло. — Что все это значит, Шехтер? Как ты дерзнул помешать моим утренним возлияниям? Но, увидев ужасную картину, привлекшую внимание всего лагеря, патрон с трудом удержался от вскрика и прижал руку в перчатке ко рту. Хильтруда ахнула и без чувств рухнула на песок. Из пепла торчал неотесанный деревянный шест примерно в рост человека. К верхушке шеста был привязан пучок ярких попугайских перьев. Они покачивались на прохладном утреннем ветру, как листья пальмы. Среди перьев располагались три предмета очень необычного вида, напомнившие Адальвольфу спящих летучих мышей, которых они видели в джунглях. Эти штуковины размером с кулак свисали с шеста, как гнилые плоды, но у этих плодов были жуткие сморщенные лица! Марджус Пфафф первым набрался смелости и приблизился к кошмарному столбу. Он прищурился, вглядываясь в маленькие искаженные головы. К столбу они были привязаны за волосы, стянутые назад в длинный узел так, чтобы страшные лица оставались видны. Каждая из физиономий потемнела до цвета дубленой кожи, губы и глаза были зашиты. И все же, несмотря на крохотные размеры, в этих лицах было что-то знакомое до дрожи. Марджус толкнул один из жутких предметов кончиком кортика. От этого движения сморщенная голова чуть развернулась, выставив на обозрение длинное заостренное ухо, прилепившееся сбоку к усохшему черепу. Это было ухо не человека, но эльфа. — Этриль! — Адальвольфа передернуло. Теперь, когда прошла растерянность первого момента, он сумел разглядеть в этой иссохшей оболочке черты странника-азура. — Остальные, стало быть, те дозорные, что ты выставил прошлой ночью, — сказал Марджус, сплюнув на песок и осенив себя знаком Мананна. Быстрая перекличка матросов на берегу подтвердила подозрения помощника капитана. — Кто же мог это сделать? — спросил ван Зоммерхаус, когда ему наконец удалось взять себя в руки и придать лицу сколь возможно высокомерное выражение. Капитан Шехтер почесал щетину на подбородке. — Я слышал байки о полукровках-людоедах, живущих в джунглях, и об амазонках, сдирающих с мужчины кожу после того, как затащат в постель. Адальвольф покачал головой. — Неважно, кто это сделал, — сказал он Шехтеру. — А вот что важно — это оставленное ими послание. Им было недостаточно просто убить Этриля и часовых. Они сделали все возможное, чтобы рассказать нам, что они сделали. Они прокрались в самый центр лагеря и поместили этот… этот… ужас прямо здесь, где мы все спали рядом! — Они говорят, что могут вернуться и сделать то же самое в любое время, — прошипел Шехтер испуганным шепотом. Каждый из стоявших на пляже посмотрел в сторону джунглей, гадая, что же могло наблюдать за ними оттуда. — Мы там, где кое-кто не хочет нас видеть, — сказал Адальвольф. — Он снова указал на омерзительный тотемный столб. — Тем самым они говорят нам, что мы должны двигаться дальше. Уцелевшие члены «Кобры Кхемри» целый час спорили, что теперь делать. Было ясно, что они не могут оставаться рядом с обломками судна. Люди не знали, насколько многочислен их невидимый враг. То, что противники не уничтожили весь лагерь прошлой ночью, по утверждению Дитхельма, не означало, что они не в состоянии сделать это. Священник считал, что лучше всего будет построить плот из обломков и отплыть в открытое море, надеясь на милость Мананна, который унесет их прочь от этого нечестивого берега. Адальвольф и Шехтер придерживались более разумной линии. Со слов Этриля они знали, что где-то на южной оконечности Люстрии есть поселение эльфов. Насколько далеко на юг — никто не представлял, но хотя бы было куда стремиться. А вот примут ли эльфы их теперь, когда они потеряли Этриля, — этот вопрос внушал тревогу и не имел ответа. Третий вариант предложил ван Зоммерхаус. Они нашли тропу в джунглях. Очевидно, она вела куда-то и к чему-то крупному. Правда, теперь байки моряков о затерянных в джунглях золотых городах несколько тускнели на фоне практических соображений, что любой город должен иметь под рукой ресурсы для жизнеобеспечения. Даже если они не найдут ничего, кроме заброшенных развалин, там будет пресная вода и одичавшие сельскохозяйственные растения. Они могли бы укрепиться в руинах, сидеть там и спокойно планировать следующий шаг, не опасаясь охотников за головами и угрозы голода. Ну, а если они чуть-чуть предадутся охоте за сокровищами — что ж, вряд ли стоит считать это чем-то предосудительным. Экипаж мог бы не согласиться с доводами патрона, но тут вмешался Марджус Пфафф. Помощник капитана взял на себя смелость повалить тотемный столб и захоронить привязанные к нему бренные останки. При этом он был довольно скрытен и, вопреки обыкновению, отказывался от всех предложений помочь в его скорбных трудах. Теперь он с неохотой показал всем, почему он занялся этим делом. Перья и усушенные головы были привязаны к шесту мотками золотой проволоки! Золото! Даже несмотря на страх, моряки ощутили его притягательность. Нити из золота весьма тонкой работы явно за пределами умений диких охотников за головами. Такие сокровища дикари могли только обменять или украсть из города, лежащего за джунглями. Город, к которому определенно ведет найденная ими тропа! С момента обнаружения усохших голов команда испытывала лишь отчаяние и страх. Теперь в их сердцах вспыхнула жестокая надежда — слепая, беспричинная, порожденная алчностью. Проголосовали еще раз. Теперь даже капитан Шехтер поддержал ван Зоммерхауса. Только Адальвольф и Дитхельм пытались возражать против такого безрассудного шага. Священник попытался воззвать к силам своего бога, предупреждая, что чем дальше они от моря, тем дальше от защиты Мананна. Адальвольф попробовал более практичный метод, пытаясь достучаться до разума моряков. Если их волновала мысль о холодном приеме со стороны эльфов далеко на юге, то насколько глупее было думать, что их радостно встретят неведомые жители, построившие искомый город? Он напомнил истории о ящерицах, которые ходят как люди и охотно приносят в жертву своим неведомым богодьяволам бьющиеся сердца врагов. Он рассказал о множестве опасностей, подстерегающих в джунглях, и об опасностях другого рода, о которых теперь, после гибели Этриля, они не будут знать ничего. — У нас мало шансов, — решил капитан Шехтер. Куда бы мы ни двинулись, мы, скорее всего, умрем в этом проклятом месте. При прочих равных условиях я предпочел бы рискнуть и направиться туда, где в конце пути может ждать горшочек с золотом. Настрой капитана заглушил последние опасения команды. Адальвольф переводил взгляд с одного на другого, надеясь, что хоть кто-то поддержит его, но за тропу в джунглях проголосовала даже Хильтруда. Он пристально посмотрел на нее, когда она отдала голос, по существу вторя ван Зоммерхаусу. Куртизанка отвела взгляд, на ее щеках проступил румянец стыда. — Если таково ваше решение, — сказал Адальвольф, окинув взглядом команду и задержавшись на ухмыляющемся лице ван Зоммерхауса, — то я помогу вам довести его до конца. Не потому, что считаю его правильным, а потому, что не хочу умирать в одиночестве в этом месте. — Наемник пристально посмотрел на внушающий трепет край джунглей. — На миру и смерть красна, — мрачно сказал он. Холодные немигающие глаза смотрели, как уцелевшие оборванцы с «Кобры Кхемри» собрали все, что могли унести, и двинулись в джунгли. Ни один из теплокровных даже не взглянул в сторону хамелеонов-сцинков, не подозревая, что убийцы Этриля и часовых находятся так близко. Меняющиеся цвета чешуи позволили сцинкам подкрасться прямо к границе лагеря. С любопытством склонив чешуйчатые головы, они прислушивались к забавному щебетанию и пронзительным крикам, издаваемым теплокровными, и наблюдали, как облаченная в мантию магическая тварь бормочет что-то над несколькими бочонками морской воды. Если бы сцинки были похожи на людей, они бы рассмеялись, когда запах морской соли начал уходить из воды. Сцинков интересовало не жалкое проявление магии, а скорее, серьезная торжественность, с которой теплокровный творил свои чары. Они видели, как их собственные жрецы совершали подобные подвиги, но с куда большим толком. Лазутчики наблюдали, как теплокровные соорудили из плоского дерева непонятную маленькую платформу и прикрепили к одному концу длинную веревку. На нее они положили бочки, а перед ней поставили двух самых крупных представителей племени. Когда теплокровные двинулись в путь, большие потащили за собой волокушу. Сцинки зачарованно наблюдали за этой операцией, не понимая, зачем тратить столько усилий? Неужели они не знают, что можно просто слизывать воду с листьев каждое утро после дождей? Если бы сцинки походили на людей, они могли бы усомниться в причинах, побудивших могущественного Властителя Тлако загнать этих нелепых существ в джунгли и проследить, чтобы они шли по следу, оставленному для них сланнами. Но сцинки не были людьми, и какие-либо сомнения в решениях мага-жреца были для них так же чужды, как мир джунглей для людей. Так они сидели, смотрели и ждали, наслаждаясь солнцем, греющим чешуйчатые тела. В странных, похожих на рукавицы руках сцинки держали наготове духовые трубки. Если теплокровные вернутся, придется сделать для них еще один тотем, чтобы побудить их следовать по тропе Властителя Тлако. Тропу они нашли значительно легче, чем при первой вылазке в джунгли. Ван Зоммерхаус объяснил это тем, что вчера они уже прорубили себе путь сквозь путаницу кустов и свисающих лиан. Даже джунгли Люстрии, как утверждал патрон, не настолько плодородны, чтобы след зарос в течение одной ночи. Адальвольф не был так уверен. Что-то тут было не так. Он не мог выразить этого словами, но ощущал отчетливый холодок в затылке. Интересно, что бы почувствовал Этриль с его эльфийской мудростью? Джунгли казались не совсем правильными, какими-то неестественными. Идти по ним было почти как бродить по чужому дому, пока хозяева в отъезде. Нет, не совсем так. Кто-то знал, что они здесь. Адальвольф чувствовал, что они наблюдают за ними, наблюдают с расчетливым, леденяще безразличным вниманием. Даже кровожадность охотников за головами лучше этого холодного бесстрастного наблюдения. По крайней мере, кровожадность Адальвольф мог бы понять. Все было так же, как и раньше: тропа через джунгли, словно огромный туннель, проложенный между деревьями. На тропе не попадалось ни единой лианы, ни кустика, ни травинки. Снизу виднелась только голая земля, сверху деревья и лианы образовывали свод в пятидесяти футах над головой, и ниже этой точки не свисал ни один листочек. Абсурдно было бы даже на мгновение подумать, что такая тропа могла возникнуть естественным путем. Учитывая колоссальность задействованной магии, Адальвольф думал, что за ней стоят не волшебники, а боги. — Мы показали отличное время, — объявил ван Зоммерхаус, нарушив общее благоговейное молчание. Он приосанился и кивнул, оглядывая местность. — Я же говорил, что мы без проблем найдем тропу снова. Адальвольфа от этих слов чуть не передернуло. — Не мы нашли ее, — поправил он патрона. — Она нашла нас. — Опять эти эльфийские мистические бредни, — усмехнулся ван Зоммерхаус. — Он с раздражением указал на широкую тропу, лежащую перед ними. — Вот дорога. Она такая же реальная, как и я. Это не фантом больного воображения! Мы быстро пришли, поэтому ты решил, что она ближе, чем в прошлый раз. У матросов вид был неуверенный, на первый план вновь вышел их суеверный страх. Марджус попытался навести порядок, раздавая зуботычины тем, у кого хватило смелости высказать опасения. Адальвольф указал на тропу и сделал замечание, ввергшее команду в полный ужас: — Если эта та же тропа, то где тогда кости Йоста? Ван Зоммерхаус в ответ ощетинился. Некоторое время он вглядывался в землю, потом пожал плечами. — Может, ящерицы сожрали его вместе с костями, предположил он. — А может, пришел ягуар и утащил все, что осталось после ящериц. Да, это вполне возможно. — А потом котик вернулся с имперским паровым танком и уволок дерево. — Голос Адальвольфа стал острее ножа. Он увидел замешательство на лице патрона. Для большей наглядности он повел рукой вдоль тропы, которую они прорубили накануне. — И где же дерево? Помнишь то последнее дерево, которое рухнуло и чуть не убило Этриля? Патрон попытался пробормотать что-то в ответ, но даже его изобретательный ум не смог придумать ничего, способного объяснить неоспоримый факт исчезновения дерева. Это окончательное доказательство колдовства доконало команду. Теперь их не могли удержать даже угрозы Шехтера и Марджуса. Они развернулись, намереваясь вернуться на берег. Перспектива найти золото потеряла привлекательность перед лицом того факта, что магия джунглей оказалась не древней и мирной, а вполне активной и целенаправленной. Они боялись охотников за головами, но джунгли ввергали их в ужас. Но у них тут же появились новые причины для страха. Не успел первый из отходящих матросов далеко уйти, как обнаружил нечто зловещее. Тропа, которую они прорубили накануне, снова заросла — заросла большими и толстыми зелеными растениями с мясистыми желтыми цветами. Они выглядели ужасно, такое попросту не могло существовать в природе — и от этого у каждого по коже побежали мурашки. Но так велика была решимость вырваться из джунглей, что моряки вскоре преодолели тревогу. Они смело двинулись к зарослям, намереваясь вырубить их топорами и саблями. Когда первый моряк поднял руку, чтобы рубануть по одному из растений, из мясистого стебля выстрелили лианы, похожие на канаты, и обвились вокруг человека, как щупальца кракена. Матрос пронзительно закричал, когда щупальца потянули его к основному стволу растения. Теперь открылась истинная природа желтых цветов. Они сложились в бутоны, а каждый лепесток стал твердым, как клык. Цветок со щелчком раскрылся и закрылся, как голодная собака, облизывающая пасть. Адальвольф бросился вперед, чтобы помочь людям, пытавшимся освободить захваченного моряка. К ним устремились новые щупальца, обвивая руки и ноги, пытаясь подтащить людей к растениям, расположенным дальше вдоль тропы. Адальвольф знавал одного тилийца, державшего домашнего питона, — и даже та мощная змеюка не потягалась бы силой с этими щупальцами. Наемник мог поклясться, что, когда побег сжался вокруг его ноги и попытался повалить на землю, ощущение было такое, словно ногу протерло до кости. В отчаянии он вонзил острие меча в щупальце. Он наполовину перерубил волокнистую лиану, но дальше дело не пошло, и ему пришлось высвобождать меч, двигая лезвием взад и вперед. Освободив ногу, Адальвольф, прихрамывая, подошел к матросу, обе руки которого были обвиты лианами. Те моряки, которых растения не поймали, бросились на помощь попавшим в ловушку товарищам. Капитан Шехтер пытался отбиваться от щупальцев свайкой, единственным длинным оружием, которое у них было, тогда как Марджус с помощью собственной недюжинной силы вытаскивал освобожденных матросов из зоны досягаемости растений. Даже Хильтруда и Дитхельм помогали морякам, рубя лианы имевшимися при себе ножами. Адальвольф бросил взгляд туда, где на тропе стоял оцепеневший от ужаса ван Зоммерхаус. Новые крики поведали о судьбе моряка, первым угодившего в объятия растений. Не имея возможности подойти достаточно близко, чтобы освободить его, они могли только наблюдать, как его безжалостно подтаскивают к лязгающим цветам. Один из цветков сомкнулся на его вытянутой руке, и моряк издал мучительный вопль. Из складок цветка сочилась пузырящаяся пена. Моряк яростно боролся несколько минут, затем ему удалось вырваться. Когда он посмотрел на руку, его вопли стали еще отчаяннее. Ниже локтя ничего не осталось, все растворилось в пасти растения. Это не просто зелень, а хищные монстры джунглей! Хотя усилия моряка на миг оторвали его от первого цветка, но теперь щупальца снова начали тянуть человека, подтаскивая ко второй щелкающей пасти. Глаза капитана Шехтера наполнились слезами, когда он выхватил один из пистолетов и прицелился в своего человека. Щелкнул ударник, но выстрела не последовало. Сырость джунглей испортила порох. Марджус Пфафф повернулся к ван Зоммерхаусу и выхватил у него из-за пояса один из гравированных дуэльных пистолетов. Патрон начал протестовать скорее рефлекторно, чем осознанно. Кулак помощника прилетел ему в лицо, и ван Зоммерхаус упал па землю. Марджус с мрачным видом прицелился и выстрелил. Пистолет, сохраненный от сырости в украшенной драгоценными камнями кобуре патрона, выпустил облако дыма и пламени. Кричащий человек в кольцах плотоядного растения замолчал за миг до того, как цветок сомкнулся вокруг его бедра. Остальные члены команды отступили от смертоносных растений, как побитые собаки. Брат Дитхельм предал душу мертвого моряка на попечение Мананна и Морра, а прочим осталось наблюдать, как кровожадные цветы пожирают бренную плоть. — Сделайте факелы, — мстительно прорычал Шехтер. — Мы сожжем эту мразь в пепел! Хильтруда схватила капитана за руку. — Мы не можем этого сделать! — сказала она, округлив глаза от страха иного рода. — Если ты подожжешь их, что помешает огню добраться до нас? Страхи женщины отрезвили капитана. — Отставить исполнение! — рявкнул он, бросил на растения испепеляющий взгляд и выдал цепочку проклятий. — Это ни к чему хорошему не приведет, — сказал ему Дитхельм, закончив молитву. — В этих штуках есть какая-то адская сила, которую не в силах очистить даже огонь. Говоря это, священник указал на один из жутких цветов. Из цветка выпало мерзкое голубое семечко размером с большой палец человека. Ударившись о землю, оно мгновенно пустило корни, как будто какая-то невидимая рука вдавила его в землю. В считаные мгновения пророс зеленый побег. Еще несколько минут, и растение вымахало в половину роста родителя. — С этим мы бороться не можем, — прорычал Адальвольф. — Тогда что же нам, по-твоему, делать? — спросил Шехтер. Адальвольф не ответил капитану, только внимательно посмотрел на тропу, лежащую впереди. Шехтер громко выругался. Тот путь тоже кишел отвратительными растениями. Наемник повернулся и указал на зловещую дорогу, ведущую в глубь джунглей. — Что-то хочет, чтобы мы пошли этим путем, — сказал он Шехтеру. — И отказа оно не примет. Шехтер потеребил рукоятку бесполезного пистолета. — Как думаешь, куда она ведет? — прошептал он. — Может быть, в золотой город ван Зоммерхауса, — ответил Адальвольф, глядя на патрона, пока Хильтруда помогала тому подняться с земли. Он тут же отвел взгляд. — Что-то я сомневаюсь, — сказал Шехтер. Зловонная атмосфера джунглей была влажной и жаркой, и кучке чужаков дышалось невыносимо трудно. Какая бы сила ни привела их на эту странную тропу, она расчистила им путь, но, похоже, нисколько не озаботилась смягчить удушающее сочетание жары и влажности. Возможно, эта сила была на такое действие неспособна, а может, именно такая атмосфера казалась ей наилучшей. Адальвольф этого не знал, он знал только, что непонятный туннель между деревьями был проложен с определенной целью. Но не мог даже предположить, что это за цель. Животные, похоже, по большей части избегали этой странной тропы. Поначалу люди сочли это за благо — все еще свежа была в них память о ящерицах-людоедах и ужасной смерти Йоста. Однако вскоре стало ясно, что им придется пополнять запасы, добытые на судне, свежим мясом и какими-нибудь фруктами, которые они смогут найти. Но поступать так означало сойти с тропы, и каждый из этих походов в джунгли был чреват опасностью. Зыбучие пески чуть не поглотили весь охотничий отряд, а второй вернулся, не досчитавшись двух человек — они столкнулись с чем-то, что смогли описать как летучую змею с клювом. Самое ужасное случилось с седым моряком по имени Дирк, который пошел на необычный воющий звук рядом с тропой. Он обнаружил небольшую группу крошечных красных лягушек с пятнышками. Думая, что из их лапок получится неплохое блюдо, он поймал одну. Однако, как только лягушка оказалась у него в руке, она издала еще один испуганный вопль. Ее склизкое тело начало выделять мерзкую коричневую слизь, шипевшую при соприкосновении с кожей человека. К тому времени, как он выбросил лягушку, кислота уже полностью разъела его руку, и кости пальцев торчали из остатков плоти. Дальнейшей судьбой Дирка стали заражение, болезнь и бред. Когда он наконец умер, его товарищам это показалось чуть ли не благословением. Люстрия. Те, кто осмелился ступить в ее джунгли, очень точно назвали ее Зеленым адом. Адальвольф хмуро посмотрел на чешуйчатое обезьяноподобное существо, сидевшее на одном из похожих на папоротник деревьев. Ящерица просто смотрела на него, иногда закрывая один глаз, потом другой, как будто хотела убедиться, что оба глаза видят одно и то же. Колонна остановилась. Мужчины с кружками в руках трусцой побежали к бочонкам с водой, наполняя емкости. Большинство матросов попадали на землю рядом с волокушей и принялись жадно пить до отвала. Несколько человек прошли назад к голове колонны, где вручили свои кружки ван Зоммерхаусу, который в свою очередь вложил несколько монет в их протянутые ладони. Даже в нынешних обстоятельствах тающее богатство патрона внушало уважение. Адальвольф удивился, увидев, что Хильтруда отошла от бочек с водой и направилась в его сторону, вместо того чтобы вернуться к патрону. Она улыбнулась ему и протянула серебряный кубок, который держала в руке. Наемник некоторое время изучал изящно выгравированную чашу, затем вернул ее женщине. — Боюсь, что, если выпью из этого кубка, у меня останется дурной привкус во рту, — сказал он ей. Хильтруда пожала плечами и сделала глоток. Она огляделась, разгладила изорванное платье и села на большой серый камень у края тропинки. Наложница грустно улыбнулась, ощупывая грязные лохмотья некогда прекрасного наряда. — Не волнуйся, он купит тебе новое, — заверил ее Адальвольф. В глазах Хильтруды вспыхнул огонь. — Он это не покупал. Это я купила, если хочешь знать. — Держу пари, заплатил все же он, — проворчал наемник. — А кто заплатил за твои доспехи и меч? — огрызнулась Хильтруда. — Если ты считаешь меня шлюхой за то, что отняла у него деньги, тогда сам-то ты кто? — У меня все по-другому, — сказал Адальвольф, чувствуя себя неловко от такого поворота разговора. Хилтруда удивленно подняла бровь. — Почему же? Потому что ты мужчина? Потому что для мужчины нормально брать деньги у того, кого он презирает, но, когда это делает женщина, она тут же становится распутной дешевкой? — Я не продаю ему свое тело! Куртизанка фыркнула и горько усмехнулась. — Да ну? Он платит тебе, чтобы ты сражался с его врагами и защищал его корабли. Он ожидает, что ты оградишь его от мечей и топоров — и от злобных растений! Ты прав, это не значит продавать свое тело. Это значит продавать свою жизнь! — Она покачала головой, придав лицу высокомерное выражение. — Даже я не опускалась так низко. Адальвольф неловко переминался с ноги на ногу. Он не ожидал, что Хильтруда станет защищать свои отношения с ван Зоммерхаусом, бросая тень на его собственные отношения с тем же нанимателем. — У меня семья в Мариенбурге. Она от меня зависит. Вот почему я это делаю, — тихо сказал он. — У меня даже этого нет, — сказала Хильтруда. — Моя семья умерла, когда я была еще маленькая, я не помню их. В округе свирепствовала оспа, и чумные доктора захотели сжечь зараженные дома. С огнем они не справились. Три улицы сгорели дотла. — Опа печально смотрела в никуда, ее щеки дрожали, когда она вспоминала ту давнюю трагедию. — С тех пор стараюсь выживать как могу. Адальвольф шагнул к ней. — Хильтруда… — тихо произнес он. Затем взгляд наемника снова стал жестким. — Хильтруда… не двигайся, — приказал он. Куртизанка хотела было возразить, что не наемнику ей приказывать, но его тон и выражение лица заставили ее послушаться. Она осторожно повернула голову, чтобы проследить за направлением взгляда воина. С ее губ сорвался короткий вскрик, когда она увидела существо, скользнувшее на камень рядом с ней и гревшееся на солнышке. Оно походило на тонкий ремешок из чешуйчатой кожи, от головы до кончика хвоста опоясанный чередующимися кольцами малинового, желтого и черного цветов. Голубой язык высунулся из маленькой курносой головки, пробуя воздух на вкус слегка подрагивающим раздвоенным кончиком. — Не двигайся, — снова прошептал Адальвольф, когда Хильтруда отстранилась от змеи. Он видел, как женщина дрожит от ужаса каждым мускулом тела при виде существа, сидящего рядом с ней. Адальвольф медленно вытащил меч. Клинок еще не успел покинуть ножен, как кто-то сильно стиснул запястье наемника. Адальвольф обнаружил, что рядом с ним стоит брат Дитхельм, а рука священника сжимает его руку. — Только не так, — посоветовал Дитхельм. — Как бы ты ни был проворен, змея может оказаться еще быстрее. Есть и другой способ. Озадаченный, Адальвольф смотрел, как священник опустился на колени перед змеей. Рептилия уставилась на него черными глазами, следя за каждым движением. Дитхельм начал что-то тихо бормотать себе в бороду, слегка раскачиваясь всем телом. Змеиная голова вторила его движениям, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Постепенно жрец начал подползать к змее, по-прежнему раскачиваясь взад и вперед. Змея не сводила глаз с Дитхельма. — Хильтруда, — тихо произнес священник. — Отодвинься от нашего маленького друга. Это вполне безопасно, только не трогай его. Женщина быстро отпрыгнула от камня и прижалась к Адальвольфу. Вместе они смотрели, как священник преодолел последние несколько футов, отделяющих его от змеи. Небрежно, как бы не задумываясь, Дитхельм поднял руку и похлопал змею по голове. — Уходи, — сказал он ей. К их изумлению, змея не укусила его, а повернулась и скользнула обратно в джунгли. — Как тебе это удалось? — спросил Адальвольф. — Я думал, твои силы зависят от моря. Дитхельм стряхнул с одеяния грязь и листья и кивнул. — Действительно, моя связь с могущественным Мананном здесь, так далеко от океана, слаба. Я лишь смутно ощущаю его присутствие, ибо это земля неподвластна известным нам богам. Призывать к помощи Мананна здесь было бы бесполезной тратой сил. — Тогда как же ты сумел укротить змею? — удивилась Хильтруда. Священник улыбнулся. — Не думай, что я путешествовал по морям большую часть жизни и не научился нескольким собственным трюкам. В Аравии есть мистики, которые специализируются на гипнозе змей. В той засушливой стране они используют змей, чтобы выгнать крыс из своих жилищ, знаете ли. Однажды, когда я был на борту эстальского галеона, мы встали на якорь в Кофере. Там-то я и обучился этому искусству. — Дитхельм покраснел от смущения. — Признаюсь, я выучил его только потому, что надеялся таким образом зачаровывать угрей. Как бы я ни старался, мне никогда не удавалось заставить змеерыбу смотреть мне в глаза настолько долго, чтобы оно сработало. Через семь дней пути путники увидели необычное зрелище. Раньше джунгли окаймляли странную тропу сплошной зеленой стеной. Людям даже приходилось прорубать себе дорогу, чтобы охотиться и собирать фрукты. Теперь они наткнулись на огромную брешь в стене, гигантскую дыру, где что-то колоссальное пробилось сквозь джунгли. В тех местах, где в землю вонзились исполинские копи, тропа была изрыта бороздами и выбоинами. В воздухе стоял привкус меди, а вместе с ним и тяжелый мускусный запах рептилий. Люди в страхе смотрели на истерзанную землю, ужасаясь размерам когтистых следов. По команде пробежал испуганный ропот, некоторые матросы начали пятиться по тропе. — Что делать будем? — спросил Шехтер ван Зоммерхауса. После инцидента с плотоядными растениями патрону пришлось проявить изрядную щедрость, чтобы вернуть расположение капитана и команды. Мало у кого из матросов не имелось расписки, по которой по возвращении в Мариенбург ему причиталась некая сумма из сундуков ван Зоммерхауса. Патрон оглядел изрытую землю, затем бросил нервный взгляд на брешь, пробитую между деревьями. Он погладил намокшие оборки рубашки, обдумывая вопрос. — Это могло произойти когда угодно, — решил он. — Что бы это ни было, оно, возможно, уже за много лиг отсюда. Предлагаю держаться тропы. — А если ты ошибаешься? — с вызовом спросил Марджус. — А что, если эта тварь все еще прячется где-то здесь? — Тем больше смысла оставаться на тропе, — вставил Адальвольф. — Единственный другой вариант — отправиться в джунгли. Не знаю, как ты, а я предпочел бы встретиться с этой тварью лицом к лицу там, где я мог бы, по крайней мере, заранее увидеть ее приближение. Это соображение отнюдь не обнадеживало, но заставило Марджуса и остальных успокоиться. Усталые люди снова двинулись в путь, с трудом пробираясь по разбитой земле, обходя сломанные деревья, поваленные проходом великана. Все помогали поднимать волокушу и оставшиеся бочки с водой над самыми труднопроходимыми завалами. Для ослабевшего экипажа это была тяжкая, непосильная работа, которая и требовала всего их внимания. Возможно, именно поэтому никто не мог сказать, в какой момент послышался ужасный хруст. Казалось, он появился из ниоткуда, когда матросы опустили на землю последнюю бочку. Звуки были жуткие, чавкающие, как будто собака уткнулась носом в кучу отбросов. Все остановились и некоторое время прислушивались, пытаясь определить источник чавканья. Но, хотя оно становились все громче, обманчивость джунглей и эхо не позволяли сказать, с какой стороны доносятся мерзкие звуки. — Я не собираюсь торчать здесь и выяснять, что это такое! — воскликнул один из матросов. Он рванулся вперед, скрывшись за поворотом тропы. Другие быстро последовали его примеру, в том числе и зараженный страхом ван Зоммерхаус. Шехтер звал людей назад, но они уже не слушали его. Те, кто остался, неохотно бросились в погоню, понимая, что их единственная надежда на выживание — держаться вместе. Сбежавшие матросы далеко не ушли. Они замерли, когда свернули за поворот тропинки, их лица побледнели, а сердца застучали в груди. Спасаясь от жутких звуков, люди, наоборот, набрели на их источник. На тропе стояло гигантское, больше городского купеческого дома, существо, блестя на солнце чешуйчатой спиной. По форме оно напоминало ощипанного ястреба, правда, с маленькими когтистыми лапками вместо крыльев. Ноги его, наоборот, были огромными, толще корабельной грот-мачты, и мощно мускулистыми. Когти на ногах существа размерами превышали алебарды. Толстый хвост, почти такой же длинный, как корпус «Кобры Кхемри», рассекал воздух позади чудовища, уравновешивая его гигантское тело. Огромная, тяжелая, как череп бульдога, голова держалась на короткой широкой шее. Морда существа была сплюснутой, как у жабы, а рот представлял собой огромную дыру под крошечными щелочками ноздрей и янтарными впадинами глаз. Гигантские клыки, больше похожие на мечи, чем на зубы, заполняли пасть монстра. По окраске существо было тусклозеленым в коричневую полоску, с отчетливым ромбовидным рисунком оранжевых чешуек, идущих вдоль спины. Чешуйчатая шкура вокруг его челюстей отдавала красным цветом, а с клыков свисали длинные ленты запекшейся крови. Под гигантской рептилией распростерся левиафан, размерами превышающий ее саму. Строением он несколько напоминал арабского слона, но гораздо массивнее, и шкура у него была чешуйчатая, а не кожистая. Голова, прикрепленная к длинной шее великана, казалась слишком маленькой по сравнению с огромным телом, а зубы, заполнявшие челюсти, выглядели тупыми и плоскими, как у коровы. На шее зверя зияла огромная рана, и в этом месте горло было почти раздавлено мощными челюстями. Огромный хищник-ящер сунул морду в зияющую дыру, которую прогрыз в брюхе чудовища. Он шумно работал челюстями, вырывая из туши кровавые куски мяса. Внезапно огромный ящерообразный монстр обернулся, его глаза сузились, толстый бледный язык лизнул воздух. Люди застыли как вкопанные, когда чудовищное существо уставилось на них. Никто не шевельнулся, и каждый отчаянно надеялся, что монстр сосредоточит внимание на комнибудь другом. Ван Зоммерхаус прямо каркнул от ужаса, почувствовав изучающий взгляд карнозавра. От внезапного звука чудовище встрепенулось и попятилось. Люди закричали и кинулись бежать, в ужасе бросая оружие. Но огромная рептилия не стала нападать, а погрузила челюсти в шею мертвого патагозавра и протащила добычу на дюжину ярдов вниз по тропе. Вскоре она снова начала отрывать от туши полоски мяса. — Думаю, он боится, что ты украдешь его обед, — рассмеялся Адальвольф, хлопнув ван Зоммерхауса по спине. Патрон ощетинился от такой шутки и отстранился, бросив на наемника свирепый взгляд. Однако на остальных юмор произвел желаемое действие. Постепенно моряки вернулись, поднимая с земли оружие. Они показывали на кормящееся чудовище и нервно шутили между собой как над своим страхом, так и над кротостью зверя. Звук смеха встревожил карнозавра. Вонзив клыки в тушу, огромная рептилия приволокла добычу поближе к джунглям. Внезапно огромный хищник снова двинулся вперед, на этот раз утащив жертву подальше от края джунглей. Он свирепо смотрел на деревья, полностью игнорируя озадаченных людей, наблюдавших за ним. Причина таких действий карнозавра выяснилась быстро. Из-за деревьев выскочило с полдюжины тощих чешуйчатых тварей темно-синего цвета с пятнистыми черными отметинами, идущими вдоль боков. По форме они мало чем отличались от карнозавра, хотя передние лапы у них были не такие тощие, а задние гораздо менее мускулистые. Рептилии окружили карнозавра и его добычу. Всякий раз, когда большой зверь сосредотачивался на одном из них, другие бросались к нему и пытались вырвать куски мяса из туши. Но крупный монстр всегда оказывался проворнее мелких, и они отскакивали, едва избежав огромных щелкающих челюстей карнозавра. — Как шакалы, досаждающие льву, — заметил Адальвольф. Хильтруда вздрогнула от его замечания. — Даже эти шакалы крупнее нас, — предостерегла она. Адальвольф мрачно кивнул и повернулся, чтобы сообщить Шехтеру, что пора двигаться дальше. Как только группа начала осторожно обходить спорящих рептилий, на них обрушилась беда. Волокуша с водой зацепилась за выступающий корень мангрового дерева. Пытаясь толкнуть ее вперед, люди, тащившие ее, пошатнули одну из бочек, та опрокинулась и упала на землю. Этот звук привлек рептилий. Ящерицы-шакалы и карнозавр повернули головы, глядя на удаляющихся людей. Огромный хищник-ящер снова вонзил челюсти в шею чудовища и потащил добычу прочь. Более мелкие падальщики, однако, напряглись и принялись лизать воздух мясистыми языками. Хладнокровки пришли сразу же всей шипящей, рычащей стаей. Люди с волокушей сделали последнюю тщетную попытку вытащить ее, затем бросили веревки и побежали. Но оказались слишком медлительными. Напрыгнув на них, как леопарды на овец, двое рептилий повалили несчастных на землю. Матросы издавали жалобные крики, когда рептилии начали рвать их на части когтистыми лапами и клыкастыми челюстями. Никто и не подумал помочь погибающим. Выжившие уже мчались вниз по тропе, а ящеры преследовали их. Отвлекшись от жертвы карнозавра, ящерицы-падальщики решили, что люди станут более легкой добычей, и теперь гнались за ними, наступая на пятки. Один из матросов переборол инстинктивный ужас, заставивший бежать от голодных рептилий. Он повернулся и рубанул преследователя. Топор вонзился тому в плечо, из раны хлынула густая кровь. Ящерица не обратила внимания на рану и просто сомкнула челюсти вокруг головы человека и раздробила ему череп. Пройдет несколько минут, прежде чем в крошечном мозгу хладнокровного возникнет ощущение боли, а к тому времени от его жертвы останутся одни кости. Успех рептилии вдохновил остальных членов стаи. Несколько из них бросились на убегающих людей. Они перепрыгивали через жертву и приземлялись на ее пути щелкающими кольцами чешуи и клыков. Еще один моряк упал под напором рептилии, раздавленный ее весом в безжизненное месиво. Ящер обнюхал его, ткнувшись мордой в сломанную шею, а затем раздраженно фыркнул и вскочил на ноги в поисках более живой добычи. Для тех, кто убегал от стаи, погоня принимала размеры кошмара. Крики и шипение хладнокровок оглушительно отдавались в ушах, прерываемые лишь мучительными воплями тех, кто падал под их когтями. Воздух был пропитан удушающими миазмами, и сам акт вдоха превращался в настоящее испытание. Казалось, спасения нет, и люди надеялись только на то, что рептилии прекратят охоту, как только наедятся досыта. Из-за деревьев, нависших над тропой, донесся громовой треск. Рискуя жизнью, люди взглянули вверх на растительный свод. Одного взгляда хватило, чтобы помчаться вперед с удвоенной силой. Деревья падали, обрушиваясь наземь, словно когти разгневанного бога. Они врезались в землю с такой силой, что люди чувствовали дрожь под ногами. Снова и снова падали деревья, и усталым, отчаявшимся беглецам приходилось прилагать все усилия, чтобы держаться от них подальше. Иногда откуда-то сзади раздавался пронзительный звериный вопль, но, боясь угодить под дерево, никто не рискнул оглянуться и посмотреть, что же это за шум. Вскоре обессиленные люди уже не могли бежать дальше, даже если это означало пасть от когтей и клыков рептилий или быть раздавленными падающими деревьями. Их дыхание теперь напоминало смертельную агонию, одежда налипла на тела мокрыми клочьями. Адальвольф и еще несколько человек сумели извлечь оружие, хотя каждый сомневался, что у него хватит сил им воспользоваться. — Смотрите! — крикнула Хильтруда, задыхаясь. Она указала на деревья. Мужчины посмотрели вверх. Деревья снова замерли, как колонны собора. Адальвольф повернулся и посмотрел на тропу позади них. Теперь не было никаких признаков ящериц-преследователей, только огромная куча поваленных деревьев. Он помнил звериные вопли, раздававшиеся сзади, и мог только представить себе хищников, раздавленных стволами. — Что-то, — сказал Дитхельм, — кажется, заинтересовано в том, чтобы мы остались живы. Несмотря на тропическую жару, от суровых слов священника у каждого по спине пробежал холодок. Глава седьмая ЗАТЕРЯННЫЙ ГОРОД Серый провидец Танкуоль заскрежетал зубами, наступив на корявый корень мангрового дерева. Он злобно огрел корень комлем посоха. Было велико искушение прибегнуть к колдовству и погубить досадившее растение, но разум подавил мстительный инстинкт. Ему приходилось беречь силы. Еще неизвестно, когда они ему понадобятся. На помощь так называемых союзников рассчитывать не приходилось. После схватки с зомби скавены перегруппировались. Танкуолю посчастливилось догнать их, но, как только он появился, Шэнь Цинхэ начал плести всякую гнусную ложь, что будто бы они угодили в ловушку по вине серого провидца, и заявил Шивану Нюхачу, что Танкуолю нельзя доверять. Серый провидец хотел вырвать язык лживому крысомагу за подобные измышления, но красноречивый взгляд Годжи заставил смолчать. Да, Шиван поверил россказням Шэня, что лишний раз подтверждало его наивность. Старший ассасин прижал нож к горлу Танкуоля, вынудив его стоять неподвижно, пока Шэнь обыскивал его на предмет искажающего камня. Проклятый колдун действовал очень тщательно, вскрывая потайные карманы, зашитые в одеяния Танкуоля. Он даже сунул лапы в рот Танкуоля и выудил крохотный кусочек искажающего каменя, спрятанный в защечном мешочке. Танкуоль сносил унижение с гордостью и достоинством, даже когда эшинские предводители угрожали ему и запугивали. Ради блага всего предприятия он согласился усвоить урок и отныне идти во главе отряда. Тем самым он докажет этим неразумным параноикам свою полную невиновность и ложность возмутительных поклепов Шэня. В конце концов, изначально же предполагалось, что если он втянет их в какую-то неприятность, то сам же первым пострадает от ее последствий. Он смело шагал по джунглям, и впереди него шли только тощие бегущие-по-стокам, расчищавшие самые непроходимые места от лиан и ветвей. Часто он останавливался и презрительно смотрел на предводителей Эшина, плетущихся в хвосте колонны, прячась за копьями боевых крыс Конга. Подобное проявление малодушия со стороны таких высокопоставленных скавенов, как Шиван Нюхач и Шэнь Цинхэ, было отвратительно! И это могущественные командиры экспедиции! Танкуоль хлестнул хвостом в отчаянии — и как только таким скулящим псам в голову пришло, будто они вправе приказывать ему! — Танкуоль, уже видишь-чуешь город? — требовательно окликнул его скрежещущий голос Шивана. Серый провидец повернулся и преклонил колени перед старшим ассасином, как это делали клановые крысы Эшина, обращаясь к начальнику. — Пока-пока ничего, о смелый и могучий перерезыватель глоток! — сказал Танкуоль. Он взглянул на карту, которую дал ему Шиван. Серый провидец заранее уверил старшего ассасина, что способен прочесть неразборчивые каракули чумных монахов, и отчасти поэтому Шиван не стал убивать его после инцидента с зомби. Танкуоль очень надеялся, что он не смотрит на карту вверх ногами. — Танкуолятина, только попробуй хитрить-дурачить Эшин! — рявкнул Цан Квик, предводитель бегунов. Цан был злобным грызуном-садистом, подлым головорезом, который более всего наслаждался тем, что причинял как можно больше боли тому, кого считал слабее себя. В данный момент бегущий-по-стокам считал, что Танкуоль относится к этой категории. Танкуоль подумал, что, возможно, засаду на болоте ему устроил один из разведчиков Цана, а не ассасин Шивана. — Достопочтенный Квик-Наиподлейший говорит-пищит правду-правду? — прорычал Шиван. Услышав слова старшего ассасина, скавены вокруг Танкуоля обнажили клыки. — Нет-нет! — заверил Танкуоль Шивана, стараясь подавить паническую дрожь в голосе. Он осторожно развернул карту и уставился на нее, старательно изображая, что изучает ее. Скавены вокруг него лишь подозрительно уставились на него. — Скоро-скоро мы найдем-отыщем город чешуятины! Шиван вытащил из складок плаща длинный кинжал. Шэнь Цинхэ весело защебетал, увидев, как Танкуоль вздрогнул при приближении ассасина. — Найди Кецу! — снова зарычал Шиван. — Найди — или я отдам-скормлю твою селезенку Годжи! Когда ассасин прорычал свою угрозу, у Танкуоля свело железы. Он вздрогнул, услышав, как заурчал живот крысоогра, когда Шиван произнес его имя. — Скоро-скоро! — успокоил Шивана Танкуоль. Он проворно повернулся и поспешил к началу тропы, отдавая краткие команды бегущим-по-стокам, продирающимся сквозь кустарник. Другие скавены захихикали над его затруднительным положением, но больше всех веселился закутанный в плащ ассасин без одного уха. Чан Клыку повезло выбраться из болота, но он все еще чувствовал грязь трясины в своей шерсти. Незадачливый убийца был, как никогда, полон решимости посчитаться с Танкуолем. Он только надеялся, что получит шанс до того, как терпение Шивана иссякнет. Со своей стороны Танкуоль не знал, что его враг из болота вернулся. Практика Эшина по удалению ароматических желез у ассасинов мешала другим скавенам распознавать их. Однако у Танкуоля уже было достаточно врагов за спиной, и даже присутствие Чан Клыка не могло усилить его страх. Он знал, что у него почти не остается времени вернуть себе расположение Шивана Нюхача. Если бы только он мог прочитать эту проклятую карту! Почему психопаты из клана Чумы не могут писать, как обычные скавены? Как он мог разобраться в куче царапин и пятен от слюны? Нурглич чихнет на кусок крысиной шкуры, а чумные монахи называют это картой! Несправедливо, что его жизнь зависит от такой нелепой, идиотской вещи! Бесшумные убийцы клана Эшин явно такие же сумасшедшие, как и чумные монахи, если доверяют мешанине из каракулей! Что это за зеленая полоса — холм или река? И что, во имя тиранского хвоста Рогатой Крысы, означает вот это, похожее на комок соплей? Танкуоль закрыл глаза и в отчаянии обнажил клыки. Каждый дюйм джунглей, расчищенных бегунами, на шаг приближал его к гибели. Он не мог рассчитывать, что такой недоумок, как Шиван, даст ему достаточно времени на поиски затерянного города! Танкуоль тихо пролепетал молитву Рогатой Крысе. Если бы бог только помог ему выбраться из этого затруднительного положения, он бы простерся ниц перед всеми его алтарями. Он никогда больше не будет гордым и хвастливым, но посвятит себя тому, чтобы стать самым смиренным и послушным слугой Рогатой. Среди бегунов внезапно раздались взволнованные визги. Танкуоль уже почти повернулся, чтобы поспешить обратно к основной части экспедиции, но быстро сообразил, что писк был счастливым, а не испуганным. Он развернулся и бросился вперед, отшвыривая ногой тощих разведчиков. Впереди джунгли расступились, открывая вид на огромную поляну. Земля была вымощена гигантскими каменными плитами. На них, в свою очередь, стояли высокие сооружения, сложенные из камня. Самые маленькие строения обрушились, превратившись в груды обломков, но самые крупные высились над площадкой, словно присевшие на корточки великаны. Они были чем-то похожи на пирамиды, построенные мертвецами Нехекхары, но со ступенями, вырезанными на гранях, и плоскими вершинами. Вдалеке, за необычными пирамидами, Танкуоль мог видеть огромные горы, поднимающиеся из джунглей, и клубы дыма, вьющиеся над их вулканическими вершинами. Танкуоль торжествующе ухмыльнулся. Он нашел город! Здесь то, что они искали! Его блестящий ум расшифровал каракули чумных монахов и привел скавенов к цели! — Великий Шиван Нюхач, — сказал Танкуоль, поворачиваясь и жестом подзывая ассасина. С подозрением прищурившись, Шиван и трое его охранников осторожно приблизились к самодовольному серому провидцу. Танкуоль выставил коготь, словно торговец, демонстрирующий товар. — Смотрите! Затерянный город Кеца! — Он не смог сдержать гордости в голосе. Шиван посмотрел на развалины, потом снова на Танкуоля. — Точно-точно это Кеца? — прорычал он. Танкуоль вновь взглянул на развалины. Он почувствовал, как у него опять начало сводить железы. Опасения Танкуоля, что карта Шивана привела их не в тот город, рассеялись, когда скавены спустились на широкое плоское пространство, похожее на городскую площадь. В зазорах огромных каменных плит торчали ползучие вьюны и низкорослые деревца, лианы цеплялись за стены заброшенных пирамид. Повсюду виднелись следы упадка и запустения. Все выглядело как мертвый город, уничтоженный древними эпидемиями клана Чумы. Но здесь не пахло мертвым городом. В воздухе стоял густой мускус рептилий — резкий запах, настолько ядовитый, что ни один скавен не мог его спутать с чем-то еще. Танкуоль вспомнил, что, по словам чумных монахов, ящеролюды покинули Кецу, остались только жрецы и слуги змеиного дьявола Сотека. Предполагалось, что они живут исключительно в Храме Змея. Вполне логично, что они не проявляют особого интереса к сохранности других частей города. От резкого шипения бегунов по всем крысолюдам пробежала дрожь возбуждения. Разведчики заметили представителей ненавистного чешуйчатого племени! Запах, разлитый в воздухе, не лгал, город не был полностью покинут! Танкуоль пополз вперед вместе с остальными и уставился на диковинных существ, растянувшихся вдоль солнечной стороны разрушающейся пирамиды. Они были ниже крысолюдов и гораздо тоньше. Их тела покрывала ярко-синяя чешуя, а позади тянулись длинные как плети хвосты. Веерообразные гребни венчали плоские головы рептилий. Ящеролюды носили лишь тонкие набедренные повязки и украшенные золотом и бирюзой нарукавники. Обитатели Кецы совершенно не замечали присутствия скавенов, лежа в каком-то оцепенении, грея на солнце холодные тела. У большинства даже глаза были закрыты. Такую великолепную возможность кровожадные убийцы клана Эшин упустить не могли. Они крадучись вскарабкались по грани пирамиды, все еще остававшейся в тени. Убийцы упорно поднимались по неглубоким каменным ступеням, пока не оказались на одном уровне со своими жертвами. Шиван Нюхач первым прыгнул на пребывающую в забвении рептилию и с такой силой чикнул по шее, что голова сцинка покатилась вниз по склону пирамиды. Теперь, когда предводитель совершил первое убийство, в атаку бросились остальные скавены. Ассасины накинулись на спящих сцинков безжалостно и самозабвенно, с убийственной точностью разя ножами и мечами. Вскоре по стенам пирамиды потекла липкая кровь ящеролюдов. Воины Конга поспешили перехватить немногих сцинков, которым удалось спуститься по каменным стенам, и зарезали их прежде, чем те успели ступить на площадь. Это была не драка, а бойня, тот самый односторонний конфликт, о котором мечтал каждый скавен. Танкуоль даже внес в бойню свою малую лепту, послав из посоха черную молнию, с треском испепелившую крошечного сцинка, который пытался избежать нападения, перемахнув через вершину пирамиды. От мелкой твари осталась лишь обугленная дымящаяся тушка, покатившаяся вниз по склону. Танкуоль ликовал, по ходу дела злоупотребив магией. Он одарил Шэнь Цинхэ самодовольным взглядом, моментально превратившимся в примирительный, лишь стоило Годжи рыкнуть на провидца. Было бы вполне в духе коварного колдуна дать своему крысоогру укусить серого провидца, а потом заявить, что это был несчастный случай. Разгоряченные скавены бросились прочь от места бойни, им явно не терпелось продолжить начатое кровопролитие. Поначалу Танкуоль подумал, что Шиван совершил ошибку, позволив войскам так безрассудно потешить свою кровожадность, но теперь он неохотно оценил мастерство старшего ассасина. В нынешнем взвинченном состоянии его бойцы уже не колебались на каждом повороте и перекрестке, не пытались вынюхать какую-либо затаившуюся опасность. Нет, они мчались прямо к своей цели — огромной пирамиде, возвышавшейся в центре Кецы. Вряд ли стоило опасаться, что они двинулись куда-то не туда. Даже самый тупой скавен мог почувствовать силу, исходящую из-за этих камней. Ступени пирамиды были выложены в форме гигантской змеи, сползающей с плоской крыши, а лестницы покрывало полированное золото, мерцающее на солнце. Здесь не ощущалось и следа запустения или упадка. Каждый крысолюд в экспедиции знал, что это колоссальное сооружение и есть то, что они искали: Храм Змея. Пророк Сотека должен быть где-то внутри, ожидая, когда кинжалы клана Эшин положат конец его жалкому существованию. Они привезут его шкуру Повелителю ночи, и Сник вознаградит их всех, как только его союз с Нургличем станет реальностью. Конечно, Танкуоль сильно надеялся получить большую часть почестей и наград. С этой целью он держался позади, когда воины Эшина устремились к пирамиде. Он видел, что Шиван делает то же самое, и понимал, как бессердечно лидер скавенов использует подчиненных. Чтобы оборвать жизнь Шиукоатля, змеиного жреца, хватит одного ножа. Шиван использовал атаку своих воинов, чтобы выманить охрану, которую ящеры могли выставить для защиты пирамиды. Пока те будут сражаться с его войсками, Шиван сможет проникнуть в храм и убить Шиукоатля. Это был хитрый план, но Танкуолю не нравилось, что и его сваливают в одну кучу с другим расходным материалом Шивана. Он намеренно старался держаться поближе к старшему ассасину в предстоящих событиях. Странно, но ни один чешуйчатый отряд не вышел из руин, чтобы преградить им путь, когда они устремились к храму. Когда крысолюды мчались мимо нагромождений рухнувших зданий, Танкуоль приготовился к свисту стрел и плевкам духовых трубок, но страх оказался безосновательным. Неужели остальные стражи храма действительно такие же безмозглые, как те, кого Эшин уже убили? А что, если убитые — это вся храмовая обслуга? Может быть, Шиукоатль уже мертв, может быть, он — тот самый крошечный сцинк, которого Танкуоль уничтожил своей магией! Теперь перед ними зияло темное, похожее на пещеру отверстие в основании пирамиды. В воздухе витал другой запах, более сильный, чем вонь ящериц в городе. Это был отвратительный запах змей, аромат, от которого даже Шэнь Цинхэ источал мускус страха. Не было вони, более ужасающей для скавенов. Этот запах запечатлелся в их психике с тех времен, когда они были еще больше крысами, чем крысолюдами. Змеиное зловоние убило кровожадный энтузиазм, которым так искусно воспользовался Шиван. Теперь скавены со страхом смотрели на каждую тень и жались друг к другу маленькими кучками дрожащей шерсти. Шиван зарычал, показывая клыки подчиненным. Старший ассасин хлестнул хвостом, расстроенный их бестолковым ужасом. Он сделал смелый шаг ко входу, но потом передумал. Шиван злобно пролаял приказ Цан Квику. Наиподлейший ухватил пару бегунов-разведчиков за уши и принялся покусывать клыками их шеи, пока крысюки не бросились к темному отверстию. Как только два разведчика вошли в коридор, они завизжали в тревоге. Это был очень короткий звук, потому что мгновение спустя обоих крысолюдов поглотили дуги мерцающего света. Мгновение ослепительной белизны — и скавены исчезли, оставив после себя лишь маленькие кучки тлеющего пепла. Шиван в ужасе уставился на это зрелище. Чтобы успокоить предводителя, Цан послал вперед еще одну группу разведчиков, но их ждала та же участь. Шиван повернулся к Танкуолю, и серый провидец съежился, увидев ярость в глазах старшего ассасина. Возможно, держаться рядом с ним было не такой уж хорошей идеей. — Магия ящериц! — рявкнул Шиван, указывая дрожащим когтем на четыре кучки дымящегося пепла. — Поправь-исправь, быстро-быстро! Танкуоль подумал было оспорить приказ ассасина, но тот сжимал нож как-то так, что серый провидец понял — это тоже плохая идея. Серый провидец робко поплелся к похожему на пещеру отверстию. Его медлительность начала раздражать Шивана. Командный рык — и Танкуоль оказался в окружении нескольких воинов Конга, причем каждый из здоровенных скавенов подталкивал его вперед, когда он останавливался. За ними следовали Шэнь Цинхэ и Годжи. Колдун держался достаточно близко к Танкуолю, чтобы приписать себе заслуги за все, что сумел бы сделать серый провидец, но достаточно далеко, чтобы избежать какой-либо опасности для себя. Танкуоль уже реально ненавидел этого трусливого крысомага и его безмозглого крысоогра. Аура магической силы плотно обволакивала дверь. Танкуоль нюхом чувствовал запах магии, струящейся сквозь камни храма. Это была злая, враждебная магия, каким-то образом наделенная сознанием и собственной волей. Серый провидец никогда не сталкивался ни с чем подобным, за исключением, возможно, тех случаев, когда помогал клану Творцов уничтожить армию Повелителя Хаоса Аларика Львиногривого. Изучая способ концентрации силовых линий, Танкуоль сумел найти соединительные точки, установленные в стенах коридора. Они были чем-то вроде проводников, которые использовали техномаги клана Скрайр для обуздания искажающих молний. Серый провидец видел, что глифы на камнях, установленных в этих точках связи, отличались от тех, что украшали соседние блоки. Он вздрогнул, увидев грубое изображение гигантской змеи, глотающей скавена, повторяемое снова и снова. Но это дало ему точное представление о назначении камней и о том, почему не было стражи, пытающейся не пустить их в храм. Чтобы доказать свою теорию, Танкуоль развернулся и ухватил за плащ воина-крысу, стоявшего позади него. Прежде чем крысюк смог оправиться от удивления, Танкуоль толкнул его вперед и отправил в туннель. Как и бегущие-по-стокам, воин вскрикнул один раз, а затем превратился в груду пепла. — Так я и думал, — заявил Танкуоль самым властным тоном. Воины зарычали на него, но попятились. Они все еще достаточно уважали силы серого провидца, чтобы не нападать на него, пока он смотрит. — Что ты думал-думал, черепушка? — прошипел Шэнь. Годжи облизнул клыки, услышав раздражение в голосе хозяина. Танкуоль шагнул к колдуну, довольный, что рассердил крысомага. Шэнь понятия не имел, что узнал Танкуоль. Он задавался вопросом, слышал ли колдун когда-нибудь о защитных знаках, магических оберегах, предназначенных для уничтожения любого, кого они признают незваным гостем. Впервые за долгое время у Танкуоля появилось то, чего хотел колдун, — знание. И он заставит Шэня дорого заплатить, чтобы получить его. — Я знаю много-много, — усмехнулся Танкуоль и на этот раз проигнорировал рычание Годжи. Шэнь не позволил своему монстру дотронуться до него. Не сейчас. — Знаю, что у вас, блохастые вы деторезы, ничего в этом месте не получится без моей помощи, — заявил Танкуоль. Шэнь Цинхэ метнул в него кинжальный взгляд, но по позе колдуна Танкуоль понял, что тот побежден. Шэнь знал, что Танкуоль не стал бы так смело вести себя, не будь уверен в своей правоте. Внезапно Шэнь Цинхэ замахал перед собой руками и принялся грызть кусок искажающего камня. Танкуоль чувствовал, как колдун призывает силу, и его собственная магическая настройка подсказала, что Шэнь готовит защитные чары. Танкуоль быстро нырнул за спину колдуна, укрывшись между Шэнем и громадиной Годжи. Мир вокруг двух крысомагов взорвался огненным столбом. Бегуны и воины рядом с ними сгорели во взрыве магического пламени, а их тени остались выжженными в стене пирамиды. Когда пламя погасло, Танкуоль перевел взгляд на неглубокие каменные ступени, вделанные в стену. Он недоверчиво моргнул, увидев ауру колдовской мощи, вихрящуюся вокруг существа, стоявшего на плоской крыше здания. Существо выглядело как сцинк, его чешуя была такого же темно-синего цвета, как и у ящеров, которых убили Шиван и ассасины. Однако гребень, поднимавшийся над головой, был ярко-красным, и он носил более изысканную одежду, похожую на мантию, перекинутую через одно плечо и обвязанную вокруг талии золотым поясом. Его руки блестели в солнечном свете, отражавшемся в золотых талисманах и перстнях. Рептилия держала массивный посох с большим золотым знаком — стилизованной головой клыкастого змея. Шиукоатль! Пророк Сотека! Танкуоль в ужасе уставился на главную цель их экспедиции. Он воображал какого-нибудь неряшливого, голого дикаря, чье общее знание магии сводилось к тому, чтобы сварить парочку ядов для отпугивания врагов. Даже в самых диких страхах серый провидец не представлял себе, что его враг может быть таким! Он буквально видел, как змеедьяволы обвились вокруг ящеролюда, защищая от любого, кто осмелится ударить его. Одолеть такого могучего врага сможет разве что Рогатая Крыса собственной персоной. К несчастью, Шэнь Цинхэ, похоже, придерживался того же мнения. Колдун подтолкнул Танкуоля вперед. — Взывай к Рогатой, пусть спасает нас! — в ужасе завизжал он. Внезапно по камням вокруг них застучали стрелы, которых Танкуоль ожидал раньше. Он отвел взгляд от Шиукоатля и увидел синих сцинков, кишащих на вершинах соседних разрушенных строений, с крошечными луками, зажатыми в когтях. Еще больше тварей неслось по улицам, махая дротиками и прижимая к губам духовые трубки. — Рогатая помогает тем, кто бежит быстрее всех! — прорычал Танкуоль, оттолкнул Шэня и помчался прочь от храма. Он слышал, как колдун осыпает его проклятиями, но сомневался, что Шэнь настолько разъярен, чтобы послать за ним Годжи. Колдуну понадобится крысоогр, чтобы сбежать самому. Теперь Танкуоля со всех сторон окружали бегущие скавены. На короткое мгновение Конг попытался собрать воинов в строй и дать отпор ящеролюдам. Однако все мысли об этом испарились, когда сцинки бросились на них. Они гнали перед собой пару больших уродливых рептилий, жутких тварей с красной чешуей и огромными, похожими на паруса оборками на спине. Рептилии притормозили, прежде чем броситься на скопившихся скавенов, а потом открыли пасти и выплюнули струю пламени прямо в лица крысолюдов. Часть воинов Конга спасло то, что саламандры остановились и принялись лакомиться горящей плотью убитых и никакие понукания хозяев не могли заставить их двигаться дальше. Мчась по широкой улице, Танкуоль чувствовал, как сердце выскакивает из груди. Экспедиция была в полном разгроме, со всех сторон мимо него проносились бегуны и ассасины. Серый провидец проклинал каждого скавена, бежавшего впереди, зная, что любой из них означает — между ним и стрелами сцинков будет на одно тело меньше. Он искренне надеялся, что, если он падет в этом проклятом месте, Рогатая Крыса не забудет наказать этих паразитов за трусость! Задыхаясь от усталости, Танкуоль бросился вниз по одной из боковых улиц, думая, что, возможно, ящеролюды не обратят внимания на одинокого скавена, а сосредоточатся на группе в целом. Он бежал по пустынному проулку, прижимаясь к стенам, успокоенный ощущением чего-то твердого возле усов. Позади серый провидец слышал звуки битвы и знал, что по крайней мере часть экспедиции обречена. Он еще раз возгордился своей мудростью и дальновидностью. Внезапно из-за угла перед ним появилось двое сцинков. Уродливые монстры поднесли к чешуйчатым губам духовые трубки и прицелились. В панике Танкуоль направил на них посох и послал искрящуюся искажающую молнию. Нападавшие упали, из их обугленных тел повалил дым. Результат был удовлетворительный, а вот стучащая боль в черепе — не очень. У крысолюда не было времени подготовиться к такому колдовству, и — более того — у него не осталось ни крошки искажающего камня для облегчения усилия. Танкуоль отошел в сторону, пошатываясь и пытаясь сфокусировать органы чувств. Выйдя из-под защиты стены, он услышал, как что-то грохнуло позади него. Его рефлексы были достаточно быстры, чтобы увидеть, как кто-то темный перепрыгнул конек крыши. На улицу упала огромная каменная глыба, подняв столб пыли. Танкуоль гневно стиснул клыки. Сцинки не носят черных плащей! И камень не сам упал! Его столкнули! Если бы серый провидец не отодвинулся от стены, то был бы раздавлен глыбой! Красная ярость прогнала остатки головной боли Танкуоля. Ему показалось странным, что два сцинка поджидали его так далеко от главного сражения. Теперь он понял — несостоявшийся убийца заманил их сюда, чтобы устроить засаду. Когда ящеролюды потерпели неудачу, ассасин сам попытался убить Танкуоля. Это был хладнокровный, хитрый план. В любом случае никто не смог бы сказать, что серого провидца убил другой скавен. Танкуоль помнил все другие покушения на его жизнь с момента возвращения в Скавенгниль и во время путешествия в Люстрию. Он также подумал об одном хладнокровном, хитром скавене, который был готов использовать всю экспедицию как отвлекающий маневр, чтобы самому проникнуть в храм. Когти Танкуоля плотно сомкнулись вокруг посоха. Теперь он знал, кто пытался его убить. И серый провидец не собирался давать Шивану Нюхачу еще один шанс! Танкуоль спешил по боковым улочкам Кецы, всегда идущим параллельно главному проспекту, по которому бежали скавены. Он шел на запах крысятника. Отсутствие у Шивана ароматических желез затрудняло его поиски, но Танкуоль не сомневался, что найдет подлого крысолюда. Теперь у серого провидца был настоящий мотив. Кроме того, какой другой скавен попытается остановить отступление и заставить крысолюдов вернуться в бой? Шивана не волновало, что его воины умрут, но он нуждался в них, чтобы отвлечь ящеролюдов и дать ему время приблизиться к Шиукоатлю. Серый провидец заметил Шивана рядом с арьергардом бегущих скавенов. Он не знал, как старший ассасин сумел так быстро вернуться к войскам, но догадывался, что проныры из клана Эшин способны на многие, казалось бы, невозможные свершения. За скавенами неуклонно двигались ящеролюды, толкая перед собой огнедышащих саламандр. Танкуоль наблюдал, как несколько крысолюдов, которых Шиван смог бросить обратно в бой, сгорели заживо в едком дыхании рептилий. Он стиснул зубы, и тут ему в голову пришел зловещий план. Дождавшись, пока возле небольшого угла, за которым он прятался, не останется ни одного скавена, Танкуоль прокрался вперед. Воспользовавшись посохом, чтобы сосредоточиться, он указал рукой на старшего ассасина. О нет, никакой молнии для Шивана Нюхача! Танкуоль намеревался поступить с ним так же, как убийца хотел поступить с серым провидцем. Он будет действовать тонко и изобразит все так, как будто в этом виноват кто-то другой. Зафиксировав образ Шивана в сознании, Танкуоль сосредоточился на наведении чар. Он снова ощутил острый укол тоски, когда был вынужден использовать магию без искажающего камня для поддержания энергии, но знал, что ради столь важных чар можно и пострадать немного. Танкуоль сжал руку в кулак, медленно собирая в ладонь магическую энергию. Когда набрал достаточно, то разжал руку и послал энергию в тело Шивана. Чтобы убить ассасина, ее бы не хватило. Когда она ударила ассасина, он ощутил примерно то же самое, как если бы его случайно задел хвостом чем-то возбудившийся раб. Но стукнуло-то его в колено, и даже такого легкого удара было достаточно, чтобы Шиван споткнулся на бегу. Старший ассасин завизжал от страха, ударившись лицом о камни мостовой. Не успел он опомниться, как огненное дыхание саламандры поглотило его. Шиван с трудом поднялся на ноги, его тело горело, как живой факел. Он сделал всего несколько дрожащих шагов и снова упал. Саламандра прыгнула на него, ее массивные челюсти принялись рвать обожженную плоть. Танкуоль некоторое время смотрел на трапезу саламандры, потом повернулся и убежал обратно в джунгли. Он надеялся, что тупоголовый зверь не подавится ничем, пока не проглотит его врага до последнего кусочка. Глава восьмая НОВЫЕ ПЛАНЫ, НОВЫЕ СЛУГИ Поляна в джунглях медленно заполнялась тяжело дышащими, задыхающимися крысолюдами. Хотя ящеролюды не преследовали их за пределами города, никто из скавенов не хотел останавливаться — а вдруг это какая-то военная хитрость? Поэтому они так и бежали, пока не оказались глубоко в джунглях. Из джунглей продолжали подтягиваться отставшие, привлеченные запахом крысятника. Танкуоль подсчитал, что даже с учетом опоздавших в этой засаде экспедиция потеряла почти половину личного состава. Он не горевал о потерях, его беспокоило только то, что теперь скавенов было недостаточно, чтобы отбиться от зверей джунглей при возвращении на берег. Присев на поваленное бревно, серый провидец откинулся назад и принялся выковыривать пиявок из шерсти, ожидая, пока ссорящиеся ассасины решат вернуться на корабль. В конце концов, это было единственное разумное решение, которое в данных обстоятельствах могли принять скрытные убийцы. — Шиван не ушел бы, не перебив все чешуйчатое мясо, — ворчал Конг Спинолом. Большой черный скавен щеголял уродливой раной на лице — его порезало сцинковское копье. Ему повезло, что оружие не было отравлено. Цан Квик ощетинился. Блестя клыками, он зарычал на воина: — Шиван мертв-мертв! — прошипел бегун. — Кому какое дело думать, что бы он сделал-не сделал? Я говорю-скажу: мы уходим! Сейчас-сейчас! — Мы не можем уйти. — Холодный тон Шэнь Цинхэ был полной противоположностью трусливому писку Наиподлейшего. — Мы обязаны выполнить задание! Цан резко обернулся и хмуро посмотрел на тощего колдуна. — Храм-место защищено магией! Сожжет-убьет любого скавена, кто войдет! — Чешуйчатое мясо сейчас кинется нас искать, — сказал один из ассасинов в плащах в поддержку предложения Цана вернуться на корабль. — Не можем подкрасться-убить чешуйчатое мясо сейчас! Шэнь потряс когтистым пальцем перед лицом ассасина. — Думай-ищи выход, дурак шерстяной! Мы не вернемся, пока жив Шиукоатль! — Мы не можем попасть в храм-место! — настаивал Цан. — Как же нам убить-убить чешуйчатое мясо, если мы не можем попасть внутрь! На мгновение показалось, что Шэнь вот-вот набросится на Цана. Шерсть колдуна встала дыбом от ярости, свирепо сверкнули клыки. Внезапно в глазах колдуна появился хитрый блеск. Он посмотрел в сторону, на бревно и сидящего на нем рогатого крысолюда. — Мы найдем-найдем путь внутрь! — рявкнул он. Опираясь на посох, Шэнь Цинхэ подошел к сидящему Танкуолю, за ним последовали остальные эшинские командиры. Колдун уставился на серого провидца. — Танкуоль! — рявкнул Шэнь. — Мы решили вернуться в храм-место! Ты должен разрушить-убить чешуйские чары, не пускающие нас! Танкуоль даже не взглянул на колдуна, рассматривая пиявку, только что снятую с ноги. — Я так не думаю, — сказал он, зажимая паразита между пальцами. — Я считаю, что наиподлейший Цан прав. Мы возвращаемся. — Мы не можем вернуться, — прорычал Шэнь сквозь сжатые клыки. — Повелитель ночи Сник убьет-съест нас всех, если мы вернемся ни с чем! Напоминание о неизбежной расплате за неудачу со стороны вождя вызвало новую волну ужаса, пробежавшую по крысолюдам. Танкуоль чувствовал запах мускуса, стекающего по их ногам. Нет нужды сомневаться, что месть Сника настигнет и его. Будь на его месте какой-нибудь другой скавен, он мог бы решить уплыть и пересидеть где-нибудь, но Танкуоль знал, что от Повелителя ночи не спрячешься. Ситуация была отчаянная. Шэнь прав, они не смогут вернуться, пока Шиукоатль не умрет. Увидев Пророка Сотека в действии, серый провидец понял, что единственный способ убить колдуна с такими потрясающими способностями — застать его врасплох. Для этого им необходимо проникнуть внутрь пирамиды. А чтобы проникнуть внутрь пирамиды, нужен Танкуоль, чтобы сломать защиту, выставленную там и настроенную на уничтожение их вида. Танкуоля трясло от страха при мысли, что ему придется вернуться в Кецу и снова встретиться с Шиукоатлем. Затем, окинув взглядом поляну, он заметил нечто странное. Все скавены смотрели на него снизу вверх. В их глазах светилась отчаянная надежда. Как и Шэнь, они знали, что серый провидец — их единственная надежда проникнуть в храм и убить Шиукоатля. Он уставился на Шэня и других командиров, растянув губы в яростной усмешке. — Я мог бы помочь-спасти вас, — сказал Танкуоль. — Но вы, мышиные убийцы, слишком много напортачили! — Он угрожающе указал когтем на собравшихся скавенов. — Вы думали, что лучше серого провидца Танкуоля знаете, как исполнить волю Повелителя ночи! Теперь вы поняли, насколько ошибались! Я должен дать вам всем сгнить-истлеть! Пусть ваши кости греют желудки змей! Конг Спинолом бросился на землю, пресмыкаясь перед ногами Танкуоля. — Пожалуйста, великий господин, не оставляй нас! Мольбы Конга вскоре подхватили другие скавены, каждый из которых пытался превзойти другого в низкопоклонстве. — Я мог бы помочь-спасти вас, клещей неблагодарных, — задумчиво произнес Танкуоль, почесывая подбородок. — Но ваши вожди плохо обращались со мной… — Это все Шиван придумал! — настойчиво пролепетал Цан Квик, заламывая лапы. — Никто из нас не посмел бы обращаться с тобой бесчестно, если бы он не велел-приказал! Танкуоль ответил на эту ложь усмешкой. Все они виновны в жестоком обращении с ним. Тем не менее серый провидец все еще мог использовать этих коварных паразитов. — Если я буду помогать-спасать вас, — произнес Танкуоль, предупреждающе подняв палец, — тогда я должен-обязан иметь полный контроль. Я должен-обязан быть главным, а все должны-обязаны делать то, что я говорю! От этого заявления многие скавены заскрежетали зубами. Но даже они забыли гордость и склонили головы в знак согласия с условиями Танкуоля. Даже Цан Квик и Конг Спинолом приняли главенство Танкуоля. Торжествующе потирая руки, Танкуоль спрыгнул с бревна. Он улыбнулся Шэнь Цинхэ. Колдун и его крысоогр были единственными скавенами, которые остались стоять, когда все прочие предавались самоунижению и мольбам. Шэнь зарычал на серого провидца, но не смог скрыть ледяной страх в глубине глаз. Тогда Танкуоль понял, что колдун сломлен. — Мне нужен весь искажающий камень, — сказал Танкуоль Шэню. Колдун в ярости хлестнул хвостом, услышав требование Танкуоля, однако принялся вынимать из карманов кусочки черного камня. — Не забудь о тех маленьких кусочках, которые ты наверняка прячешь в защечных мешочках, — злобно напомнил Шэню Танкуоль. От такого унижения глаза Шэня вспыхнули яростью, его рука легла на меч. Стоявший позади него Годжи угрожающе шагнул вперед. Серый провидец не без усилий подавил малейший намек на проявление страха, хладнокровно обдумывая двойную угрозу — и от Шэня, и от крысоогра. — Как предводителю мне нужна защита, — сказал Танкуоль Шэню. — Мне нужен твой крысоогр. Шэнь чуть было не выхватил меч, но, лишь взглянув на окружавших его скавенов, остановился. Теперь они знали, что Танкуоль — их единственная надежда. Если Шэнь убьет серого провидца, они набросятся на него, как стая бешеных крысоволков, и порвут на куски. Задыхаясь от ярости, колдун склонил голову и махнул Годжи, чтобы тот пошел вперед. Танкуоль тихо верещал от восторга, обходя вокруг массивного крысоогра и осматривая свое новое приобретение. Монстр был весьма впечатляющим экземпляром, прежние его телохранители казались слабосильными недомерками по сравнению с этой глыбой. Таких больших и острых когтей серый провидец прежде не видел ни у одного крысоогра, а в глазах монстра светился ум, почти скавенский по глубине и пониманию. Мех крысоогра был густым, блестящим и черным, как полночь. Даже ожерелье из черепов на шее монстра показалось Танкуолю приятным нюансом. — Тебе нужно имя получше, чем Годжи, — задумчиво произнес Танкуоль, нарезая круги вокруг крысоогра. — Пожалуй, я назову тебя… — Он задумчиво помолчал, ковыряя в ухе и прикидывая, какое бы имя дать новому телохранителю. Крысоогр внимательно смотрел на него сверху вниз с почти выжидательным выражением глаз-бусинок. — Костодер, — решил Танкуоль. Это было хорошее имя для крысоогра, такое имя отпугивает врагов одним своим звуком. А Костодер уж точно заставит трепетать врагов. Танкуоль об этом позаботится. Серый провидец Танкуоль прислонился спиной к пальме, небрежно пожевывая кем-то раздобытого попугая. У птицы был странный вкус, и не сказать, чтобы однозначно приятный. Но мясо есть мясо, а отказаться от провизии, принесенной верными последователями, было бы признаком слабости. Он оторвался от еды, наслаждаясь угрюмыми взглядами эшинских скавенов. Пусть дуются, крысы! Они все это заслужили за те унижения, которым подвергали его! Танкуоль спокойно передал остаток попугая своему телохранителю. Кости птицы громко хрустнули под мощными челюстями Костодера. Серый провидец заботился о хорошей кормежке крысоогра, благодаря чему зверюга совсем позабыл о былой преданности Шэнь Цинхэ. Его ум и практичность произвели на Танкуоля сильное впечатление. Чародей всегда обращался со своим телохранителем как с очередным лакеем, то есть как с чем-то второстепенным. Костодер заслуживал лучшего обращения, и серый провидец старался ставить потребности крысоогра даже выше своих собственных. Размышляя о потребностях, Танкуоль изучал корзину с фруктами, которую принесли бегуны. Он перебирал различные орехи и ягоды, подозрительно принюхиваясь к тем, в съедобности которых сомневался, и злобно поглядывал вокруг, высматривая, кого из приспешников выбрать для проверки подозрительных ягод. Он отобрал спелый банан. Ему стали нравиться эти мясистые фрукты. Одновременно выбрав дыню с толстой кожурой, Танкуоль дал Костодеру налопаться той оставшейся едой, которая показалась ему безопасной. — Если ты насытился, о мрачный и ужасный истребитель врагов… — с поклоном обратился к серому провидцу один из крыс-охотников. Танкуоля аж тряхнуло от страха. Прищурившись от ненависти, он залепил ногой по морде охотника. — Не называй меня так! — прорычал он, пытаясь отогнать возникший в его сознании образ рыжеволосого гнома. — Никогда больше так не делай, ты, детокрад подхалимствующий! Он стоял, глядя на дрожащую жертву своего дурного настроения. Танкуоль уже не сомневался, кто будет пробовать подозрительные ягоды. — Прошу снисхождения, могущественный тиран, — донесся до ушей серого провидца заискивающий голос Шэнь Цинхэ. Он обернулся и увидел, что тощий колдун шаркающей походкой приближается к нему, опираясь на посох. Танкуоль обрадовался, услышав, как Костодер зарычал при приближении прежнего хозяина. — Чего ты хочешь, крысомаг? — повелительно спросил серый провидец и еще раз злобно пнул распростертого на земле охотника. На мгновение лицо Шэня расплылось в вызывающей ухмылке, но он быстро снова прикрыл свои клыки. — Танкуоль… — Серый провидец Танкуоль! — зарычал на колдуна главный крысолюд. Шэнь начал раскланиваться в знак покаяния за неподобающее обращение. — Серый провидец Танкуоль, мы прячемся в джунглях уже много-много солнц-лун. — Да? — Танкуоль зашипел на Шэня, напоминая колдуну впредь очень аккуратно подбирать слова. — Серый провидец Танкуоль, мы здесь уже давно, — сказал Шэнь. — Мы следуем-повинуемся всему, что скажет-пискнет Танкуоль. Мы берем-приносим воду для купания Танкуоля, а сами страдаем от жажды. Мы берем-приносим мясо к столу Танкуоля, а сами едим муравьев и корни. — Да? — вновь вопросил серый провидец. Одновременно он бросил настороженный взгляд на других скавенов, слушавших их разговор. Ему уже пришлось подавить одно восстание. Если Шэнь собирается возглавить еще одно, то с подавлением будет посложнее. — Когда мы вернемся и убьем Шиукоатля⁈ — прорычал Шэнь, хлеща хвостом по кустам. — Мы останемся в джунглях — мы умрем-умрем! Танкуоль оскалил клыки на взбунтовавшегося колдуна. — Я жду знака от Рогатой! Когда его спрашивали о его решениях, Танкуоль всегда находил самым мудрым помянуть своего бога. Тогда, если враг упорно сомневался в нем, это было равносильно сомнению в Рогатой Крысе. Всегда было легко заставить скавенов уничтожить крысолюда, заклейменного еретиком. К сожалению, у Шэня хватило смелости настаивать. — Когда ты увидишь-унюхаешь знак? — прорычал колдун. — Когда все Эшин-крысы будут кости-кости? Когда только у серого провидца Танкуоля останутся силы идти-бежать из джунглей? — Еретик! — рявкнул Танкуоль, указывая когтем на дерзкого колдуна. — Схватить его! — приказал он другим скавенам. Ни один из них не поднял лапу, наоборот, все одарили провидца сердитыми взглядами. Костодер встал рядом с Танкуолем, но, похоже, даже угроза крысоогра не подействовала на униженных и голодных скавенов. — Я ваш единственный шанс! — напомнил скавенам серый провидец. — Без меня вы не сможете попасть в храм! — И с тобой не сможем, — прошипел Цан Квик, теребя один из своих ножей. — Мы только и делаем, что слабеем, пока ты жиреешь! Танкуоль впился взглядом в предводителя бегущих. — Да тебе Рогатая Крыса всю задницу отгрызет за такие разговорчики! Я жду, когда ее святой аромат укажет нам путь! — Лжец! Трус! — крикнул один из ассасинов, осмелев благодаря отсутствию запаха, позволяющему скрыть свою личность от гнева вождя. — Где этот знак от Рогатой? Внезапно на поляну выбежала группа разведчиков. Несмотря на всеобщий бунт, Танкуоль с некоторым опасением заметил, что охотники вернулись с пустыми руками. Однако они не попытались ускользнуть и избежать встречи с серым провидцем, наоборот, возбужденно бросились прямо к нему. — О, великая и могучая лапа Рогатой! — запищали охотники. — В джунглях есть человечишки! Живые человечишки! Мы их видели-чуяли! Танкуоль погладил рог, переваривая эмоциональное сообщение. Единственными людьми, которых они видели с тех пор, как приземлились в этом проклятом месте, были ходячие мертвецы в болоте. Серый провидец уже начал думать, что на всем континенте нет человечишек. По своему опыту он знал, что, как только люди обосновываются в определенном месте, они быстро начинают вить гнезда повсюду. И все же крысолюды не видели никаких признаков человеческих селений. Более того, за исключением башни зомби, единственными строениями, которые им попались, были руины, оставленные ящеролюдами. Что же тут делают люди, находясь так далеко от тех мест, где они вправе быть? Ответ пришел к Танкуолю, когда он посмотрел на взволнованных охотников. Ну конечно же! Он готов был укусить себя за то, что не понял этого раньше. Это был тот самый знак, которого он так долго ждал! Как только серый провидец осознал это, в его извращенном мозгу мгновенно начал складываться план. — Идите-приведите человечишек! — зарычал Танкуоль на приспешников. — Я хочу всех-всех человечишек! Приведите их ко мне живыми-живыми! Если убьете-убьете, я вырежу вам мозги и вам же скормлю! Его приспешники не стали подвергать сомнению реальность такой угрозы, а повернулись и помчались в джунгли, стремясь выполнить приказ. Серый провидец смотрел им вслед, нетерпеливо помахивая хвостом. Теперь, когда план сложился в голове, он хотел испытать его на деле. Если он прав, то очень скоро они окажутся внутри Храма Змея. Если же ошибся… Танкуоль вздрогнул и начал думать о том, что будет делать в случае ошибки. После побега от хладнокровок путь через джунгли стал пыткой. С утратой воды стало нечем облегчить страдания от изнурительной жары, превращающей каждый вдох в мучительную агонию. Даже изысканный наряд ван Зоммерхауса превратился в полоски гнилой ткани, свисавшие влажными лохмотьями с его изголодавшегося тела. После встречи с гигантскими рептилиями они больше не сворачивали с тропы в поисках пищи. Раньше люди представляли себе, что самое худшее, на что они могут наткнуться в джунглях, — это крадущийся ягуар. Теперь путники знали, что это не так, и, даже несмотря на урчание в животах, люди ни в какую не хотели снова отправиться в чащу. У них оставалась только одна надежда: что загадочная тропа куда-нибудь их приведет. Все они слишком много повидали, чтобы сомневаться в колдовской природе этого пути. Раз за тропой стоит магия, то у нее должна быть какая-то цель, какая-то причина для существования. На каждом повороте люди ожидали увидеть золотой город, о котором до сих пор талдычил ван Зоммерхаус. И всякий раз они ощущали горький укол разочарования. Казалось, джунглям нет конца. Если какая-то далекая сила и опекала их, то, похоже, сильно переоценила человеческую выносливость. Или нет? Адальвольф задумался о кратких проблесках ночного неба, которые видел над головой между деревьев. Он не имел достаточных познаний в астрономии и не понимал, что с этими звездами что-то не так. Капитан Шехтер и Марджус, гораздо лучше разбиравшиеся в навигации по ночному небу, были настолько напуганы увиденным, что, как только солнце заходило, они упрямо отказывались даже взглянуть вверх. Однажды, в очередной день пути, брат Дитхельм объяснил, что напугало матросов. — Дело не в том, что эти звезды им незнакомы, — сказал священник. — А в том, что они перемещаются по небу так, как не может делать ни одна звезда. — Он покачал головой. — Никакая магия, даже та, что прокладывает тропу для нас, не в силах сдвинуть звезды с места. Значит, это мы движемся странными путями, а не небеса. Представь себе лист пергамента, на котором ты проводишь линию. Теперь возьми тот же самый лист, сложи его и нарисуй линию. Ты снова провел карандашом через весь пергамент, но эта линия гораздо короче. Наемник растерянно заморгал, услышав слова Дитхельма. — Не понимаю. Дитхельм одарил его терпеливой улыбкой. — Эта дорога, — сказал он. — Мы знаем, что она создана колдовством. Но думаю, мы ошибаемся, предполагая, что тропа просто проходит через джунгли. Я думаю, что она также складывает пространство вокруг себя. Дорога, как и мой пергамент, укорачивает линию каким-то странным образом, непонятным нам. На наш взгляд, ничего не изменилось, потому что мы идем внутри складки и не знаем, насколько велико должно быть расстояние. Звезды, однако, не проведешь, и когда они светят на нас, то светят оттуда, где действительно находятся, а не оттуда, где, по нашему мнению, должны находиться. У Адальвольфа пересохло во рту от объяснений священника. — Я слышал безумные байки о подобных вещах от норсийских моряков в землях, что лежат за Страной троллей, но никогда не верил им. Существует ли настолько сильная магия, чтобы так изменить саму землю? — Боюсь, мы бродим посреди доказательства существования такой магии, — сказал Дитхельм. — Мы можем только молиться, чтобы разум, стоящий за ней, не питал к нам злобы. С тропинки впереди донеслись оживленные голоса. Адальвольф и Дитхельм поспешили вперед и увидели, что оставшиеся матросы рубят лианы, окаймлявшие дорогу. Шехтер стоял рядом, скрестив руки на груди и наблюдая за работой команды, а ван Зоммерхаус подбадривал их, обещая каждому по золотому гульдену, если они поторопятся. — Что здесь происходит? — спросил Адальвольф Хильтруду. Женщина улыбнулась ему, и на ее истощенном лице появилось выражение напряженного ожидания. — Один из матросов услышал, как в джунглях рядом с тропой течет вода! Он думает, что это что-то вроде реки. — Вода! — воскликнул Адальвольф. Интересно, звучало ли когда-нибудь слово прекраснее этого? Последняя настоящая вода была у них, когда они потеряли сани. С тех пор люди пили все, что могли выжать из промокшей одежды после нередких дождей в джунглях. — Они уверены? — Уверены, — сказал Дитхельм. — Я чувствую рядом с нами запах огромного количества воды. Матросские топоры и кортики людей прорвались сквозь стену лиан. Дальше они обнаружили, что деревья стали заметно реже, поскольку земля была перенасыщена влагой и плотную массу растительности, уже привычную для путников, поддерживать не могла. В отсутствие деревьев на влажной земле буйно разрослись кусты папоротника и осока. Они не заслоняли желанного зрелища, согревавшего сердца людей на тропе: огромная река прорезала путь сквозь деревья, ее зеленые воды тихо журчали, омывая многочисленные валуны, окаймлявшие ее границы. Голод не заставил выживших путников бросить вызов ужасам джунглей, но жажда оказалась сильнее голода и заглушила даже страх. При виде такого изобилия воды совсем рядом матросы бросились к реке, крича и смеясь как дети. Адальвольф и Хильтруда присоединились к безумному забегу к реке, и даже ван Зоммерхаус забыл о своем барском достоинстве и бросился с головой в изумрудные воды. Только брат Дитхельм сохранил осторожность. Спускаясь к берегу реки, он следил за каждым деревом и кустом в поисках первых признаков опасности. Команда с жадностью напилась воды и принялась счищать грязь с одежды и тел. Хильтруда пыталась смыть пятна с рваного платья, изо всех сил стараясь не обращать внимания на похотливое улюлюканье матросов, глазеющих на ее обнаженные стройные ноги. Капитан Шехтер наполнил водой шляпу, затем перевернул ее над головой, давая прохладной жидкости омыть лицо. Ван Зоммерхаус после первого нырка в реку, развалился на одном из валунов и изящно окроплял шею водой, как благородная дама духами. Марджус и матросы резвились посреди мелководной реки, наслаждаясь роскошью момента. Сделав несколько затяжных глотков из реки, Адальвольф уселся на песчаном берегу и начал расстегивать доспехи. Он еще вполне отдавал себе отчет, что нельзя допустить, чтобы броня заржавела больше, чем от дождя. Он осторожно положил мятую и потемневшую кольчугу на камни и начал стягивать сапоги. Но тут на его плечо легла рука Дитхельма. — Я наблюдал за рекой, — сказал священник. — Что ты об этом думаешь? Дитхельм указал на участок реки в дюжине ярдов от того места, где плавали матросы. Сначала Адальвольф не понял, на что смотрит священник. Казалось, вода дрожит, всплескиваясь бугорками. Если бы шел дождь, можно было бы подумать, что это капли падают на воду. Наемник понятия не имел, что это такое. — Рыба? — предположил он. И все же это вряд ли объясняло холодок, пробежавший по спине. А точно ли река слишком мелкая и не может вместить что-то, способное угрожать человеку? Тем не менее он видел, как дрожащее пятно воды начало двигаться к ним вверх по течению. Адальвольф встал и быстро спустился к берегу реки. Он решительно схватил Хильтруду за руку и вытащил недовольную куртизанку из воды. Когда она двинулась, чтобы забрать обувь, Адальвольф резко потащил ее обратно. — Вон из воды! — крикнул наемник, указывая рукой на пятно танцующей воды. Глянув в ту сторону, матросы расхохотались, а некоторые стали трясти кулаками и проклинать Адальвольфа зато, что он хотел напугать их. Когда пятно ряби приблизилось, люди смогли разглядеть, что это такое. Никакого страшного речного монстра, просто косяк уродливых серебристых рыбок. Насмешливые крики матросов превратились в леденящие кровь вопли, когда косяк рыб оказался между ними. Зеленые воды вокруг плавающих людей стали мутными и красными. Матросы отчаянно били руками по воде, пытаясь отпугнуть нападавших. Один из моряков поднял руку с висящей на ней рыбой. Острые клыки глубоко вонзились в его плоть. Рыба бешено колотилась и извивалась, срывая с ладони моряка кровавые ленты. Охваченные ужасом, люди рванулись из воды со всей возможной скоростью. Пираньи окружали самых медленных, терзали их и рвали, пока несчастные пытались добраться до берега. Те, кто был в безопасности на суше, могли лишь наблюдать с берега отвратительное зрелище, как рыбы пожирают свою добычу живьем. Когда Марджус выбрался из воды, на ноге у него красовалась ужасная рана — пираньи прогрызли ее до костей. Он спасся последним. Трое других матросов так и не вышли из воды. Их тела безобразно плыли вниз по реке, преследуемые стаей рыб-людоедов. Все глаза были прикованы к реке и жуткой сцене, разыгравшейся в ней, так что никто из выживших не заметил, как из джунглей появилась первая фигура в плаще. Бесшумно от деревьев отделились другие грызуны, образовав вокруг людей кордон. Хильтруда первой с омерзением отвернулась от созерцания пираний, кормящихся мертвыми моряками. Повернувшись, она увидела перед собой картину еще более ужасную. Длинная, похожая на мышиную морда смотрела на нее глазами-бусинками и злобно поблескивала клыками. Существо сжимало в мохнатой руке зловещего вида кинжал. Куртизанка вскрикнула от ужаса и швырнула в чудовище туфлю. Скавен увернулся от этой неуклюжей атаки и угрожающе зарычал. Женщина отступала перед чудовищем и остановилась, только когда почувствовала, как вода коснулась ее голой пятки. На крик Хильтруды обернулись все. Ее вопль подхватили мужчины, потрясенные до глубины души этой ужасной картиной. Даже если бы вернулись хладнокровки или карнозавр решил, что из них все-таки получится неплохая закуска, люди не выказали бы такого ужаса. Гигантских рептилий они еще могли принять — было известно, что эти зверюги реальны. А сейчас перед ними предстал кошмар, воплощенный миф. Каждый находящийся здесь человек был воспитан на сказках о подземном народе, ворующем младенцев. Эти страшные истории рассказывались, чтобы плохие дети вели себя прилично. Но взрослые люди смеялись над тилийскими моряками, утверждавшими, что такие чудовища существуют на самом деле. Часто тилийцев даже намеренно подпаивали, просто чтобы услышать жуткие сказки и снова посмеяться над ними. Подземного народа не существовало! Просто не могло быть! Мир не в состоянии вместить в себя таких дьявольских тварей! И все же те, что стояли перед ними с ножами и мечами в руках, были, несомненно, подземным народом! Существа образовали вокруг них полукольцо, окружив с трех сторон. С четвертой — была река. Адальвольф рванулся забрать меч с того места, где оставил его у скал. Один из крысолюдов зарычал на наемника, и острый метательный нож полоснул по костяшкам его пальцев, когда человек потянулся за клинком. Адальвольф отшатнулся от боли, свирепо глядя на отвратительных монстров и пытаясь справиться со страхом, пульсирующим в венах. Его ужас только усилился, когда один из крысолюдов открыл пасть и начал проталкивать слова сквозь клыки. — Человечишки, иди-иди! — рявкнул крысюк. Его слова растворились в раскатах щебечущего смеха. — Или плыви-умри, — прошипел он, указывая когтем на реку. Прежде чем кто-либо из перепуганных людей успел обдумать незавидный выбор, предложенный крысолюдом, его собратья набросились на них рычащим роем, сбивая с ног плоскостями клинков и ржавыми рукоятями мечей. Танкуоль задумчиво погладил бакенбарды, когда Цан Квик подвел к нему жалкую на вид стаю людей. Они выглядели полумертвыми и пахли немногим лучше. Он был неплохо знаком с различными породами человечишек и знал, что эти принадлежат к большому клану Империи. Их земли были далеко, даже дальше Скавенгниля. То, что эти люди оказались здесь, не имело для него никакого смысла, да и вообще, очень немногие из действий людей имели для него хоть какой-то смысл. Цан Квик довольно быстро привел людей на поляну. Бегущие-по-стокам и ассасины с легкостью захватили этих безмозглых животных — но как-никак это был план Танкуоля, так что легкости их успеха удивляться не приходилось. Конг Спинолом и его воины обыскали лазутчиков Цана в поисках захваченных трофеев. Они нашли несколько вещей, которые показались Танкуолю интересными. Маленькая стеклянная бутылочка с какой-то странно пахнущей жидкостью внутри, непонятная медная трубка со стеклом на каждом конце, которая заставляла вещи казаться меньше, когда он смотрел в нее, и пара вульгарных пистолетов, похожих на убогих дальних родственников искажающего оружия, изготовленного кланом Скрайр. Танкуоль поспешил их забрать. Он знал, как легко пуля может полететь не туда, если оставить ствол в лапах коварного подчиненного. Люди сгрудились на земле перед насестом Танкуоля, вынужденные неохотно кланяться из-за пинков и угроз его верных слуг. Серый провидец долго молчал, наслаждаясь тем, как испуганно смотрят на него люди. Они знали, кто их хозяин, без всяких разъяснений! Им хватило ума признать его величие, его власть, просто взглянув на него! В один прекрасный день все загнивающие земли человечишек перейдут под власть империи скавенов. Тогда люди будут пресмыкаться перед ним с выражением почтения и страха. Даже тот тощий человекоподобный питомец, которого таскал с собой этот проклятый гном! Танкуоль свел клыки и сердито хлестнул хвостом, когда понял, что пленники смотрят не на него, а поверх него. Он оглянулся через плечо и помрачнел. Эти тупые, бессмысленные твари думали, что вождь — это Костодер! — Я серый провидец Танкуоль! — Он зарычал на людей с тусклыми глазами, вложив полную меру злобы в свой тон. Подождал мгновение, а затем сжал клыки, увидев, что это заявление не произвело на них никакого впечатления. — Я здесь главный, — продолжал он. — Вы будете звать-знать меня Господин Король! Что я скажу-пискну, вы сделаете! Танкуоль улыбнулся. Чем больше он говорил, тем больше огорчались люди. Прекрасно! Скоро он окончательно запугает их и обернет вокруг хвоста, как дрессированных слизняков. — Если будете повиноваться-угождать мне, я дам-позволю вам жить, — сказал Танкуоль. — Грязное чудовище! — внезапно закричал один из людей. Мужчина вскочил на ноги и прыгнул на Танкуоля с такой скоростью, что серый провидец не успел среагировать. Руки человека сомкнулись вокруг его одежды, и Танкуоль почувствовал, как его стягивают с бревна. Вдруг хватка ослабла. Танкуоль посмотрел вниз и увидел, что туловище человека лежит у его ног, а ноги — в доброй дюжине ярдов, на другой конце поляны. Над трупом стоял Костодер, слизывая кровь с массивных когтей. Несмотря на то что он заслонил Танкуолю обзор людей, он решил оставить крысоогра там, где он был. — Это пример-предупреждение! — зашипел Танкуоль на съежившихся людей. — Бросьте мне вызов — и умрете-умрете! — Он окинул дрожащих людей гневным взглядом. Заметив, что один из них — женщина, он удивленно прищурился: — В следующий раз я скормлю Костодеру вашу самку! Он почувствовал удовлетворение, увидев, как один из людей мгновенно обхватил женщину рукой, защищая. По опыту серого провидца, люди никогда не были так сговорчивы, как тогда, когда угрожали их самкам и детенышам. Как ни странно, но один из людей смотрел на него без особого страха, который выказывали другие. Животное проявило еще большее безрассудство, заговорив с Танкуолем. — Это ты проложил тропу, по которой мы шли? — спросил человек. Танкуоль в замешательстве наморщил лоб. Ему не нравился этот человечишка, от него исходил слабый запах магии. Он испытывал искушение приказать убить дерзкую тварь просто ради собственной безопасности, но провидец смирил порыв: если он ошибается насчет того, как попасть внутрь пирамиды, этот человек может знать другой способ. Танкуоль понятия не имел, что это за тропа, о которой болтал человечишко, но решил развить тему. — Конечно, глупое мясо! — рявкнул Танкуоль. — Своим могуществом я послал-проложил тропу-дорогу, чтобы привести вас ко мне. Теперь вы должны служить-повиноваться серому провидцу Танкуолю за то, что он спас вас! Люди не выглядели особенно благодарными, но, очевидно, теперь они еще больше боялись его — и на этот раз человечишки не смотрели на Костодера по ошибке. Это хорошо: чем больше они будут бояться его, тем быстрее будут подчиняться каждому приказу. Танкуоль повелел Конгу и Шэню подготовить всех скавенов к походу. Теперь, когда у него были люди, Танкуоль жаждал проверить свою теорию. Если он прав, они скоро окажутся внутри пирамиды и смогут застать Шиукоатля врасплох. Если он ошибается… что же, чем больше скавенов убьют ящеры, когда они вернутся в Кецу, тем лучше для Танкуоля! Глава девятая ХРАМ ЗМЕЯ Когда скавены вернулись, в городе Кеца царила мертвая тишина. На этот раз не было загорающих сцинков, и некого было убивать и терзать, как это делал покойный и неоплакиваемый Шиван Нюхач. Сейчас Танкуоль предпочел более осторожный подход. Они обошли вокруг города и вошли в него с севера, а не с юга, стараясь держаться подальше от широких главных дорог, ведущих прямо к пирамиде. Они быстро перемещались по разрушенным боковым улочкам и держались в тени. Было нелегко бесшумно вести сотню скавенов и целую кучу рабов-людей через завалы. Если бы Танкуоль не был гением стратегии, он, возможно, не решился бы осуществить столь смелый маневр. Вероятно, держать войска в отличной форме очень помогло то обстоятельство, что Костодер откусил голову первому же крысюку, поднявшему шум. Как обнаружил Танкуоль, немного террора — отличное средство дисциплинировать этот сброд. Люди, конечно, неуклюжи и медлительны. Если бы эти человечишки не были ему так нужны, Танкуоль выпотрошил бы их прежде, чем они прошли больше сотни ярдов в развалинах. Однако жалкие твари были жизненно важным элементом его плана, поэтому серый провидец стиснул зубы, пнул подвернувшегося под лапу подчиненного и просто сосредоточился на всем, что он сотворит с этими бесполезными существами, как только те выполнят свою задачу. Над древним городом сияла полная луна, окрашивая крошащиеся камни нездешним серебряным светом. Великая пирамида Храма Сотека возвышалась, подобно сверкающей горе, среди окруживших ее распадающихся обломков. Вонь рептилий и змей густо ударила в носы скавенов, как только они вошли в город, но, когда крысолюды подползли ближе к храму, новый запах заставил их содрогнуться от страха — горячий застоявшийся запах крысиной крови. Приблизившись к пирамиде, Танкуоль увидел, что вдоль ее ступеней выстроились ящеролюды, раскачиваясь, как змеи, грациозно и страшно. Между рядами сцинков дрожали и скулили несколько связанных скавенов — пленников, захваченных при первом злополучном штурме храма. С плоской крыши пирамиды неслось тихое шипящее пение. Там возвышался огромный золотой алтарь, а на его поверхности лежал извивающийся скавен. Четверо жрецов-рептилий крепко держали крысолюда за руки и за ноги. Его жалобный плач заставил Танкуоля нервно оглянуться на джунгли и подумать, не лучше ли им вернуться в свое убежище. Но мысли об отступлении исчезли из головы Танкуоля, когда он увидел пятого сцинка, нависшего над пленником. Даже с такого расстояния Танкуоль чувствовал ужасную силу этого ящеролюда. Хотя все рептилии казались ему одинаковыми, эту ауру мрачной злобы и древней враждебности он не мог спутать ни с чем. Сам Шиукоатль, ужасный Пророк Сотека, стоял позади алтаря и возносил обсидиановый нож над грудью бьющегося пленника! Подняв чешуйчатую морду к небу, Шиукоатль запел хвалу Луне и всевидящим звездам. Затем пророк стремительно опустил руку. Когда кинжал вонзился в грудь крысолюду, тот закричал и дико задергался в жестокой хватке жрецов-сцинков. Шиукоатль безжалостно погружал лезвие кинжала в плоть жертвы, закончив лишь тогда, когда вырезал полный круг. Жрец запустил в кровавую рану вторую лапу и вырвал бьющееся сердце крысолюда. Пророк не обращал внимания на дергающийся труп, распростертый под ним, и поднял свое подношение высоко над головой. Он держал сердце так, чтобы его могли видеть луна и все звезды. Затем шагнул вперед и показал трофей сцинкам, стоявшим на лестнице. Они торжествующе зашипели, распахнув гребни на головах в знак полного удовольствия. Шиукоатль передал сердце сцинку, стоявшему на верхней ступеньке. Коротко чирикнув в честь предводителя, ящеролюд с жадностью вцепился в кусок окровавленной плоти. Шиукоатль отступил за алтарь. По взмаху его головы четверо жрецов зашевелились. В полную противоположность благоговению, с которым отнеслись к сердцу, жрецы попросту сбросили тело крысолюда вниз по склону пирамиды, даже не удосужившись посмотреть, куда оно упало. Когда еще одного пленного скавена подняли по лестнице и положили на золотой алтарь, Шиукоатль одобрительно кивнул. Танкуоль вздрогнул, почувствовав мускусный запах страха, исходящий от его войска. Хорошо, что они напуганы — это скроет его собственный аромат ужаса. Даже люди были в шоке, с побелевшими лицами они смотрели, как Шиукоатль убивает пленников. Возможно, человечишки не так глупы, как считал серый провидец. — Мы-мы не будем сражаться-убивать этого-этого! — взвыл Шэнь Цинхэ, крепко зажав лапами хвост. — Бежим-бежим! — Быстро-быстро! — добавил Цан Квик, стуча клыками. — Иди скажи-скажи Повелителю ночи, что убить-грохнуть чешуятину невозможно! — настаивал Конг Спинолом. Танкуоль ухмыльнулся каждому из подчиненных по очереди, и каждый из них задрожал под его безжалостным взглядом. Он тщательно скрывал собственный страх, когда упрекал воинов за то, что они проявили свой. — Он вылез из своей чертовой норы! — прорычал Танкуоль, указывая когтем на вершину пирамиды. — Сейчас-сейчас! Мы ударим-убьем! Ящерное мясо молится змею-дьяволу и не увидит-учует нас, пока не станет слишком поздно-поздно!.. Конг, бери боевых крыс и нападай-убивай с этой стороны! — сказал Танкуоль массивному черному скавену. — Я беру-беру бегунов и ассасинов. Мы ударим-убьем с другого конца! Никакого страха-страха! Рогатая защитит нас! Его клевреты, похоже, сомневались в последнем, но при этом сочли, что застигнуть ящеров врасплох — не такая уж плохая мысль. Танкуоль потеребил крошечный кусочек искажающего камня. Этого как раз хватит для восхитительно убийственного колдовства. Скрытая в этом движении Танкуоля угроза устранила последние сомнения скавенов по поводу его плана. Они быстро разделились на две группы. Воины Конга составляли самую большую группу, почти две трети от общего числа, и Танкуолю пришлось подавить инстинктивное желание присоединиться к ним. Вместо этого он повернулся к Цан Квику и двум десяткам разведчиков и ассасинов. Он нетерпеливо махнул им, чтобы они поспешили к задней части пирамиды, к той грани, к которой они подошли при первой атаке. — А как насчет человечишек? — спросил Шэнь Цинхэ, махнув хвостом в сторону людей. — Я возьму их с собой, — сказал Танкуоль. — Из них получится отменный банкет в честь победы. А теперь поторопись и помоги боевым крысам Конга! Шэнь посмотрел на Танкуоля, потом на пирамиду, затем на пленников-людей. — Я, пожалуй, останусь с тобой, — сказал колдун с подозрением в голосе. Танкуоль раздраженно заскрежетал клыками. Однозначно Шэнь слишком умен. Как бы ему ни хотелось приказать колдуну следовать за Конгом, он не мог допустить, чтобы тот поделился своими подозрениями с черным скавеном. — Конечно, — прошипел Танкуоль, взмахнув хвостом. Я просто думал, что твоя магия поможет Конгу. Он неохотно сделал знак Шэню присоединиться к группе, спешившей обогнуть пирамиду. Хоть ему и придется держать колдуна при себе, но не за спиной же! Скавены очень проворно обошли пирамиду. Могли бы и быстрее, но их тормозили люди. Цан даже указал на это Танкуолю, но серый провидец упрямо отказывался оставлять своих зверюшек. К тому времени, когда они достигли дальней грани пирамиды, с другой стороны уже доносились звуки битвы. Танкуоль нетерпеливо облизал клыки, услышав эти звуки и увидев, как сцинки перебегают через вершину пирамиды, чтобы присоединиться к битве, бушевавшей на ступенях внизу. Боевые крысы Конга должны отвлечь ящеролюдов хотя бы на некоторое время. Столько, сколько нужно ему. — Они сражаются с Конгом! — заметил Цан Квик. — Теперь наш шанс! Предводитель бегунов повел свое войско к ступеням, но рычание Танкуоля вернуло его назад. — Глупое мясо! — рявкнул Танкуоль. Он указал когтем на вершину пирамиды, где все еще стояли Шиукоатль и четыре жреца-сциика. Они, казалось, наблюдали за битвой, бушевавшей по другую сторону пирамиды, но Танкуоля это не обмануло. — Шиукоатль ждет, когда мы нападем! Это ловушка, как и раньше! — Тогда что же… Танкуоль ударил Цана концом посоха по морде. — Навозный идиот! — рявкнул он. Он указал посохом на вход, магически защищенный туннель, убивавший любого вошедшего в него скавена. — Мы идем туда, где Шиукоатль нас не ждет! В глазах Цана блеснуло понимание, но Танкуоль не стал дожидаться, пока до него дойдет. Он требовательно зарычал на Костодера, чтобы тот повел людей к туннелю. Рыча и широко раскинув огромные лапы, чтобы никто не проскользнул мимо него, крысоогр погнал пленников к пирамиде. Танкуоль поспешил за громадным зверем, тревожно поглядывая на вершину пирамиды. Если Шиукоатль поймет, что он делает, ему может не хватить времени сбежать в джунгли до того, как на них обрушится вся мощь ящеролюдов. Серый провидец сердито посмотрел на зловещий проход. Сцинки убрали пепел, но Танкуоль все еще чувствовал в воздухе запах огненной смерти. Он с ненавистью уставился на глифы с изображением змеи, поедающей крысу. Серый провидец раздраженно обернулся и зарычал на рабов. У них были имена, но Танкуоль посчитал утомительным пытаться их запомнить. Все они пахли почти одинаково, и в любом случае было трудно сопоставить запах с именем. — Кто у человечишек главный? — спросил Танкуоль. Ван Зоммерхаус судорожно указал на капитана Шехтера. — Он! Он, он капитан! Шехтер смерил патрона ледяным взглядом. — Спасибо, Лукас. По жесту Танкуоля Костодер толкнул капитана вперед. Шехтер выпрямился, стараясь выглядеть бесстрашным перед рогатым крысолюдом. Его бравада быстро сошла на нет, и вскоре он уже мял шляпу в руках и подобострастно кивал на все, что ему говорили. — Иди-иди! — прорычал Танкуоль. — Убери змеиные камни! Сними все змеиные камни, которые увидишь-найдешь! — Когда он увидел, что раб ничего не понимает, Танкуоль зарычал на Костодера. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Костодер развернулся и поднял в воздух одного из бегунов. Крысолюд извивался в его лапах, но огромный зверь не обращал внимания на царапание и укусы своей жертвы. Костодер решительно повернулся обратно к туннелю и одним взмахом мощной лапы зашвырнул туда бегуна. Как только скавен миновал невидимый барьер, глифы запылали огненной силой. Раздался крик, вспышка света, а затем на полу появилась кучка пепла. — Теперь понял, глупое мясо? — зашипел Танкуоль на Шехтера. — Скавены не могут войти внутрь, но глупые человечишки могут! Капитан понимающе кивнул. — Ты хочешь, чтобы мы выломали эти резные украшения, чтобы вы могли войти внутрь! — Шехтер вздрогнул, когда серый провидец обнажил клыки. Он догадался, что Танкуоль быстро теряет терпение. — Я могу это сделать! Но для этого мне нужна помощь. Танкуоль подозрительно посмотрел на человека, затем перевел взгляд на других рабов. — Один, — сказал он, поднимая коготь. — Бери-возьми одного в помощь. Шехтер понимающе кивнул. Он оглядел остальных пленников. На мгновение встретился взглядом с Адальвольфом. Тень сожаления промелькнула на лице Шехтера, затем он указал на Марджуса Пфаффа. — Его. Он тот, кто мне нужен. Танкуоль наблюдал, как двое мужчин робко направились ко входу, часто поглядывая вниз на дымящуюся кучку пепла. — Быстрей-быстрей! — рявкнул он. — Иди быстро-быстро, или я убыо других человечишек! Угроза, похоже, сработала. Двое мужчин смело перешагнули через кучу пепла. Танкуоль закрыл глаза и заткнул уши, ожидая еще одного взрывного проявления магии. Когда ничего не произошло, злобная улыбка торжества расплылась по его лицу. Он оказался прав! Обереги охраняли только от скавенов, а не от людей! Но испытываемое им чувство торжества исчезло, когда Танкуоль заглянул в туннель. Люди должны были остановиться и начать разрушать обереги. Вместо этого они со всех ног бежали по коридору! — Стой-стой! Я убыо-прикончу других человечишек! — закричал Танкуоль. Шехтер повернулся и повел рукой под подбородком в сторону серого провидца, а потом убежал. Вскоре оба затерялись во мраке туннеля. Танкуоль в ярости заскрежетал клыками и выхватил меч. Он повернулся к оставшимся рабам, намереваясь выполнить угрозу. Только холодный прагматизм удержал его руку. Если он убьет людей, то никогда не попадет внутрь пирамиды. Он смотрел на дрожащих пленников, вдыхая запах их страха. Потом вспомнил еще кое-что об их запахе. Танкуоль свирепо схватил Хильтруду за волосы и оттащил от остальных. Он знал, что люди очень заботятся о самках, и это знание подтвердилось, когда Адальвольф сжал кулаки и бросился на серого провидца. Наемник не то что ударить — даже приблизиться не сумел. Едва он сделал пару шагов к провидцу, огромная лапа Костодера сжала его как тиски. Только поспешная команда Танкуоля не дала крысоогру раздавить человека, как виноградину. — Ладно-ладно, — прокричал Танкуоль в ответ на разъяренный взгляд Адальвольфа. — Ты не такой, как ваш главный. — Он сделал паузу, задаваясь вопросом, а не схожи ли вожди людей и скавенов в своем отношении к жизням нижестоящих. Ты же не хочешь, чтобы красивая самка пострадала. — Убери от нее свои грязные лапы, мерзавец! — бушевал Адальвольф. Танкуоль мрачно усмехнулся. Он потянул Хильтруду за волосы, заставляя ее запрокинуть голову и обнажить нежное горло. — Не болтать-говорить! — прошипел Танкуоль. — Делай, что я говорю. Или я съем язык самки! — Для пущей убедительности он открыл пасть, продемонстрировав убийственные резцы и пощелкав ими. — Он указал посохом на туннель. — Иди и сделай то, чего не сделал главный человек! Разбей змеиные камни! Разбей все змеиные камни, или самка умрет-сдохнет! Видя, что Адальвольф понял серьезность угрозы, Танкуоль жестом приказал Костодеру отпустить человека. — Ты как, нормально? — спросил Адальвольф Хильтруду. Женщина попыталась кивнуть, но Танкуоль оттянул ее голову назад. — Хватит болтать-говорить! — возмутился серый провидец. — Работать-работать! Свирепо взглянув на скавена, Адальвольф шагнул во тьму туннеля. Вскоре он начал крушить ближайший из змеиных глифов. Не имея других инструментов, мужчина снял сапог и принялся колотить по оберегу тяжелым каблуком. Танкуоль наблюдал за этой операцией с живейшим интересом. Он почувствовал что-то вроде вздоха в воздухе, когда Адальвольф втаптывал глифы в пыль. Это высвобождалась заключенная в знаках магическая энергия. Оберег был сломан! Его силы исчезли! Конечно, серый провидец мог бы послать Костодера убедить одного из бегущих-по-стокам для начала проверить коридор на случай, если Танкуоль ошибается… Плоские черные диски внезапно расширились, превратившись в огромные лужи, когда глаза сланна вновь сфокусировались на мирском плане материи и духа, окружавшем мага-жреца. Сцинки-писцы сновали вокруг Властителя Тлако, записывая каждое изменение его пятнистой кожи. Властитель Тлако развалился на позолоченной лежанке, низшие элементы его сознания наслаждались прохладной водой, которую слуги-сцинки плескали на упругую кожу. Это было грубое удовольствие, слабость плотского сосуда, в котором обитал разум Властителя Тлако. Маг-жрец быстро подавил это ощущение, снова сосредоточившись на вероятностях и неизвестных факторах. Низкофазные алгоритмы достигли Кецы и через них распадающиеся фракталы разрушили уравнения, сдерживавшие их. Впервые с тех пор, как город был отвоеван, Храм Змея подвергся нападению. Все шло так, как предсказывал маг-жрец, но он все еще не мог расшифровать конечные переменные. Все элементы уравнения были на месте, но сланн по-прежнему не мог предвидеть решение. По этой причине было очень важно, чтобы Властитель Тлако присутствовал там и наблюдал за событиями, которые он организовал. Один из слуг-сцинков встретился взглядом с Властителем Тлако, когда сланн создал мыслеобраз в голове этого ящеролюда. Как только мысль обрела форму, сцинк поспешил прочь, чтобы все подготовить. Нужно было многое сделать: собрать сцинков по их поселениям, поднять боевых завров из пещер, собрать зверей из логовищ. Властитель Тлако впервые за несколько тысячелетий покидал храм, но сланн не забыл о необходимости защищать свою плотскую оболочку. Когда жрец-маг начнет путешествие по геопространственным складкам, с Властителем Тлако выступит целая армия. Армия, которая окружит заброшенный город Кецу и проследит затем, чтобы ничто не ускользнуло, пока не будет решено уравнение Властителя Тлако. Серый провидец Танкуоль поздравлял себя с проявленным хитроумием, шагая по мрачным каменным коридорам. Кто, кроме могущественного серого провидца, смог разгадать загадку, как пройти мимо древних оберегов, которые были установлены, чтобы уничтожить любого скавена, осмелившегося проникнуть внутрь пирамиды? Разумеется, никто. Это был подвиг гения, достойный самой Рогатой Крысы! Он не мог не восхищаться и рептилиями-волшебниками, создавшими эту хитрую ловушку. Всего было пять слоев оберегов, пять отдельных групп смертоносных глиф-камней. и каждая из них располагалась в туннеле на десять ярдов глубже, чем предыдущая. Даже если бы один набор оберегов не сработал, ящеролюды для охраны пути подготовили другие. Человек неплохо сработал, разбивая каждый глиф-камень по очереди. Танкуоль подумывал убить его, как только будет разрушен последний слой оберегов и туннель превратится в развилку пересекающихся коридоров. Однако природная паранойя не позволила ему отдать приказ. Возможно, внутри пирамиды их ждут и другие обереги. Если так, то ему понадобится человек, чтобы разбить их. Остальных он прибережет, чтобы обеспечить послушание раба. Танкуоль принюхался. Воздух был густой и затхлый и так вонял змеями, что у серого провидца от страха шерсть встала дыбом. Но было что-то еще, что-то, что он чувствовал каждый раз, когда вдыхал понюшку толченого искажающего камня. В воздухе ощущалась какая-то сила, таинственная энергия, текущая прямо сквозь камни. Цан Квик и ассасины хотели найти лестницу и подняться по ней на крышу пирамиды, чтобы убить Шиукоатля. Танкуоль сердито отчитал их за глупый самоубийственный план. Серый провидец указал им, что пророк сможет уничтожить их всех своей магией прежде, чем они приблизятся к нему на расстояние плевка. Нет, они должны найти источник силы Шиукоатля и уничтожить его, если хотят заполучить хоть какой-то шанс завершить миссию. По правде говоря, Танкуоль больше не думал о Повелителе ночи Снике и его тиранических капризах. Запах силы внутри пирамиды навел его на совершенно иную мысль. Ни один колдун, даже столь могущественный, как Шиукоатль, не мог бы обуздать такую энергию без посторонней помощи. У этого ящеролюда должно быть много тайных артефактов, спрятанных в храме, источников для его злых чар. Теперь Танкуоль вознамерился отыскать их. Владея такими артефактами, он мог бы посмеяться над угрозами Повелителя ночи Сника! Над всеми Владыками Разорения, если уж на то пошло! Никто из них не посмеет дотронуться до него! Он положит свою лапу на Столп Заветов, где сама Рогатая Крыса провозгласит право Танкуоля заседать в Совете! Он быстро расправится с этим дряхлым негодяем Критисликом, и тогда Советом будет править гений Верховного провидца Танкуоля. Да! С сокровищем Шиукоатля в лапах Танкуоль мог бы оставить этот тропический ад позади и вернуться в Скавенгниль во славе и с триумфом! Серый провидец тревожно забарабанил хвостом по стене коридора. Кроме того, если они будут воровать достаточно проворно, то смогут выбраться из пирамиды прежде, чем Шиукоатль заметит их. Танкуоль очень хотел избежать встречи с этим чешуйчатым кошмаром, просто на тот случай, если серый провидец ошибся насчет того, что ящер черпает силы из реликвий и артефактов. Танкуоль доверился нюху и не стал подниматься наверх, а приказал своим приспешникам направиться вниз, в глубь пирамиды. Люди шли впереди, а чтобы им не вздумалось артачиться, Цан Квик не отводил ножа от шеи рабыни. Остальные бегущие-по-стокам держались возле вожака. За ними шли ассасины и Шэнь Цинхэ. Танкуоль и Костодер заняли позицию сзади. Серому провидцу не нравилось находиться на виду у врагов, которые могли подкрасться сзади, но еще меньше ему хотелось, чтобы за спиной маячил кто-то из «союзников». Лучше держать всех на виду. Они прошли уже несколько сотен ярдов, когда коридор начал сотрясаться. Огромные каменные глыбы падали с потолка, ударяясь о пол и преграждая путь как к наступлению, так и к отступлению. Незваные гости-скавены оказались заблокированными в коридоре длиной в пятьдесят ярдов, окруженном со всех сторон неподатливым гранитом. Паника охватила скавенов, и их вопли потрясения и страха превратились в оглушительный рев. Танкуоль подавил желание примкнуть к общему ужасу и попытался сосредоточиться на том, как выбраться из ловушки. В голове проносились жуткие образы коридора, медленно заполняющегося песком, чтобы задушить крысолюдов, или грязной болотной водой, чтобы утопить их, или огромной армией муравьев, чтобы поглотить их. Он боролся с отвратительными видениями, в отчаянии глядя на каменную плиту позади себя, пытаясь понять, как ее сдвинуть. Танкуоль заметил, что его глаза слезятся, когда воздух, запертый вместе с ними, стал грязным от мускуса страха. Возможно, таково и было их намерение — дать скавенам попросту задохнуться! У него на языке вертелся приказ Костодеру начать убивать тварей, чтобы кислорода хватило подольше. Но тут ушей Танкуоля достиг новый звук. Глухой, скрежещущий звук, пульсирующий сквозь стены коридора. Сначала он подумал, что это наваждение, рожденное его страхом, но вскоре серый провидец уже не мог отрицать, что стены действительно движутся. Дюйм за дюймом их всех вдавливало в сужающееся пространство. Он подумал о том, как делается желе из слизняков, и ужас охватил его с новой силой. — Костодер! — крикнул Танкуоль телохранителю, стараясь перекричать испуганные вопли других скавенов и людей. — Открыть-открыть! Быстро-быстро! Серый провидец привалился к тяжелой каменной плите, перекрывающей коридор. К ужасу Танкуоля, глупый крысоогр просто повернулся и поплелся дальше по коридору, расшвыривая скавенов, оказавшихся у него на пути. Серый провидец швырял проклятие за проклятием в громадного зверя, угрожая ему всевозможными ужасными смертями, если он не вернется и не сдвинет плиту. Танкуоль отчаянно навалился на камень. Он бросил в него черную молнию, но магия лишь согрела плиту. Серый провидец попытался сосредоточиться на заклинании перехода, но понял, что здесь оно может привести к нежелательным последствиям. Его одолевала мысль, что даже если ему удастся просочиться в царство Хаоса и обратно, он вполне может вынырнуть на крыше Пирамиды рядом с Шиукоатлем. Это все равно что прыгнуть из пасти кошки в пасть змеи! Серый провидец резко обернулся, почувствовав, как что-то коснулось его. Он выбросил руку вперед и услышал, как от боли вскрикнул какой-то скавен. Затем почувствовал дрожание эфира. Вспышка малинового света, звук, похожий на гром, и запах серы. Танкуоль быстро обхлопал свою одежду и обнаружил, что часть искажающего камня пропала. Серый провидец в ярости сжал клыки, готовясь биться об заклад, что блохастый колдун Шэнь Цинхэ больше не с ними. Вполне в духе этого труса — бросить друзей и спасти собственную шкуру! Костодер добрался до середины прохода. Стены теперь были так близко друг к другу, что крысоогру пришлось передвигаться боком, но и так ему было тесно. Он двигался, прижавшись ухом к стене. Дойдя до середины коридора, он остановился. Низко пригнувшись к полу, Костодер ударил мощным кулаком по стене. Камень рассыпался под ударом. Второй удар — и откололась целая глыба. Костодер сунул лапу в проделанную им дыру и заскреб когтями в темноте. Танкуоль отчаянно царапал камень, преграждавший ему путь к отступлению, а стены все надвигались и надвигались. И вдруг остановились. Сначала он не поверил своим глазам, но все было так — стены перестали двигаться. Он оглянулся назад по коридору и увидел, как Костодер вытаскивает из проделанной им дыры скрученные медные стержни и шестеренки. Умный, верный крысоогр вовремя остановил стены! Танкуоль пробирался сквозь толпу дрожащих приспешников. Важно было показать им, что это испытание нисколько его не испугало. В конце концов, он же приказал своему телохранителю вытащить их из ловушки. Серый провидец мог бы легко попытаться сбежать, используя магию, но он остался, чтобы убедиться, что его отряд тоже в безопасности. Он видел, что они оценили это и смотрели на него с раболепным благоговением. — Костодер! — позвал Танкуоль. Он указал посохом на глыбу, загромождавшую дальний конец коридора. — Убери эту штуку и открой нам дорогу. Костодер послушно протиснулся по коридору и начал толкать тяжелый камень. Сразу сдвинуть его с места не получилось, и Танкуолю пришлось приказать людям и некоторым из бегущих-по-стокам помочь крысоогру. Но в конце концов они сдвинули глыбу. Едва они вышли из коридора-ловушки, как из темноты к ним бросилась темная фигура. Запах магии подсказал Танкуолю, кто это такой, еще до того, он его увидел. Вначале Танкуоль хотел поразить Шэнь Цинхэ ударом искажающей молнии. — Великий господин, вы спаслись! — захныкал Шэнь, бросаясь к ногам Танкуоля. В голосе колдуна звучал неподдельный ужас. Выбравшись из давильных стен, Шэнь оказался один в темноте пирамиды. Здесь вообще не пахло скавенами, зато дико воняло змеями. Инстинкты взяли верх, и Шэнь помчался обратно. Танкуоль ткнул в живот Шэня навершием посоха и вышиб дух из колдуна. Шэнь согнулся пополам. Пока колдун пытался втянуть воздух обратно в легкие, Танкуоль обыскал его и вытащил краденые горошины искажающего камня. — Скажи спасибо, что ты все еще можешь мне понадобиться, — прошипел Танкуоль на ухо Шэню. — Иначе я отдал бы тебя им. — Он указал на других крысолюдов Эшина, метавших в Шэня убийственные взгляды. — Они вряд ли в восторге от того, как ты всех бросил. Танкуоль жестом приказал Цану, чтобы тот снова повел людей вперед. — Пойми, крысомаг. Когда ты предводитель, ты должен заботиться о подчиненных как о собственных детенышах. Адальвольф продолжал наблюдать за хищными пленителями, ожидая, когда эти чудовища ослабят бдительность. К несчастью, они казались вечными параноиками, прыгающими на тени и скулящими при каждой перемене в воздухе. Только когда они все оказались зажаты в коридоре с движущимися стенами, подземные жители утратили внимание и дали Адальвольфу желанную возможность — только идти было некуда. Путешествие сквозь тьму пирамиды было кошмарным испытанием. Лишь изредка крысолюды зажигали факелы, и он мог видеть, куда их ведут. Большую часть времени наемник был вынужден идти на ощупь, постоянно опасаясь угодить в яму. Грызуны ничего не замечали и плевать хотели на его слепоту. Они царапали, пинали и кусали его каждый раз, когда их терпение истощалось. Он слышал крики товарищей, когда крысолюды теряли терпение и давали выход раздражению. Резкие стоны Хильтруды, усталые вздохи Дитхельма и яростные проклятия двух уцелевших матросов всякий раз отдавались виноватой резью в животе. Даже нытье и мольбы ван Зоммерхауса перестали доставлять Адальвольфу сардоническое удовлетворение. При всех многочисленных недостатках патрон, по крайней мере, был человеком. Адальвольф даже не мог винить Шехтера и Марджуса за то, что те их бросили. Они увидели шанс на спасение и воспользовались им. При таких ужасных обстоятельствах наемник, возможно, поступил бы точно так же. Хотя приятнее было думать, что он бы этого не сделал. За исключением тех моментов, когда появлялся свет, крысолюдов Адальвольф распознавал лишь по чириканью и вони. А видеть он мог только их зловещие красные глаза, сверкающие в темноте. Подземные жители казались вполне способными ориентироваться без света, но страх их рогатого лидера перед ловушками заставил Адальвольфа идти во главе отряда. Трусливые твари рассчитывали, что он найдет еще какие-нибудь камни с глифом змеи. Адальвольф тоже на это надеялся. Это может дать шанс на спасение. Он подумал о загадочных существах, построивших это место. Образ жреца-рептилии, вырезающего сердце крысолюду, отпечатался в его мозгу, подобно клейму. Он никогда в жизни не видел ничего ужаснее этой жуткой картины. Более того, при всей неприязни к подземным обитателям Адальвольф так и не смог определить, кого из них боится больше: крысолюдов или ящеров. Во время одного из частых привалов, когда крысолюды препирались между собой, Дитхельм шепотом поделился с остальными своими наблюдениями. Священник был неплохо настроен на божественную волну и чувствовал силу бога, исходящую от ящеролюда, творившего жертвоприношение. Это не была теплая, здоровая аура известных им богов, а скорее что-то холодное, далекое и безразличное. Однако нельзя было отрицать огромную силу, которая ощущалась в жреце-рептилии. Это, с содроганием признался Дитхельм, подобно присутствию Верховного Матриарха Мананна, только еще сильнее. Священник также сильно сомневался в словах Танкуоля, сказанных при их пленении, будто якобы он проложил для них странную тропу через джунгли. Похоже, такое магическое деяние не под силу крысолюдам. А вот в способностях загадочных чешуйчатых ящеролюдов Дитхельм сомневался куда меньше. Но если ящеролюды и привели их сюда, остается вопрос, зачем они это сделали. Адальвольф отмахнулся от мучительного вопроса. Об этом можно подумать позже. А сейчас главное — спастись от крысолюдов. Шанс, которого ждал наемник, появился, когда коридор, по которому они шли, внезапно закончился огромной природной пещерой. Свет факела, который держал один из крысолюдов, отбрасывал странные блики на пол, а воздух был густым от застоявшейся сырости. Сделав несколько шагов в пещеру, Адальвольф понял, почему пол отражает свет. Это был вовсе не пол, а огромный бассейн. Вода стояла почти вровень с бордюром и была так густо покрыта пеной, что в темноте ее легко было принять за твердую поверхность. Но было и еще кое-что. Адальвольф видел мерзкие желтые комки, плавающие прямо под поверхностью. Чуть подумав, он решил, что это какие-то яйца. Потомство ящеролюдов? Наемник присел на корточки и опустил руку в воду, почти горячую на ощупь. Один из злобных крысолюдов быстро оттащил его в сторону. Грызун принялся жадно копаться в воле и зачерпнул одну из желтоватых луковиц. Подозрение Адальвольфа, что луковицы — это яйца, быстро подтвердилось, когда крысолюд вскрыл ее и начал выковыривать желток. Монстр, державший нож вплотную к Хильтруде, ревниво зарычал и бросился на первого крысолюда. Цан Квик вырвал яйцо из лап подчиненного и злобно пнул его, отчего тот упал в бассейн. Цан злобно разорвал кожистый панцирь и принялся грызть находящийся внутри зародыш рептилии. Наемник отвернулся от отвратительного зрелища. При этом он заметил, как что-то шевельнулось в воде и скользнуло сквозь липкую пленку к крысолюду, которого Цан бросил в бассейн. Он быстро оглянулся на похитителей, но те были слишком заняты копошением в воде и ловлей яиц и не заметили надвигающуюся на них угрозу. — По моей команде, — прошептал Адальвольф своим спутникам, — все бросаемся к лестнице. Наемник показал подбородком на каменные ступеньки в нескольких дюжинах ярдов дальше по бюрдюру, окружавшему бассейн. Ступени были едва видны в мерцающем свете факела крысолюда. — Мы не можем! — запротестовал ван Зоммерхаус. — Они нас поймают! Адальвольф поморщился от малодушных слов патрона и особенно от того, как громко они были произнесены. Он взглянул на крысолюдов, но те, похоже, ничего не слышали. Он схватил ван Зоммерхауса за потрепанный жилет. — Тогда оставайся с ними, но не мешай мне! — Мы с тобой, — сказала ему Хильтруда, с отвращением глядя на своего благодетеля. Матросы и Дитхельм одобрительно закивали. Адальвольф оглянулся на бассейн, высматривая хоть какие-то признаки увиденного им плавающего существа. Он не был уверен, но ему показалось, что в воде движутся еще твари. — Сейчас у подземных возникнут кой-какие проблемы. Когда начнется, бегом к лестнице. Я прибегу следом, как только добуду факел. Едва он успел прошептать инструкции, как крысолюд, барахтавшийся в бассейне, вдруг пропал. Прочие подземные не заметили внезапного исчезновения, но, когда из бассейна высунулась огромная чешуйчатая лапа и потянула под воду одного из похитителей яиц, вся стая испуганно завизжала. Они поспешили прочь от края бассейна, но и быстрое отступление их не спасло. Три огромных ящеролюда выпрыгнули из бассейна, приземлились на каменный выступ и зашипели на подземных жителей. Это были гигантские существа, покрытые толстой темной чешуей, их мощные челюсти украшали огромные клыки. Возможно, между этими зверями и маленькими жилистыми ящеролюдами, виденными снаружи, было какое-то родство, но, если это и так, сходство казалось даже более отдаленным, чем между крысолюдами и тем гигантским зверем, которого их предводитель держал в качестве телохранителя. При первом взгляде на ящеролюдов подземные жители в страхе отпрянули. Шипящие рептилии вскоре набросились на них с гигантскими дубинами и топорами, сиявшими огненным блеском золота. Предсмертные крики крысолюдов сделались оглушительными, когда громадные рептилии атаковали незваных гостей. Адальвольф знал, что крысолюды быстро преодолеют страх. Либо безжалостный хозяин заставит их сражаться с похожими на троллей ящеролюдами, либо они отступят. Какой бы выбор они ни сделали, Адальвольф не собирался следовать за ними. Хильтруда и остальные в панике спешили к лестнице, вместе с ними бежал даже ван Зоммерхаус. Адальвольф развернулся и прыгнул на крысолюда с факелом. Тварь, полностью сосредоточившая внимание на ящерах, забыла о пленниках. Это была последняя ошибка в жизни паразита. В безжалостно короткий промежуток времени рука Адальвольфа сомкнулась вокруг шеи монстра и с диким поворотом сломала ее. Адальвольф стремительно подхватил упавший на пол факел. Он повернулся и сорвал с пояса крысолюда ржавый меч. А к крысолюдам пришло подкрепление. Раздался пронзительный голос Танкуоля, властный и деспотичный, рычащий на свое войско, чтобы те атаковали ящеролюдов. Из посоха рогатого крысолюда вырвался трескучий столб молнии, поглотивший одного из огромных монстров и убивший электричеством как его, так двух подземных, попавших в лапы рептилии. Адальвольф не стал дожидаться продолжения. Он резко развернулся и бросился к лестнице. Он видел, как его друзья пересекают уступ впереди. Он также мог видеть чешуйчатую спину, двигающуюся к ним по воде бассейна. Наемник открыл рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но было уже слишком поздно. Из бассейна выскочил еще один гигантский ящеролюд и схватил когтями одного из матросов. Моряк жалобно вскрикнул, а чудовище разорвало его в клочья одним движением страшных лап. Адальвольф издал самый свирепый боевой клич, увидев, как зверь отбросил первую жертву и потянулся за другой. Чудовище повернулось на его зов, и Адальвольф ткнул ему факелом в глаза. Ящеролюд отшатнулся, но медленно и неуклюже. Его вялая нервная система не замечала укуса пламени, пока чешуя на лице не почернела и не обуглилась. Когда гигантская рептилия споткнулась, Адальвольф вонзил меч ей в живот. На мгновение ему показалось, что ржавый клинок подземных прогнется и не сможет пробить толстую чешуйчатую шкуру, но все же меч погрузился в плоть ящеролюда. Адальвольф попытался вытащить клинок, но тут ему пришлось уклониться от хлещущего хвоста монстра. Ящеролюд уставился на него обожженной мордой и злобно зашипел. Если бы Адальвольфу было куда идти, он убежал бы от чудовища. Но зверь стоял между ним и лестницей, полностью преграждая путь. Единственная надежда заключалась в медленной реакции животного. Он все еще казался полусонным, возможно приспосабливая холодное тело к переходу от горячего бассейна к влажной атмосфере подвалов пирамиды. Взревев, Адальвольф бросился на громадного зверя, распластался по поверхности и нырнул между его когтистыми лапами. Наемник закричал от боли, получив удар хвостом, когда карабкался под монстром. Он чувствовал себя так, будто дракон приложил его черепом об пол. Адальвольф мстительно ткнул чудовище факелом во второй раз. Пламя не смогло сжечь влажную чешую хвоста ящеролюда, но жара хватило, чтобы отогнать его. Наемник вскочил на ноги и, пошатываясь, направился к лестнице. Он увидел, как огромный ящеролюд развернулся, намереваясь преследовать его, но в этот момент на зверя напали сзади. Рептилия попала в сокрушительные объятия танкуолевского крысоогра. Ящеролюд замахал руками и вцепился в нападавшего, но Костодер не обратил особого внимания на хлещущий хвост и царапающие когти. Крысоогр вонзил клыки в шею ящеролюда, глубоко впившись в горло. Наемник не стал дожидаться конца этой схватки, но, поднимаясь по лестнице, он вроде бы услышал, как одно за другим ломались ребра ящера, когда Костодер выдавливал из него жизнь. — Скорее! — крикнул он Хильтруде и остальным, несказанно удивленный тем, что они его ждали. — Похоже, подземные собираются выиграть эту битву, и я не хочу быть рядом, когда они победят! Испугавшись его слов, небольшая группа беглецов устремилась вверх по лестнице, надеясь, что, какие бы ужасы ни таила темнота впереди, они будут лучше, чем тот кошмар, который они оставили позади. Глава десятая СВЯЩЕННЫЙ ЗМЕЙ СОТЕК По мере того как беглецы мчались вверх по лестнице, мускусные миазмы рептилий усиливались, превратившись наконец в непреодолимое зловоние, от которого по коже поползли мурашки отвращения. После кошмарного нападения ящеров в нерестилищах у людей появились новые причины считать этот запах пугающим, причем эта боязнь выходила за рамки естественного отвращения всех млекопитающих к рептилиям, бывшим когда-то главенствующим видом. Адальвольф заставил своих спутников идти вперед, когда они готовы были уступить собственному страху и повернуть назад. Возвращаться было не к чему. Либо крысолюды одержали победу над хранителями пруда, либо ящеры уничтожили захватчиков. Какая бы сторона ни победила, людей там ждала только смерть. Им оставалось лишь идти вперед и надеяться, что они найдут какой-нибудь выход из этого лабиринта древних ужасов. В густой змеиной вони наемник усмотрел один обнадеживающий момент. За то короткое время, что Адальвольф провел с крысами, он убедился, что они больше полагаются на обоняние, чем на зрение. Наемник знал, что крысолюды боятся рептилий даже больше, чем он сам. Чем сильнее становился мускусный запах змей, тем больше была вероятность, что скавены не последуют за беглецами. Адальвольф шел впереди, держа перед собой потрескивающий факел и тревожно следя за пламенем. Наемник тихо прошептал молитву Мирмидии, чтобы пламя не погасло, поглядывая при этом на Дитхельма и гадая, не будет ли нечестиво призывать богиню, когда рядом с ним стоит жрец другого бога. Потные дрожащие пальцы сомкнулись вокруг руки Адальвольфа. Он обернулся и увидел пепельное лицо Хильтруды. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, губы ее дрожали. — Мы не можем идти дальше, — выдохнула она. — Умоляю, мы больше не можем идти! — Ее рука упала с плеча наемника. Она принялась лихорадочно тереть лохмотья платья, как будто пыталась стереть с одежды что-то нечистое. — Я чувствую, как оно ползет по мне! — Там ничего нет, — заверил Дитхельм, пытаясь спокойствием голоса пригасить ее панику. — Ничего тебе не угрожает. Хильтруду его слова не убедили, она беспорядочно и резко дергала головой, смотря вниз на лестницу. В ее взгляде проступил кромешный ужас. Туфли, прогнившие в джунглях, упорно топали по ступенькам. Адальвольф опустил факел и почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда он увидел, что под ногами куртизанки ничего нет. — Она тронулась умом, — заявил ван Зоммерхаус. — Забудь о ней и давай выбираться из этой адской дыры. Адальвольф свирепо посмотрел на патрона и поднял кулак, намереваясь расквасить купцу его орлиный нос. — Мы никого не бросим, — прорычал он. — Ты только посмотри на нее, — настаивал ван Зоммерхаус. — Она совсем рехнулась! Сумасшедшая девка только затормозит нас! Угробит наш шанс на спасение! — Совсем недавно она вступилась за тебя, когда ты хотел остаться с подземными, — прорычал Адальвольф ван Зоммерхаусу. Это напоминание явно пристыдило патрона, и он отвернулся. Наемник отвернулся от него и схватил Хильтруду за плечи. — Нам надо идти, — сказал он ей. — Осталось всего чуть-чуть, — добавил он, чувствуя себя виноватым за изреченную ложь. Хильтруда даже не подняла головы, продолжая смотреть на ступеньки и топая ногой по каждой тени. — Змеи повсюду! — Она чуть не визжала. — Не давай им прикасаться ко мне! Неужели ты их не чувствуешь? Адальвольфу пришлось признать, что в воздухе есть что-то помимо густой вони рептилий. Было что-то еще, такое маслянистое, как будто его кожу трогали тонкими ручонками призраки. Дитхельм сказал, что наемник ощущает силу эфира, что пирамида насыщена магической энергией и они приближаются к ее источнику. От этой мысли Адальвольфу стало еще больше не по себе. Если и было что-то способное заставить рогатого крысолюда бросить вызов змеиному запаху, так это соблазн власти. — Там ничего нет, — заверил ее Адальвольф, подавляя собственные сомнения. Он снова опустил факел, освещая ей ступеньки. — Видишь, никаких змей. Женщина покачала головой, но, по крайней мере, взгляд ее стал чуть менее испуганным. Еще немного времени, и Адальвольф, несомненно, убедил бы ее в своей правоте. К сожалению, как раз времени-то у них не было. Панические крики Хильтруды явно разнеслись далеко под каменными сводами пирамиды, и Адальвольф не знал, кто мог их услышать. Но до него уже доносилось какое-то движение далеко позади них на темной лестнице. — Мне нужно, чтобы ты подержал это, — сказал Адальвольф Дитхельму. Священник озадаченно посмотрел на Адальвольфа, когда тот вложил ему в руку пылающий факел. Без предупреждения Адальвольф снова развернулся и ударил Хильтруду кулаком по голове сбоку. Закатив глаза, ошеломленная женщина начала падать, но он успел подхватить ее. Перекинув куртизанку через плечо, Адальвольф жестом приказал остальным поспешить вверх по лестнице. Последний тревожный взгляд в темноту, лежащую внизу, и Адальвольф побрел за ними. Через некоторое время Хильтруда пришла в себя. Она забилась в объятиях Адальвольфа, колотя его кулаками по спине, пока наемник не пригрозил, что, если она не прекратит, он разобьет ей голову о стену. Куртизанка была куда благоразумнее, чем прежде, и быстро подчинилась. Адальвольф тихо вздохнул с облегчением. Это означало, что она не сошла с ума, как утверждал ван Зоммерхаус, а просто боялась. Гандрих свидетель, она имела на это полное право. — Можешь меня ссадить, — сказала ему Хильтруда. — Теперь со мной все в порядке. — Рад слышать, — ответил Адальвольф, но не сделал ни малейшего движения, чтобы снять ее с плеча. Он шагал вперед, не сводя глаз с мерцающего света факела Дитхельма. — Правда, я больше не буду создавать проблем, — настаивала Хильтруда с ноткой раздражения в голосе. — Знаю, что не будешь, — сказал Адальвольф, продолжая подниматься по ступенькам. — Послушай, грязный истребитель пиратов! — резко сказала Хильтруда. — Скажи мне, что сам никогда ничего не боялся! — Адальвольф своим телом ощутил ее дрожь. Все дело в запахе. Запах этих склизких… — Она вздрогнула, и наемнику пришлось поддержать ее рукой. — Лучше бы мне остаться там, внизу, с крысолюдами, чем… — Именно поэтому я тебя не отпущу, — сказал ей Адальвольф. — Запах становится сильнее. Где-то здесь змеиное гнездо, и, боюсь, нам придется пересечь его, прежде чем мы выберемся отсюда. Хильтруда стукнула ему по шее кулаком. Адальвольф шлепнул по упругой попке, перекинутой через его плечо. От ощутимого шлепка женщина взвизгнула. — Ставлю гульден, что твоя задница превратится в отбивную раньше, чем моя шея, — предупредил ее Адальвольф. Хильтруда перестала трепыхаться, уныло откинувшись на его спину. Наемнику было больно слышать тихие женские всхлипывания. Это было для ее же блага, он не мог доверить ей самой справиться со страхом. Одна мысль о том, что она сбежит вниз по лестнице и попадет в лапы Танкуоля, вызывала у воина отвращение. Женщине придется встретиться лицом к лицу с тем, что ждало их наверху, хочет она того или нет. Адальвольф остановился, увидев, что факел Дитхельма погас. Наемник услышал, как ван Зоммерхаус и матрос вскрикнули от горя, когда стало темно. Ужас грыз его собственный разум, когда они погрузились в темноту, и наемник почувствовал, как дрожат ноги. Только мысль о том, что от него зависит Хильтруда, успокаивала нервы. Он должен оставаться сильным, иначе они оба погибнут. Постепенно, по мере того как все вокруг погружалось в темноту, глаза Адальвольфа приспосабливались к полумраку. Ахнув, он увидел, что тьма не была абсолютной. Впереди виднелся свет, далекий, но отчетливый. Наемник забыл о страхе перед мерзкими паразитами, крадущимися за ними снизу, и прокричал новость товарищам. Думая, что это дневной свет манит их, мужчины побежали вверх по лестнице, усталость и ужас сменились приливом новой надежды. Ван Зоммерхаус и моряк значительно опередили Адальвольфа и первыми вышли из темноты на свет. Их ликующие крики разнеслись по лестнице, заставив даже Хильтруду забыть о страхе. Адальвольф опустил ее на землю, и они вместе поднялись на последний пролет ступеней, страстно желая ощутить чистый дневной свет на лицах. Свет не был чистым и исходил не от солнца. Он шел из десятков огромных каменных горшков и мерцающих в них огней. Дым того, что тлело в горшках, обладал слабым вязким привкусом, но собственного запаха почти не имел. Он никак не мог перебить мускусную змеиную вонь этого места, ставшую теперь почти невыносимой. Если бы Адальвольф обернул вокруг лица питона, запах едва ли был и вполовину так мерзок. Помещение, в котором находились каменные горшки, было огромным, настолько большим, что «Кобру Кхемри» и три судна того же класса можно было бы поставить в центре носом к корме, и они бы так и не касались стен. Огромные витые колонны поднимались от пола, как каменный лес, и поддерживали свод помещения. Их спиральные контуры, казалось, извивались и скользили, когда мерцающий свет отбрасывал на них причудливые танцующие тени. Насколько хватало глаз, все стены от пола до потолка были покрыты неведомыми иероглифами, иногда прерываемыми огромными каменными фресками. Адальвольф поежился, глядя на фрески, потому что в них чувствовалась невероятная древность. Они изображали ящеролюдов, сражающихся с невообразимыми существами: отвратительными дьявольскими зверями, похожими на циклопов, драконоподобными кентаврами и демоническими тварями всех мастей. Были там и люди, огромные, страшные, источающие злобу, в костяных доспехах, с каменными топорами в руках, сражающиеся с рептилиями. Однако ящеролюды не были легкой добычей, и Адальвольф видел ряды огромных чешуйчатых воинов, сражающихся бок о бок с более мелкими рептилиями, которых они видели на ступенях пирамиды, и гигантскими стражами нерестилища. Иногда на фресках появлялось раздутое, похожее на жабу существо, всегда изображенное таким образом, чтобы вызвать такое же чувство почтения и благоговения, равное тому, что двигало резец мастера, запечатлевшего его. В стенах зияли многочисленные дверные проемы — темные проходы, ведущие в глубь пирамиды. По числу этих отверстий было с первого взгляда ясно, что это — центр сооружения, самое сердце храма. Адальвольф вздрогнул, заметив, что каждая арка блестит в мерцающем свете, потому что все двери были отделаны золотом и нефритом. Но не из-за этого богатства ван Зоммерхаус и матрос хором издали торжествующий вопль. Эти двое стояли посреди помещения, поднявшись на невысокий помост, возвышавшийся над полом. На вершине возвышения находился большой алтарь. Адальвольф недоверчиво покачал головой, глядя на алтарь, размерами превышавший корабельный баркас и сияющий тем же блеском, что и позолоченные арки. Огромный алтарь был сделан из золота! Осторожность исчезла, в голове застучали все алчные мысли, когда-либо посещавшие его. Адальвольф отпустил Хильтруду и бросился через зал. Он любовно провел руками по гладкой поверхности золотого алтаря. Алтарь был искусно сделан в форме сотен переплетенных змей, образующих сложную решетку несметных богатств. Сверкающие глаза каждой змеи были украшены прекраснейшими рубинами, подобных которым он прежде не видел, синие языки змей изготовлены из дробленых сапфиров, а сверкающие клыки — из жемчуга. Наемник мог только таращиться на богатство, лежащее под его руками. Этим алтарем можно полностью покрыть взятку, за которую Мариенбург приобрел независимость от Империи, и останется достаточно денег, чтобы взять в аренду весь город Карробург! — А ты думал, что я сошел с ума! — хвастливо заявил ван Зоммерхаус, поглаживая одну из змей. — За столько золота и гном удавится! — Патрон рассмеялся. — Да что там гном? Клянусь мошной Гандриха, тут и дракон удавится! Моряк попытался выковырять один из рубинов с алтаря, используя пряжку ремня как грубое подобие долота. Он громко выругался, когда камень выскочил и отлетел в сторону. Человек принялся нащупывать его в темноте и снова выругался. Повернувшись, он подбежал к одному из котлов и оторвал полоску ткани от своей изодранной рубашки. Подержав обрывок над огнем, моряк вскоре получил исправный факел. Однако, развернувшись, чтобы бежать обратно к алтарю, матрос замер на месте и театральным жестом указал на колонны. — Они выложены драгоценными камнями! — крикнул моряк. Забыв о потерянном рубине, он бросился к ближайшей колонне и с жадной улыбкой принялся изучать ее. — Изумруды! Сапфиры! Бриллиант величиной с мой кулак! Адальвольф обменялся радостным взглядом с ван Зоммерхаусом, и оба бросились вниз, чтобы посмотреть, что нашел моряк. Когда они бежали к колонне, наемник почувствовал, как что-то хрустнуло у него под сапогом. Он наклонился и поднял этот предмет с пола. Краска отхлынула от его лица, когда он обнаружил, что предмет, на который он наступил, оказался стрелой с обсидиановым наконечником, все еще мокрым от крови. Суровое напоминание, что это место не заброшено, холодная пощечина, охладившая мечты о золоте и славе. — Надо уходить отсюда, — прошептал Дитхельм на ухо Адальвольфу. На лице священника застыло выражение немого, почти первобытного ужаса. — Я чувствую, что мы стоим в доме чужого бога, не очень-то дружелюбного к нашей породе. Мы должны уйти, пока не пробудили его. Адальвольф попытался оттолкнуть священника. Предостерегающие слова Дитхельма вызвали в наемнике гневное негодование. Что мог знать простой жрец Мананна о ценности золота? О том, как кормить и защищать семью, практически ставшую чужой? О том, что значит иметь достаточно денег, чтобы купить себе новую жизнь? С золотом, словно выставленным здесь на всеобщее обозрение, Адальвольф будет богат и уважаем! Он будет кем-то, а не просто наемником — грозой пиратов! Он сможет позволить себе любовь достойной женщины… Наемник огляделся по сторонам в поисках Хильтруды. Он увидел ее и испытал большое облегчение. Куртизанка совершенно забыла о своем страхе и была так же очарована золотом, как и все остальные. Она помчалась, как школьница, чтобы помочь ван Зоммерхаусу и матросу снять драгоценные камни с колонн, ее глаза сияли от восторга перед богатством. Потом ее лицо побледнело, а в глазах появилось отчаяние. Она замерла на полушаге, в немом ужасе глядя в темноту храма. Адальвольф услышал звук, похожий на треск разворачиваемой парусины, и, двинувшись в этом направлении, обнаружил причину и источник ужаса Хильтруды. Наемник упал на колени, и каждый мускул его тела словно превратился в желе. Темнота храма скрывала мерзость, заставлявшую даже ужасы, изображенные на каменных фресках, казаться щенячьей забавой. Из тени внутреннего храма выскользнула гигантская, неимоверных размеров змея. Ее гладкое тело влажно блестело в свете костра, бронированные коричнево-черные чешуйки шуршали по колоннам, оставляя за собой клочья серой, безжизненной кожи. Сплющенная голова величиной с речную баржу поднялась с пола, черные лужицы глаз уставились на храм, синяя плеть раздвоенного языка мерцала и плясала перед мордой, принюхиваясь к воздуху. Огромная змея продолжала выползать из темноты, извиваясь чешуйчатым телом по полу, и Адальвольф подумал, что даже это огромное помещение не может вместить ее титанические размеры. Ван Зоммерхаус и матрос слишком поздно осознали опасность, надвигавшуюся на них. Только когда моряк снова потерял драгоценный камень, который вытащил, и начал гоняться за ним по полу, он заметил гигантскую змею. Увидев чудовище, человек вскрикнул и нырнул обратно, прячась за колонной. Пока он бежал, огромная змея прыгнула на него всей своей громадой. Она не задела моряка, но, когда тот попытался укрыться за колонной, ван Зоммерхаус оттолкнул его, не желая рисковать своим убежищем, деля его с другим. Моряк растянулся на полу, а над ним навис чудовищный змей. Его холодные глаза уставились на человека на мгновение, затем по обе стороны шеи распахнулись огромные складки плоти, отчего жуткая морда стала казаться втрое больше. Ударила плоская голова, раскрылись огромные челюсти, и моряк исчез. Адальвольф все еще слышал приглушенные крики человека, доносящиеся из пасти чудовища, и видел страшную выпуклость в горле змеи, когда она проталкивала еду вниз, к желудку. Однако змей не удовлетворился одной жертвой. Он снова высунул язык и принялся изучать колонну, за которой дрожал от ужаса ван Зоммерхаус. Монстр осматривал колонну то с одной стороны, то с другой. Его похожий на плеть язык почти касался щеки патрона, когда змея принюхивалась к новой добыче. Ван Зоммерхаус, вжавшись в колонну, не пошевелил ни единым мускулом на протяжении всего испытания. Тело змеи дрожало, сквозь чешуйчатые челюсти вырывалось злобное шипение, но она все еще не могла найти человека. Внезапно огромная змея повернула голову. Ее язык снова задрожал и попробовал воздух. Она опять начала скользить вперед. Сначала показалось, что чудовище заинтересовалось алтарем, но потом оно повернулось обратно. У Адальвольфа скрутило живот, когда он увидел, что тварь смотрит на Хильтруду. Куртизанка застыла от ужаса, не в силах отвести взгляд от гигантской змеи. Даже когда чудовище поползло к ней, Хильтруда не побежала. — Ее убьют, — содрогнулся Дитхельм. Адальвольф сжал кулаки в бессильной ярости — его единственным оружием был наконечник сломанной стрелы. Ему в голову пришла отчаянная мысль. — Если Хильтруда не шевельнется, то, может быть, змея ее и не увидит! — ахнул он. — Она не смогла найти ван Зоммерхауса. Дитхельм покачал головой. — Она не смогла отличить его от колонны, — сказал он. Но запах-то чуяла. А у Хильтруды нет колонны, за которой можно спрятаться и ввести змею в заблуждение. Ужас буквально стекал со лба Адальвольфа, когда он наблюдал за неуклонным приближением змеи к Хильтруде. Он знал, что это ползет смерть, но не мог смотреть, как на его глазах разворачивается такое зверство. Сжимая стрелу, как кинжал, он приготовился атаковать рептилию. Рука Дитхельма удержала его. Прежде чем Адальвольф успел оттолкнуть его, Дитхельм указал ему на Хильтруду. — Спасай девочку, — сказал священник. — Понятия не имею, сработает ли это. Скорее всего, иду навстречу смерти, вдали от лика моего Бога. Но даже моя смерть может дать тебе нужное время. Дитхельм пошел прочь, направляясь прямо к чудовищному змею. Он кричал и визжал на рептилию, а затем начал топать ногами по полу. Гигантская змея повернула голову, ее мерцающий язык вытянул из воздуха запах жреца. Она медленно повернулась и поползла к нему. Адальвольф мгновенно все понял и поразился смелости плана священника. Острый укол стыда терзал его на каждом шагу, когда он оставлял Дитхельма один на один с приближающейся змеей, но наемник знал, что, если не уведет Хильтруду, жертва священника будет напрасной. Адальвольф одним прыжком добрался до Хильтруды. Он ударил ее по лицу, пытаясь пробудить ее сознание из смертного оцепенения. Женщина закричала, вцепившись в Адальвольфа, задрожала и застонала в его объятиях. Она указала на огромную змею и снова закричала. Наемник рискнул оглянуться, потом остановился. Он недоверчиво моргнул, но это не было обманом зрения. Дитхельм сидел на полу, медленно раскачиваясь всем телом из стороны в сторону. Над ним, распахнув по обе стороны плоской головы ужасный чешуйчатый колпак, раскачивался взад и вперед огромный змей. Священник совершил невозможное. Он загипнотизировал великую змею точно так же, как несколько дней назад загипнотизировал гадюку в джунглях. Теперь, более чем когда-либо, наемник чувствовал невозможность покинуть Дитхельма. Священник сделал смелую ставку и выиграл. Адальвольф знал, что никогда не сможет назвать себя мужчиной, если бросит на произвол судьбы такую мужественную душу. Он пристально посмотрел в глаза Хильтруды, пытаясь найти за ее страхом хоть какой-то проблеск разума. — Иди в тот коридор и оставайся там, — сказал наемник ей, молясь, чтобы женщина поняла его. Дверные проемы были слишком малы, чтобы змея могла в них пролезть, и, если бы Хильтруда укрылась в одном из коридоров, она была бы в безопасности. Но на бледном лице куртизанки не было и следа понимания. — Пожалуйста, — взмолился он. — Я обязан помочь Дитхельму. Ты должна дойти до коридора! — Никто никуда не пойдет! Услышав угрожающий голос, Адальвольф резко обернулся. Он увидел, как, крадучись, вышли из одного из коридоров капитан Шехтер и Марджус Пфафф. Оба моряка держали в руках крошечные луки, а за пояс были заткнуты странные золотые мечи. Они злобно ухмыльнулись наемнику. — Спасибо, что позаботились о змее, — продолжал Шехтер, кивнув в сторону Дитхельма. — Я и забыл, что священник может это делать. Видишь, Марджус, хорошо, что ты не принес его в жертву Штромфелсу. — Шехтер! — закричал ван Зоммерхаус, выйдя из-за колонны. — Хвала Гандриху, что ты здесь! Я запомню это, и ты будешь хорошо вознагражден, когда вернемся в Мариенбург! Капитан повернулся и навел лук на патрона. — Лукас, — сказал он с презрением в голосе. — Я тебя там не разглядел. Надеялся, что крысолюды уже съели тебя. Если не хочешь получить стрелу в живот, предлагаю тебе стоять, где стоишь. Патрон замер, не веря своим ушам. Он сложил руки в умиротворяющем жесте. — Пожалуйста, Шехтер, мы же старые друзья. Не шути так. — Давай убьем его прямо сейчас, — прорычал Марджус. Тогда не придется слушать его болтовню. Капитан Шехтер покачал головой, и его губы искривила злая улыбка. — Я так не думаю. Он пока что нам пригодится. Адальвольф. не будете ли ты, Лукас и девушка так любезны пойти и собрать нам несколько этих блестящих камушков? — А почему бы вам самим их не собрать? — прорычал в ответ Адальвольф. Шехтер рассмеялся. — Честно говоря, мне не очень хочется возвращаться туда. У нас уже была стычка со змеем. Он не был так любезен, как яшеролюды, одолжившие нам свое оружие. Мы засадили в него пять отравленных стрел, а эта тварь все еще хотела нас съесть. Марджус отвел руку назад, стрела, приставленная к луку, задрожала от напряжения. — Пять стрел не убили змею, но на тебя, герой, хватит одной. В глазах помощника капитана Адальвольф видел безумную жажду убивать, порожденную алчностью. Он сделал шаг назад, задвигая Хильтруду за спину. Если бы только им удалось добраться до одной из колонн прежде, чем моряк выпустит стрелу… — В этом нет необходимости, — пожурил Марджуса Шехтер. — Адальвольф — человек чести. Мы можем ему доверять. Поэтому для побега я выбрал тебя, а не его. Я знал, что он никогда не бросит других. Учитывая сложившуюся ситуацию, должен признать, что передумал. Давай девчонку сюда, мы придержим ее в качестве стимула, чтобы ты работал быстро. Хильтруда покачала головой, вцепившись в плечи Адальвольфа. Оказавшись между громадной змеей и смертоносными змеенышами в человеческом обличье, которые теперь угрожали им, она меньше всего хотела отходить от наемника. Ван Зоммерхаус заметил ее нерешительность. — Эта шлюха доставит тебе много хлопот, Шехтер. Возьми меня в заложники вместо нее! Оба моряка мрачно рассмеялись над предложением патрона. — Лукас, для спасения твоей жизни я бы и не пукнул, — усмехнулся Шехтер. — И не знаю таких, кто поступил бы иначе. Так что неси туда свою задницу и начинай таскать алмазы из стен. Это будет что-то новенькое — хоть раз увидеть тебя за честной работой! — Давай сюда девчонку, Адальвольф, — потребовал капитан, поворачиваясь к воину. — Не знаю, как долго священник сможет отвлекать змею, но, когда она потеряет к нему интерес, я намерен быть очень богатым и очень далеко отсюда. А теперь давай шлюху сюда, или всажу тебе стрелу в потроха! Адальвольф с сожалением оттолкнул Хильтруду, жестом приказав ей сделать то, что велели моряки. Он почувствовал укол вины, глядя, как женщина, пошатываясь, идет к Шехтеру. — Если вы причините ей боль… — Мы сделаем все, что нам, черт возьми, заблагорассудится! — прорычал Марджус, заглушая угрозу наемника. Лицо моряка побагровело от ярости, вся его обида на Адальвольфа выплеснулась наружу. — Прокляни нас хоть затопленным адом Мермеда, ты, вонючая трюмная крыса! — Марджус снова отвел руку, и отравленная стрела задрожала на изгибе лука. Марджус так и не выпустил стрелу. Вместо этого он закричал. Он закричал, когда мертвенно-зеленые молнии затрещали и зашипели вокруг его тела, когда его кожа почернела и зубы со стуком высыпались изо рта, когда его волосы встали дыбом и закипела кровь. И на пол храма рухнула лишь его пустая дымящаяся оболочка. Шехтер повернулся лицом к темному входу в туннель, по которому Адальвольф и остальные шли из нерестилищ. То, что он увидел, заставило его бросить лук на пол и поднять руки над головой в знак капитуляции. Во главе толпы разъяренных крысолюдов серый провидец Танкуоль сверлил беглеца гневным взглядом. Вокруг навершия его посоха продолжал гореть магический огонь. Со щебечущим смехом Танкуоль указал посохом на Шехтера. — Танкуоль! — крикнул Адальвольф, пытаясь отвлечь внимание серого провидца от Шехтера. Капитан заслуживал той же огненной смерти, что и Марджус, но наемник боялся, что Хильтруда стоит слишком близко к вероломному моряку и ее тоже заденет мстительная магия крысомага. — Танкуоль, ты грязный крысиный член! — Рогатая голова серого провидца резко повернулась, оскалив зубы в зверином оскале. На мгновение Адальвольфу показалось, что Танкуоль собирается его убить, но затем воин увидел, как взгляд крысолюда скользнул мимо него. Широко раскрытыми от ужаса глазами крысомаг смотрел на гигантскую змею за спиной наемника. От крысиного племени разлилась отвратительная, тошнотворная вонь. Вопли предельного ужаса донеслись из подземелья позади Танкуоля, и только тот факт, что его огромный крысоогр преградил им путь, помешал крысюкам рвануть вниз по лестнице. Адальвольф чуть ли не рассмеялся при виде этой сцены. Он задавался вопросом, какую ложь и угрозы использовал Танкуоль, чтобы заставить подчиненных не замечать змеиную вонь и завести их так далеко. Теперь, столкнувшись с титаническим источником этого мускусного запаха, крысомаг почти полностью утратил контроль над своим воинством. — Я вижу, что привлек твое внимание, — сказал Адальвольф. — А теперь послушай меня. Мой друг — это единственное, что удерживает змею от того, чтобы заползти сюда и съесть всех вас! Если он перестанет отвлекать ее, вы все умрете! Танкуоль стиснул клыки и хлестнул хвостом по полу, но Адальвольф видел, что его гнев — ничто по сравнению с ужасом, стекающим по одежде. — Что-что хочет взять-получить человечишко? — прорычал Танкуоль. Чан Клык затаился в гуще толпы скавенов, с презрением слушая, как Танкуоль ведет переговоры с беглым рабом. Если у серого провидца появится шанс, он, без сомнения, найдет способ выкрутиться из какой угодно сделки, заключенной с человеком, но ассасин намерен позаботиться о том, чтобы у него не было этого шанса. Он потерял счет, сколько раз Танкуоль удирал из его ловушек. С каждой неудачей росли гнев и разочарование Чан Клыка. Вот почему он предпринял безрассудное нападение на Танкуоля в болоте. Этот провал стоил ему уха и едва не лишил жизни. Ассасин был гораздо осторожнее, устраивая ловушку в развалинах, используя сцинков и их разрушающийся город для уничтожения серого провидца. Но тот все же спасся! Более того, он возглавил экспедицию! Чан Клык начинал верить безумному хвастовству Танкуоля, что его бережет лично Рогатая Крыса! Здесь, в нечестивом Храме Змея, в присутствии гигантской змеи, раскачивающейся из стороны в сторону над полом, сердце Чан Клыка грозило разорваться от ужаса. Но страх не настолько поглотил его, чтобы он забыл о своей убийственной цели, единственной движущей цели, оставшейся в его жизни. Он отомстит за предательство Чан Сквика и собственный позор! Танкуоль умрет! Он пытался использовать ящеролюдов и их город, чтобы уничтожить Танкуоля. Теперь он использует их бога! Он противопоставит защите Рогатой Крысы священного змея Сотека! Чан Клык быстро вытащил из-под плаща духовую трубку и поднес к губам. Дротик пронесся через храм, поразив цель в шею. Чан Клык прикусил язык, чтобы не рассмеяться, наблюдая, как его жертва раскачивается и падает. — Ладно-хорошо, — огрызнулся Танкуоль на обнаглевшего человека. — Я дам-позволю тебе уйти с другими людьми. Взамен ты заставишь-заставишь змею сидеть-спать. Он, конечно, не собирался держать слово, но ему все равно было неприятно лгать существам, стоящим настолько ниже него. Скавены лгут только тем, кого боятся, а Танкуоль уж точно не испытывает страха при виде кучки бесшерстных человечишек! Как только человек позволит ему выбраться отсюда, серый провидец пошлет назад нескольких ассасинов, чтобы разобраться с ним и его стадом. Это будет справедливая плата за наглое высокомерие этого животного! Танкуоль посмеивался про себя над будущими предательствами, когда заметил, что человек, стоящий на коленях перед большой змеей, внезапно упал. Холодный страх пробежал по спине Танкуоля, когда он услышал удар тела об пол. Он тут же поднял глаза и завизжал от ужаса, увидев, что змея больше не раскачивается из стороны в сторону. Нет, она поворачивалась — и поворачивалась в его сторону. У него перехватило дыхание, когда он заметил, как отвратительный язык высунулся из тупорылой морды, втягивая из воздуха запах скавенов. В отчаянии Танкуоль сунул между клыков шарик искажающего камня. Он проглотил камешек целиком и едва не подавился, проталкивая его себе в глотку. В кои-то веки он не упивался пьянящим потоком магической энергии, наполнявшей его, но сразу же обуздал ее, сосредоточив в навершии посоха. Зеленая энергия мерцала и потрескивала вокруг него. Танкуоль попытался подавить ужас, сдержать панику. А потом великий змей зашипел, и этот звук вытеснил все разумные мысли из головы Танкуоля. Взвизгнув, как крысеныш, серый провидец направил посох на гигантскую змею. Несформировавшийся, рваный нимб энергии безвредно брызнул на бронированную чешую. Змея снова зашипела и приподнялась с пола. Танкуоль огляделся, но приспешники предательски покинули его, в паническом бегстве перепрыгивая через Костодера. Бежал даже наглый человечек, нырнув за одну из колонн. Серый провидец решил, что это хорошая идея, и попытался сделать то же самое, но ноги были скованы страхом. Капюшон змеи распахнулся, пасть открылась в широком зевке. Танкуоль бросил посох, надеясь, что змея не подумает, что это он пытался сжечь ее чарами. Если рептилия и заметила это, то не подала виду. Огромная клинообразная голова устремилась вниз, гигантские челюсти сомкнулись вокруг Танкуоля прежде, чем он успел закричать. Мотая головой из стороны в сторону, священный змей Сотека одним глотком проглотил серого провидца Танкуоля. Глава одиннадцатая ЗМЕЯ И КРЫСА Когда великий змей пришел в движение, все в Храме Сотека погрузилось в хаос. Крысолюды, еще мгновение назад казавшиеся такими грозными, начали бешено карабкаться вниз по лестнице. Адальвольф видел, как они в своем паническом бегстве сбили с ног даже громадного крысоогра. Адальвольф побежал к ближайшей колонне, думая спрятаться от змеи по примеру ван Зоммерхауса. Он крикнул Хильтруде: «Делай как я!» — и рискнул бросить взгляд в ее сторону, опасаясь, что она опять остолбенела от ужаса. Увидев, что женщина пытается спрятаться, он вздохнул с облегчением. Зато серый провидец Танкуоль застыл как вкопанный перед приближением змея. Наемник радостно закричал, увидев, как змея, оставшись невредимой, отразила магическую атаку злодея и в один прием проглотила колдуна. Подумав о магии Танкуоля, Адальвольф тут же вспомнил о Дитхельме. Проклиная страх, заставивший его спрятаться от змеи, он посмотрел через весь зал на распростертую фигуру священника. Наемник не мог понять, что случилось с Дитхельмом, только знал, что должен попытаться помочь этому человеку. Этого требовала честь. В данный момент змея была занята поглощением только что добытой пищи. Адальвольф знал, что сможет проскочить мимо нее — если, конечно, будет двигаться быстро. Собравшись с духом и не сводя глаз со змеи, воин в отчаянном броске подлетел к упавшему священнику. Перевернув Дитхельма на спину, Адальвольф понял, что священник мертв. Наемник также выяснил причину смерти. Дело было вовсе не в перенапряжении, вызванном необходимостью долго держать великого змея в состоянии гипноза, как думал наемник. Из шеи Дитхельма торчал дротик длиной в дюйм, а вены вокруг раны почернели от яда, которым было покрыто острие. Адальвольф сжал кулаки в бессильной ярости от такого подлого убийства. Один из крысолюдов, без сомнения, пытался убрать единственного человека, который мог бы им угрожать. Адальвольф внимательно посмотрел на выпуклость на шее змеи. Танкуоль поплатился за убийственное предательство приспешников. Чего бы он ни хотел добиться, убив Дитхельма, то уж точно не стать пищей для змеи. В этом воин не сомневался. Резкий крик пронзил уши Адальвольфа. Он отвернулся от огромного змея и снова посмотрел в дальний конец храма. Наемник видел, как Шехтер, сжимая в кулаке золотой меч, вытаскивает Хильтруду из ее укрытия. Капитан пытался уволочь женщину с собой в один из многочисленных туннелей, ведущих в храм. Когда рука капитана сомкнулась на ее горле, куртизанке ничего не оставалось, как последовать за ним. — Зоммерхаус! — закричал Адальвольф, бешено жестикулируя в сторону патрона. Ван Зоммерхаус выглянул из-за колонны, и Адальвольф увидел, что тот понял значение отчаянных жестов наемника. Патрон взглянул на Шехтера, сделал несколько неуверенных шагов вперед и отступил, когда капитан повел мечом в его сторону. На лице купца не было даже тени вины за то, что толком и не попытался спасти Хильтруду. Он просто пожал плечами и побежал в один из других туннелей. Не было времени проклинать бегство патрона. Адальвольф закричал на Шехтера, требуя от него оставить в покое Хильтруду. Капитан ответил лишь злобной улыбкой и поспешил скрыться из храма. Адальвольф заставил себя броситься назад через весь подземный зал. Гигантская змея протолкнула еду поглубже в глотку и принялась мотать головой из стороны в сторону. Ее язык мелькал между чешуйчатыми губами. Наемник знал, что она ищет новую добычу, но также понимал, что у него есть всего несколько мгновений, чтобы добраться до Шехтера, прежде чем тот исчезнет в туннелях. Мысль о Хильтруде в лапах отчаявшегося капитана развеяла последние сомнения. Воин не успел пройти и половины пути через храм, как на него набросился огромный змей. Зловонное дыхание рептилии окатило его, когда она чуть-чуть промахнулась — вместо Адальвольфа челюсти щелкнули по каменному полу. Наемник отскочил назад, когда змея поднялась для следующего удара, поместив чешуйчатую тушу между ним и желанным выходом из храма. Последний отчаянный крик Хильтруды терзал его, когда он смотрел, как похититель утаскивает ее в один из темных туннелей. А потом Адальвольфу стало некогда думать о беспомощной женщине. Капюшон великого змея распахнулся, его огромные челюсти метнулись к жертве, как меч разгневанного бога. Воин нырнул под чешуйчатую морду, едва не раздавленный змеей, которая сердито мотала головой, огорченная проворством новой жертвы и приторможенная комком еды, так и застрявшим у нее в горле. Яростно шипя, огромный змей в третий раз попятился. Капюшон распахнулся, и глаза, из которых состоял узор на его шкуре, уставились на Адальвольфа. Наемник напрягся, моля богов, чтобы ему и в этот раз хватило скорости нарушить малоприятные планы рептилии. Внезапно Адальвольфа подбросило в воздух мощным ударом. На мгновение ему показалось, что его атаковала змея, но, рухнув на каменный пол, он увидел, что на самом деле произошло. Да, швырнули его крепко, только челюсти змеи здесь были ни при чем. Воина откинуло в сторону другое чудовище. Там, где Адальвольф стоял всего несколько мгновений назад, он увидел мохнатую мерзкую тушу огромного телохранителя Танкуоля. Крысоогр сражался с чудовищной змеей, его когти глубоко вонзились в змеиную морду, из страшных ран хлестала густая рептильная кровь. Рыча с яростью, какую Адальвольф раньше встречал только у берсеркеров Норски, крысоогр пытался растерзать гигантского змея! Костодер провел своими гигантскими когтями по морде великого змея, разрезая его толстую чешую, как бумагу. Рептилия попыталась отпрянуть, но крысоогр крепко держал ее, его огромные мускулы вздулись под шерстью, когда он прижал змеиную голову к холодному каменному полу. Он уперся когтистой лапой в шею чешуйчатого монстра, пытаясь намертво пригвоздить его к полу, снова ударил змею по морде и порвал челюсть. Огромная тварь набросилась на него, хлестнув хвостом по Костодеру, и крысоогр покатился по полу. Змея последовала за ним, извиваясь кольцами в танце и стараясь захватить врага в смертельные объятия. Однако при всей массивности Костодер не поддавался смертельным попыткам змеи поймать его в ловушку. Рефлексы, закаленные жестокими тренировками клана Эшин, с отменной скоростью работали даже в громадном теле крысоогра. Он нырнул под сокрушительные кольца и увернулся, когда хлещущий хвост змеи попытался прихлопнуть его. Змея зашипела в отчаянии, распахнув капюшон и открыв искалеченную челюсть. И снова удар змеи не удался, клыки рептилии не сомкнулись вокруг плоти, а заскрежетали по камню. Вспышка боли пронзила монстра, когда жесткий удар об пол растревожил рану. Змей отшатнулся, его хвост извивался синхронно с гримасами боли на морде. Будь у него хоть один шанс, великий змей скользнул бы обратно в свое логово зализывать раны и переваривать пищу. Могучие лапы схватили змею за голову, когда она повернулась, спасаясь бегством. Костодер вонзил похожие на меч когти в шею рептилии, разрывая ее капюшон. Крысоогр подтянулся вверх по телу монстра. Змея, извиваясь, пыталась сбить его, но он никак не желал отцепиться. Костодер безжалостно вытаскивал и вновь вонзал когти, все выше подтягиваясь вдоль тела монстра. Шипение рептилии делалось все громче, становясь почти паническим. Когда змея почувствовала, как один из когтей Костодера вонзился в тело у основания ее головы, она забилась в безумных конвульсиях. Огромное тело покатилось по полу, врезаясь в колонны и разбивая их вдребезги. Кирпич и камень дождем посыпались с потолка — казалось, весь храм задрожал в мучительной агонии. Примитивный разум змеи теперь не помышлял ни о добыче, ни о бегстве, остался только инстинкт избавления от мучившей ее боли. Гигантская рептилия хотела раздавить и размолоть мучителя Костодера своим мощным бьющимся телом. По всему храму извивался огромный змей, опрокидывая огненные горшки и превращая бесценный алтарь в груду расплющенного золота и раскрошенных драгоценных камней. Шипение монстра превратилось в оглушительный шепот, эхом отражаясь от стен, отскакивая от пола и потолка. Змей, извиваясь, метался и катался по храму, уничтожая все на своем пути. Когда он устал и замер, Костодер прыгнул на него. В тот момент, когда змея начала переворачиваться, крысоогр отскочил от нее, однако примитивный мозг змеи не смог распознать этот факт. Пока гигантская рептилия бесновалась в храме, Костодер наблюдал за ней, забравшись на колонну. Крысоогр едва не свалился с насеста, когда змея в агонии ударила по колонне, но затем яростно вцепился в дрожащий камень и после отдаления змеи остался на каменном обрубке, все еще свисавшем с потолка. Теперь Костодер набросился на змею с удвоенной яростью. Усталое чудовище увидело его лишь тогда, когда огромные когти снова вонзились в чешуйчатую плоть, покрывавшую челюсти змеи. Костодер вывихнул ей челюсти, и кровавая пена запузырилась в уголках змеиной пасти. Змея билась и извивалась в агонии, пытаясь забить нападавшего своими тяжелыми кольцами, но крысоогр держался крепко. Собрав всю свою огромную силу, он выломал нижнюю челюсть монстра из сустава. Вывихнутая челюсть непристойно болталась под головой змеи, рептилия дико дергала мерцающим языком. Костодер схватил нижнюю челюсть змеи обеими руками и начал яростно трепать ее. Змея сопротивлялась жестокой атаке, но у нее не хватило сил снова перевернуться и раздавить крысоогра. Змеиный хвост хлестал по Костодеру, оставляя глубокие порезы на конечностях и спине, но даже эти раны не заставили его отступить. Напрягшись так, что каждая жилка выступила на лбу, Костодер начал отрывать нижнюю челюсть змеи, пока та не отделилась от пасти кровавой чешуйчатой полосой. Потуги змеи становилась все более отчаянными и судорожными, но она так и не смогла отогнать громадного крысоогра. Тот продолжал тянуть за челюсть, пока не выдрал длинный шматок плоти из-под шеи змеи и не обнажил длинный пищевод. Огромная змея билась в луже собственной крови. Она больше не пыталась осознанно убежать от Костодера, хотя ее кольца продолжали извиваться в агонии. Крысоогр продолжал отрывать длинную чешуйчатую полоску плоти от горла рептилии, оставляя обильный ручей крови. Только добравшись до выпуклости в горле монстра, Костодер сбавил темп. Отодрав последнюю полоску чешуйчатой плоти, крысоогр нашел наконец нечто помимо змеиного мяса и костей. Он нетерпеливо протянул лапу в зияющую трещину и вытащил оттуда скользкую, сочащуюся влагой массу. Серый провидец Танкуоль кашлял и отплевывался, пытаясь втянуть воздух в сплющенные легкие. Он не мог стоять, его голова кружилась после яростного мотания внутри змеи. Пошатнувшись, он рухнул на пол и тут же завизжал от боли, так как при падении повредил хвост. Грязный и скользкий от соков рептилии, Танкуоль представлял собой жалкое, ничтожное зрелище — его одежда и шерсть прилипли к коже, талисманы и амулеты висели в диком беспорядке. Он моргал, как новорожденный крысеныш, лишь только серый провидец открывал глаза, мир вокруг начинал дико кружиться, и с этим ничего нельзя было поделать. Змеиная слизь, покрывавшая его с головы до ног, забила нос, и он не мог учуять что-либо, помимо гадкого зловония рептилии. В ушах у него все еще звенело от стука змеиного сердца. Выплевывая мерзость из горла, склизкий скавен уставился на Костодера, ожидая, пока три крысоогра, которых он видел, не сольются в одно существо. Танкуоль сердито пнул зверя по ноге. — Что-что ты так долго-долго, блохастый малёк опарыша! — бушевал серый провидец. Крысоогр выглядел должным образом пристыженным, съежившись перед гневом Танкуоля. Серый провидец вытер грязь с морды и окинул взглядом помещение храма. Костодер был единственным из трусливого воинства, кто не оставил его, остальные разбежались, как вши перед гигантской змеей. Когда Танкуоль догонит их, они дорого заплатят за такое подлое предательство! Серый провидец зашьет их всех внутрь змеиной туши и покажет, каково это! Мстительные мысли заставили Танкуоля обернуться, когда он услышал звук шагов по полу храма. Крысомаг увидел, как наглый человек, осмелившийся натравить на него змею, бежит через зал к одному из отверстий в стене. Серый провидец ощутил порыв взорвать человечишку ударом искажающей молнии или натравить на него Костодера. Только мысль о том, что у змеи может быть дружок, таящийся где-то поблизости, заставила Танкуоля подавить этот порыв. Если бы только его трусливые подчиненные не сбежали при первой же возможности! Звуки лап скавенов, взбирающихся по каменным ступеням, вызвали злобную усмешку на лице Танкуоля. Значит, трусы возвращаются! Они поняли, что не смогут выжить без его блистательного руководства! Танкуоль быстро стер худшую часть змеиной слизи, покрывавшей его, и принял самую властную позу. Он направил посох на бегущего человека и зарычал на скавена, который бежал вверх по лестнице. — Убей-убей человечишку и забери-принеси мне его селезенку! Крысолюды дерзко проигнорировали приказ Танкуоля и просто побежали в глубь храма. Разъяренный, Танкуоль приказал Костодеру перехватить толпу бегунов и ассасинов. Послушный крысоогр набросился на переднего бегущего-по-стокам и раздавил его лапами. Это зрелище, по крайней мере, остановило бегство скавенов, но Танкуоль почувствовал, как холодок прошел по его спине, когда, вместо того чтобы испуганно смотреть на серого провидца и его телохранителя, крысолюды бросали испуганные взгляды через плечо на туннель, из которого только что выбежали. Танкуоль проследил за их взглядом и почувствовал шок, когда увидел, как рой голубых чешуйчатых сцинков и громадный кроксигор устремились из темноты в храм. Во главе их, неся золотой посох, шел Шиукоатль, грозный Пророк Сотека. Ящеролюды смотрели мимо скавенов, которых преследовали, на огромную кровавую тушу их священного змея, распластанную у ног Танкуоля. Серому провидцу захотелось съежиться, когда он почувствовал на себе взгляд этих холодных глаз. Он мог представить себе ярость, бушующую в рептильных сердцах, смертельное негодование религиозных фанатиков, увидевших уничтожение и осквернение их святая святых. Танкуоль вспомнил ужасную месть, которую серый провидец Смертогрыз учинил человечьему волшебнику Баграйну за осквернение Черного Ковчега. Крысомаг в любой момент ожидал услышать яростный крик Шиукоатля, который заставит его последователей броситься вперед в смертельном исступлении. Но ящеролюды смотрели на убитого божка с ледяной, бесстрастной отстраненностью. Когда они бесшумно прокрались в храм, не обнаружилось никаких эмоций, только зловещий расчетливый блеск в немигающих глазах. Когда Танкуоль попятился от рептилий, он подумал, что проявление искренней ненависти и гнева было бы предпочтительнее холодной, совершенно инопланетной безмятежности ящеролюдов. Танкуоль увидел Шиукоатля и его воинов лишь мельком. Стена чернильной тьмы внезапно разделила ящеролюдов и скавенов, отрезав их друг от друга. Серый провидец наблюдал, как Шэнь Цинхэ безумно жестикулирует своим посохом. Колдун взывал к силам эфира, и шерсть его стояла дыбом. Танкуоль почувствовал укол страха, наблюдая, как колдун использует свою силу. Серый провидец вспомнил заклинания теневого мага, не так давно едва не погубившего его под Альтдорфом. Танкуоль укрепился в своем решении устроить коварному колдуну несчастный случай. Громовой взрыв потряс храм, и стена тьмы, воздвигнутая Шэнем, исчезла во вспышке ослепительного света. Сквозь свет крались ящеролюды, высоко подняв золотое оружие, оскалив клыки и издавая угрожающее шипение. Шиукоатль шагал вперед вместе со своими воинами, его посох все еще пылал силой, с помощью которой он изгнал колдовство Шэня. И снова Танкуоль испытал благоговейный трепет перед способностями этого существа, перед ощущением магической мощи, которую излучал сцинк. Трепет сменился слепой паникой, ибо Танкуоль, наблюдая за приближающимся Пророком Сотека, мысленно увидел себя связанным на вершине пирамиды, а рука сцинка вырывала его бьющееся сердце. Серый провидец заскрежетал клыками, отгоняя ужасное видение, и сунул в пасть кусочек искажающего камня. Крысомаг поспешно сплел воедино ветры магии, подпитывая искажающим камнем свое безнадежное заклятие. Он чуть не забыл пробормотать молитву Рогатой Крысе, прежде чем выпустить заряд силы, но даже перед лицом направляющегося к нему Шиукоатля у Танкуоля остался страх перед своим собственным богом. Из посоха серого провидца вырвался ледяной ветер, вызванный из холодного царства Хаоса. Танкуоль завизжал от восторга, увидев, что ящеролюды дрогнули перед его магией, их движения стали вялыми, а оружие безвольно выпало из лап. — Сейчас-сейчас! — прикрикнул Танкуоль на приспешников. — Убить-убить чешуйчатое мясо! Скавенам не нужно было повторять дважды. Хищнические инстинкты победили древний страх, и крысолюды обрушились на рептилий яростным потоком хлещущих мечей и щелкающих клыков. Ящеролюды, ставшие почти беспомощными из-за морозных чар Танкуоля, были легкой добычей для проворных скавенов. Огромные кроксигоры падали со вспоротыми животами, массивные молоты и топоры стучали по полу рядом с телами. Сцинки-лучники вставляли стрелы в луки, но так медленно, что крысолюды нападали прежде, чем те успевали выстрелить. Десятки хладнокровных тварей пали, вырезанные клинками скавенов. Почти в мгновение ока пол храма усеялся мертвыми ящерами. Затем из посоха Шиукоатля вырвалась вспышка света. Пророк свирепо смотрел на окружавших скавенов, убивавших его последователей. Крысолюды отскочили от жреца-сцинка, когда новый залп энергии с грохотом вырвался из золотого посоха. С каждым выплеском волна тепла омывала ящеролюдов, оживляя их вялые тела и согревая холодную кровь в жилах. Теперь скавенам было не так легко убивать врагов. Группа бегущих-по-стокам бросилась на каре копейщиков-сцинков — и упала, пронзенная копьями, когда ящеролюды внезапно метнули в них свое оружие. Ассасин прыгнул на спину кроксигора, пытаясь перерезать чешуйчатое горло огромного монстра, но мощный ящер просто повернул голову, щелкнул челюстями и поймал зубами лапу скавена. Прежде чем ассасин смог нанести удар, кроксигор диким поворотом головы сбросил его и попросту растоптал грудь упавшего убийцы, топнув чешуйчатой ногой. Танкуоль послал в голову Шиукоатля вспышку искажающей молнии. Глаза крысомага округлились от ужаса, когда он увидел, что чары испарились, не успев ударить сцинка. Ужас только усилился, когда серый провидец почувствовал на себе взгляд ящеролюда. — Убить-убить Шиукоатля! — закричал он, ныряя за тушу гигантской змеи, прежде чем сцинк успел прицелиться в него заклинанием. Выглянув из-за своего окровавленного убежища, Танкуоль увидел, как Цан Квик и пара ассасинов набросились на Шиукоатля со всех сторон. Серый провидец в предвкушении потер лапы. Сцинк мог остановить одного или даже двух крысолюдов, но уж точно не всех троих! Это были закутанные в плащи ассасины клана Эшин, лучшие убийцы во всей Подземной Империи! Шиукоатль, казалось, не заметил и не оценил несущуюся ему навстречу смерть. Жрец-сцинк продолжал шагать по полу храма, сосредоточив взгляд на том месте, где прятался Танкуоль. Серый провидец почувствовал, как его железы сжались, когда стало ясно, что сцинк намеревается вступить с ним в бой, но крысомаг свирепо ухмыльнулся, подумав о трех убийцах, приближающихся к врагу. Первый ассасин прыгнул на Шиукоатля, как на кусок мариенбургского сыра. В кулаках, во рту и даже в хвосте у него были зажаты кинжалы, и в своей победе он, похоже, не сомневался. Шиукоатль даже не взглянул на скавена, просто ткнул когтем в его сторону. Белое пламя охватило визжащего убийцу, настолько стремительно пожирая его, что на каменный пол опустилась лишь груда пепла. Второй убийца испробовал старый трюк Эшина — перекатился по полу и завершил маневр ударом меча вверх. И снова сцинк не удостоил его вниманием, а просто указал в его сторону. Стрела потрескивающей синей энергии вырвалась из когтя ящеролюда и впилась в лицо ассасина. Скавен взвыл в агонии и рухнул на пол, кинжалы выскользнули из безжизненных лап, а голова превратилась в дымящийся череп. Цан Квик издал испуганный крик, метнув меч в спину Шиукоатля, развернулся и побежал. Клинок растаял в воздухе, не успев поразить Пророка. Сцинк медленно повернулся и посмотрел на убегающего крысолюда. Шиукоатль сжал кулак, и из клыкастой пиктограммы на его посохе вылетел огненный камень. Крошечный метеорит промчался через храм и врезался в Цан Квика с силой пушечного ядра. Бегущий-по-стокам тупо уставился на зияющую дыру, пробитую в его груди горящим камнем, затем повалился набок и затих. Серый провидец Танкуоль сжал клыки и проклял бездарных подчиненных. Лучшие убийцы во всей Подземной Империи! Эти грязные паразиты не могут убить даже блоху без подробнейших инструкций! Эти жалкие опарыши не годятся даже клещей щелкать на мамкиной заднице! Танкуоль резко обернулся, почувствовав, как чьи-то лапы шарят по его одежде. Когда он повернулся, то был вознагражден резким ударом в морду. Отшатнувшись от боли, Танкуоль поднял посох, чтобы блокировать удар Шэнь Цинхэ, когда колдун попытался ударить его во второй раз. — Грязная ты сволочь, крыса-провидец! — прорычал Шэнь. — Все-все пропало-провалилось, потому что Танкуоль дурак-дурак! — Колдун поднял другую лапу, показывая искажающий камень, который он вытащил из карманов Танкуоля. — Отдай-отдай весь-весь искажающий камень, Танкуолятина, и Шэнь Цинхэ оставит тебя ящерицам! Танкуоль оскалил клыки на колдуна. — Ты ничего не забыл? Шэнь Цинхэ улыбнулся в ответ убийственно и торжествующе. Он кивнул на огромную тушу крысоогра, стоявшего позади него. — Да-да, — согласился он. — Пусть Годжи растерзает Танкуолятину своими когтями! — Он указал на серого провидца и зарычал на крысоогра: — Годжи! Убей-дави Танкуолятину! — Костодер! — взвизгнул в ответ Танкуоль. — Хватай-держи крысюка-изменника! Крысоогр шагнул вперед, его глаза-бусинки впились сначала в Танкуоля, затем в Шэнь Цинхэ, потом снова в Танкуоля. Серый провидец отпрянул, почувствовав, как крысоогр потянулся к нему. Затем внезапно Костодер развернулся, его огромные лапы сомкнулись вокруг Шэнь Цинхэ, расколов прижатый к телу посох колдуна. — Годжи! Нет-нет! Шэнь Цинхэ — хозяин! — взвизгнул колдун. Танкуоль злобно ухмыльнулся барахтающемуся колдуну, затем посмотрел поверх тела змеи. Шиукоатля отвлекала новая пара ассасинов, но их хватит ненадолго. Сцинка нужно занять чем-то более существенным. Сквозь клыки Танкуоля пробился жуткий смех. — Ты хочешь взять мой искажающий камень? — спросил серый провидец, вынимая из одеяния несколько камешков. — Я отдам их тебе, Шэнь Цинхэ, в честь твоей верной службы. Шэнь Цинхэ колотился в железных объятиях Костодера, пытаясь освободиться. Танкуоль с удовольствием наблюдал бы за его тщетными усилиями, но знал, что времени нет. Зажав нос колдуна одной лапой, он подождал, пока Шэнь не будет вынужден сделать следующий вдох. Как только тот открыл рот, чтобы глотнуть воздуха, Танкуоль засунул всю пригоршню искажающего камня в горло Шэня. Крепко зажав рот колдуна, Танкуоль предоставил ему простой выбор: подавиться или проглотить. Наконец колдун не смог больше выносить эту пытку и, давясь, проглотил смертоносные черные камни. В небольших количествах искажающий камень был живой кровью крысиной империи, подпитывая промышленность, магию и рацион. В больших количествах, однако, даже извращенная физиология крысолюдов была неспособна усвоить смертоносные свойства искажающего камня. Того, что Танкуоль скормил Шэнь Цинхэ, было достаточно, чтобы убить сотню крысолюдов. В каком-то смысле это была трата драгоценного материала, но Танкуоль знал, что трата отнюдь не пустая. Когда тело колдуна начало гореть изнутри, Костодер отбросил Шэнь Цинхэ. Пылающие зеленые вспышки света начали проникать сквозь шерсть и одежду колдуна. Его тело начало изгибаться и раздуваться по мере того, как в нем продолжала накапливаться неукротимая, неуправляемая энергия. Танкуолю это напомнило бурдюк крысиной кожи, наполненной до краев вином из гномьей крови. Он не хотел быть рядом, когда лопнет этот бурдюк. — Костодер! — воскликнул Танкуоль, указывая на выход, к которому, как он видел, бежал Адальвольф. — Быстро-быстро! Серый провидец и крысоогр выскочили из убежища и помчались по залитому кровью полу к выходу. Вокруг них звенели стрелы, выпущенные из крошечных луков сцинков, но расстояние было слишком велико даже для охотников джунглей, и стрелы летели мимо цели. Другие ящеролюды отвлеклись от пленения нескольких скавенов, уцелевших в битве, и устремились в погоню за Танкуолем и Костодером. Зловоние чешуйчатых тел становилось все сильнее и сильнее, и Танкуоль начал терять надежду когда-либо добраться до туннеля. Он подумал о Шиукоатле, стоящем над ним с сердцем, кровоточащим сквозь чешуйчатые пальцы сцинка. Страх придал серому провидцу дополнительную скорость. Затем весь храм содрогнулся, воющий водоворот энергии обрушился и с ревом пронесся по колоссальному залу. Высвобожденная энергия рвала и терзала ящеролюдов, плющила о стены и давила о колонны. Самого Танкуоля отбросило взрывом, и, если бы не рога, он разбил бы череп, когда головой врезался в стену. Серый провидец проморгался и выплюнул треснувший клык. Поднявшись на ноги, Танкуоль увидел хаос, обрушившийся на его врагов. Когда насыщенное искажающим камнем тело Шэнь Цинхэ лопнуло, высвобожденная сила расшвыряла ящеролюдов по всему храму. Многие хромали на сломанных ногах или прижимали к бокам скрюченные руки. Другие лежали неподвижными колодами, их шеи и спины были сломаны магическим взрывом. Сам Шиукоатль был занят тем, что пытался сдержать яростную энергию, вызванную лопнувшим Шэнь Цинхэ. Там, где Танкуоль оставил колдуна, пылал пурпурный огонь, и в его свете сам храм начал ржаветь, древние камни рассыпались в порошок, как хлеб, зараженный плесенью. Танкуоль не знал, как далеко и как быстро распространится магическая порча и сможет ли Шиукоатль на самом деле остановить ее. Крысомаг только знал, что хотел бы оказаться очень далеко, прежде чем получит хоть один ответ. — Сюда! — прорычал Танкуоль, когда Костодер, прихрамывая, подошел к нему. Бросив последний взгляд на Шиукоатля, Танкуоль увидел, что жрец-сцинк отчаянно машет когтем в его направлении, и большое количество ящеролюдов устремляется в погоню. — Быстро-быстро! — закричал Танкуоль, почти увлекая оглушенного крысоогра за собой в темноту туннеля. Танкуоль был мгновенно поражен сходством с коридором, по которому скавены вошли в пирамиду. Глифы! Трепет ужаса пронзил его, когда Танкуоль подумал об оберегах, защищавших первый туннель. Только мысль о смерти на алтаре Шиукоатля заставляла серого провидца двигаться. Его вела новая, отчаянная цель. Они должны идти по следу человечишки и найти его, чтобы он мог убрать все обереги, которые появятся на пути! И это следует сделать прежде, чем ящеры найдут их самих! Глава двенадцатая ЗАПАХ САМКИ Шехтер вытер холодный пот со лба, страстно жалея, что у него нет доброй бутылочки эстальского бренди, чтобы прогнать дрожь в теле. Капитан вглядывался в длинную полосу тьмы, лежащую между ним и потрескивающим факелом дальше по коридору. Факел казался невероятно далеким. У Шехтера скрутило живот при одной мысли о том, чтобы пробежаться по коридору. Эта примитивная, первобытная часть человеческого сознания, повелевавшая ему бояться ночи, бояться темноты, громом била в голове. «Останься, — казалось, говорила она. — Останься на свету, где ты в безопасности». Хильтруда дернулась, пытаясь высвободиться из его хватки. Капитан сердито обернулся к ней. Он сильно крутанул веревку, стягивавшую ее запястья. Куртизанка упала на колени, всхлипывая от боли. — Глупая девка! — зарычал на нее Шехтер. Получив повод дать волю чувствам, он сменил страх на гнев. Капитан шлепнул женщину по голове, и треск его ладони эхом отозвался в каменном коридоре. Шехтер испуганно поднял голову, услышав громкий звук, но каменные ящерицы и змеи, вырезанные на стенах, продолжали смотреть на него с тем же ледяным безразличием, что и раньше. Хильтруда снова попыталась вырваться, но Шехтер так сильно дернул за веревку, что она с трудом поднялась на ноги. — Что, по-твоему, там сзади? — спросил капитан. — Чья бы стая монстров ни выиграла этот бой, Адальвольф мертв! Женщина вызывающе посмотрела на Шехтера, яростно тряся головой, по ее лицу текли слезы. Она не желала слышать его слов. Она не желала им верить. Адальвольф не умер. Этого не могло быть. Странно, подумала Хильтруда. Только потеряв его, она смогла осознать свои чувства к этому закаленному воину. Неотесанный, грубый, подчас высокомерный — но все же она чувствовала, что в Адальвольфе больше благородства, чем во всех утонченных бюргерах и аристократах, которых она развлекала эти годы. Куртизанка подумала о жене, которую наемник оставил в Мариенбурге, и о детях, которых та родила ему. Возможно, если бы все сложилось по-другому, этой женщиной была бы она. А та женщина так и не узнает, что стало с ее мужем. Она никогда не услышит о том, как он пал, пытаясь спасти надушенную блудницу из лап ужасных монстров вдали от земель людей. Жене Адальвольфа никто не расскажет, что муж не бросил ее. — Если бы это была я, — сказала себе Хильтруда, — я бы знала. По крайней мере, ей хотелось в это верить. — Пошли, — сказал ей Шехтер. На этот раз голос капитана не был таким грубым, и он ослабил узел на тросе, чтобы тот не впивался ей в кожу. — Мы не можем здесь оставаться. Нужно отыскать выход, прежде чем они найдут нас. Хильтруда не поняла, кого подразумевал Шехтер под словом «они». Куртизанка решила, что это не имеет значения. У ящеролюдов было не больше причин относиться к ним доброжелательно, чем у Танкуоля и его сородичей. Она не могла точно сказать, какой судьбы боится больше. Женщина видела отвратительные жертвоприношения ящеролюдов и их жрецов с красными когтями. Холодное бесстрастие, с которым рептилии разделывали пленников, пугало ее больше, чем любая ужасная месть, какую мог придумать Танкуоль. Шехтер подтолкнул куртизанку вперед, в темноту между потрескивающими факелами. Она чувствовала, как капитан дрожит, идя за ней. Хильтруда нашла в этом некоторое утешение. Если она сможет сохранять спокойствие, держать себя в руках, ей удастся сбежать от похитителя. Пока Шехтер будет шарахаться от теней, у нее появится шанс спастись от него. Что делать дальше, она понятия не имела. Прагматическая сторона натуры велела ей оставаться с Шехтером, убеждала, что он — лучшая надежда выбраться из пирамиды живой. При этой мысли Хильтруду затошнило. В жизни она слишком часто прислушивалась к своей прагматичной стороне, позволяла заводить себя в такие места, делать такое, что… Нет, в этот раз она не будет прагматичной. Хильтруда будет ждать шанса и воспользуется им. Она вернется в храм и узнает, что случилось с Адальвольфом. А потом — ей все равно, что с ней станет потом. Куртизанка смотрела, как круг света приближается, словно маяк на далеком берегу. Двадцать шагов, может быть, тридцать — и они выйдут из темноты. Шехтер снова расслабится, как только окажется в безопасности на этом маленьком островке света. Тогда у нее появится шанс. Капитан в ужасе застонал у нее за спиной. — Они нашли нас! — ахнул он, толкая перед собой Хильтруду. Женщина, спотыкаясь, бросилась вперед, когда капитан заставил ее бежать. Оглянуться она смогла только один раз. Ей показалось, что сквозь освещенный участок, который они только что оставили позади, проносятся какие-то фигуры, но беглым взглядом не сумела определить, были то крысы или рептилии. — Беги! Беги! — гремел у нее в ушах истерический голос Шехтера. Хильтруда побежала впереди него, подгоняемая ужасом капитана, боясь, что он затопчет ее, если она упадет. Дважды она чувствовала, как меч в кулаке Шехтера тычет ей в спину. Куртизанка не знала, была ли это сознательная угроза или неосознанное движение, но точно не хотела проверять намерения капитана. Они добрались до маленького круга света. Теперь уже не было никаких сомнений в том, что позади них по каменному полу ступали когтистые лапы. Шехтер подтолкнул женщину вперед, намереваясь бежать дальше по коридору, со светом или без света, но Хильтруда попятилась. Из темноты перед ними вышли существа с синей чешуей, сжимая в когтистых руках уродливые маленькие копья. Ящеролюды смотрели на двух людей огромными немигающими глазами, а их маленькие острые клыки блестели в мерцающем свете. Этого зрелища Шехтер выдержать уже не мог. С воем он обрушил меч на одного из ящеролюдов. Сцинк резко гавкнул от боли и сомкнул когти вокруг золотого лезвия, рассекшего его от плеча до грудины. Капитан попытался вырвать меч, похожий на разделочный нож, но цепкая хватка рептилии оказалась слишком сильной. Умирая, ящеролюд помешал Шехтеру продолжить бой. Увидев, что меч человека застрял в теле сцинка, другие ящеры бросились вперед. К этому времени преследователи, шедшие сзади, уже закрыли брешь. Шехтер и Хильтруда оказались на земле под массой когтистых, цепких рептилий. Толстые хвосты сцинков безжалостно колотили их, оставляя уродливые рубцы везде, куда попадали. Иногда, пытаясь сбросить с себя чешуйчатых врагов, люди стукались головами о комли золотых копий, и внутри черепа вспыхивала боль. Хильтруда, уже связанная Шехтером, первая не выдержала напора ящеролюдов. Когда сцинки связывали ее ноги и руки толстыми веревками, она увидела, как они выбивают из капитана дух, чтобы сделать то же самое с ним. Во время схватки сапог капитана пнул труп сцинка, в груди которого все еще торчал меч. Куртизанке показалось странным, что ящеролюды не пытались убить Шехтера за то, что он сделал. Затем ее охватил ледяной холод, ощущение ужасной силы. Лежа на шершавом полу, Хильтруда повернула голову, посмотрела вверх и увидела, как из темноты появился сцинк в мантии. Кожа женщины покрылась мурашками, когда она почувствовала, что глаза рептилии изучают ее, оценивая, как торговец рыбой оценивает улов. Гребень Шиукоатля вспыхнул ярко-малиновым, создавая сильный контраст голубой чешуей и белыми одеждами. Хотя Хильтруда знала, что в голосе Шиукоатля звучала смерть, когда пророк прошипел приказания другим сцинкам и те подняли людей с пола, она понимала, что этот ящеролюд руководствуется отнюдь не злобой. Она и Шехтер умрут на алтаре, но их убийцы не получат от этого никакого удовольствия. Они были выше или, возможно, ниже таких вещей, как эмоции и желания. Та ее часть, которую куртизанка начала ненавидеть, находила все это вполне прагматичным. Адальвольф осторожно обогнул поворот коридора, высоко подняв факел, чтобы осветить как можно больше темноты. Наемник знал, что рискует быть обнаруженным, неся свет, но также понимал, что ему нужно посмотреть, сможет ли он защитить себя. К этому времени ящеры уже прикончили паразитов Танкуоля, но он сомневался, что они остановятся на этом. Их храм был разрушен, живой бог уничтожен, родичи убиты. Нет, они не остановятся на мести Танкуолю и его крысолюдам. Они отправятся в туннели, чтобы преследовать сбежавших людей. Возможно, подумал Адальвольф с болезненным ужасом, рептилии даже не знают разницы между человеком и крысолюдом. Эта мысль стала еще более отвратительной, когда он вспомнил ужасный ритуал, который совершали на их глазах жрецы-сцинки на вершине пирамиды. Конечно, ящеролюды не были друзьями подземного народа, но это не означало, что они питали какие-то добрые чувства к людям. В сердце Адальвольфа вспыхнул страх. Он должен найти Хильтруду раньше, чем это сделают ящеры. Подумать только, она наедине с этим негодяем Шехтером, а целая толпа хладнокровных монстров охотится за ними… Воин почти не задумывался о том, что его собственное положение еще хуже. У Шехтера, по крайней мере, было оружие, чтобы защитить себя и Хильтруду. У Адальвольфа оставался только факел, который он сорвал со стены коридора. Наемника преследовала та же угроза, что других людей, только он бежал из храма намного позже их. Какую бы погоню ни послал пророк-сцинк, чтобы прочесать туннели, ящеролюды будут гораздо ближе к воину, чем к Хильтруде и капитану. И все же Адальвольф не мог выбросить из головы незавидное положение куртизанки. Как бы ни было печально его собственное положение, он знал, что должен постараться спасти ее. Наемник чувствовал, что от этих попыток зависит не только его жизнь. Все то достоинство, которое удалось ему сохранить за годы работы на таких созданий, как ван Зоммерхаус, пойдет насмарку, если он бросит женщину сейчас. Его честь зависела от того, удастся ли ей благополучно выбраться из пирамиды, а воин не настолько погряз в корыстных соображениях, чтобы не ценить честь по-прежнему. Что-то шевельнулось в темноте впереди. Мускусная вонь рептильной плоти ударила в нос Адальвольфу, когда на свет его факела выскочил невысокий жилистый ящер. Увидев его, ящер замер, сжимая в лапе короткое копье. Наемник не дал сцинку шанса принять решение. Он стремительно обрушил факел на голову рептилии, повалив ее на пол, и пинком выбил копье из цепких когтей. Из темноты донеслось шипение, и Адальвольф увидел, как на свет вышли еще несколько ящеролюдов. Рептилии были из той же жилистой породы, что и тот, которого он сбил с ног, и в когтях у них были такие же маленькие копья, как и у лежащего ничком товарища. Наемник попытался прочесть хоть какие-то эмоции на их чешуйчатых мордах и в широко раскрытых глазах, но они были словно высечены из камня. — Не подходите! Я не хочу причинять вам боль! — предупредил Адальвольф, размахивая перед собой горящим факелом. На сцинков, казалось, не произвела особого впечатления его напускная храбрость, но они немного отстали. Наемник начал подумывать, что, возможно, ему удастся пробраться мимо робких рептилий с помощью блефа, но тут воин заметил причину их робости, выходящую из тени. Кровь застыла у него в жилах, когда Адальвольф увидел, как один из огромных страхолюдных ящеров из нерестилища шагает между расступившимися рядами меньших собратьев. Кроксигор держал в огромных когтях гигантский топор, сделанный, похоже, из чистого золота. Лезвие топора было запятнано клочьями меха и черной кровью. Адальвольф почувствовал запах падали, исходящий от дыхания чудовища. Громыхающий рев запульсировал в горле кроксигора и вырвался сквозь гигантские клыки. Внезапно факел в руке показался наемнику еще более ничтожным, чем мгновение назад. Чтобы загасить такого зверя, и драконьего пламени мало! Адальвольф отступил при приближении кроксигора. Но закаленные в боях рефлексы заставили его обернуться, прежде чем воин успел сделать несколько шагов. Он в последний момент поймал за древко копье, которое один из сцинков, стоявших сзади, нацелил ему в спину. Наемник вырвал оружие из лап удивленной рептилии, а затем направил горящий конец факела в морду твари. Сцинк гавкнул от боли и рухнул, судорожно забив конечностями. Агония ящеролюда не давала его собратьям продвигаться дальше. Кроксигор снова взревел и бросился на Адальвольфа. Наемник поднырнул под взмах его топора. Каменные осколки брызнули из стены, когда оружие врезалось в камень вместо плоти. Прежде чем громадный зверь успел опомниться, Адальвольф вонзил ему в брюхо украденное копье. Но тонкая пика, согнувшись, как гвоздь на наковальне, не смогла пробить толстую чешую и узловатые мышцы под ней. Наемник швырнул бесполезное оружие в морду кроксигора, с удовольствием наблюдая, как ящер удивленно моргает. Но воин не успел воспользоваться этим отвлекающим маневром — чешуйчатые лапы схватили его сзади. Жилистая рука обвилась вокруг горла, пытаясь стянуть его на пол. Адальвольф почти не обращал внимания на схватившихся за него сцинков. Его глаза были прикованы к огромному ящеролюду, стоящему перед ним. Кроксигор снова поднял топор, готовясь нанести удар сверху, который расколет тело человека, как столб ограды. Адальвольф зажмурился, чтобы не видеть смертельного удара. Через несколько мгновений снова открыл глаза. И сразу удивился тому, что еще жив. Вторым поводом для удивления было появление существа размером с кроксигора. Оно сражалось с рептилией, рвало ее массивными когтями и било о стены на каждом шагу. Адальвольф чуть не рассмеялся, когда понял, что знает своего спасителя. Это был Костодер, гигантский крысоогр, телохранитель Танкуоля. Из темноты вылетела вспышка пламени и треск, похожий на раскат грома. Один из сцинков, схвативший Адальвольфа, взвизгнул от боли и покатился по полу, держась за кровоточащее бедро. Вторая вспышка — и второй ящеролюд забился рядом с первым, его грудь превратилась в кровавое месиво. Наемник был так же потрясен, как и рептилии, когда из темноты выскочила ошалевшая фигура в сером плаще. Посох Танкуоля расколол череп одного сцинка, а меч вспорол брюхо другого. У серого провидца чуть ли не пена шла изо рта. С вытаращенными от ужаса глазами он бросился в отчаянный бой. Сцинки падали на каждом шагу, не в силах противостоять безумной ярости крысолюда. Адальвольф стряхнул с себя последних из державших его ящеров. Голову одного из них он разбил о стену и услышал, как у того треснул череп. После этого остальные, похоже, потеряли вкус к борьбе с человеком. Они отпустили его и поспешили обратно в темноту. А может, они просто увидели то, что видел сейчас Адальвольф. Костодер стоял над окровавленной, искореженной кучей, которая только что была кроксигором. Шея огромного ящеролюда была сломана, голова вывернута вокруг своей оси так, что остекленевшие глаза смотрели прямо вниз, вдоль позвоночника. Крысоогр тряхнул мертвую тушу врага, и безжизненная голова кроксигора перекатилась с одного плеча на другое. Зрелище было не из приятных. Серый провидец Танкуоль оперся на посох, вокруг него были разбросаны мертвые сцинки. Зубы крысолюда стучали, грудь вздымалась с таким напряжением, что Адальвольфу показалось, будто крысомаг вот-вот лопнет. Наконец дрожащая рука Танкуоля опустилась на один из мешочков, привязанных к поясу мантии. Серый провидец вытащил что-то вроде щепотки черной грязи и быстро прижал лапу к носу. Адальвольф слышал, как крысолюд глубоко вдохнул, а затем задрожал всем телом в приступе яростного чихания. Когда Танкуоль оправился от припадка, его зубы перестали стучать, а глаза больше не напоминали выпуклые озера чистого ужаса, какими они были во время боя. Более того, вся фигура крысолюда словно раздулась, ощетинилась силой, и когда серый провидец уставился на Адальвольфа, его глаза почти пылали адской энергией. — Человечишко обязан-должен жизнью-шкурой серому провидцу Танкуолю! — рявкнул он, хлеща хвостом по куче мертвых сцинков. — Человечишко, правда-правда, служи-делай, что Танкуоль пискнет-скажет! — Серый провидец Танкуоль оскалил зубы, обнажив крысиные клыки. — Или я вырву-съем селезенку человечишки! Лукас ван Зоммерхаус прислонился к холодному камню коридора и с трудом подавил рыдания, грозившие сорваться с его губ. У патрона возникло искушение загасить факел об пол, чтобы не видеть отвратительные, ползающие по стенам резные фигуры. Он знал, что поступить так и отдаться мраку туннелей — чистое безумие. Он будет беспомощен, как рыба, выброшенная из воды, и уязвим, как птица, сбитая с неба. Темнота не давала никакой защиты от тварей, которые охотились за ним. Купец подозревал, что им не нужен свет, чтобы видеть. Ему достаточно было вспомнить ужас плена у подземного народа, чтобы понять, что есть существа, для которых зрение не является главным из чувств. Может быть, чешуйчатые чудовища уже вынюхивают его своими мерцающими языками, выслеживают, как гигантский змей в том ужасном храме! Ван Зоммерхаус нащупал в кармане золотой гульден, потер большим пальцем край монеты и произнес имя Гандриха. Патрон всегда презирал бога купцов и торговли: похоже, Гандрих получал извращенное удовольствие, оставляя без внимания его молитвы. Но теперь, охваченный ужасом, Зоммерхаус умолял бога о помощи. Поговаривали, что потирание монеты вызывает интерес у Гандриха. Ван Зоммерхаус не сомневался, что твари последовали за ним в туннели. Он слышал их шипящую речь, эхом отражающуюся от камней, их когти скребли по полу, чешуйчатые хвосты шлепали по стенам. Патрон чуял запах их рептильного мускуса, наполнявшего воздух и предупреждавшего, что ящеролюды идут по его следу. По коже у купца ползли мурашки, он ожидал, что в любой момент почувствует укол стрелы. Этот ужас патрон не мог вынести, зная, что даже малейшая царапина убьет его, заставит яд рептилий бежать по венам. Купца пугал позор такой смерти. Умереть, как пойманный в ловушку паразит, убитый каким-то безымянным монстром, — это оскорбляло его барскую кровь! Ван Зоммерхаус много думал о смерти в те долгие часы, которые провел, прячась в каменных коридорах. Он думал о том, какая смерть подходит его положению. Благородно пасть в битве, устроить себе такую кончину, о которой сотни лет будут петь менестрели, — это было бы самым подходящим завершением карьеры. Чтобы его помнили как купца, моряка, драматурга и героя — такого конца он не стал бы избегать. Патрон отдышался и поспешил по коридору, отводя взгляд от резного изображения раздутой жабы, которая словно наблюдала за ним своими сапфировыми глазами. Если он сбежит из этого ужасного места, то, возможно, вернется в Империю. Тогда Зоммерхаус мог бы встретиться лицом к лицу со своими недоброжелателями, бросить вызов их мелочному фанатизму. Да что там, он бросит вызов самому Таддеушу Гамову, лорду-протектору охотников на ведьм Сигмара, и отважится ли злодей скрестить клинки в честном поединке! Это было бы противостояние, эпический финал, достойный Лукаса ван Зоммерхауса! Скрежещущий, шипящий звук, донесшийся из дальнего конца коридора, заставил патрона застыть на месте. Он бросил тревожный взгляд назад в коридор, но увидел лишь сапфировые отблески каменных жаб, наблюдающих за ним с периферии света факела. Патрон продолжал нервно теребить золотую монету, пока его большой палец не начал кровоточить. После того как купец нашел факел, вставленный в позолоченный канделябр, он старался избегать любого туннеля, который мерцал светом. Ван Зоммерхаус рассудил, что в них, скорее всего, кто-то водится. Держась в темноте, патрон надеялся избежать встречи с обитателями пирамиды. В конце концов, он спасся от голодных крысолюдов не для того, чтобы оказаться в кастрюлях ходячих ящериц! Ван Зоммерхаус улыбнулся, когда ему показалось, что шипящие звуки удаляются обратно по коридору. И снова патрон перехитрил примитивных рептилий! Он будет придерживаться своего курса, держаться в тени и в конце концов выберется из этого ужасного храма. Купец старался не обращать внимания на сделанное ранее неприятное наблюдение. Пытался забыть, что коридоры, по которым он шел, те, что не были освещены факелами, вели его вниз, а не вверх. Патрон хотел заглушить ноющий страх, что бежит все дальше и дальше от какого-либо выхода из пирамиды. Ван Зоммерхаус убеждал себя, что ощущение давления, от которого звенело в ушах, — плод его воображения. Он не находится глубоко под землей. Патрон не позволил себе даже подумать об этом. Еще один поворот, еще одна арка, и станет видно сияющее солнце. Купец ощутит влажную жару джунглей — и будет свободен. Ван Зоммерхаус повернул за угол и прошел под аркой. Он перестал теребить монету в кармане. В ответ ему ударил яркий свет. Но это не был свет солнца. Это было куда лучше. На мгновение патрону захотелось, чтобы кто-нибудь был с ним рядом и оценил бы грандиозность того, что он нашел. Патрон подумал об Адальвольфе, Хильтруде и даже об этом предателе, капитане Шехтере. Никто из них так и не узнает о его находке. Ван Зоммерхаусу стало их жалко — на них охотились, как на крыс в лабиринте. Они никогда не узнают о богатствах, что могли бы принадлежать им, о богатствах, которые судьба приберегла для того, чтобы воскресить и приумножить состояние дома ван Зоммерхаусов! Дрожа всем телом, ван Зоммерхаус шагнул под арку и очутился в таком огромном помещении, что факел смог осветить лишь малую часть необъятного пространства. Он наклонился и провел рукой по полу, вымощенному золотом. Уставился на потолок, покрытый золотом. Колонны, поддерживавшие свод, тоже были золотыми. Так же как и огромные полки вдоль стен и гигантские квадратные алтари на полу. Гандрих ответил на молитвы патрона так, как мог ответить только бог торговцев. Это походило на путешествие в позолоченные небеса — так купец представляет себе норсканскую Вальхаллу. Единственное, что портило ван Зоммерхаусу впечатление, были длинные, сморщенные, завернутые в ткань фигуры, которые тянулись вдоль полок на стенах. Патрон почувствовал укол беспокойства, когда подумал о том, как эти существа могли выглядеть когда-то. Купцу представилась змея вдвое больше той, что пыталась проглотить его. Он отмахнулся от нелепого образа и снова устремил внимание на богатство, окружавшее его со всех сторон. Чем бы эти твари ни были когда-то, теперь они мертвы. Будь ван Зоммерхаус проклят, если испугается кучки старых гниющих мумий. Серый провидец Танкуоль впился взглядом в наглую рабскую тварь. Да как человечишка смеет отказывать ему! Крысомаг спас никчемную безволосую обезьяну от чешуйчатых тварей! Рисковал шкурой, сражаясь с отвратительными ящерами, и вот как это мерзкое создание отблагодарило его! Танкуоль вытащил еще одну щепотку искажающей понюшки, чтобы успокоить возбужденные нервы. Ужас отчаянной битвы все еще пульсировал в его крови. Серый провидец никогда бы не рискнул собой, если бы существовал другой способ. Но этот идиот Костодер не мог делать ничего, кроме как бороться с кроксигором, оставив всех остальных ящеров на попечение Танкуоля! Конечно, все было бы проще простого, если бы крысомаг призвал на помощь свое высшее мастерство в черных искусствах. Одно-единственное заклинание превратило бы всю стаю рептилий в обугленную шелуху. Ничто не могло противостоять магии Танкуоля, если уж оно вызвало его гнев! Но нужно было помнить о Шиукоатле. Серый провидец старался не сжимать от страха железы, думая о Пророке Сотека с его грозными силами. Шиукоатль мог почувствовать любое использование магии внутри своей пирамиды. А привлечь внимание пророка Танкуолю хотелось меньше всего. Без магии и с Костодером, издающим громкий писк и пляшущим вокруг убийства одного задрипанного кроксигора, серый провидец, чтобы выдержать бой, был вынужден полагаться на свой ум и воинскую доблесть. Танкуоль опустошил оба пистолета, которые отобрал у людей, надеясь, что выстрелы обратят ящеров в бегство. Когда этого не произошло, он собрал все свое мужество (и пару понюшек искажающего камня) и бросился в битву. Дальше все слилось в одно большое пятно, но куча трупов вокруг лап свидетельствовала о его доблести. Если бы не так сильно был нужен этот человек, серый провидец никогда бы не стал подвергать себя такому риску. Но Танкуоль нуждался в человечишке не меньше, чем в собственной шкуре! Шиукоатль знает каждый выход из пирамиды и наверняка везде поставил обереги от вторжения скавенов. Пройти рядом с этими оберегами — верная смерть для любого крысолюда. Чтобы расчистить путь, Танкуолю необходимо было существо низшего порядка. Иными словами, ему снова понадобился человек. И, к несчастью, человек это знал! Упрямое, глупое животное пользуется своей полезностью и хочет навязать ему сделку! А он, серый провидец Танкуоль, торгуется с низменным человечишкой, словно какая-то крысья женка, отоваривающаяся на барахолках Скавенгниля! И это после того, как крысомаг самоотверженно спас несчастное создание! — Я не уйду без Хильтруды, — в третий раз сказал Адальвольф Танкуолю. Серый провидец заскрежетал клыками. — Мне не нужна самка-рабыня! — прорычал он. — Мы уходим-уходим сейчас-сейчас! Ты ведешь-показываешь дорогу! — Даже если бы я знал, где выход, я бы не ушел без нее, — повторил наемник. Он задрожал, когда Костодер зарычал на него, но твердо стоял на своем. Танкуоль положил лапу на ногу Костодера, сдерживая его порыв. — Я чую-чую выход, — заверил он человека, почесывая мохнатую скулу. — Ты разбиваешь змеиные камни, я иду за тобой, мы все бежим-спасаемся! — Хороший план, — сказал Адальвольф серому провидцу. — Только без Хильтруды мы никуда не идем. Зубы Танкуоля заскрежетали друг о друга, когти сжались так сильно, что впились в ладони. — Забудь-оставь эту самку-тварь! — рявкнул он. — Я куплю-обменяю тебе много-много самок! Всех самок-тварей, каких только пожелаешь! Наемник улыбнулся Танкуолю: он знал, что этот жест крысолюды воспринимают как вызов. — Мы уходим с Хильтрудой, или ты можешь сам разбивать твои змеиные камни! — Глупое мясо! — прорычал Танкуоль. Он щелкнул когтями. Адальвольф опомниться не успел, как огромный зверь пришел в движение. Костодер прыгнул вперед, схватил воина за руку и поднял в воздух. — Повинуйся-слушай или страдай-страдай! — прошипел Танкуоль. — Только с Хильтрудой, — упорствовал наемник. Крысомаг кивнул Костодеру. Яростным рывком крысоогр сломал Адальвольфу руку и бросил его обратно на пол. Воин жестко приземлился, крича от боли и хватаясь за сломанную руку. — Я теряю-забываю терпение, рабское мясо! — сказал Танкуоль стонущему человеку. — Подчиняйся-слушай! — Освежуй себя! — прорычал в ответ Адальвольф, стараясь оскалить все зубы перед разъяренным серым провидцем. Танкуоль яростно хлестнул хвостом, ощетинился, по всему телу пробежала волна ярости. Ему очень хотелось испепелить несносного человечишку разрядом искажающей молнии, но это вряд ли поможет выбраться из пирамиды. — Ладно-хорошо, — прошипел Танкуоль сквозь стиснутые клыки. — Ты ведешь-показываешь безопасный путь, разбиваешь-крушишь все змеиные камни, я веду тебя к самке. — Серый провидец не сразу понял, что кашляющий крик, сотрясающий тело Адальвольфа, — это смех. — Думаешь, я тебе поверю? — Наемник усмехнулся. — Как ты сможешь найти Хильтруду в этом лабиринте? — Так же-так же, как нашел тебя, придурочное ты рабское мясо! — яростно выкрикнул Танкуоль. Он снова постучал себя по носу. — Я иду-нахожу твой запах. Выследить-найти самку-тварь по вони еще проще. Адальвольф, похоже, на мгновение задумался. Даже тупоумный человечишко должен признать превосходство скавенских органов чувств. Танкуоль никогда не переставал удивляться ничтожности человечьего обоняния, хотя это во многом объясняло зловоние их городов. — Откуда мне знать, что ты не пытаешься меня обдурить? — спросил Адальвольф. — Потому что могу просто велеть Костодеру раздавить-сплющить пустой череп рабского мяса! Серый провидец сплюнул. Крысоогр угрожающе шагнул к Адальвольфу. — Валяй, — усмехнулся наемник. — Из тебя получится красивая кучка пепла. Танкуоль ударил Костодера навершием посоха, отодвигая громадного зверя подальше от Адальвольфа. Ему стало ясно, что с этим безумцем угрозы не сработают. Человечишка потерял всякое чувство самосохранения. Серый провидец попытался вспомнить все, чему научился, общаясь с людьми. Он ухмыльнулся, когда ему в голову пришла какая-то невероятная чушь, которая вроде бы оказывает странное влияние на людей. — Даю тебе слово, — сказал крысомаг Адальвольфу. И снова тело человека содрогнулось в приступе удушливого смеха. — Если хочешь, чтобы я тебе доверял, мне нужны пистолеты ван Зоммерхауса, — сказал он, указывая на пояс Танкуоля. Серый провидец испытывал искушение велеть Костодеру раздавить наглого раба, но безвыходность ситуации заставила его сдержаться. И хотя каждый мускул дергался в знак протеста против его действий, Танкуоль отстегнул оружие и бросил его раненому. — Я тебе нужен-нужен, — напомнил крысомаг Адальвольфу. Он постучал пальцем по своей мохнатой щеке. — Я чую-найду самку-тварь. А ты, рабское мясо, не сможешь. Стиснув зубы от боли в сломанной руке, Адальвольф встал и неловко застегнул пояс с пистолетами. — Хорошо, — согласился он. — Я нужен тебе, а ты нужен мне. А еще мне нужен порох. И пули. Зарычав, Танкуоль бросил человеку фляжку с порохом и маленький кожаный мешочек с дробью. Они слишком много времени потратили на переговоры. В любой момент могли вернуться ящеролюды, и серый провидец хотел оказаться как можно дальше от них. Кроме того, даже если у человека и были пистолеты, у Танкуоля оставались Костодер и магия. Хотя на всякий случай он будет держать крысоогра поближе, чтобы спрятаться за ним, когда почувствует, что человек намерен воспользоваться пистолетом. Патрон улыбался, изучая груду золотых кирпичей, которые ему удалось выдрать с пола. Если удастся доставить хотя бы половину в Мариенбург, ван Зоммерхаус сможет финансировать экспедицию и вернуться за остальным. Он мог бы нанять целую армию, чтобы прочесать джунгли с ходячими рептилиями, или целый клан инженеров-гномов, чтобы построить дорогу отсюда к пляжу. Возможно, потребуется целый флот, чтобы доставить все обратно, но купец был уверен, что когда гильдейские мастера увидят, что он смог привезти самостоятельно, то обязательно поддержат предприятие. Ван Зоммерхаус сморщил лоб, обдумывая, как именно ему вытащить сокровище из пирамиды. Если бы только этот идиот Адальвольф не тратил время на девку! Его мускулы сейчас были бы для патрона большим подспорьем. Или если бы Шехтер не оказался таким жадным ублюдком! Даже если поделить здешние сокровища из расчета восемьдесят на двадцать, пятой части жалкому старому пиратишке хватило бы, чтобы обрести положение, несопоставимое с нынешним! Сейчас ван Зоммерхаус был бы почти рад возвращению Танкуоля. Конечно, даже подземные жители понимают ценность золота. Крысы серого провидца могли бы утащить все это, а потом на досуге где-нибудь подальше от змей и рептилий они с крысомагом поделили бы сокровища. Разочарованно покачав головой, ван Зоммерхаус перестал мечтать о легком выходе. Ему придется самому тащить золото. Патрон был не из тех, кто любит физический труд, людям его сословия такое занятие не пристало. Но в этом не было и ничего сложного. В конце концов, если немытое, неграмотное быдло, наводнившее мариенбургские доки, с этим справляется, то уж человек с его интеллектом — точно сможет. Нужно соорудить что-то вроде грузоподъемного полотнища, чтобы тащить золото за собой. Это лучший способ. Человек сможет тянуть гораздо больше, чем способен поднять. Ван Зоммерхаус провел рукой по изодранным клочьям элегантного сюртука, с горечью ощупывая потертые манжеты и пуговицы. Нет, нужно что-то покрепче. Его взгляд остановился на одной из гигантских мумий, растянувшихся вдоль полок. Ван Зоммерхаус с живым интересом рассматривал покровы мумии. На вид те были толстыми, как парусина, и жесткими, как кожа. Конечно, для его задачи они вполне сгодятся. Патрон подошел к змееподобной мумии. Змеиная вонь все еще чувствовалась даже сквозь запах затхлых трав. Купец натянул рубашку на нос и попытался дышать через рот, размышляя о предстоящей неприятной задаче. Наконец, превозмогая отвращение, ван Зоммерхаус ухватился за край одного из покровов и начал стаскивать его с лежащего под ним сморщенного тела. Патрон не заметил, как от его усилий на большом пальце появилась трещина. Кровь потекла по фаланге в том месте, где он ободрал ее во время молитвы Гандриху. Когда купцу удалось отделить длинную полоску ткани, капля крови брызнула на высохшую оболочку гигантского змея. Ван Зоммерхаус не заметил, как древний труп впитал жидкость и по извилистому телу змея пробежала мелкая дрожь. Только когда патрон вернулся, чтобы оторвать вторую полоску ткани, он обнаружил, что что-то не так. Ван Зоммерхаус только что положил первую тряпку рядом с добычей и уже повернулся к мумии, когда увидел, что она зашевелилась. Это не было малозаметным движением, которое дало бы возможность усмехнуться и попытаться отрицать очевидное. Голова и шея мумифицированной змеи приподнялись с полки и уставились на него сверху вниз. Огромные изумруды сверкали на черепе змеи — драгоценные заменители глаз, принесенных в жертву разложению. Безжизненные, но сверкающие злым умом изумруды смотрели на человека, съежившегося внизу. Ван Зоммерхаус попятился от жуткой мумии. Теперь он понял, что это за место — склеп для гигантских змей, которых ящеры держали в своем храме. Священных для их непонятного бога великих змей содержали и питали при жизни и сохраняли после смерти. К сожалению, ящеролюды слишком хорошо мумифицировали этих чудовищ. Отступая, патрон споткнулся и упал на груду золота, которую выковырял с пола. В отчаянии он схватил по кирпичу в каждую руку. Повернувшись к возвышающейся змее, он протянул ей награбленное сокровище. Казалось, гигантский монстр на мгновение задумался о предложении ван Зоммерхауса. Затем огромные кожистые складки разошлись по обе стороны иссохшей головы змея. Распахнулись гнилые челюсти, и мумифицированная кобра бросилась вниз. Лукас ван Зоммерхаус пронзительно закричал, исчезая в пасти кобры, и тьма змеиного чрева поглотила его мечты о богатстве и власти. Глава тринадцатая ИСПЫТАНИЕ ПРОРОКА Адальвольф закончил осмотр стен на перекрестке, затем махнул факелом своим ужасным спутникам, чтобы шли вперед. Подозрительное выражение на морде Танкуоля читалось отчетливо, несмотря на звериное обличье. Наемник испытал прилив отвращения, увидев, как серый провидец толкнул перед собой Костодера, на случай если Адальвольф попытается предать его и не доложит об одном из смертоносных змеиных камней. Эта мысль, казалось, приходила крысолюду в голову каждые сто футов или около того. Из-за параноидальной предосторожности Танкуоля поиски Хильтруды продвигались почти ползком. Адальвольф чувствовал сильное искушение бросить скавенов и искать Хильтруду самостоятельно, но знал, что не сможет этого сделать. Хитрый серый провидец был прав. Наемник никогда не найдет ее без крысиной помощи. Если Адальвольф хочет спасти женщину, ему придется положиться на обоняние крысолюда. Если еще не слишком поздно. Костодер скользнул на перекресток невероятно плавно и тихо, что никак не вязалось с его огромным телом. Малиновые глаза крысоогра впились в темноту, стараясь не смотреть прямо на Адальвольфа и его факел, чтобы свет не испортил ночное зрение монстра. Танкуоль выждал несколько ударов сердца, отстукивая время посохом по полу. Когда Костодер не взорвался и не рассыпался в порошок, серый провидец поспешил присоединиться к нему, цепляясь за ногу крысоогра, как рыба-лоцман за плавник акулы. — Куда теперь? — спросил Адальвольф серого провидца. Танкуоль бросил на него странный взгляд, каким обычно смотрят на слабоумного идиота. Серый провидец подергал себя за бакенбарды, и его глаза сузились в хитрые маленькие щелочки. Наемник боролся с желанием кулаком расквасить чудовищу морду. — Сюда, — сказал ему Танкуоль, подняв голову и демонстративно принюхиваясь. — Да-да, отсюда сильно несет самкой-тварыо, — уточнил он, указывая металлическим наконечником посоха на левый поворот коридора. — Ты уверен? — спросил Адальвольф. — Мне бы очень не хотелось, чтобы ты ошибся. Если со мной не будет Хильтруды, я могу пропустить парочку глифов, которые так тебя тревожат. Танкуоль заскрежетал зубами. — Да-да, — сказал он. — Рабятина хочет детенышей заделать. Я чую-нюхаю самку-тварь. Не бойся-волнуйся! — Он снова указал посохом на проход. — Сюда. Да-да. Адальвольф уже собирался предупредить Танкуоля о том, что произойдет, если тот попытается выкинуть какойнибудь трюк, когда проход позади них внезапно наполнился шипящими, атакующими ящерами. Инстинктивно наемник бросил факел и выхватил один из пистолетов. Воин давно уже перезарядил оружие, со сломанной рукой это было мучительно, но тогда он сделал это по совершенно другим соображениям. И вот теперь, не успев даже подумать об этом, наемник уже прицелился и послал пулю в авангард чешуйчатой синей массы рептилий. Адальвольф услышал резкое гавканье сцинка, когда один из меньших ящеролюдов был отброшен на спину ударом пули. Наемник начал вытаскивать второй пистолет, но тут вспомнил, что ящеролюды — не единственный предмет для беспокойства. Даже если бы он вытащил оружие, у него не было бы времени выстрелить. Ревя, как разъяренный кровью бык, Костодер бросился на рептилий. Громадные когти крысоогра прорвали кровавую брешь среди маленьких сцинков. Их искалеченные тела падали перед ним, как мякина под серпом. Под натиском Костодера сцинки отступили. На мгновение Адальвольфу показалось, что чудовище обратило их в бегство, но затем он понял истинную причину их поспешного отступления. Меньшие ящеролюды расчищали путь для двух огромных собратьев. Костодер прорычал вызов двум кроксигорам и вскоре сцепился в смертельной схватке с чешуйчатыми тварями. Адальвольф наблюдал за битвой всего несколько секунд, прежде чем мохнатые лапы развернули его. Серый провидец Танкуоль вжал в его руку упавший факел и отчаянно махнул рукой в сторону коридора. — Быстро-живо! Беги-беги! — пискнул крысомаг. Адальвольф стряхнул с себя гадостное прикосновение крысолюда. Он потрясенно посмотрел на Танкуоля. — Ты собираешься просто бросить его? — спросил наемник, указывая на то место, где Костодер боролся с кроксигорами. — Да-да! — рявкнул Танкуоль. — Спеши-скорей! Самка-тварь близко-близко! Изумленно покачав головой на такое бессердечие серого провидца, Адальвольф побежал по коридору, надеясь, что сумеет опередить ящеролюдов, когда они прорвутся мимо Костодера. Воин слышал, как у него за спиной топочут ноги Танкуоля. Наемник не заметил лукавого блеска в глазах серого провидца, не увидел, как тот стиснул клыки, словно воображая, что они сомкнулись на горле некоего раба. Когда Хильтруду и Шехтера вынесли из пирамиды, воздух был наполнен горячим, влажным гнилостным запахом джунглей. Обоих людей тащили, перекинув через спину, как мешки с картошкой, огромные кроксигоры. Гигантские рептилии грубо опустили их на небольшой плоский выступ, окружавший пирамиду в середине. Пленники болезненно заморгали от яркого солнца, ослепительного после мрака туннелей и залов внутри храма. Похитители не дали им времени восстановить зрение. Почти сразу же, как только кроксигоры опустили людей на землю, по ним принялись сновать сцинки. Меньшие ящеролюды разрезали путы маленькими обсидиановыми ножами, одновременно связывая руки за спиной. Покончив с этим, сцинки заставили пленников встать на ноги, упорно подталкивая их к длинному пролету каменных ступеней, вырубленных на поверхности пирамиды. Хильтруда споткнулась, пытаясь подняться по лестнице. Ступеньки были узкие, склон почти вертикальный, и женщина не могла как следует держать равновесие со связанными за спиной руками. Она успела сделать всего несколько шагов, прежде чем упала, больно ударившись о неровную лестницу. Ее тело начало сползать по склону. Далеко внизу куртизанка увидела потрескавшиеся камни мостовой площади, и женщину охватила дрожь ужаса. Хильтруда отчаянно напрягла ноги, чтобы удержать свой вес и остановить падение. Только когда она перестала скользить, сцинки подошли ближе, подняли ее на ноги и подтолкнули вперед. Куртизанка видела облаченную в мантию фигуру Шиукоатля, взбирающегося по лестнице так же легко, как белка карабкается на дерево. Кровь женщины похолодела, когда она заметила других жрецов-сцинков, ожидающих его на вершине пирамиды. Они стояли вокруг алтаря — того самого алтаря, на котором ящеролюды приносили свои кровавые жертвы. Тут Хильтруда закричала. Она вывернулась всем телом, пытаясь сбросить себя со стены пирамиды. Лучше разбиться о камни площади, чем быть зарезанной на алтаре Шиукоатля. Но на этот раз ящеролюды были готовы. Холодные чешуйчатые руки подхватили пленницу прежде, чем та успела упасть, и потянули назад. Сцинки окружили ее со всех сторон, подталкивая к ожидающим жрецам. — Не волнуйся, — крикнул снизу Шехтер. — Эти ублюдки могут убить нас только один раз. Когда Хильтруда подняла глаза и увидела, что Шиукоатль смотрит на нее сверху вниз, она усомнилась в правоте капитана. В глазах пророка она прочла не гнев, а нечто более бесстрастное. В них был приговор, суровый и безжалостный. Шиукоатль знал, что именно они разрушили магию, которая удерживала подземный народ от вторжения в его храм. Храм Сотека был осквернен, и ответственность за это лежала на людях. Это она прочитала в пристальном взгляде пророка — это и многое другое. Чтобы очистить храм, потребуется много крови и много боли. Их крови. Их боли. Необычный змеиный глиф разлетелся вдребезги под ударом вычурной золотой дубинки, которую Адальвольф снял с трупа одного из сцинков. Наемник мог почти наглядно представить маленькие сгустки энергии, отлетающие от камня, когда он крошился. Однако нельзя было не заметить нетерпеливый блеск, вспыхнувший в глазах-бусинках Танкуоля. — Быстро-быстро! — поторопил воина серый провидец, указывая в конец коридора, где на стене виднелся еще один змеиный глиф. — Чешуйчатые твари близко-близко! Адальвольфу не нужно было спрашивать крысолюда, откуда тот это знает. Наемник и сам слышал, как сцинки бегут за ними по коридору, царапая когтями каменный пол. Всего через несколько минут рептилии поймают беглецов, и на этот раз у них нет Костодера, чтобы сдержать монстров. Наемник пробежал мимо Танкуоля, обрушив дубинку на магический камень. Змеиная голова треснула, когда он ударил ее. От второго удара глифы рассыпались по полу. Волоски на руках Адальвольфа встали дыбом, когда он почувствовал, как сила, хранившаяся внутри оберега, уходит в темноту. Серый провидец взволнованно чирикнул, пробегая мимо человека и нетерпеливо указывая на еще один змеиный камень. Адальвольф оглянулся. Теперь ящеролюды были гораздо ближе. Возможно, в темноте рептилии шли на запах шерсти крысолюда. Эта мысль породила другую, весьма тревожную. Как получилось, что Танкуоль не учуял ящеролюдов раньше? С его острым нюхом он должен был почувствовать их запах задолго до того, как сцинки напали на них? Но почему серый провидец позволил устроить им засаду? Чтобы уйти от нападения, ему пришлось пожертвовать гигантским телохранителем. — Быстро-быстро, живо-живо! — завизжал Танкуоль, подпрыгивая на одной ноге в неистовом нетерпении. Вот и ответ, понял Адальвольф. Серый провидец позволил ящеролюдам найти их и преследовать, чтобы заставить воина торопиться и действовать, не думая о том, что тот делает. Наемник холодно улыбнулся Танкуолю и, пристально глядя на него, медленно направился к крысолюду. — Ну и где Хильтруда? Танкуоль хлестнул хвостом, затем поднял голову и убедительно изобразил, будто нюхает воздух. — Самка-тварь рядом! Быстро-быстро! — Он указал дрожащим когтем на змеиный камень. — Врешь, — сказал ему Адальвольф. Его пальцы крепче сжали рукоятку дубинки. Он смотрел мимо Танкуоля, отмечая, что коридор впереди кажется светлее. Не мерцание факела, а что-то более чистое. Когда наемник понял, что смотрит на дневной свет, в нем всколыхнулась ярость. Танкуоль увидел его гнев. Серый провидец присел на корточки, вытаскивая меч из ножен. — Глупое мясо! Чешуйчатые твари поймают-убьют нас обоих! — Меня это не волнует, — прорычал Адальвольф. — Ты обманул меня! Ты дал мне надежду! — Он сделал шаг в сторону крысолюда, размахивая дубинкой перед собой. — Стой-слушай! Самка-тварь рядом-близко! — настаивал Танкуоль, парируя взмах дубины мечом. Несмотря на сломанную руку, наемник был сильнее, и серый провидец пошатнулся. Танкуоль закричал от лютого ужаса, когда споткнулся о змеиный камень. — Либо я, либо волшебный огонь, чудовище! — прокричал Адальвольф. Он обрушил дубинку на голову серого провидца и почти попал в цель: удар проскрежетал по одному из рогов. — Меня устроят оба варианта. — Слушай, слушай! — взмолился Танкуоль, пригибаясь, чтобы не угодить под дубину. Серый провидец пополз по полу, как гигантская крыса, прижимаясь к стене. — Я найду-беру самку-тварь! Нюх-нюх! — заскулил он, постукивая себя по носу плоскостью меча. Адальвольф уже не верил мольбам крысомага. Чудовище обмануло его однажды, и он не позволит этому случиться снова. Воин ие исключал, что Танкуоль просто тянул время, чтобы его схватили ящеролюды, а не убил разъяренный наемник. Золотая дубинка обрушилась вниз, оставляя вмятины на твердом полу — Танкуоль вновь увернулся от сокрушительного удара. Он сделал отчаянный взмах мечом, но удар прошел мимо ноги человека на добрых шесть дюймов. Наемник развернулся к съежившемуся монстру и взмахнул дубинкой, описав невероятную дугу, которая должна была разбрызгать мозги Танкуоля по стене. Серый провидец бросился ничком, дубинка просвистела над его головой и врезалась в стену. Адальвольф почувствовал, как чудовищная отдача пронзила его до костей, рука так онемела, что дубинка чуть не выпала из пальцев. По телу поползли мурашки, когда воин понял, что не только промахнулся по врагу, но и остался совершенно беспомощным. Танкуоль не бросился на него со своим ржавым мечом. Вместо этого скавен вскочил на ноги, щебечущий смех пробивался сквозь клыки. Он повернулся и побежал, но не в темноту, где звуки преследовавших его ящеров становились все громче, а вперед, к дневному свету. Адальвольф похолодел от ужаса, когда понял, почему смеялся Танкуоль. Последний удар, который он нацелил на серого провидца, прошел мимо него, обрушившись на стену. Но не просто на стену. Наемник нечаянно разбил последний из змеиных камней! Адальвольф не знал, подтолкнул ли его крысомаг к тому, чтобы случайно сломать защиту, или это был просто еще один пример дьявольской удачи, которая, казалось, сопутствовала монстру. Воин знал лишь то, что его враг вот-вот улизнет. Уже смирившись с одинокой смертью, наемник был полон решимости увидеть Танкуоля впереди себя на долгой дороге в ад. С отвращением отбросив в сторону золотую дубинку, Адальвольф выхватил из-за пояса дуэльный пистолет и бросился вслед за убегающим крысолюдом. Большая скорость скавена почти не оставляла человеку надежду поймать чудовище, но наемник был полон решимости попытаться. Он воззвал к Мирмидии, Верене и всем своим богам и богиням, прося их об этой маленькой услуге. Пусть он отомстит своему врагу. Танкуоль исчез за каменной аркой, служившей входом в коридор. Дневной свет почти ослепил Адальвольфа, когда тот устремился за серым провидцем. Дезориентация и спешка воина были настолько сильны, что он едва не свалился головой вниз с пирамиды, когда выбежал из туннеля. Лишь чистая удача позволила ему вовремя притормозить, упасть спиной на стену пирамиды вместо того, чтобы рухнуть на площадь, простирающуюся далеко внизу. Глаза щипало, наемник видел лишь размытое пятно, все цвета слились в различные оттенки белого. Адальвольф проклинал жгучий свет солнца, проклинал те драгоценные мгновения, которые получил Танкуоль, чтобы сбежать от него. В самый разгар проклятий на краешке его зрения появилась рычащая фигура. Тяжелый посох крысомага треснул воина по лицу, сбив с ног и едва не сломав челюсть. Наемник закричал от боли, приземлившись на сломанную руку. Пистолет выскользнул из пальцев и с грохотом покатился по узкому карнизу. Скорее инстинктивно, чем сознательно, Адальвольф перекатил свое измученное болью тело, как только приземлился. И тут же услышал, как лезвие меча Танкуоля царапнуло камни, на которых он только что лежал. Он пнул ногой в направлении источника звука и свирепо ухмыльнулся, когда был вознагражден болезненным писком крысолюда. — Навозно-гнилостное рабское мясо! — рявкнул на него Танкуоль. — Я тебе кишки вырежу и тебе же скормлю! Посох серого провидца треснул по боку Адальвольфа, сломанные кости царапнули одна о другую, сполохи агонии пронзили все тело. Но наемник не позволил боли одолеть себя. Он схватил наконечник посоха, используя его как рычаг против врага. Каким бы быстрым и вертким ни был скавен, Адальвольф был больше и сильнее. Прежде чем Танкуоль успел что-то сообразить, Адальвольф развернул серого провидца и впечатал его в стену пирамиды. Крысомаг сделался более отчетливым, он больше не казалась ярким пятном в выбеленных солнцем глазах Адальвольфа. Наемник видел, как серый мех встал дыбом на шее чудовища, а во рту сверкнули уродливые клыки. Когти Танкуоля сжались вокруг меча, и он бросился вперед, чтобы нанести колющий удар в живот человека. Внезапно глаза серого провидца округлились от ужаса, тело испустило отвратительный мускусный запах. Меч со звоном выпал из его пальцев и покатился вниз по узким каменным ступеням, вделанным в стену пирамиды. Дрожа, скавен издал короткий резкий писк страха, а затем вырвал посох из рук Адальвольфа. Танкуоль отчаянно рванулся вниз по склону пирамиды, опустившись на четвереньки и устремившись к руинам, стоявшим далеко внизу. Наемник повернул голову, думая, уж не увидел ли Танкуоль выходящих из коридора ящеролюдов. Вместо этого Адальвольф обнаружил, что смотрит на пустынный город за пирамидой и окружающие его джунгли. Теперь в джунглях появилось огромное множество рептилий всех размеров и видов. Воин видел неуклюжих бронированных левиафанов с паланкинами на чешуйчатых спинах, словно у арабских боевых слонов. Наемник заметил огромных плотоядных животных, похожих на тех, которых они встречали на тропе, только теперь они были оседланы на манер бретоннских скакунов. Он увидел орду высоких, сильных ящеролюдов, воинственных рептилий, которые не были ни неуклюжими кроксигорами из нерестилищ, ни жилистыми сцинками из храма. Солдаты-ящеры выстроились в шеренги и колонны, маршируя под звуки странных труб и зловещих барабанов. На краю джунглей собралась целая армия, взяв в кольцо разрушенный город. Посреди этого странного воинства, устремив на него взор, парило на огромном золотом помосте удивительное, раздувшееся, похожее на жабу существо. Даже Адальвольф чувствовал силу этого странного создания. Величие этой силы было таково, словно откололся и упал в джунгли кусочек солнца. Мощь сцинка-пророка, который так напугал Танкуоля, была ничем по сравнению с аурой древней мощи, исходившей от жабообразного существа. Неудивительно, что крысолюд поджал хвост и убежал! Мысли о крысомаге заставили Адальвольфа обратить взгляд на основание пирамиды. Бегущий скавен преодолел почти половину расстояния между наемником и площадью внизу. Воин огляделся в поисках расшатанного кирпича, старой кости, чего-нибудь, что можно было швырнуть в Танкуоля и, возможно, заставить его упасть. Наемник улыбнулся, когда обнаружил нечто получше кирпича. Адальвольф думал, что потерял пистолет, когда крысомаг набросился на него, но оружие не скатилось с края уступа. Усмехнувшись, наемник встал и хладнокровно направил пистолет в спину Танкуоля. Но не успел он выстрелить, откуда-то сзади и сверху донесся пронзительный крик. Адальвольф резко обернулся, уверенный, что слышал голос Хильтруды. Он пристально посмотрел на плоскую вершину пирамиды, где стоял алтарь. Жрецы-сцинки снова собрались там, одеяния и перья Шиукоатля развевались на горячем, влажном ветру. Сцинк-пророк склонился над алтарем, держа в когтистой руке сверкающий нож. На алтаре, растянутая и связанная, как и принесенные в жертву крысолюды, визжала от ужаса Хильтруда! Адальвольф больше не думал о Танкуоле. Он опустил дуло пистолета, целясь в далекую фигуру Шиукоатля. Вероятность того, что пуля поразит пророка с такого расстояния, была невелика, но воин молился, чтобы звук выстрела хотя бы спугнул жреца. Тщательно прицелившись и еще раз помолившись богам, Адальвольф медленно нажал на спусковой крючок. Властитель Тлако наблюдал за искаженным алгоритмом, пока тот несся вниз по стене Храма Змея. Сланн переключил внимание от пагубной дисгармонии и сосредоточился на низкофазном алгоритме — неизвестном факторе, стоящем на выступе над бегущим ша’кота. Властитель Тлако воспринимал теплые быстрые эмоции как иррациональные суммарные числа, борющиеся за контроль над умственными процессами неизвестного фактора. На вершине храма Властитель Тлако мог видеть Шиукоатля. Сущность сцинка была столь же непроницаема, как и в прежних случаях, когда маг-жрец размышлял о нем. Сквозь путаницу иррациональностей, заполнявших разум неизвестного фактора, Властитель Тлако сумел разглядеть закономерности. Один набор последовательностей означал уничтожение ша’кота. Другой содержал вызов Пророку Сотека. Какая последовательность включит в себя неизвестный фактор? Какой алгоритм постарается обнулить? Древние не случайно добавили низкофазные алгоритмы к Великой Математике. Не имело значения, что ни один из сланнов никогда по-настоящему не осознал цель этого добавления и даже не выявил — закончена ли работа, начатая Древними, или остается незавершенной. В отличие от постоянных фракталов и ломаных алгоритмов, теплокровные имели свое место в гармонии. У них было предназначение. Властитель Тлако приложил немало сил к тому, чтобы привести сюда неизвестный фактор и исполнить это предназначение. Что он выберет? Шиукоатля или ша’кота? Что его иррациональные суммарные числа выберут как ответ на уравнение? Глаза сланна сузились, когда он увидел, что мысли неизвестного фактора стали постоянными. Он сделал выбор. Властитель Тлако наблюдал, как человек направил свое оружие на Шиукоатля и выстрелил. Вот и решение проблемы, подумал Властитель Тлако, шевеля одним из дряблых пальцев для манипулирования последовательностями Великой Математики. Уравнение решено, сделал вывод сланн. Но возник новый вопрос: почему? Адальвольф, не веря своим глазам, наблюдал, как его пуля пробила верхнюю часть черепа Шиукоатля. Пророк-сцинк даже не вскрикнул, когда выстрел сбил его с ног. Тело перелетело через край пирамиды и с грохотом покатилось вниз по пологой лестнице клубком пернатых талисманов и золотых амулетов. Другие жрецы-сцинки были так же потрясены внезапной и насильственной смертью Шиукоатля, как и Адальвольф. Ящеролюды растерянно моргали, разинув рты в ошеломленном молчании. Наемник не знал, как долго ящеролюды будут парализованы смертью лидера. Перехватив пистолет так, чтобы использовать его тяжелую рукоятку как дубинку, Адальвольф бросился к лестнице, взбегая по ней в бешеном темпе, не обращая внимания на возможность смертельного падения, ожидающего его, если он споткнется в своем безумном броске вверх. Опасность, угрожавшая ему, была ничтожна по сравнению с той местью, которую ящеролюды наверняка обрушат на Хильтруду, когда придут в себя. Наемник представил себе ее истекающее кровью сердце, вырванное из тела жрецами-рептилиями, и это подстегнуло его. Воин не обращал внимания на вспышки боли, пронзавшие его с каждым шагом, когда кости раздробленной руки терлись друг о друга. Он не думал и о горячем, обжигающем дыхании, со свистом вырывавшемся из легких. Для Адальвольфа имело значение лишь одно — вовремя добраться до девушки. Воин одним прыжком преодолел последние несколько ступенек и приземлился на крышу пирамиды, словно пантера. Жрецы-сцинки заморгали, их зрачки расширились от удивления, когда они увидели этого дикаря, стоящего на коленях возле алтаря. Один из ящеролюдов начал поднимать оперенный посох. Наемник прыгнул на него, ударив пистолетом по макушке. Сцинк пошатнулся от первого удара, а когда Адальвольф продолжил атаку, безжизненно рухнул на алтарь. Резкий свист предупредил воина, что сзади на него бросается второй сцинк. Наемник развернулся и швырнул окровавленный пистолет в лицо жрецу. Клыки хрустнули, когда оружие врезалось в рот ящеролюда, заставив того отвернуться от человека и схватиться за кровоточащую морду. Преследовать раненого жреца не было времени, потому что третий из его товарищей уже бросился на Адальвольфа, нацелив на него острый конец посоха, как копье. Воин напрягся, ожидая нужного момента. Когда сцинк попытался ударить, наемник дернулся в сторону и схватился за посох. Тем же манером, как он сражался с Танкуолем, Адальвольф поймал посох железной хваткой и благодаря большей силе и размеру резко крутанул соперника. Тощий сцинк весил куда меньше, чем рогатый скавен, и вращательное движение человека отбросило рептилию далеко за край крыши. Ящеролюд испуганно чирикнул, падая на площадь у подножия пирамиды. Последний из жрецов-сцинков уставился на Адальвольфа холодными немигающими глазами. Ящеролюд что-то прошипел сквозь зубы, и его чешуйчатые когти стали наливаться жутким светом. Наемник понял, почему другие жрецы так дерзко атаковали его. Они должны были отвлечь нападавшего, чтобы дать последнему сцинку время сотворить магию. Адальвольф метнул в ящеролюда пернатый посох, который держал в руке, но оружие потеряло инерцию еще до того, как приблизилось к сцинку, безвредно стукнувшись о камни перед ногами жреца. Острые зубы сверкнули на лице сцинка, когда жрец поднял один из светящихся когтей. Адальвольф быстро прикинул, где можно спрятаться. Единственным укрытием был алтарь, и воспользоваться им означало подвергнуть Хильтруду воздействию магии, которую творила рептилия. Наемник остался на месте и демонстративно уставился в сторону ящерицы. — Надеюсь, ты подавишься этими словами, — выплюнул он. Сцинк резко прервал заклинание, и свечение исчезло с его когтей. Он склонил голову набок, уставившись на Адальвольфа с выражением удивления и замешательства, которое было даже сильнее, чем шок от смерти Шиукоатля. Жрец спокойно положил посох на землю, затем сел рядом с ним, сложив ноги и хвост под туловищем. Адальвольф подозрительно уставился на сцинка, гадая, что за трюк тот затеял. Воин внимательно наблюдал за существом, обходя его по кругу, чтобы добраться до алтаря. Сцинк больше не обращал внимания на человека, но продолжал смотреть на свои ладони. Хильтруда разрыдалась, увидев над собой лицо Адальвольфа, по ее щекам покатились слезы облегчения. Наемник ободряюще улыбнулся ей, затем нащупал ремни, которыми ящеролюды привязали ее к алтарю. Сцинки сплели хитрые узлы, способные сбить с толку даже моряка. Адальвольф вскоре оставил всякую надежду развязать ее и стал искать что-нибудь, чем можно было бы разрезать путы. На поверхности рядом с алтарем лежал церемониальный нож, которым Шиукоатль собирался резать Хильтруду. Адальвольф наклонился и быстро схватил его. В тот же момент воин увидел дрожащую кучу, распростертую у подножия алтаря. Мрачная улыбка появилась на лице наемника, когда он увидел капитана Шехтера в незавидном положении. Вероломный капитан может подождать. Адальвольф встал и снова повернулся к Хильтруде. Бросив последний взгляд на сцинка, чтобы убедиться, что тот все еще ведет себя прилично, наемник принялся распиливать веревки, которыми были связаны руки женщины. Как только ее руки освободились, Хильтруда обвила ими шею Адальвольфа в удушающем объятии. Она оторвалась от алтаря и прижалась своими мягкими губами к его губам. Наемнику потребовалось больше усилий, чем он мог себе представить, чтобы освободиться из ее объятий. — Я должен распутать твои ноги, — сказал Адальвольф, мягко отталкивая ее. Внезапно в голову пришла одна мысль. Ему придется повернуться спиной к сцинку. — Не спускай глаз с этого монстра. Предупреди меня, если он пошевелится. — Я молилась, чтобы ты пришел, — сказала ему Хильтруда, пока он распиливал веревки. — Но не смела надеяться, что успеешь. Адальвольф перерезал последнюю веревку и помог Хильтруде спуститься с алтаря. — Можешь благодарить этого вонючего труса Танкуоля, которого я вовремя нашел, — сказал наемник. — Он обещал, что приведет к тебе, если помогу ему выбраться. Хотя уверен, он и не собирался сдержать свое слово. Но иногда даже лжецы попадают в ловушку собственной лжи. Хильтруда снова попыталась обнять его, но заметила вспышку боли, промелькнувшую на лице воина, когда коснулась его руки. Смесь жалости и беспокойства наполнила глаза куртизанки, когда она заметила увечье Адальвольфа. Хильтруда изучила грубую перевязь, который наемник сделал для себя из одной из своих штанин. Неодобрительно покачав головой, женщина начала рвать на себе лохмотья платья, чтобы сделать более надежную повязку. — Некогда, — пожурил ее Адальвольф. — Когда я бежал из пирамиды, за мной гналась толпа рептилий, а теперь целая армия этих тварей окружает город! Надо выбираться отсюда! Сейчас же! Наемник схватил Хильтруду за руку и повел ее к лестнице, но тут раздался голос Шехтера: — Во имя любви Шалльи и милости Мананна, не оставляй меня! — взвыл капитан. Адальвольф холодно посмотрел на мужчину, затем перевел взгляд на опустевший алтарь. Именно этого мерзавец и заслуживал. Мягкая рука Хильтруды прижалась к его груди, когда он отвернулся. — Ты не можешь бросить его, — сказала она. — Только не так. Только не с ними. Укол вины заставил Адальвольфа нахмуриться. Что бы ни сделал Шехтер, он все еще оставался человеком. Женщина была права: ни один человек, наделенный совестью, не может бросить другого на милость нечеловеческих чудовищ. Воин подумал, что именно так и поступил, если бы не Хильтруда. Наемник наклонился над Шехтером и ловким движением ножа перерезал веревки. Капитан потер пострадавшие запястья и улыбнулся Адальвольфу. — Не думай, что сделал это для тебя, — предупредил наемник. — Просто не хочу, чтобы твое жалкое лицо преследовало меня по ночам, вот и все. — Я этого не забуду, — заверил Шехтер. — Клянусь Гандрихом и старым Морским Джеком, не забуду! — Капитан встал и потер ноги, восстанавливая кровообращение. И какой у нас теперь план? Ты хочешь вернуться внутрь и искать ван Зоммерхауса? Хильтруда посмотрела на него с надеждой. Адальвольф отвернулся. После собственного невозможного спасения она, похоже, думала, что наемник может сделать все что угодно. В каком-то смысле воину было немного грустно, что избыток здравого смысла не давал ему считать себя и вправду всемогущим. Если патрон все еще внутри пирамиды, они никогда его не найдут. Он смотрел на руины, наблюдая, как армия ящеролюдов медленно окружает их. Скоро пути спасения не будет. Но куда им бежать? Улыбка расплылась по его лицу, когда он увидел фигуру в сером плаще, мчащуюся через руины. Если кто-то и знает путь отхода, так это Танкуоль! Воин указал на крысолюда вдалеке. — Мы должны следовать за Танкуолем! — сказал он. Он знает, как отсюда выбраться, и я уверен, его можно убедить, что единственный способ спасти свою шкуру — спасти и нашу заодно. Хильтруда ахнула от ужаса при этой мысли. — Мы спасаемся от ящеролюдов только для того, чтобы снова попасть в лапы крысомага! Адальвольф покачал головой. — Он потерял всех последователей. Теперь только он и мы. — Воин посмотрел на руины, с неприятным чувством вспоминая о кордоне, который ящеролюды выставили вокруг города, и о появлении необычной жабы на краю джунглей. — Мы должны поторопиться, пока не потеряли его. — Я подойду через минуту, — сказал Шехтер остальным. Он поднял один из оперенных посохов, лежащих на вершине, и направился к сидящему сцинку. — Шехтер! Оставь его в покое! — закричал Адальвольф, боясь, что капитан спровоцирует жреца-рептилию пустить в ход всю свою магию. Шехтер заколебался, поднимая посох, но не из-за крика Адальвольфа. Капитан изучал неподвижного ящеролюда, глядя на странные белые пятна, расползающиеся по чешуйчатой шкуре сцинка. Это было все равно что смотреть, как плесень растет на хлебе. Он попятился от рептилии, внезапно расхотев проломить ей голову. — Чума! — ахнул Шехтер и сделал знак Шалльи, произнося это страшное слово. Адальвольф направился к сидящему жрецу, чтобы лично удостовериться, но Хильтруда удержала его. — Ты сказал, нам надо идти. Так идем же, — сказала она дрожащим от ужаса голосом, совсем как тогда, когда моряки предложили сжечь растения-людоеды. Наемник смягчился. Пусть сцинк хранит тайну того, что уготовил ему непредсказуемый рок. Воин осторожно направился к лестнице, радуясь, что рядом с ним Хильтруда, которая поможет держать равновесие. Спуск будет труднее, чем безумный рывок к вершине. Не было никакой возможности не заметить, как отсюда далеко до земли. На полпути вниз они нашли вход, которым воспользовались Танкуоль и Адальвольф, чтобы выбраться из пирамиды. Теперь отверстие было усеяно телами ящеров, и все они были изувечены самым ужасным образом. Увидев трупы, наемник почувствовал, как тепло покидает его тело. Он знал, что за существо способно сотворить такую бойню. Однако промолчал. Не стоит говорить остальным, что Танкуоль, возможно, недолго пробудет в одиночестве. Но были и другие — ящеролюды, которых не прикончили в бою. Ни один из них не мог причинить неприятности — они просто лежали разбросанные по карнизу, жизнь по капельке вытекала из искореженных тел. Сцинки умирали с разинутыми ртами, пытаясь втянуть в себя воздух, а их глаза распухли и покрылись коркой. Тот же самый жуткий белый грибок, который описал Шехтер, быстро распространялся по чешуйчатой коже, заметно расширяясь за считаные мгновения. Капитан наклонился над одним из изувеченных сцинков и вытащил золотой меч, зажатый в мертвой лапе. Шехтер проверил баланс громоздкого клинка. Ухмыляясь, повернулся к Адальвольфу. — Чертовски лучше, чем нож, — сказал капитан наемнику. Хильтруда почувствовала, как напряглось тело воина. Шехтер рассмеялся и бросил оружие Адальвольфу. — Это твое, — сказал он. — Я постараюсь найти еще для себя и девчонки. — Если вернемся, это будет стоить парочку гульденов, — заметил Адальвольф, изучая странный двуглавый меч. — Я подумал о том же, — ответил Шехтер с блеском в глазах. Глава четырнадцатая ОХОТНИКИ И ДОБЫЧА Услышав пистолетный выстрел, Танкуоль мгновенно прижал лапы к груди. Несколько минут он ощупывал и обхлопывал себя, пока не убедился, что его не подстрелили. Серый провидец стиснул зубы в свирепом оскале. Крысомаг знал, что дать этому наглому человечишке оружие — большая ошибка! Подлый, неблагодарный негодяй пытался всадить ему пулю в спину! Танкуоль пробормотал тихую молитву благодарности Рогатой Крысе за то, что бог скавенов сбил прицел человечишки. Сколь бы ни были ужасны обстоятельства серого провидца, он совершил непростительную глупость, вооружив непредсказуемое животное. Людям со всеми их безумными идеями и иррациональными привязанностями нельзя доверять. Любое мыслящее существо было бы довольно тем, что его вывели из пирамиды, но только не человек! О нет, глупому мясу сначала самку подавай! Серый провидец оглянулся на пирамиду и спрыгнул на потрескавшиеся камни площади. Он подумал, а не набраться ли смелости и испепелить человека колдовством. Да, Танкуоль боялся привлечь внимание Шиукоатля, но еще больший страх внушала огромная жирная лягушка, которую крысомаг увидел в джунглях: а вдруг она заметит его? Это существо показалось Танкуолю не столько творением из плоти и крови, сколько переполненным мешком чистой магической энергии. Серый провидец видел громадные залежи искажающего камня, но и они были ничтожны по сравнению с той силой, которая ощущалась в этой жирной лягушке. Теперь страх увидеть лягушачьего мага вблизи прочно занял первое место в списке фобий Танкуоля. По сравнению с этим возвращение в Скавенгниль и объяснения с Повелителем ночи по поводу провала миссии были не такой уж плохой перспективой. Серый провидец раздраженно хлестнул хвостом. Он не вернется в Скавенгниль, если человек-предатель прострелит ему позвоночник. Возможно, Шиукоатль и лягушачий маг не заметят маленького колдовства, достаточного, чтобы выжечь человечишке глаза. Красные глаза-бусинки Танкуоля моргнули в замешательстве, когда тот уставился на пирамиду. Человек даже не смотрел на него, он со всех ног мчался вверх по лестнице, направляясь к крыше ужасного храма. Крысомаг как раз подумал о том, что ужас перед силами серого провидца обратил врага в бегство, но тут в воздухе разнесся жирный привкус крови рептилии. Танкуоль перевел взгляд в направлении запаха и был потрясен, увидев чешуйчатое синее тело, кувыркающееся вниз по ступеням пирамиды. Слабый аромат пороха, исходивший от ящеролюда, подсказал серому провидцу, как Пророк Сотека встретил свой конец. По белой мантии и оперенным украшениям он понял, что жертвой пули Адальвольфа стал Шиукоатль. Танкуоль хлопнул лапами и высоко подпрыгнул, визжа от восторга. Умное, смелое маленькое рабское мясо! Серый провидец знал, что не зря победил собственные мелкие страхи и сомнения и дал человеку эти пистолеты. Низшие скавены думали бы только о своей шкуре, о том, как бы не получить пулю в спину. Только не Танкуоль! Он был из тех гениев, которые могут проявиться раз в поколение. Великий крысомаг предвидел возможности человека с пистолетом. Ради блага экспедиции серый провидец отбросил собственные страхи и создал человечишке условия, чтобы убить Шиукоатля! Более того, если хорошенько подумать, история будет выглядеть еще героичнее, когда из нее исчезнет упоминание человека. Танкуоль задумался, следует ли ему рассказать, что он застрелил проклятого Пророка Сотека, или же больше восхищения вызовет версия, что серый провидец убил ящеролюда своим колдовством. Эта проблема все еще беспокоила крысомага, когда он увидел стаю взбудораженных сцинков, вырвавшихся из туннеля, через который сбежали он и человек. Танкуоль свирепо посмотрел на ящеролюдов, достал из кармана кусок искажающего камня и начал представлять себе магию, которую вызовет. Потом серый провидец вспомнил про лягушачьего мага в джунглях. Пожалуй, с магией прямо сейчас придется повременить, решил Танкуоль, развернулся и побежал прочь от Храма Змея. Меньше всего ему хотелось привлекать внимание этой твари. Она может сделать чудовищный вывод, что именно крысомаг, а не человек убил Шиукоатля. Танкуоль не знал, могут ли жаботвари злиться, но точно знал, что выяснять это не хочет. Адальвольф поморщился, когда Хильтруда затянула перевязку вокруг его сломанной руки. Глядя на заплесневелые трупы ящеролюдов, наемник не сомневался, что искалеченная конечность заражена той же самой гнилью. Он гадал, как быстро болезнь одолеет его и насколько это будет больно. Так или иначе, воин не считал спокойное принятие болезни жрецом-сцинком хорошим примером того, как воспринимать белую плесень, высыпающую на коже. Адальвольф с тоской посмотрел вниз по склону пирамиды. Быстрое падение — и все кончится, подумал наемник. Но тогда Хильтруда снова останется один на один с Шехтером. Воин покачал головой. Он не мог бросить ее на растерзание негодяю. Если до этого дойдет, сначала нужно перерезать горло Шехтеру, а уж потом себе. Капитан, казалось, почти угадал мысли Адальвольфа и попятился от распростертых тел ящеролюдов. У Шехтера за поясом торчали три золотых меча и две дубинки, и еще моряк связал вместе рукава плаща, чтобы получить подобие сумки, в которой можно унести еще больше добычи, снятой с трупов. Лицо Шехтера вспыхнуло от смущения, когда он увидел, что Хильтруда и Адальвольф пристально смотрят на него. — Если выберемся отсюда, вы еще спасибо скажете, что я взял это с собой, — заявил капитан, взваливая тяжелый мешок на плечо. — Здесь хватит, чтобы устроить неплохую жизнь нам троим, если вернемся. — Ты в этом уверен? — с вызовом спросила Хильтруда. — Я о том, чтобы разделить все это? Шехтер не мог смотреть ей в глаза, вместо этого уставившись на собственные ноги. — Значит, хочешь, чтобы я бросил это здесь? — Это поможет избежать кое-каких искушений, — парировала куртизанка. Адальвольф покачал головой. — Забирай мешок, Шехтер, — сказал он. — Мы и так потеряли с ним кучу времени. Танкуоль, наверное, уже сбежал из города. — Вряд ли, при такой-то пробоине, — улыбнулся моряк, кивая головой на след черной крови, пятнающий ступени пирамиды. — Ты, должно быть, знатно порезал его в драке. Адальвольф подумал об этом. Танкуоль вроде был цел, когда убегал прочь. Наемник снова взглянул на искалеченных ящеролюдов и содрогнулся, подумав о том, кто, скорее всего, истекал черной кровью. И все же, даже если он ошибался в предположениях, совет Шехтера казался здравым. Если это была кровь Костодера, то крысоогр мог идти только на запах Танкуоля. Это означало, что кровавые следы рано или поздно приведут к серому провидцу. Наемник только надеялся, что они найдут крысомага раньше Костодера. Адальвольф не сомневался, что зверь порвет серого провидца на куски, когда догонит его. Воина, конечно, не волновала судьба крысолюда, но им нужен был тот путь отхода, которым намеревался воспользоваться хитрый колдун, чтобы выбраться из Люстрии. — Мы не можем на это рассчитывать, — возразил Адальвольф. — Он же волшебник, помнишь? Как только он будет достаточно далеко от пирамиды, ои насвистит какое-нибудь заклинание и снова будет целый-невредимый. А где тогда будем мы? Наемник не хотел пугать остальных своими подозрениями, что Танкуоль не один, но нельзя было допустить, чтобы их застали врасплох. Если Костодер присоединился к своему деспотичному хозяину, им понадобится вся острота ума, не притупленного ложной уверенностью в том, что они преследуют одинокого раненого крысолюда. Эта мысль отрезвила Шехтера. Сгибаясь под тяжестью плаща, моряк поспешил вниз по узкой лестнице, безрассудно перепрыгивая через три-четыре ступеньки за раз. — Что ты тут стоишь? — крикнул капитан. — Нам нужно поймать крысу! Во время долгого бегства Танкуоля по разрушенным улицам Кецы серого провидца не покидало ощущение, будто его преследуют. Иногда он слышал тихое шарканье ног по камню, или грохот потревоженного щебня, или скрежет когтей по осыпающимся стенам. Однако крысомагу удавалось держаться на шаг впереди преследователей, постоянно ныряя в запутанный лабиринт переулков и разрушенных зданий, составлявших большую часть раскинувшегося во все стороны города. Однако всех трюков крысолюда было недостаточно, чтобы одурачить охотников. Они продолжали следовать за ним, всегда оставаясь вне поля зрения и на грани слышимости. Танкуоль попытался уловить их запах, но когда понюхал воздух, то обнаружил, что нос забит мерзостью, от которой у него сопли потекли. В воздухе витала отвратительная вонь, тошнотворные испарения, поднимавшиеся, казалось, от самых камней Кецы. Серый провидец подумал о долгой войне между кланом Чумы и ящеролюдами и задался вопросом, какую заразу приготовили чумовики, чтобы завоевать город. Какие бы мерзкие болезни ни создали чумные монахи, те еще долго сохранялись после того, как Змеедьявол Сотек загнал крысюков в море. Зловонные испарения просочились в сами камни, притаившись и поджидая, словно какой-нибудь ядовитый паук. Танкуоль удивился, почему он не заметил этого раньше. Единственным ответом было то, что каким-то образом, каким-то магическим деянием такого масштаба, что у серого провидца по коже поползли мурашки при одной мысли об этом, Шиукоатль подавил остаточные чумные испарения, чтобы ящеролюды могли безопасно построить свой храм в Кеце. Если это правда, то это был еще один пример мощи чешуйчатых существ и их магии. Больше, чем когда-либо, Танкуоль наполнился решимостью вытащить хвост из Люстрии и вернуться в цивилизованные земли. А проклятые джунгли пусть останутся безумным маньякам из клана Чумы! Более того, Танкуоль предложит Совету Тринадцати отправить всех недовольных и нежелательных в Люстрию в качестве эффективного способа избавления от них. Серый провидец вздохнул с облегчением, когда снова оказался под сеныо джунглей. Добравшись до края Кецы, он в последний раз оглянулся, пытаясь рассмотреть преследователей. Крысомаг не сомневался, что те не отстали. Легкость, с которой они передвигались по городу, убедила его в том, что это были приспешники Шиукоатля. Как ни странно, эта мысль казалась более привлекательной, чем альтернатива: разведчики из армии лягушачьего мага. Танкуоль быстро огляделся по сторонам и понюхал воздух, но не ощущалось никаких признаков близости ящеролюдов. Серый провидец весело зачирикал, рассматривая огромную армию рептилий, окружавших город. Они опоздали взять Кецу в кольцо — потому что крысолюд скоро будет уже далеко! Все еще щебеча нервным смешком, Танкуоль бросился по тропинкам джунглей, прорубленным бегунами Цан Квика. Дорога уже начала зарастать лианами и ползучими растениями, но была вполне проходимой, и серый провидец мог без труда продвигаться по ней. Тропа даже хранила сильный запах скавеиов, отчего ему было вдвое легче определить маршрут. То, что Танкуоль выжил там, где погибло так много хваленых убийц и ассасииов клана Эшин, несомненно, было знаком благосклонности Рогатой. Танкуоль злобно улыбнулся, вспомнив павших товарищей. Шиван Нюхач, высокомерный маленький мастер убийств. Шэнь Цинхэ, коварный колдунишка. Цан Квик, мелкий предатель и шпион. Конг Спинолом, мелкий задиристый головорез. Недоуменно моргнув, Танкуоль замедлил пробег по тропе джунглей. На мгновение ему показалось, что он слышит голос Конга. Но это, конечно, было невозможно. Конг мертв, как и все его воины. Они пожертвовали жизнями, чтобы остальные члены экспедиции смогли проникнуть в Храм Змея. Если серый провидец и слышал что-то, то разве что призрак Конга, а поскольку эта мысль крысомагу не понравилась, он решил, что вообще ничего не слышал. Запах скавенов теперь был намного сильнее, и Танкуоль не сомневался, что добрался до поляны, где они разбили лагерь. Ему понадобятся кое-какие припасы, которые они оставили, чтобы прокормиться на обратном пути к пляжу. Поскольку вокруг лагеря было закопано достаточно еды, чтобы прокормить несколько сотен скавенов, серый провидец не сомневался, что ее хватит, чтобы поддерживать себя в хорошей форме в течение некоторого времени. Серый провидец Танкуоль вышел на поляну, и тут же его лицо исказила гримаса. Земля во всех направлениях разрыта когтями животных. Какой-то грязный зверь из джунглей выкапывал припасы крысомага! Затем глаза серого провидца заметили аккуратно сложенные груды корней, клубней и засохших пластов солонины. Животные этого не сделают, понял он, и холодок пробежал по его спине. Это могло означать только то, что ящеролюды уже побывали здесь и нашли это место! Танкуоль развернулся, чтобы убежать обратно в джунгли, но тут же был отброшен назад на поляну мощным ударом. Рот наполнился кровью, когда клыки крысолюда впились в собственный язык, а легкие хватали воздух, выбитый из него при падении. Яростный рывок вырвал посох из руки, а когтистая лапа надавила на грудь. Танкуоль зашипел и выплюнул отвратительную на вкус кровь. Он попытался сообразить, какими словами мог бы расположить к себе ящеролюдов. Возможно, стоит предложить им показать, где в джунглях все еще находятся укрепленные пункты клана Чумы? Конечно, рептилии не уничтожили всех чумных монахов, и те, вероятно, будут очень рады закончить работу, чтобы еще один из их городов не разделил участь Кецы! Разум серого провидца лихорадочно размышлял о том, как спасти шкуру, предав свою расу, и Танкуоль не сразу заметил, что нападавшие не были чешуйчатыми. Его окружали большие, покрытые черным мехом скавены, их доспехи были заляпаны кровью, а тела покрыты полосами засохших ран. Он увидел уродливую ухмылку Конга Спинолома, когда массивный воин-скавен уставился на него с края поляны. — Конг! — Танкуоль закашлялся, с трудом выговаривая слова, потому что нога другого крысолюда упиралась ему в грудь. — Я счастлив-рад видеть-узнать, что ты жив! Мы победили! Змеиный жрец мертв-мертв! Большой скавен, казалось, не слышал его, вместо этого он провел лапой по зазубренному мечу, который держал в другой руке. Зубастая улыбка на лице Конга была совершенно первобытной в своем выражении убийственной ненависти. — Они не станут слушать-слышать твою ложь, серый предатель! — резанул по ушам Танкуоля пронзительный, хихикающий голос. Крысомагу пришлось вывернуть шею под неудобным углом, чтобы посмотреть на говорившего. Он увидел ассасина в черном плаще, сидящего на том же упавшем бревне, которое облюбовал Танкуоль после того, как принял командование экспедицией. Ассасин, как и воины-скавены, имел на теле следы тяжелых боев, а его плащ представлял собой груду окровавленных лохмотьев. Однако серого провидца интересовали не новые раны убийцы, а старая, которую он видел сквозь прореху в капюшоне крысолюда, — шершавое пятно на той стороне головы, где было отрезано ухо. — Ты! — все, что смог сказать серый Танкуоль. Чан Клык ухмыльнулся в ответ и весело хлестнул хвостом. — Итак, Танкуолятина, ты помнишь меня! Ты стольких предал-обманул, я боялся-страшился, что меня ты не узнаешь! Я Чан Клык, — объявил убийца, гордо выпрямившись. — Чан Сквик был моим побратимом по триаде. Когда ты предал его, ты предал и меня. За это ты умрешь в муках! Тело Танкуоля содрогнулось в судороге чистого страха. Чан Сквик? Но этот убийца-неумеха мертв уже много лет! Что же это за псих, который так долго держит обиду? Это же безумие! Кроме того, не он был причиной смерти Чан Сквика, а тот проклятый гном и его человечий питомец! — Ты умрешь медленно, — прошипел Чан Клык, спрыгивая с насеста и вытаскивая один из зловещих ножей. — Я заставлю тебя страдать-кричать много-много, — добавил ассасин с безумным смешком. — Но мы можем вернуться! — закричал Танкуоль. Он понимал, что бесполезно пытаться урезонить убийцу, но Конг и его воины не настолько одержимы, чтобы не выслушать его. — Шиукоатль мертв! Я убил его! Мы можем вернуться и потребовать награду от Повелителя ночи! Ответом был лишь щебечущий смех остальных скавенов. Крысолюд, пригвоздивший Танкуоля к земле, хлестнул чешуйчатым хвостом по морде серого провидца. Морду обожгло, как от удара хлыста. — Хватит лжи-слов! — прорычал воин, навалившись всем весом на Танкуоля и выдавливая воздух из его легких. — Танкуоль убил-замочил чешуйчатое мясо? — засмеялся Конг Спинолом. Большой черный скавен теперь так теребил меч, что серый провидец подумал, что если Чан Клык не поторопится, то воин сделает дело первым. — И как же Танкуолятина убил-пришил змеиного жреца? Споткнулся об него, спасаясь бегством? Конг мимоходом оскорбил его храбрость. В ответ серый провидец заскрежетал клыками, затем попытался придумать ложь, достаточно правдоподобную для черного скавена. Крысюки никогда не поверят, что Танкуоль организовал убийство Шиукоатля при помощи одного из людей, даже если приподнести историю как счастливую случайность, а не результат блестящего планирования и тщательно продуманной стратегии. В глазах крысомага появился хитрый блеск. — Костодер! — взвизгнул серый провидец. — Я послал-велел Костодеру убить-прикончить! Чан Клык склонился над распростертым Танкуолем, струйка слюны свисала с нетерпеливых клыков ассасина. — Жаль, что ты не взял-привел крысоогра, — хихикнул он. — Теперь будешь страдать-кричать много-много. Потом умрешь-сгниешь! Ассасин поднял нож, лезвие сверкнуло в жарком солнечном свете. Танкуоль зажмурился, заерзал всем телом, пытаясь высвободиться из-под воина, прижимавшего его к земле. — Шиукоатль мертв-мертв! — закричал он. — Костодер убил-грохнул! Костодер! Костодер! Властитель Тлако заерзал на своем возвышении, давая слугам-сцинкам полить его пятнистую кожу прохладной родниковой водой. Темные пятна на шкуре сланна слегка изменили положение, заставив окружающих его писцов-сцинков лихорадочно работать, записывая новые знаки. Маг-жрец уделял им мало внимания, позволяя только нижним полушариям мозга давать писцам сигналы по диспозиции войска вокруг Кецы. Никому из слуг Сотека нельзя было позволить покинуть город. Властитель Тлако направил это послание в мозг жрецов, уцелевших после гибели Шиукоатля. Они поняли необходимость самоуничтожения. Со смертью Шиукоатля магия пророка пала. Мощные чары, сдерживавшие колдовские болезни, поразившие даже камни Кецы, были разрушены. Каждый ящеролюд в городе стал теперь носителем чумы, из-за которой пришлось покинуть Кецу много солнечных циклов назад. Нельзя допустить, чтобы они принесли заразу в другие города. Жрецы, с которыми Властитель Тлако телепатически связался, встретили эту новость с фаталистическим смирением, отличавшим тех, кто понимал Великую Математику и собственное значение в ней. Сланнам не нужно было беспокоиться о том, что они поведут себя иррационально, как низкофазные алгоритмы, отчаянно пытающиеся отсрочить собственное обнуление. Тем не менее было много других, кто служил Храму Змея, приспешников, менее осведомленных о Великой Математике. Они могут попытаться сбежать и унести заразу с собой. Жрец-маг взмахнул перепончатой рукой. Фаланга воинов-завров кивнула в унисон, принимая приказ. Темно-чешуйчатые ящерицы-солдаты побежали быстрым маршем, окружая северный периметр Кецы. Они усилят стрелков-сцинков, уже притаившихся на краю джунглей с луками, готовых сразить любого ящера, пытающегося покинуть город. Воины останутся на позициях в течение следующих трех лунных циклов. К тому времени со стороны Кецы уже нечего будет бояться. В руинах не останется ничего живого, способного послужить переносчиком чумы. Глаза Властителя Тлако расширились, когда один из разведчиков его армии поспешил к помосту сланна. Облаченная в броню храмовая стража инстинктивно сомкнула ряды вокруг левитирующего помоста. Легкое смещение пятен на коже мага-жреца заставило людей-ящеров в шлемах-черепах отступить в сторону, пропуская разведчика. С помощью серии быстрых жестов и шипений хамелеон сцинк объяснил, что несколько низкофазных алгоритмов — те, что разведчик называл «мягкошкурыми», — вышли из города и бегут в джунгли на юг. Стрелки смотрели им вслед, но подчинились велению Властителя Тлако не причинять вреда людям. Это было не совсем верное толкование его приказов, но в целом сланн был доволен. Ему не нужны были все низкофазные алгоритмы. Важен был только тот, которого использовали для решения сложной задачи, досаждавшей Властителю Тлако. Сланн нашел решение, Шиукоатль был убит. Но осуждала ли смерть пророка его Бога или оправдывала? Эту проблему можно было решить, только изучив вектор, обнуливший значение Шиукоатля. Обладает ли низкофазный алгоритм рациональным значением или это распадающийся фрактал, искаженный алгоритм, подобный ша’кота? Ответ можно было получить, лишь изучив человека, который принял решение застрелить Шиукоатля, а не ша’кота. Властитель Тлако сомневался, что простое вскрытие позволит ему понять, почему низкофазный алгоритм сделал такой выбор. Было предпочтительнее осознать его значение до обнуления, а не после. Попытка запечатлеть этот фактор в сознании каждого воина армии сланна наряду с мысленными образами, которые позволили бы ящеролюдам отличить объект Властителя Тлако от других, требовала чрезмерной концентрации. Для этого ему придется подключиться к тем полушариям мозга, которые уже работали над другими дисгармониями в Великой Математике. Проще было просто приказать армии позволить всем, кто не является ящеролюдом, покинуть город. Теплокровные не могли стать переносчиками чумы, которую ша’кота использовали, чтобы убить Кецу, поэтому не было никакой опасности в том, чтобы позволить им пройти. Однако теперь, когда стало известно о побеге людей, Властитель Тлако решил, что пришло время заняться этим вопросом. Пятна сланна сменились четким рисунком, и сцинковые писцы опустили стилусы и склонили головы. Те части армии, которые маг-жрец держал в резерве именно для этой цели, повернули головы так, что все взоры — от самого могучего военачальника завров до почти безмозглых террадонов и разордонов — устремились на Властителя Тлако. Сланн послал необходимые образы и факторы в умы этой части своей армии. Как единое гигантское существо, ящеролюды поспешили в глубь джунглей, преследуя одну цель: забрать экземпляр, нужный Властелину Тлако, и вернуться с ним к магу-жрецу. Нож Чан Клыка полетел к цели. Ассасин наносил не колющий удар опытного убийцы, а рубящий — так бьет обезумевший мясник. Озверевший крысолюд решил, что начнет свою месть с того, что вырежет рога Танкуоля из черепа. Затем перейдет пониже, к более нежным частям анатомии серого провидца. Прежде чем нож ассасина успел зацепить рог крысомага, Чан Клык вдруг обнаружил, что летит по воздуху. Он был так поглощен местью, что не заметил окровавленной изуродованной туши, пока та не врезалась в него, увлекая за собой через поляну. Ассасин развернулся в воздухе так, что в ствол мангрового дерева врезался изувеченный труп, а не его собственная спина. Убийца рухнул на землю вместе с останками одного из клановых бойцов Конга. Чан Клык попытался приготовиться к падению, но все его усилия были направлены на то, чтобы перевернуть труп и смягчить столкновение с деревом. Поэтому ассасин сильно ударился о землю, и потребовалось несколько драгоценных секунд, чтобы сморгнуть пятна, плясавшие перед глазами. На другой стороне поляны Конг и его воины проявляли не меньшее удивление, чем Чан Клык. Разинув рты от ужаса, они уставились на массивную фигуру, вынырнувшую из джунглей прямо на них. Не было никаких сомнений, кто убил кланового бойца, а затем бросил все еще дергающийся труп через поляну, чтобы сбить ассасина. Убив кроксигоров, Костодер пошел по запаху Танкуоля через пирамиду, калеча любого ящера, который попадался на пути. Когда серый провидец покинул Кецу, именно Костодер последовал за ним через руины, а затем в джунгли. Возможно, какое-то смутное ощущение, что его предали и бросили, подействовало на мозг крысоогра, внося сумятицу в его чувства к Танкуолю. Возможно, он просто слишком устал от сражений с ящеролюдами и не смог догнать убегающего хозяина раньше. Каковы бы ни были причины, Костодер ограничился тем, что просто следовал за крысомагом, не делая никаких попыток поймать его. Пока не услышал, как Танкуоль отчаянно выкрикивает его имя. Все обиды исчезли, когда повиновение, вбитое в мозг крысоогра, взяло верх. Двигаясь со скоростью и скрытностью ягуара, огромный монстр мчался через лес словно ожившая машина истребления. Костодер бил себя огромными когтями в грудь и рычал на врагов Танкуоля. Эта демонстрация свирепости могла бы напугать Конга и его воинов еще больше, если бы от резкого движения крысоогра не вскрылись раны, полученные в бою с кроксигором. Вид и запах крови возбуждали скавенов на самом примитивном уровне их сознания. Мощный крысоогр превратился из устрашающего врага в раненую добычу. Двое воинов Конга бросились на Костодера с обеих сторон, в то время как сам предводитель и третий скавен атаковали его спереди. Крысоогр взревел во второй раз, а затем взмахнул обеими когтистыми руками, описав дугу перед собой. В этой неожиданно быстрой атаке монстр буквально распотрошил кланового бойца, атаковавшего справа. Тот рухнул, превратившись в визжащее месиво, яростно царапая землю в предсмертной агонии. Скавен слева от Костодера резко остановился, вспомнив ужасающую скорость, с которой мог двигаться монстр. Однако на мгновение его взгляд остановился на искалеченном теле товарища. Это секундное отвлечение стало для крысолюда роковым. Костодер прыгнул на него, расплющив ладонью и вдавив череп в землю, пока тот не превратился в желе. Конг Спинолом полоснул Костодера сбоку, нанеся огромную рану чуть выше колена монстра. Однако краем глаза черный скавен увидел, как крысолюд, атаковавший вместе с ним, повернулся, собираясь бежать. Конг повернул голову, чтобы отдать трусу гневный приказ, но слова так и не сорвались с его губ. Почувствовав укус меча, Костодер развернулся, размахивая раздавленным телом, которое вбивал в землю. Машущие ноги трупа врезались в голову Конга, повалив на землю и выбив меч из руки. Крысоогр приложил лапу к свежей ране на ноге. Он понюхал темную кровь, покрывавшую пальцы, и уставился на черного скавена, пытавшегося отползти от него. Ревя, как обезумевший от золота дракон, Костодер обрушился на ошеломленного Конга. Похожие на громадные серпы когти крысоогра сомкнулись вокруг извивающегося тела скавена и подняли его в воздух. Конг взвизгнул, болтаясь перед полными ненависти глазами Костодера. Медленно и злобно крысоогр оторвал Конгу Спинолому все конечности. Пока Костодер расправлялся с Конгом и его бойцами, Танкуоль отчаянно боролся с воином, по-прежнему прижимавшим его к земле. Быстрый поворот тела застал крысолюда врасплох, сбив его с ног. К несчастью для серого провидца, вероломный негодяй имел неосторожность упасть прямо на него, еще сильней припечатав крысомага к земле. Танкуоль извивался и барахтался под упавшим воином. Клановый боец безжалостно терзал его клыками и когтями, так же отчаянно пытаясь удержать серого провидца, как тот — освободиться. Страх быть уничтоженным одним из заклинаний Танкуоля придавал бойцу неистовое упорство. Крысомаг проткнул плечо крысолюда рогом, но враг все еще не отпускал его. Даже удачный укус, лишивший крысюка нескольких мохнатых пальцев, не заставил его отпустить Танкуоля. Краем глаза серый провидец заметил новую угрозу. На самом деле она была старой, но крысомагу было не до семантических тонкостей. Один взгляд в глаза Чан Клыка сказал Танкуолю, что ассасин отказался от мысли о медленном убийстве серого провидца. Убийца вытащил другой нож, уродливую черную штуку, с которой с шипением стекали едкие зеленые капли. Плачущий клинок! Самое смертоносное оружие клана Эшин! Одна царапина, одна капля яда на его теле — и Танкуоль будет мертв, как Серые Владыки! Серый провидец отчаянно работал ногами под телом лежащего на нем бойца. Теперь крысомаг не обращал внимания на укусы и царапины, не сводя глаз с приближающегося Чан Клыка. Нужно было точно рассчитать время, иначе то, что Танкуоль задумал, не сработает. Когда ассасин посмотрел на него сверху вниз, когда плачущий клинок начал опускаться, Танкуоль пронзительно прокричал короткую молитву Рогатой Крысе и привел в движение каждый мускул тела. Ноги и руки прижались к телу кланового бойца, поднимая его и толкая вперед. В то же время Танкуоль напряг бока и плечи, чтобы полностью проскользнуть под скавенского воина. Серый провидец мог представить себе замешательство крысолюда, но оно не продлится долго. Резкий писк подсказал Танкуолю, что клинок Чан Клыка нашел жертву — жертву, которую ему подарили отчаянные усилия крысомага. Танкуоль быстро швырнул обмякшее тело клановой крысы вперед, прямо в ассасина. Чан Клык ловко отскочил от жуткого метательного снаряда, но при этом ему пришлось оставить плачущий клинок в мертвом теле. Теперь ассасин рычал на Танкуоля через дергающийся труп. Серый провидец хмуро посмотрел на убийцу-предателя и поднял лапу. В его глазах горел зеленый свет, энергия потрескивала вокруг пальцев. Он увидел внезапный ужас, охвативший Чан Клыка. Ассасин не знал об осколке искажающего камня, который Танкуоль разгрыз клыками еще до того, как встал на ноги, хотя это знание не принесло бы ему никакой пользы. — Передай привет Чан Сквику, глупое мясо, — рявкнул Танкуоль, посылая в лицо Чан Клыка вспышку молнии. Серый провидец отпрянул, когда перед ним вспыхнул ослепительный свет. Когда зрение прояснилось, он увидел, как Чан Клык улепетывает в джунгли. Рваный плащ ассасина дымился, но в остальном он был невредим. Танкуоль испытал мгновение ужаса, задаваясь вопросом, не откусил ли неправильный кусок искажающего камня, и не впитало ли его тело слишком много энергии. После нескольких ударов сердца, не превративших его в огненный шар, серый провидец решил, что страх необоснован. Крысомаг всмотрелся и увидел расплавленный кусок металла, лежащий на земле там, где стоял Чан Клык, когда Танкуоль выпустил магию. Очевидно, убийца носил амулет, защищающий его от чар серого провидца. Разумная предосторожность, признал крысомаг. Но теперь она не спасет Чан Клыка. — Костодер! — закричал Танкуоль. Он указал когтем на джунгли, в которых скрылся ассасин. Крысоогр зашагал к деревьям, рассеянно отбрасывая в сторону последние остатки того, что было Конгом Спиноломом. — Принеси труп предателя! Костодер прорычал в ответ что-то нечленораздельное и начал пробиваться сквозь небольшие деревья, преграждавшие ему путь. Танкуоль усмехнулся, наблюдая, как чудовище быстро расправляется с зарослями. Без плачущего клинка Чан Клыка можно смело считать мертвым, как только Костодер догонит его. А крысоогр точно догонит. Еще не родился тот скавен, кто смог бы потягаться выносливостью с созданиями Клана Творцов. Ухмылка сошла с лица серого провидца, когда в голову пришла тревожная мысль. Всего минуту назад он использовал магию. Его железы сжались, когда он подумал о том, что сделал. — Костодер, ты тупой болван! — негодующе завопил Танкуоль, подбегая к крысоогру и ударяя его своим посохом. — Ты должен защищать меня! Крысоогр недоуменно моргнул, потом виновато опустил голову и отошел от деревьев. Серый провидец постучал когтями по головке посоха и нервно взмахнул хвостом. Может, лягушачий маг ничего не заметил? Это, конечно, было возможно. Конечно, у любого столь могущественного существа должны быть более важные вещи на уме. Например, какими мухами перекусить. И тут Танкуолю пришла в голову еще более неприятная мысль. Чан Клык ускользал от него. С этим можно было бы смириться, если бы не один сопутствующий факт. Чан Клык знает, где находится их корабль! Лишенный любого другого шанса убить серого провидца, ассасин может попросту отплыть и бросить его в этом зеленом аду! С паникой в глазах Танкуоль ударил Костодера посохом и повернул крысоогра обратно в джунгли. — Скорей-быстрей, лизунчик! Достань-найди гниду-предателя! Костодер на мгновение уставился на своего хозяина. Затем, издав нечто похожее на вздох, снова начал пробираться сквозь густые заросли. Танкуоль наблюдал, как крысоогр быстро продвигается вперед. В мгновение ока Костодер исчез из виду. Серый провидец погладил усики, весьма довольный собой. Его телохранитель догонит Чан Клыка, и как только Костодер покончит с ним, из всех кораблей ассасину понадобится разве что похоронная баржа. Серый провидец перестал поглаживать усы и посмотрел на джунгли вокруг себя, прислушиваясь ко всем их странным звукам, вдыхая все их странные запахи. Он подумал о лягушачьем маге и его армии. Приподняв мантию, чтобы не споткнуться о нее, Танкуоль бросился бежать по тропе, которую прокладывал Костодер. — Подожди меня, идиот! — Подожди нас, идиот! Крик Хильтруды заставил Шехтера остановиться. Капитан воспользовался задержкой, чтобы положить мешок на землю и вытереть пот со лба. Хотя моряк и не признавался себе в этом, но тащить тяжелый мешок с добычей было чрезвычайно утомительно. Когда они только отправились в путь по безмолвным, разрушенным улицам Кецы, у него был реальный шанс оторваться от спутников в своем стремлении догнать Танкуоля. Теперь, после долгих часов ползания через руины и влажный ад джунглей, раздраженная ругань Хильтруды скорее выражала разочарование их медленным и мучительным продвижением, нежели опасение, что Шехтер уйдет слишком далеко вперед. Адальвольф стиснул зубы и тихо выругался. С его рукой что-то определенно было не так. Он не осмеливался взглянуть на нее, но чувствовал, как она пульсирует, отдаваясь во всем теле. Рука была холодной, словно в ней не осталось ни капли крови. Наемник с трудом удержался, чтобы не рассмеяться над иронией этого ощущения. Вот они потеют в сырой жаре джунглей, а его рука холодна, как лед Норски. Воин знал, что если начнет смеяться, то может не остановиться. Хильтруда держалась рядом с ним, своей силой восполняя нехватку его мощи. Адальвольф подумал о необычной храбрости куртизанки. Он знал, что храбрость бывает разной. Его отвага — стальной хребет воина. Ее же смелость заключалась в тихой нежности, отказывающейся оставить друга в беде. Зубы Штромфелса! Эта женщина даже не смогла бросить Шехтера, когда у нее были все основания оставить его ящеролюдам! Хильтруда воспользовалась тем, что Шехтер остановился, чтобы осмотреть руку Адальвольфа. Куртизанка попыталась не показывать вида, но он заметил мрачную вспышку, промелькнувшую на ее лице. Это плохо, подумал наемник. Если бы не Хильтруда, он бы просто лег и ждал, пока Морр откроет ему ворота. Но женщина была здесь. Как она не бросает его, так и он не сможет оставить ее. Только не Шехтеру, только не джунглям. Только не Танкуолю, если они когда-нибудь найдут эту подлую крысу. Пока что идти по кровавому следу было легко. Теперь Адальвольф не сомневался, что это след Костодера. Никак не могло выйти, чтобы крысолюд потерял так много крови и при этом был в состоянии двигаться. Наемнику совсем не хотелось снова столкнуться с этим чудовищем. На каждом повороте тропы Адальвольф надеялся увидеть огромное тело крысоогра, лежащее на земле. Это избавило бы его от одной из причин для беспокойства. Мирмидия знает, что их и без того достаточно. Когда людям удалось скрыться в джунглях, воин подумал, что они оказались достаточно проворны и армия ящеров еще не успела полностью окружить руины. Теперь он уже не был так уверен. Было что-то зловещее в частом шорохе, который они слышали в окружающих джунглях. Адальвольф почти пожалел, что не относится к подземному народу, когда из джунглей донесся слабый мускусный запах рептилий. Крысолюд понял бы, принадлежит ли этот запах простым зверям или чему-то более зловещему. Мысли наемника вернулись к мельком увиденному жабообразному существу и ауре устрашающей силы, окружавшей это создание. Почему-то Адальвольф никак не мог отделаться от мысли, что эта ужасная жаба знала о нем столько же, сколько и он о ней. Наемник не знал, какой интерес может такое существо испытывать к обычному человеку. Воин подумал об алхимике, с которым когда-то имел дело, когда его жена вынашивала первенца. У алхимика было жуткое хобби. Он собирал моллюсков и потрошил их, желая понять, как те могут функционировать, не имея костей. Адальвольф почувствовал, как по телу пробежал ледяной холод, никак не связанный со сломанной рукой. Наемнику не нравилась мысль, что жаба думает о нем так же, как алхимик думал о своих улитках и слизнях. — Привал окончен, — объявила Хильтруда. С трудом сдерживая легкий стон, Адальвольф в замешательстве уставился на женщину, не в силах вспомнить, когда она усадила его на обочину тропы. Он сделал все возможное, чтобы помочь ей, когда куртизанка поднимала его на ноги. — Мне все равно не понравилось это место, — сказал Шехтер, кряхтя и закидывая мешок на плечо. — По правде говоря, я даже не собираюсь упоминать о нем в мемуарах. Неудачная шутка вызвала улыбки на лицах его товарищей. Мгновение спустя лицо Адальвольфа помрачнело. Дружеский юмор Шехтера должен был сбить их с толку. Но воин уже видел истинное лицо капитана. Ничто не заставит наемника забыть, каким этот моряк был на самом деле. Ничего, кроме, может быть, лихорадки от зараженной руки. Не успел Шехтер сделать и нескольких шагов, как предостерегающе поднял руку. Капитан посмотрел по сторонам тропы. Мгновение спустя он бросил мешок на землю и вытащил из-за пояса два меча. Прежде чем Адальвольф успел подумать, что у самого Шехтера начинается лихорадка, кусты словно лопнули и на тропу выпрыгнули два чешуйчатых синих тела. Это были не те тощие сцинки, с которыми они дрались в храме, а большие боевые ящеры, которых наемник видел с вершины пирамиды. Каждая из рептилий была выше человека, хотя и заметно худее. Их мускулистые ноги заканчивались мощными когтями, а толстые хвосты выглядели достаточно сильными, чтобы сломать человеку кости. Ящеролюды носили клетчатые набедренные повязки и ожерелья из звериных клыков, продетых в золотую проволоку. Каждый из монстров держал золотой меч с острым лезвием, что делало оружие, которым размахивал Шехтер, похожим на ножи для чистки овощей. Боевые завры уставились на людей, их толстые языки мелькали между челюстями, полными длинных клыков. Какое-то мгновение ящеролюды не двигались, они просто смотрели, словно изучая неведомых пришельцев. Затем обе рептилии склонили головы в странном, несколько угрожающем движении. Адальвольф видел, как их чешуйчатые руки сжались вокруг оружия, когда ящеролюды подошли к ним. Глава пятнадцатая ОХОТА НА КРЫСУ Адальвольф вытащил из-за пояса неудобный меч и встал перед Хильтрудой, пытаясь оказаться между куртизанкой и приближающимися ящеролюдами. Рука наемника задрожала, когда тяжесть клинка напрягла ослабевшие мышцы, а на лбу выступили капельки пота. — Уведи ее отсюда, — сказал Адальвольф Шехтеру. Наемник сделал еще один неуверенный шаг в сторону рептилий. Позади него раздался тревожный крик, и воин остановился. Хильтруда обхватила его за талию, пытаясь оттащить назад. — Они убьют тебя! — крикнула она срывающимся от волнения голосом. Адальвольф попытался вырваться из ее хватки. — Я все еще могу выиграть для тебя время, а ты уходи, — прорычал он, не прекращая попыток вырваться. — Последуй сам своему совету, наймит, — мрачно произнес Шехтер и сердито посмотрел на Адальвольфа и Хильтруду. — Я буду удерживать их, сколько смогу. Он не стал дожидаться возражений. Бросив последний тоскливый взгляд на мешок с добычей, оставленный на земле, Шехтер кинулся на боевых завров. Рептилий не встревожило нападение человека и пронзительный боевой клич, сорвавшийся с его губ. Они даже не моргнули, когда отчаянная оборванная фигура ринулась на них. С жутким, бесчувственным терпением завры дожидались нападения Шехтера. Капитан рубанул первого из неподвижных ящеролюдов одним из мечей. Удар должен был рассечь завра от живота до паха. Однако, как только рука с мечом метнулась вперед, ящер мгновенно вышел из своей, казалось бы, идиотской летаргии. Рептилия изогнулась всем телом в волнообразном спазме, способном сломать человеческий позвоночник. Золотой меч Шехтера, описав широкую дугу, рассек лишь пустоту. Инерция движения капитана развернула его боком к ящеру, извивающемуся всем чешуйчатым телом. Ящеролюд поднял меч и с хрустом вонзил его в Шехтера. Закричав в агонии, моряк скрючился, рука, в которой он держал меч, была рассечена почти до кости. Согнувшись пополам от боли, он поспешно отпрянул от ящеролюда, когда рептилия вновь атаковала. Рубящий удар прошел мимо него на волосок. В отчаянии он ткнул мечом, зажатым в здоровой руке, в сторону ящера, забыв от испуга, что клинки ящеролюдов созданы для того, чтобы резать, а не колоть. Тупая головка меча стукнулась о толстую чешую рептилии, не причинив никакого вреда. Мгновение спустя ящер развернулся и с треском опустил мощный хвост. Удар пришелся Шехтеру по ногам, и тот рухнул на землю. Второй завр предоставил капитана своему товарищу и продолжил угрожающее наступление. Адальвольф встретился взглядом с рептилией, пытаясь найти в узких нечеловеческих глазах хоть что-нибудь похожее на мысль или намерение. Ящеролюд остановился всего в нескольких футах от человека, заинтересованно склонив голову и изучая его с острым любопытством. Безо всякого предупреждения рептилия внезапно прыгнула. Адальвольф поднял оружие, чтобы парировать взмах меча ящеролюда. Два лезвия резко лязгнули, столкнувшись друг с другом. Адальвольфа отбросило назад, когда ящер по инерции едва не сбил его с ног. Чешуйчатая морда рептилии зашипела в нескольких дюймах от его собственного лица, глаза монстра уставились на воина со странным, почти завораживающим напряжением. Ящеролюд придвинулся ближе, тесня Адальвольфа. Ящер знал, что непривычный противник слаб, чувствовал, как сила здоровой руки наемника ослабевает с каждым шагом назад. Ему было бы легко закончить бой быстро, но убивать теплокровного в планы не входило. Это странное существо нужно было Властителю Тлако живым, и именно живым его доставят к сланну. Используя все свое тело как дубинку, ящеролюд бросился на Адальвольфа, заставив его отступить на несколько шагов. Меч человека заскрежетал по лезвию клинка ящеролюда, а рука задрожала от напряжения, сдерживая рептилию. Воздух прорезал вопль Хильтруды, а ящер содрогнулся от удара мечом, пришедшегося по бедру. Словно аравийская ведьма, женщина появилась из-за спины Адальвольфа и бросилась на рептилию. Сосредоточившись на наемнике, ящеролюд не успел среагировать. Хильтруда взмахнула золотым клинком, который дал ей Шехтер, неуклюже, но с достаточной силой, чтобы лезвие глубоко вошло в чешуйчатое бедро монстра. Воинственно зашипев, ящер повернулся к нападавшей. Женщина отступила перед яростной свирепостью рептилии, окровавленный меч выпал из ослабевших пальцев. Ящеролюд оттолкнул Адальвольфа, и наемник едва устоял на ногах. Угрожающе наклонив голову, рептилия повернулась к Хильтруде. Ящер сделал только один стремительный шаг, а затем чуть не упал — из-за глубокой раны в бедре нога подогнулась. При его примитивной нервной системе боль дойдет до мозга еще через несколько минут, но ящеролюд не мог не обратить внимание на нанесенное ему увечье. Он уставился на кровоточащую рану, прижал к ней когтистую руку, чтобы кость не проткнула кожу, затем вновь переключил хладнокровное внимание на Хильтруду. Куртизанка попыталась отступить, с ужасом наблюдая, как рептилия крадется за ней, волоча за собой раненую ногу и поддерживая равновесие частыми ударами хвоста о землю. Женщина с отчаянием смотрела на меч, который вырешила из рук, зная, что страх и неопытность оставили ее беззащитной перед чудовищем. Повинуясь безрассудному порыву, Хильтруда бросилась на помощь Адальвольфу, хотя воин многократно умолял ее бежать. Куртизанка надеялась, что застанет рептилию врасплох, но не была готова, что меч в ее руках окажется таким тяжелым, или к страшному осознанию того, что она и вправду ударила такое грозное существо. Хильтруда не обладала знаниями воина, что такое смертельная рана, когда почти вслепую набросилась на ящеролюда. Теперь она осознала всю серьезность своей ошибки. Когда чудище, хромая, приближалось к ней, в его холодных глазах не было ни жалости, ни сострадания. Даже ненависть была бы предпочтительнее, по крайней мере, она придала бы рептилии хоть какое-то сходство с человеком. Вместо этого женщина видела только беспощадную решимость, такую же бесстрастную, как голод акулы или паука. Не сводя глаз с завра, Хильтруда не заметила, как, медленно отступая, оказалась на краю тропы. Ее ноги поскользнулись, когда куртизанка наткнулась на кучу листьев, скользких от гнили и разложения. Она упала на спину, застонав от боли, когда камень впился в ее мягкую плоть. Рептилия ускорила шаг, первобытные охотничьи инстинкты возбуждали ее при виде беспомощной добычи. Ящеролюд рвался вперед, угрожающе раскачивая головой. Хильтруда закричала, когда ящеролюд навис над ней, занеся меч для смертельного удара. Она пнула монстра, сомкнув ноги вокруг его раненой конечности. Затем женщина перекатилась всем телом, используя его, как рычаг, чтобы вывернуть раненую ногу ящеролюда. Эта тактика сработала. Рептилия испуганно чирикнула и с шумом грохнулась оземь, лишившись опоры. Жгучая боль пронзила тело Хильтруды, когда когти ящеролюда впились в ее ноги. Рептилия зашипела на женщину, пытаясь подняться, рот монстра был чудовищно разинут, показывая каждый из длинных клыков и мощные челюсти, из которых они росли. До сих пор Хильтруда не думала, что ящеролюдов можно разозлить. Теперь ей хотелось, чтобы они были так же лишены эмоций, как она себе представляла раньше. Куртизанка была уверена, что меч решил бы все намного быстрее, чем когти и клыки рептилии. Вытянувшись вдоль тела женщины, вонзив когти в мягкую плоть, ящер рванулся к горлу Хильтруды. Куртизанка колотила его по голове крошечными кулачками, но удары лишь раздражали рептилию и заставляли моргать. Один раз монстр вцепился в изящный кулачок женщины, клыки царапнули костяшки пальцев, и из-под разорванной кожи потекла струйка крови. Вкус крови во рту только подстегнул ящеролюда, и он еще глубже вонзил когти в тело женщины, протягивая голову к пульсирующим венам на ее шее. Ящер отшатнулся, из его горла вырвалось хриплое карканье. Он попытался потянуться назад, но руки не смогли нащупать клинок, с хрустом пробивший ему позвоночник. Адальвольф уже вырвал нелепый меч из тела чудовища. Теперь наемник снова рубанул им, рассекая верхнюю часть черепа ящеролюда. Рептилия содрогнулась всем телом, яростно лупя хвостом по грязи и листьям. Адальвольф что-то проворчал, пытаясь вытащить меч, но тот вонзился слишком глубоко. Наконец воин просто повалил ногой дергающееся тело набок и помог Хильтруде выскользнуть из-под него. Наемник с жалостью посмотрел на Хильтруду, на ее порезы и синяки, стыдясь, что не смог защитить ее. Казалось, она прочла его мысли и сочувственно посмотрела на него. Куртизанка открыла было рот, намереваясь что-то сказать, но внезапно ее глаза расширились от страха. Адальвольф резко обернулся и обнаружил, что смотрит прямо в морду второму воину-ящеру. Рептилия обнажила клыки и раскачивала головой, что, как теперь понял наемник, было своего рода безмолвным боевым кличем этих существ. Меч в руке ящеролюда был скользким от крови Шехтера. Наемник сжал пустой кулак и посмотрел на клинок, вонзенный в череп мертвой рептилии. Как и Хильтруда, он проклинал себя за то, что выпустил оружие из руки. Ящер злобно зашипел, плавно приближаясь, его взгляд метался от Адальвольфа к Хильтруде и обратно. При первых же признаках опасности, угрожавшей товарищу, ящеролюд прекратил бой с Шехтером и бросился на помощь. Опоздав с помощью, рептилия изготовилась отомстить. Адальвольф попытался втолкнуть Хильтруду в джунгли. Если повезет, у нее будет несколько минут, чтобы убежать, прежде чем ящеролюд покончит с ним. Однако куртизанка воспротивилась и вместо этого крепко сжала руку воина. Ее губы дрожали от страха, но она дерзко смотрела на рептилию, бросая ящеру безмолвный вызов. Ящеролюд склонил голову набок, явно озадаченный странным поведением людей. На мгновение он замер, не шелохнув ни одним мускулом. Однако прежде, чем рептилия возобновила атаку, ее отбросило вперед — сзади в нее врезалось визжащее тело. Шехтер представлял собой кровавое месиво, его плечо было распорото до кости, а бок рассечен так глубоко, что ребра пронзали плоть при каждом вдохе. Кожа на голове была разорвана, лицо побагровело. Но у него все еще был меч, и он все еще знал, как им пользоваться. Капитан бешено атаковал ящеролюда на чистом адреналине. Отбросив рептилию вперед, Шехтер с хрустом вонзил клинок в руку существа, едва не отрубив ее по локоть. Ошеломленная рептилия развернулась лицом к разъяренному человеку, ее мускулистый хвост метался, как кнут кучера. Шехтер перепрыгнул через разящий хвост и приблизился к ящеролюду. Его меч вонзился в горло рептилии, она шумно поперхнулась и пошатнулась. Капитан продолжил атаку, пнув ящера в колено, и тот упал на землю. Погрузив острие меча в бок монстра, Шехтер вскрикнул — челюсти рептилии сомкнулись вокруг его второй руки. Капитан выпустил меч из рук и попытался выдавить ящеролюду глаза, чтобы заставить рептилию отпустить его. Но усилия человека лишь заставили монстра крепче сжать челюсти. Из изуродованной глазницы ящеролюда хлынула кровь. Все тело существа начало дергаться и корчиться, когда легкие стали наполняться кровью из раны на горле. Мускульный спазм заставил челюсти рептилии сомкнуться с сокрушительным хлопком. Шехтер отпрянул от умирающего ящеролюда, кровь фонтаном била из оторванного запястья. Капитан попытался остановить кровоток, но упал на колени. Через мгновение он уже лежал на спине, и его лицо заливала смертельная бледность. Адальвольф и Хильтруда бросились к умирающему товарищу. Наемник понял, что тому уже ничем не помочь. Даже без кровопотери рана в боку была смертельной. Двое выживших могли только беспомощно смотреть на происходящее. Шехтер увидел удивление на их лицах, и горький смех сотряс его измученное тело. — Не мог… сбежать… от… вас, — выдохнул он. — Не мог… после того, как… ты спас… Глаза капитана остекленели, дыхание остановилось. Адальвольф мог лишь покачать головой. В конце концов, этим моряком двигало суровое понятие чести, нечто более глубокое, чем жажда богатства. Наемник знал, что обязан жизнью неожиданной благодарности человека, которого хотел бросить в беде. Хоронить Шехтера было некогда, даже если бы Хильтруда или Адальвольф были бы в силах выполнить эту миссию. Вместо этого они вдвоем перетащили мешок с золотом через тропу и положили его рядом с мертвым капитаном. Так пли иначе, они чувствовали, что он поймет этот жест. Резкие крики попугаев, зловоние гниющих зарослей джунглей и влажный, удушливый воздух, который, казалось, был пропитан кипяченой мочой, — таков был список жалоб Танкуоля на сегодня. Он старался по возможности держаться в громадной тени Костодера, хотя даже эти усилия не могли ослабить ярость солнца, палящего с люстрианского неба. Серый провидец испытывал сильное искушение прекратить преследование Чан Клыка до наступления темноты. Только ужасная мысль о том, что тогда ассасин сможет захватить его врасплох, заставила крысомага неохотно отбросить столь приятные мечты об отдыхе. Подлому эшинскому предателю придется за многое ответить, когда Танкуоль поймает его! Он гадал, посадит ли он Чан Клыка на кол на съедение муравьям или просто скормит его кусок за куском акулам. Возможно, стоит придумать способ сделать и то и другое… Стонущий рокот сотряс джунгли, и Танкуоль от испуга позабыл о планах мести. Крысомаг высоко подпрыгнул и приземлился на все четыре лапы, его дыхание вырывалось из груди хриплыми вздохами. Серый провидец огляделся, пытаясь найти источник ужасного звука. Глаза Танкуоля злобно сузились, и он обнажил клыки, когда увидел, что это Костодер выкорчевывает очередное дерево, стоявшее на тропинке. — Мышемозглый болван! — выругал крысоогра серый провидец и стукнул его по боку головкой посоха. Костодер обернулся и тупо уставился на него своими тусклыми глазами. Танкуоль поморщился, увидев на руках Костодера сплетение пиявок, раздувшихся от крови. Крысомаг быстро почесал руки, чтобы убедиться, что не приобрел такое же ожерелье из паразитов. — Найди Чан Клыка! — рявкнул он. — Быстро-быстро! Костодер не двигался, продолжая смотреть на хозяина. И чем дольше огромный зверь стоял, глядя на него, тем больше Танкуоль проникался уважением к огромным мускулам на обвитых пиявками руках, похожим на мечи когтям на концах пальцев, ожерелью из черепов, висевшему на шее гиганта. Может быть, он немного поспешил, сделав выговор верному телохранителю. — Хороший-славный Костодер, — сказал Танкуоль, делая неуверенный шаг назад. Крысомаг нащупал маленький кусочек искажающего камня, прикидывая, достаточно ли они далеко от лягушки, чтобы осмелиться использовать магию. Прежде чем серый провидец успел что-либо предпринять, огромный крысоогр ринулся на него. Земля содрогалась от его громовых шагов. Танкуоль испуганно взвизгнул, отпрыгивая в сторону от обезумевшего крысоогра, прикрываясь посохом и судорожно засовывая искажающий камень в рот. Крысомаг врезался в чащу, чувствуя, как шипы впиваются в шкуру и цепляются за одежду. Он метался среди уродливых растений, пытаясь высвободиться и сплести из эфира чары, способные разрешить проблему восставшего Костодера. Но, едва освободившись, Танкуоль заметил, что Костодеру интересен не он. Крысоогр мчался обратно по тропинке, вызывающе колотя себя в грудь когтистыми лапами. Серый провидец уже начал думать, что жара джунглей лишила телохранителя рассудка, когда внезапно деревья расступились, и на тропу вылезла огромная рептилия. Танкуоль почти не заметил кислого запаха мускуса, стекающего по ноге, в ужасе уставившись на гигантского зверя. Тот походил на гибрид гигантской чешуйчатой птицы и крокодила, неуклюже передвигающийся на двух огромных, похожих на деревья ногах, в то время как тощие бесполезные на вид руки свисали с груди. Его голова больше всего походила на гномью паровую лопату, которую серый провидец когда-то помог украсть кому-то из колдунов-инженеров клана Скрайр, а клыки монстра были невероятно большими даже для такой массивной головы. Длинный хвост ломал деревья позади него, раскалывая их, как старые мышиные кости. Но еще больше, чем сам зверь, Танкуоля пугало чудовище, сидевшее на нем. Большая рептилия была перепоясана седлом из змеиной кожи, украшенным золотыми талисманами, а на этом седле восседал массивный воин-ящер, чье мощное тело покрывали старые шрамы от бесчисленных сражений. Ящеролюда защищали доспехи из костей, расписанные странными символами, которые при взгляде на них вызывали боль в глазах крысолюда. Голову вождя ящеров покрывал шлем, сделанный из черепа рогатой рептилии, а в когтях чудовищный воин держал смертоносное копье с золотым лезвием. Ящеролюд прорычал что-то на своем шипящем языке, а затем начал быстро и угрожающе покачивать головой. Карнозавр, на котором он ехал, опустил огромную морду и рванулся вперед. Вождь ящеров направил скакуна к Танкуолю, не сводя желтых глаз с перепуганного серого провидца. Открыв пасть в оглушительном реве, карнозавр бросился в атаку, отшвырнув Костодера в сторону боковым взмахом головы. При виде двадцати тонн смерти, несущихся на него, Танкуоль вспомнил про кусочек искажающего камня, который сунул в рот. Забыв о жирных жаботварях, крысомаг прикусил камень и размолол его в порошок своими клыками. Серый провидец судорожно глотал каждую порцию, попавшую на язык. Бодрящая сила нарастала в нем, ускоряя пульс, наливая конечности стальной силой. Танкуоль гордо выпрямился и с вызовом посмотрел на приближающегося вождя завров. Что такое это неказистое существо в сравнении с божественной силой, которая теперь текла по его венам? Ничто! Меньше, чем ничто! Одним взмахом когтя он отшвырнет ящеролюда и его слюнявого скакуна через джунгли до самой Кецы! Он размозжит их чешуйчатые туши в кашицу, а потом разотрет эту кашицу в такой мелкий порошок, что даже муравей не сможет им полакомиться! А потом Танкуоль найдет эту наглую жаботварь и выколет все бородавки на ее скользком теле, а потом выжжет глаза и… Опьяняющие видения того, что он сделает со своими врагами с помощью силы, обжигающей изнутри, чуть не заставили Танкуоля забыть о рептилиях, с грохотом несущихся к нему по тропе. Что-то похожее на панику заставило его вздрогнуть, когда он понял, что опасность всего в нескольких десятках ярдов от него. Затем крысомаг вспомнил, кто он такой и какие силы находятся в его распоряжении. Серый провидец Танкуоль спокойно направил посох на карнозавра и его всадника. Несколько резких проклятий, несколько сосредоточенных мыслей — и вихрь искажающих молний врезался в рептилий. Танкуоль торжествующе ухмыльнулся. Но тут же вытаращил глаза, с ужасом увидев, как искажающую молнию всосали золотые амулеты, приделанные к костяной кольчуге вождя ящеров. Зверь и хозяин с ревом прорвались сквозь магический вихрь, невозмутимые, как рыба в воде! Взвыв от ужаса, Танкуоль нырнул обратно в чащу. Копье вождя едва не достало его, вырвав большой лоскут на спине его мантии. Но карнозавр по инерции промчался дальше. Огромное чудовище продолжало с грохотом нестись по тропе. И лишь через несколько десятков ярдов ящеролюд сумел развернуть его. К этому времени серый провидец вернулся на тропу, сотворив еще одно заклинание, чтобы уничтожить врага. Все еще воодушевленный искажающим камнем, он высоко поднял посох, взывая к Рогатой Крысе. Когда карнозавр приготовился к новому нападению, Танкуоль ударил посохом о землю. Земля содрогнулась, когда сквозь нее прошла концентрированная злоба его магии. Деревья трещали и падали, камни отскакивали в джунгли. Открылась зазубренная трещина, змеясь прямо по тропе к приближающемуся карнозавру. Как только магическая трещина достигла ног ящера, она остановилась. И уж совсем невероятным было то, что, когда громадный монстр двинулся вперед, земля сомкнулась перед ним. Танкуоль видел, как амулеты, вбитые в шкуру вождя ящеров, пылают магической энергией. Эти древние амулеты не просто отражали крысиную магию, они активно уничтожали ее! Когда карнозавр бросился на него во второй раз, серый провидец почувствовал, как сводит кишки и желудок подступает к горлу. Танкуоль не мог оторвать взгляда от холодных глаз вождя ящеров. Крысомаг чувствовал первобытную, бесстрастную ненависть в сознании ящеролюда и знал, что перед ним старый враг всего его племени. С этим зверем нельзя договориться, от него нельзя откупиться. Не в силах отвернуться, Танкуоль мог только наблюдать, как золотое копье вождя стремительно приближается к нему. Но прежде чем копье достигло цели, карнозавр попятился, едва не сбросив всадника. Между рептилиями и серым провидцем возник большой черный силуэт. Костодер заревел на ящера, а затем бросился прямо на кариозавра. Танкуоль изумленно моргал, наблюдая, как когти Костодера прорвались сквозь толстую чешую карнозавра, проделав огромную рану в его груди, где бесполезно болтались эти крошечные ручки. Карнозавр замахнулся на врага этими лапами, но Костодер схватил одну из них челюстями и боковым поворотом головы выдернул ее из сустава. Обезумев от боли, карнозавр отпрянул от Костодера. Вождь ящеров совершил ошибку, пытаясь сдержать отступление. Извиваясь, гигантская рептилия выгибала спину и шею, пытаясь сбросить с себя ящеролюда, — теперь, когда он привлек ее внимание, крошечный мозг монстра перекладывал вину за боль на своего всадника. Танкуоль быстро поднял посох, надеясь, что задуманное им сработает. Мощные защитные чары, такие как у ящеролюда, часто требовали от их обладателей хотя бы некоторой концентрации. В данный момент вождь ящеров был полностью поглощен тем, чтобы просто удержаться в седле. Из посоха Танкуоля вырвалась зеленая молния, опалив тропу и врезавшись прямо в ящеролюда. В отличие от первого раза, амулеты, приклепанные к его кольчуге, не поглотили энергию. Смертоносная вспышка магической энергии закружилась и затрещала вокруг вождя, обуглив доспехи и расплавив золотые побрякушки, встроенные в них. Ремни, удерживающие ящера в седле, лопнули, когда молния обожгла его, он свалился со спины разъяренного карнозавра и был растоптан стучащими ногами монстра. Карнозавр продолжал безумствовать, хватаясь за спину там, где его обжег огонь Танкуоля. Огромный зверь не обращал внимания на крысоогра, кружившего возле него. Костодер наблюдал и ждал, выбирая момент для прыжка. Крысоогр врезался в бок карнозавра в момент, когда тот переступал с ноги на ногу, и за счет собственного веса перебросил монстра через тропу. Зверь врезался в заросли бамбука, и многие стволы раскололись, зазубренные стрелы обломков пронзили чешуйчатое тело, когда он насадил себя на них силой собственного веса. Костодер провел когтями по брюху пришпиленного карнозавра, и похожие на меч когти растерзали мягкую чешую подбрюшья. Рептилия изо всех сил пыталась снять себя с бамбуковых кольев и вцепиться в Костодера челюстями. Одна из его ног была сломана при падении, но второй целой ногой карнозавр сумел рассечь крысоогру плечо. Костодер попятился, свирепо глядя на бьющуюся рептилию. Не обращая внимания на требования Танкуоля оставить умирающего зверя в покое, Костодер вскочил на тело рептилии, пристраиваясь так, чтобы схватить ногу монстра у бедра, подальше от сверкающих когтей. Кряхтя от напряжения, крысоогр обхватил обеими руками ранившую его конечность и принялся тянуть. Серый провидец перестал призывать телохранителя. Вместо этого он наблюдал за кровавым зрелищем, искренне надеясь, что, закончив, Костодер будет поспокойнее. Более того, Танкуоль подумал, что, может быть, стоит начать быть добрее к Костодеру. Так будет немного безопаснее. Они чувствовали, что джунгли наблюдают за ними. Поначалу Адальвольф приписал это ощущение собственному пугливому воображению, но, когда они с Хильтрудой углубились в лес, наемник понял, что тут нечто большее. Каждый волосок на теле дрожал от дурного предчувствия. Это было не просто воображение. Воин видел, что Хильтруда тоже это чувствует, но решил не усугублять ее страх, высказывая свои опасения. Схватка с солдатами-ящерами оставила зловещее впечатление. Для них, раненых и одиноких в чужой стране, даже маленькие ящеролюды, служившие в Храме Змея, стали бы большой угрозой. Адальвольф знал, что им повезло уцелеть в одной стычке с боевыми заврами. Если они хотят остаться в живых, то должны быть осторожны и не привлекать внимания рептилий. Но, даже до появления странного ощущения, что за ним наблюдают, наемник не считал это особенно реальным. Образ армии жабообразного существа, окружавшей руины Кецы, был слишком свеж в его памяти. Легион могучих солдат-ящеров вышел из джунглей, чтобы окружить город. Сотни, даже тысячи монстров могли сейчас рыскать по джунглям в поисках, и каждый из них чувствовал себя в диких тропических лесах гораздо лучше, чем люди. Ящеролюды найдут их, это был только вопрос времени. Единственной надеждой оставались черные капли крови, отмечавшие путь. Теперь Адальвольф не сомневался, что след мог принадлежать только Костодеру. Любой другой умер бы от такой потери крови, но крысоогр был слишком глуп и слишком упрям, чтобы осознать этот факт. Возможно, какое-то колдовское искусство, позволившее подземному народу вывести такого зверя, также наделило его сверхнормальной жизненной силой. Адальвольф этого не знал, он видел только, что зверь жив, а пока тот жив, он дает им надежду: след, который выведет их на спасительный путь Танкуоля из зеленого ада. Ужасно было понимать, что единственный шанс на спасение находится в предательских лапах Танкуоля. Адальвольф предпочел бы доверить жизнь одному из водяных змеев, охранявших берега Ултуана, но другого выбора не было. Они могли последовать за Танкуолем и либо бежать из Люстрии с ним или без него, либо просто сесть и ждать, пока ящеролюды не поймают их. По крайней мере, не было никаких признаков того, что у Танкуоля есть какие-то помощники, кроме Костодера. Когда люди шли по тропе к лагерю скавенов, Адальвольф опасался самого худшего. Воздух был настолько насыщен запахом крысолюдов, что наемник ожидал увидеть целый рой демонов, поджидающих их. Вместо этого на поляне лежало полдюжины мертвых крысюков, разорванных на части страшно и разнообразно. Адальвольф не сомневался, что на такое был способен только Костодер. Похоже, Танкуоль окончательно поссорился с теми приспешниками, которым удалось сбежать из Кецы. Двое людей задержались на омерзительной поляне лишь для того, чтобы собрать провизию из запасов подземного народа. Хильтруду тошнило от одной мысли о том, что придется тащить крысиные припасы, не говоря уже о том, чтобы есть их. Самыми привлекательными оказались мясистые внутренности огромных жуков. Дальше меню стало только хуже. Адальвольфу потребовались все его навыки убеждения, чтобы заставить куртизанку забрать гнусный корм, уверяя ее, что они съедят эту дрянь только в крайнем случае. Вода была еще хуже, чем еда. Крысолюды хранили воду в разнообразных и весьма зловонных пузырях. Адальвольф попытался убедить себя, что эти отвратительные на вид бурдюки не сшиты из почек мертвых скавенов. Пузыри придавали воде резкий запах и еще более отвратительный вкус, но наемник по опыту знал, что несколько часов под люстрийским солнцем заставят их выпить даже эту мерзость и возблагодарить богов за чудесный дар. Выйдя из лагеря, люди пошли по следу Костодера в глубь джунглей. Из-за особенностей тропинки, ведущей от берега, было невозможно судить наверняка о направлении, но у Адальвольфа сложилось впечатление, что двигались они по большей части на юг. Наемник был благодарен крысоогру за то, что тот с дикой легкостью разрывал заросли, заметно облегчая продвижение для людей. Но и в этом случае Адальвольф постарался задать такой темп, чтобы и он, и Хильтруда могли его выдерживать. Истощение сил не даст им поймать Танкуоля. Несколько раз тропка, оставленная Костодером, пересекалась с более широкой тропой. По запаху Адальвольф понял, что широкую тропу прорубило множество крысолюдов. Возможно, это был путь, по которому экспедиция Танкуоля шла в Кецу. Но если так, почему серый провидец не придерживается его? Если бы он боялся погони, то, очевидно, вынудил бы Костодера быть более осторожным, прорубая тропу через джунгли. Единственный ответ, который мог придумать Адальвольф, заключался в том, что Танкуоль что-то искал что-то важное, без чего не мог покинуть Люстрию. То, что серый провидец изредка возвращался на старую тропу, проложенную крысолюдами, возможно, объяснялось необходимостью сориентироваться. Наемник благодарил судьбу за то, что крысомаг был вынужден задерживаться в пути, а не бежать напрямую к месту назначения. Все, что замедляло движение крысюка, шло на руку отчаявшимся людям, следовавшим за ним. Лишь через несколько дней они увидели не просто отпечаток лапы или какую-то безделушку, которую Танкуоль счел слишком тяжелой и выбросил, а нечто куда более ошутимое. Находка также служила зловещим напоминанием о том, что, пока они преследуют крысолюда, другие существа преследуют их самих. Поперек тропы лежала туша гигантской рептилии, насаженная на бамбуковые стволы, росшие по левую сторону тропы. Адальвольф вздрогнул, увидев эту тварь, напомнившую о громадном карнозавре, с которым они столкнулись так давно. Не было никаких сомнений в том, как умер монстр — его заднюю ногу вырвали из суставной ямки. Даже крепкий организм карнозавра не смог пережить такого рода увечье. Адальвольф с удивлением обнаружил седло, привязанное к спине рептилии. Он горько улыбнулся, заметив золотые украшения, свисавшие с ремня из змеиной кожи. В этой отвратительной земле было столько богатств, что с лихвой хватило бы любому королю Старого Света, но все найденные сокровища были столь же бесполезны для них с Хильтрудой, как книга Таррадаша для орка. Неподалеку от мертвого карнозавра они нашли труп ящеролюда из породы гигантских воинов. Его тело обуглилось и воняло серой. — Похоже, Танкуоль уже не так боится прибегать к своей магии, — сказал Адальвольф. Хильтруда вздрогнула и отвернулась от устрашающего трупа. Она закрыла лицо руками. — Это безнадежно! — Куртизанка всхлипнула. — Эти твари нас поймают! Адальвольф обнял ее за плечи, пытаясь успокоить. Он вздрогнул, когда женщина прижалась к нему, коснувшись плечом сломанной руки, привязанной к груди. — Может быть, им вкус крысы нравится больше, чем наш, — сказал он. — Мы уже несколько дней никого из них не видели. Может быть, они вместо нас взялись за Танкуоля. — Но если они поймают его! — воскликнула Хильтруда. — Только он знает, как отсюда выбраться! Адальвольф погладил ее спутанные волосы. — Давай беспокоиться о чем-то одном, — сказал он. Его взгляд стал жестче, когда наемник заглянул ей через плечо. Воин мягко подтолкнул женщину в сторону от тропы, разворачивая так, чтобы она не увидела того, что заметил он. Наемник старался не дрожать, когда они заковыляли обратно по тропе. Его расстроило не появление маленьких ящериц-людоедов, хотя наемник видел воочию, на что способны эти мерзкие твари. Нет, дело было в том, как они смотрели на него в ответ — десятки пар немигающих глаз следили за ним, причем крайне внимательно. Это было не просто наблюдение хищника за добычей. В этом взгляде сквозил разум и леденящая душу целенаправленность. И снова Адальвольф подумал о той огромной силе, которую он ощутил, глядя на жабообразное существо. Интересно, что оно делает и не применило ли немного магии, чтобы мелкие хищники джунглей стали его шпионами? Властитель Тлако сидел на помосте, не обращая внимания на раскачивающийся ритм своей необычной колесницы. Убрав древнюю магию, удерживавшую золотой помост в воздухе вопреки закону тяготения, сланн позволил Храмовой страже пронести его через джунгли. Мускулистые воины-завры согнули спины под длинными бронзовыми прутьями, на которых покоился помост. Ящеры двигались через древний лес с жутковатой синхронностью, и каждая мощная рептилия зеркально отражала движение своего визави. Сланн уделил часть внимания окружающей обстановке, используя малую толику знания Великой Математики, чтобы согнать деревья с пути слуг, осушить пруды и заполнить овраги, которые в противном случае могли бы помешать их движению. Звери джунглей шарахались от мысленного зова мага-жреца или же ползали, бежали, скакали толпами, подчиняясь приказу сланна. Бесчисленный легион рассредоточился по джунглям, заглядывая под каждый куст, вслушиваясь в каждую чащу, пробуя воздух каждой тропинки раздвоенными языками. Все они искали хрупкого теплокровного, понадобившегося Властителю Тлако, тот самый неизвестный фактор, который следовало количественно определить, чтобы решить уравнение. У Властителя Тлако было много соглядатаев, но, независимо от их численности, возможности крошечных мозгов древесных лягушек и тропических змей были далеко не безграничны. Можно было рассчитывать, что кишащие в джунглях рептилии смогут найти искаженный алгоритм, но полагаться на то, что они смогут его сдержать, было нельзя. Пятна на коже слаина сдвинулись и расширились. Бледный сцинк-слуга, сидевший рядом с Властителем Тлако, заметив это, встал, и складка кожи на его макушке затрепетала, как сигнальный флаг военного корабля. Жестами и шипением ящер передавал свите сланна команды, которые он прочитал в меняющихся оттенках мага-жреца. Ящеролюды зашипели в ответ, их раскатистый шелест полз по джунглям, как сила стихии. Птицы слетали с деревьев, когда на них накатывали звуки рептилий, обезьяны спускались на лесную траву, пантеры глубоко зарывались в свои темные логова. Зверье джунглей знало этот звук. Повелители Люстрии вышли на охоту. Подобно волнам, разбивающимся о скалистый берег, свита Властителя Тлако растворилась в джунглях, рассредоточившись, чтобы прочесать лес в поисках экземпляра, нужного хозяину. Вскоре остались только сланн, его храмовая стража и несколько слуг-сцинков. Жрец-маг сделал легкое движение рукой, и маленький отряд снова зашагал вперед. Для того, кто по-настоящему понимал Великую Математику, не существовало ни случайности, ни совпадения, только вопрос вероятностей, больших и меньших. Для неизвестного фактора сбежать от охотников сланна было меньшей вероятностью. Тем не менее Властитель Тлако не собирался пренебрегать этим вариантом. Согласно законам Древних, все, что имеет цель, можно предсказать. Искаженный алгоритм все же представлял собой фрагмент гармонии, элемент Великой Математики. Властитель Тлако знал, куда направляется этот экземпляр. Он знал почему и как. Сланн также знал, что теплокровный никогда не доберется туда. Даже малейшая вероятность была против него. Промокший насквозь, Чан Клык спрыгнул на палубу «Черной Мэри» и принялся выжимать мокрые клочья плаща. Ассасин раздраженно обнажил клыки. За все свои несчастья он должен благодарить серого провидца Танкуоля. Танкуоля и этого крысоогра с его тупой преданностью! Если бы Чан Клык знал, какие неприятности может причинить эта скотина, он бы перерезал ей глотку еще во время плаванья! И еще этому никчемному крысьему колдуну Шэнь Цинхэ! Ассасин попытался успокоиться. Он добрался до корабля намного раньше крысомага. Только это имело значение. Потребуется всего несколько часов, чтобы подготовить корабль, и тогда он сможет покинуть Люстрию. Если повезет, течение унесет судно в какое-нибудь место, связанное с Подземной Империей. И даже если Чан Клык никогда больше не увидит ни одного скавена, он, по крайней мере, сможет утешать себя мыслью о Танкуоле, гниющем в джунглях. Может быть, серый провидец даже доберется до берега. Ассасин чуть не взвизгнул от восторга, представив себе выражение морды Танкуоля, когда тот увидит, что его единственная надежда на спасение уплывает за горизонт — без него! Чан Клык хлопнул в ладоши и огляделся, раздумывая, с чего бы начать подготовку корабля к отплытию. Крысолюд смущенно дернул усами, заметив, что грот уже поднят. Внезапно ассасину в голову пришло досадное обстоятельство, о котором он даже не подумал в своем отчаянном стремлении добраться до корабля прежде Танкуоля. Кто убрал лодки с пляжа? И кто прикрепил их к корпусу корабля? Чан Клык вытащил ножи из складок плаща и с подозрением оглядел местность, внезапно ставшую зловещей. Он услышал, как где-то под ним скрипнула доска, потом еще одна и еще. Каждый волосок на его теле задрожал, когда из трюма «Черной Мэри» поднялся гнилостный запах разложения. В этом запахе было что-то неприятно знакомое. Глава шестнадцатая ПОБЕГ ИЗ ЛЮСТРИИ Хильтруда чувствовала, как сердце бешено колотится о ребра, словно пытаясь выскочить из груди. Легкие горели огнем, а ноги налились свинцом. Она не сомневалась, что каждый ее шаг будет последним, но почему-то страх заставлял ее идти дальше. Всякая надежда на то, что ящеролюды будут выслеживать не их, а Танкуоля, исчезла. Уже несколько часов люди слышали, как рептилии карабкаются по подлеску, следуя за ними почти незаметно. Иногда из-за деревьев доносился странный щебет или лай, наполненный зловещей целеустремленностью, от которой у Хильтруды по коже пробегали мурашки. Она знала, что эти звуки — не пустая болтовня обезьян или крики птиц, а позывные охотников-сцинков, преследующих добычу. Иногда люди ловили мимолетный проблеск голубых чешуек преследователей, двигающихся между деревьями. Куртизанке казалось, что ящеры делают это преднамеренно, чтобы отпугнуть их с Адальвольфом от какой-то конкретной тропы. В своем жалком состоянии, измученные лихорадкой, уставшие от многодневной ходьбы по изнуряющей жаре, испытывающие тошноту от отвратительной пищи крысолюдов, двое беглецов никак не отреагировали на провокации сцинков. Люди просто повернули назад, пытаясь найти другой путь через джунгли. С надеждами на то, что они пойдут по следу Танкуоля, теперь пришлось расстаться. Оттесненные с пути серого провидца наступающими ящеролюдами, воин с куртизанкой теперь почти наугад пробирались через тропический лес. Хильтруда не могла отделаться от мысли, что ящеролюды ведут их куда-то, гонят, как скот, к какой-то определенной цели. Эта мысль заставила женщину задыхаться от ужаса, воспоминания о Шиукоатле и алтаре на вершине пирамиды заполнили ее сознание. Лихорадка Адальвольфа усилилась, теперь он уже не шел, а, спотыкаясь, волочил ноги. Все чаще и чаще ему приходилось опираться на Хильтруду. Куртизанка не осуждала воина за слабость, она только надеялась, что сможет найти в себе силы благополучно провести их обоих через это испытание. Та холодная, практичная сторона ее натуры, которая всегда доминировала в предыдущей жизни, теперь лишь еле слышно упрекала Хильтруду за то, что она не оставила больного человека и не попытала счастья в одиночку. Женщина не слушала эту недобрую часть души. Адальвольф же не бросил ее одну. Даже если бы она ничего не чувствовала к нему, одного этого было бы достаточно, чтобы оставаться рядом с воином. Из соседних кустов вновь донеслось щебетание и лай сцинков. «Вряд ли здесь много рептилий, — подумала Хильтруда, — иначе эти твари уже одолели бы нас». Почему они не нападают с отравленными стрелами и дротиками, как это делали крысолюды, она не знала. Но куртизанка была уверена, что в их нежелании нападать таился какой-то зловещий смысл. Ящеролюды вели их куда-то. Но куда? Вскоре пришел ответ. Подгоняемые щебетом сцинков, двое беглецов побежали по охотничьей тропе со всей скоростью, на которую еще были способны. Когда тропа внезапно вывела на поросшую травой поляну, Хильтруда не выдержала и рухнула на землю. Когда-то здесь стоял какой-то лесной гигант, пока стихия не обрушила его. Гнилые груды древесины указывали на место, где давным-давно рухнул остов дерева. Теперь в центре поляны зеленел листвой его преемник. Адальвольф рухнул на землю рядом с Хильтрудой. Он приземлился на сломанную руку, и сквозь стиснутые зубы вырвался крик боли. Хильтруда перевернула мужчину на спину, пытаясь облегчить страдания. Над поляной пронесся оглушительный крик, одновременно величественный и ужасный. Он был похож на рев стали в печи и стон военного корабля в неспокойном море. Звук пульсировал в ушах людей, проникал в тела, жалил, как электричество. Они подняли головы, забыв о сломанной руке Адальвольфа, и сосредоточились на источнике жуткого крика. В ветвях одинокого дерева что-то шевельнулось. Они не заметили эту рептилию раньше: настолько неподвижной она была, а ее зеленая чешуя сливалась с листьями. Теперь, однако, зверь пробудился. Мощными ползучими движениями он перемещался по толстой ветке. Двумя короткими когтистыми лапами рептилия хваталась за дерево, остальная часть ее тела поднималась, покачиваясь и горбатясь. Когда тварь достигла края ветки, она на мгновение замерла, изучая людей остекленевшим голодным взглядом тусклых желтых глаз. Рептилия некоторое время сидела на ветке, нависая над ними подобно чешуйчатому стервятнику. Затем складки ее морщинистого тела широко распахнулись, превратившись в огромные кожистые шестерни. Крылатая тварь запрокинула клювастую голову, и ее пронзительный крик снова запульсировал в джунглях. Чудовище быстро спрыгнуло с ветки и полетело вниз, не сводя глаз с добычи, которую загнали к ней сцинки. Когда террадон взмыл в воздух, Хильтруда заметила кусочек чешуйчатой синей кожи, прилипший к его спине. Только когда голубые чешуйки начали двигаться сами по себе, женщина поняла, что в спину крылатого чудовища вцепился сцинк, оседлавший летающую рептилию, как человек лошадь! Ящер держал в когтях длинное копье и ловким движением оружия погонял террадона. Хильтруда ощупала себя в поисках золотого меча, который дал Шехтер. Она поднялась на колени, прижимаясь к Адальвольфу, отчаянно размахивая мечом перед собой и пытаясь поставить барьер из разящего металла между ними и летающей рептилией. Отчаянные усилия женщины заставили террадона удивленно вскрикнуть и отпрянуть от сверкающего клинка. Однако всадник-сцинк был поумнее зверя. Один умелый удар копьем — и ящеролюд выбил меч из пальцев Хильтруды, отправив его в полет через поляну. Первым побуждением куртизанки было броситься за мечом, но Адальвольф схватил ее за лодыжку, прежде чем она успела пошевелиться, и потянул вниз, пока сцинк не проткнул ее копьем. Наемник вскочил на ноги, крича и подпрыгивая, размахивая рукой над головой в попытке привлечь внимание нападавших. Увидев, что террадон пристально смотрит на него, воин побежал через поляну, намереваясь увести рептилий подальше от Хильтруды. Террадон взвизгнул и нырнул вслед за наемником. Хильтруда видела, как сцинк потянул за костистый отросток, торчащий из затылка рептилии, заставляя ее отклониться от Адальвольфа, прежде чем она успела вонзить в человека свои когти. Террадон хрипел и рычал в отчаянии, но сцинк не отпускал гребень, пока не убедился, что снова взял зверя под контроль. К этому времени Адальвольф уже выхватил меч и приготовился ко второй атаке террадона. Хильтруда смотрела, как он дрожит от напряжения, а его рука трясется, как в лихорадке. Террадон парил над ним, издавая жуткие квакающие звуки, щелкая клыкастым клювом в направлении сцинка, сидящего на его спине. Наконец террадону дали снова спикировать на человека. Сцинк вновь ударил копьем, выбив меч из рук Адальвольфа тем же точным, умелым движением, которое так эффективно обезоружило Хильтруду. Куртизанка вскрикнула, ожидая увидеть, что сцинк пронзит Адальвольфа вторым ударом копья, как это чуть не сделал с ней. Вместо этого гребень на шее сцинка распахнулся, и он перехватил копье, направив на жертву тупой конец, а не зазубренный наконечник. Холодный ужас накрыл Хильтруду, когда она поняла намерение сцинка. Ящеролюд хотел взять Адальвольфа живым, чтобы на летучем скакуне доставить его обратно в Храм Змеи, на алтарь, ожидающий новой жертвы! Крик Хильтруды не испугал сцинка, направившего копье на Адальвольфа, но отвлек парящего террадона, и тот изменил положение и помешал ящеролюду прицелиться. Вместо того чтобы врезаться в голову Адальвольфа и оглушить его, копье пролетело над плечом человека, не причинив никакого вреда. Повинуясь боевому инстинкту, отточенному в сотнях сражений, Адальвольф, не задумываясь, схватился за конец копья. Он яростно дернул оружие, вырвав его из рук сцинка, и едва не стащил ящеролюда со спины террадона. Сбитый с толку и разъяренный происходящим, террадон снова бросился на Адальвольфа, растопырив смертоносные когти. Наемник неуклюже возился с копьем сцинка, пытаясь повернуть его так, чтобы ударить рептилию наконечником. Однорукий человек поднял голову, и его глаза расширились от ужаса, когда он увидел нависшую над ним крылатую рептилию. Хильтруда снова закричала, надеясь отвлечь террадона от беспомощного Адальвольфа. На этот раз крик не подействовал. Она быстро сняла с плеча мешок с провизией скавенов. Схватив гнилую ношу за лямки, она развернулась всем телом и швырнула его в крылатое чудовище. Крысьи припасы разлетелись по спине террадона, покрывая его мерзкими кусочками червивого мяса и прогорклых фруктов. Рептилия тревожно взвизгнула и высоко взмыла в воздух. Монстр сердито повел глазами, изучая поляну, и прищурился, сосредоточив взгляд на Хильтруде. Испустив пронзительный крик, террадон спикировал на женщину. И снова всадник-сцинк потянул за гребень почти безмозглого скакуна. Террадон протестующе зашипел, огрызаясь на хозяина. Сцинк уже почти развернул зверя, как вдруг его тело пронзили сзади. Из груди выскочил зазубренный наконечник его собственного копья. Сцинк отпустил террадона и принялся тщетно ощупывать свою смертельную рану. Вес тела ящера вырвал копье из рук Адальвольфа. Террадон снова поднялся в воздух, а сцинк свалился с его спины и замертво рухнул на землю. Адальвольф бросился за копьем, пока крылатое чудовище снова не кинулось на него. Однако он не учел целеустремленность зверя. Вместо того чтобы развернуться к нему, террадон нырнул прямо на Хильтруду. На этот раз им не управлял чужой разум, способный обуздать хищнические инстинкты монстра. Рептилия обрушилась на Хильтруду, как кожистая молния. Когти чудовища пронзили нежную кожу женщины и глубоко погрузились в ее плоть. Трепеща крыльями, почти заглушая крики Хильтруды, террадон поднял свою жертву в небо. Адальвольф бросился вслед за улетающим чудовищем, крича и размахивая рукой в попытке хоть чем-нибудь привлечь его внимание. Но террадона невозможно было обманом заставить выпустить добычу. Наемник мог только беспомощно наблюдать с земли, как террадон усаживается на ветви самого высокого дерева, окаймляющего поляну. В отчаянии наемник метнул копье в рептилию, когда она опустилась на дерево, но оружие упало на землю, не долетев до цели. Воин в отчаянии посмотрел на дерево, понимая, что не сможет взобраться на него со сломанной рукой. Да и к тому же было уже слишком поздно. Крики прекратились. Опустошенный, Адальвольф побрел прочь с поляны. Теперь ему было все равно куда идти, лишь бы подальше от чудовищных чавкающих звуков, доносящихся с насеста пирующего террадона. Серый провидец Танкуоль всматривался сквозь ветви мангровых деревьев, изучая болото. Он сморщил морду, когда застоявшаяся, кислая вонь этого места ударила по обонянию. Первым побуждением крысомага было обойти болото стороной, сколько бы лиг для этого ни потребовалось, лишь бы не ступить лапой на эту склизкую поверхность. Но такую роскошь он не мог себе позволить. Чан Клык шел этим путем, и доказательством тому служило упорство, с которым Костодер, взяв след ассасииа, тащил хозяина именно сюда. Крысоогр не мог сказать, давно ли враг Танкуоля был здесь, но это не имело особого значения. Он в любом случае опережал серого провидца и имел все шансы добраться до корабля раньше крысомага. Так что обойти болото не получится. На это просто нет времени. Вторым побуждением Танкуоля было поджать хвост между ног и бежать по болоту так быстро, как возможно. Но крысомаг совладал с собой, отказавшись и от этого намерения. Невозможно сказать, где могут скрываться разлагающиеся зомби в ожидании свежего мяса, готовые порвать его своими гнилыми когтями. Нежить могла затаиться в засаде под тиной или прятаться под мутной водой. Не было никакой возможности отличить их запах от прогорклого зловония самого болота. Танкуоль прищурился, глядя на разрушенный форт, построенный людьми-пиратами давным-давно. Какие-либо признаки движения там отсутствовали, но в прошлый раз их тоже не наблюдалось. Пока гноящиеся трупы не выскочили из руин и не напали на скавенов. Серый провидец обнажил клыки и подергал себя за усы. Осторожность — вещь хорошая, но она не поможет, если Чан Клык уплывет на корабле. Собрав все мужество, Танкуоль спрыгнул с ветки мангрового дерева. Он подбежал к Костодеру, ударил его посохом по боку и указал когтем на болото. — Идти быстро! — прорычал он. — Первый-веди, я пойду следом! Костодер обернулся, полной грудью вдохнул застоявшийся запах болота и с отвращением скривил морду. На какое-то неприятное мгновение Танкуоль подумал, что крысоогр собирается нарушить приказ. Затем громадное тело зверя заурчало, сотрясаясь от вздоха. Изобразив покорность судьбе, Костодер вприпрыжку зашлепал по тине. Танкуоль выждал несколько мгновений, чтобы посмотреть, не появится ли что-нибудь из болотной слизи, чтобы напасть на его телохранителя, а затем быстро побежал за Костодером. Серый провидец бросил взгляд на пенистую воду по обе стороны песчаного берега, встревоженный тем, что за ним с хищным вниманием наблюдают холодные глаза крокодилов. Повозившись с застежкой, Танкуоль большим пальцем открыл маленькую коробочку из крысиного черепа, в которой хранилась его нюхательная смесь. Крысомаг вдохнул носом порошок искажающего камня, чувствуя, как тело охватывает трепет тепла и энергии. Понюшка ничуть не добавила ему симпатии к крокодилам, но, по крайней мере, разум больше не зацикливался на них. Конечно, даже порошка из искажающего камня было недостаточно, чтобы Танкуоль забыл о зомби. С каждым шагом приближаясь к башне, он ожидал увидеть, как нежить поднимается из грязи. Его первая встреча с этими тварями была достаточно неприятной. С другой стороны, рядом не было Чан Клыка, пытающегося скормить серого провидца этим тварям. Танкуоль был бы доволен этим, если бы отсутствие ассасина не означало, что тот, вероятно, сейчас на корабле, готовит его к отплытию, а серого провидца — к вечному пребыванию в этом затерянном мире ящериц и змей! — Быстро-быстро! — прорычал Танкуоль, ударив Костодера по спине, чтобы зверь двигался поживее. Когда Адальвольф покинул поляну, со всех сторон вновь разнеслись щебетание и лай ящеролюдов. Теперь в этих звуках было что-то безумное. Возможно, рептилии спрашивали друг друга, что им делать теперь, когда он убил их вождя, а их летающее чудовище интересовалось только тем, чтобы набить брюхо. Наемник подумал о том, чтобы просто сесть и подождать, пока сцинки не придут за ним, но сомневался, что они придут. Ящеролюды были наблюдателями, посланными следить за ним и привести его к своим хозяевам. Даже если рептилии будут сражаться, они скоро одолеют его. Сейчас он думал не о побеге. Эта мысль умерла вместе с Хильтрудой. Теперь его подстегивала только надежда на месть. Он заставит ящеролюдов страдать. Убийство низших существ не сильно повредит рептилиям, но если у него получится найти жаботварь… Адальвольф не прислушивался к здравому смыслу, подсказывавшему, что было бы безумием думать, будто он сможет убить жабообразное существо. Если даже человек, понимающий в колдовстве меньше дворника, мог ощутить магическую ауру, окружающую амфибию, то, несомненно, та более чем способна использовать магию для самозащиты. Но сейчас наемник был далек от здравого смысла. Его поддерживало только одно. Он не думал, что найти жабо-существо будет трудно. Адальвольф заметил, что ящеролюды не решаются убить его. Даже вождь сцинков верхом на террадоне приложил все усилия, чтобы его зверь не причинил вреда человеку. Рептилии хотели заполучить его живым, чтобы доставить куда-то. Наемник был уверен, что, где бы это ни было, жабообразное существо точно будет там. Однако попасть в когти ящеролюдов не имело смысла. Он должен избежать плена, заставить жабообразное существо прийти к нему — встретиться на условиях Адальвольфа и на земле по его собственному выбору. Теперь это была единственная надежда воина. Единственная надежда на месть. Топот в кустах впереди возвестил о новой попытке сцинков схватить его. Адальвольф прыгнул под прикрытие упавшего дерева как раз в тот момент, когда бронированная рептилия размером со льва высунулась из-под земли. Землеройное чудовище было тускло-коричневого цвета, его тяжелое тело от кончика морды до конца похожего на булаву хвоста покрывали большие шипы. Рептилия угрожающе зашипела на него, стряхивая землю со своей спины. Однако, прежде чем разордон успел броситься на человека, один сцинк обежал его сбоку и ткнул коротким копьем. Ярость более крупной рептилии утихла, и она просто уставилась на Адальвольфа, удовлетворившись тем, что преградила ему путь. Земля позади наемника поднялась, и появился второй разордон, отсекая путь назад. Как и у первой рептилии, у этой тоже был эскорт из пастухов-сцинков. Подталкивая бронированную рептилию копьями, сцинки двинули монстра к Адальвольфу, пытаясь заблокировать человека между зверями. Вскрикнув с вызовом, Адальвольф швырнул пузырь с грязной водой в морду зверя позади него. Существо на мгновение ослепло, его рогатое тело вздыбилось, посылая шипы, стреляющие прямо из шкуры во все стороны. Сцинки плашмя попадали на землю, чтобы избежать смертоносных снарядов. Уже повернувшись лицом к первому разордону, Адальвольф не заметил неожиданной реакции той зверюги, которая стояла позади него, когда черная вода плеснула ей в глаза. Незнакомый с существами Люстрии, наемник впервые осознал способность разордона метать шипы, когда шесть из них вонзились ему в спину. Крича от боли, Адальвольф собрал всю силу воли, чтобы удержаться на ногах. Он завел руку за спину, отчаянно пытаясь вытащить шипы из тела. Кожа воина пульсировала в тех местах, где шипы жгли его, как будто он прислонился спиной к горячей плите. Сцинк бросился на него с дубинкой, но Адальвольф ударил ящеролюда сапогом в живот, повалив на землю. Наемник видел, как из джунглей появились еще несколько жилистых ящеров и окружили его с обеих сторон. По жесту одного из пастухов разордон выстрелил залпом шипов в землю рядом с Адальвольфом. Смысл был ясен. Он должен был оставаться там, где стоял. Адальвольф свирепо посмотрел на сцинка и сплюнул на рядок шипов. Стиснув зубы, он бросился с тропы и врезался в подлесок. Лианы хлестали его по лицу, шипы резали кожу, но он не сдавался. Если ящеролюды хотят заполучить его, им придется потрудиться ради своей добычи. Перебравшись через борт «Черной Мэри», серый провидец Танкуоль плюхнулся на палубу. Его сердце колотилось как барабан, наэлектризованное ужасом, охватившим его во время отчаянного заплыва с пляжа. С каждым ударом сердца крысомаг вновь переживал кошмарный ужас высадки в Люстрии, снова вдыхал запах крови скавенов в воде во время пиршества акул, зная, что в любой момент может оказаться следующим, кто попадется им в пасть. Серый провидец проклинал Чан Клыка, вытряхивая морскую воду с мокрой шерсти. Вполне в духе этого бесшумного убийцы переправить все лодки обратно на корабль, чтобы Танкуоль и Костодер совершили опасный заплыв, если у них получится вовремя добраться до «Черной Мэри». Каждый миг крысомаг ожидал, что акула утащит его под воду, что все его грандиозные амбиции и планы закончатся в брюхе голодной рыбы. Но милость Рогатой Крысы по-прежнему пребывала с ним. Его бог не допустит, чтобы величайший гений во всей скавенской державе умер таким бессмысленным образом! Танкуоль не увидел ни одной акулы, ни намека на спинной плавник, рассекающий волны. Даже Костодер, чье израненное тело все еще сочилось кровью, смог доплыть благополучно. Серый провидец очень внимательно следил за малейшим запахом акулы, когда посылал крысоогра проверить воду. Возможно, все акулы спали, переваривая плоть скавенов, которую они отведали, когда приплыла «Черная Мэри». Это было похоже на возвращение Танкуоля на болото. Там не было даже намека на присутствие зомби. Несомненно, Рогатая Крыса даровала защиту серому провидцу, вселив страх в трусливые сердца его врагов и заставив их прятаться в норах, пока он не пройдет мимо! Танкуоль защипнул складки одеяния, выжимая струю воды из промокшей ткани. Он ненавидел соленую вонь моря, ио, по крайней мере, это было лучше, чем влажная липкая жара джунглей. И это был запах, означавший, что крысолюд отправляется домой, поэтому он не мог полностью презирать его. Скоро серый провидец уплывет обратно к цивилизации, чтобы снова бродить по улицам Скавенгниля. Он вернется с триумфом, победоносно предстанет перед Повелителем ночи и смиренно поведает о великолепной гибели, которую навлек на Шиукоатля и Храм Змея! Клан Эшин будет в долгу перед ним, и Танкуоль с толком воспользуется их благосклонностью! Крысомаг пошлет их шпионов и убийц, чтобы они позаботились о его многочисленных врагах. Те, кого серый провидец не сможет заставить подчиниться, умрут, а их смерть заставит содрогнуться весь скавенский мир. Тисквик и другие верховные провидцы узнают свое место, и тогда настанет время обратить внимание на этого бездарного глупца Верховного провидца Критислика. Имея в своем распоряжении силу клана Эшин, Танкуоль устроит несчастный случай для дряхлого Верховного провидца, и тогда в Разбитой башне появится новый запах — запах Верховного провидца Танкуоля! Мстительные мысли напомнили Танкуолю о чем-то, что он оставил незавершенным. Он хлопнул лапами и нетерпеливо потер их. Как мило со стороны Чан Клыка потратить столько времени, чтобы вернуть все лодки на корабль. Если бы не это промедление, идиоту-ассасину удалось бы осуществить задуманное и навсегда запереть Танкуоля в Люстрии. Но, конечно же, дурак столкнулся с силой судьбы, противопоставив свой ничтожный ум гению Танкуоля! — Чан Клык! — закричал серый провидец. — Теперь можешь выходить, ты, слизняк-дерьмолиз! Я не сделаю тебе больно! С этими словами Танкуоль сунул маленький кусочек искажающего камня в защечный мешочек. Он решил начать с того, что спалит одну из ног ассасина ударом искажающей молнии. А дальше — смотря по настроению. На зов Танкуоля откликнулись только скрип корабельного корпуса и плеск волн о берег. Серый провидец раздраженно хлестнул хвостом. Ему не нравилась идея отплыть в обществе ассасина, прячущегося где-то на борту. Крысомаг почти жалел, что Шиван Нюхач не выставил здесь охрану, чтобы не дать таким трусам, как Чан Клык, прокрасться обратно на борт. С другой стороны, он вынужден был неохотно признать, что Шиван верно предположил, что любой скавен, который останется на корабле, захочет вернуться в Подземную Империю, как только начальство скроется из виду. — Чан Клык, ты, трусливый пожиратель крысят! Мать твоя — мышак, папа твой — упырь-астматик! — прорычал Танкуоль так, чтобы его голос донесся до шканцов и нижних кают. Он сердито оглядел корабль, стараясь не подпрыгивать при каждом шевелении тени от парусов. Ассасин может быть где угодно, выжидая момент, чтобы вонзить нож ему в ребра! Оскалив клыки, Танкуоль повернулся к Костодеру и огрел его посохом. — Идиотина! — прошипел он телохранителю. — Найди-приведи Чан Клыка! Костодер тупо уставился на Танкуоля. Крысоогр даже не шелохнулся. Вместо этого он просто повернул голову и посмотрел вверх, на оснастку корабля. Танкуоль съежился, ожидая, что на него обрушится свирепый ассасин, глаза которого сверкают убийством, а с кинжалов капает яд. Он поспешил укрыться за Костодером, надеясь, что Чан Клык отвлечется на схватку с крысоогром и не успеет убить серого провидца. Когда он сделал несколько вдохов, а нож в его плоть так и не вонзился, Танкуолю стало любопытно. Он осторожно выглянул из-за туши Костодера. Посмотрел вверх вслед за крысоогром. На грот-мачте трепетало нечто, чего раньше здесь не было. Это был квадрат черной ткани, на котором выделялось жуткое изображение черепа, нависшего над скрещенными клинками. Танкуоль не сразу вспомнил, под каким флагом плыли пираты, у которых они отобрали корабль. Этот был похож на знамя, которое скавены сорвали и бросили в море, но чем дольше серый провидец смотрел на него, тем больше замечал тревожные отличия от того флага, который он помнил. Черное полотно не было гладким, как ткань, а пушистым, сделанным из необработанной шкуры какого-то животного. А клинки были не разноцветными нашивками, пристроченными к флагу, а настоящими ножами, привязанными к пушистому полотну. Да и череп был не пришитым, а настоящим, вставленным в середину флага. И это был не человеческий череп, а длинный тонкий череп скавена! Костодер нашел Чан Клыка. Танкуоль долго смотрел на чудовищного «Веселого Роджера», и в нем пульсировала смесь восторга и ужаса. Ассасин умер, и теперь можно было не бояться его, крадущегося по черным закоулкам корабля в ожидании шанса убить серого провидца. Чем не повод для торжества? К сожалению, оставался тревожный вопрос: что же убило Чан Клыка? Нос серого провидца дернулся, почуяв гнилостный запах из трюма. Его острый слух уловил какое-то неуклюжее шарканье снизу. Холодок пробежал по ногам Танкуоля, и он выдохнул мускус страха. Он знал этот запах и мог догадаться, что за ноги издают эти спотыкающиеся звуки. Обернувшись, серый провидец увидел скелетообразную фигуру, появившуюся из темного проема в передней части шканцев. Скелет ухмыльнулся ему бесплотной улыбкой, сжимая в костлявом кулаке ржавую саблю. Глаза зомби-пирата горели бездумным голодом, той же безжалостной ненавистью ко всему живому, которую он выказал, когда вышел из крепости на болоте. Теперь Танкуоль понял, почему на него не напали в болоте. После того как скавены сбежали, зомби пошли по их следу обратно на пляж. При жизни они были пиратами, а после смерти оказались брошены и забыты в зловонных джунглях Люстрии. По крайней мере, до тех пор, пока скавены не привели им новый корабль. Адальвольф стоял на вершине маленького травянистого холмика. Теперь ему стоило больших усилий просто стоять, даже подумать о дальнейшем бегстве от ящеролюдов было и больно, и смешно. Его спина распухла в тех местах, куда попали шипы разордона, и яд в ранах притягивал к нему каждое насекомое в джунглях. Сломанная рука, напротив, совершенно онемела, и мертвая ледяная тяжесть давила на грудь. Больше, чем физическая боль, его угнетала усталость души. Теперь у него не было цели. Не будет никакой расплаты с жабьей тварью, никакой мести за Хильтруду. Сцинки окружали его со всех сторон. Куда бы он ни повернулся, он видел их чешуйчатые синие тела, маленькие стрелы, вложенные в тетивы коротких луков, немигающие глаза, смотрящие на него. Даже если бы у него хватило сил идти дальше, отсюда не было выхода. Когда он увидел, что деревья начали меняться, то поначалу подумал, что лихорадка играет шутки с его разумом. Казалось, какая-то всемогущая сила складывает джунгли, раздвигает их, как игрок тасует карты. Джунгли кружились вокруг него, вспениваясь и вздымаясь, как сердитое море. Сцинки исчезли, пропали деревья, заросли и трава. В мгновение ока все вокруг него изменилось, только травянистый холмик под ногами остался прежним. Это был якорь реальности, который удерживал шаткий разум, когда он пытался справиться с невозможным видением. Дитхельм подробно описал странные свойства тропы, по которой они шли через джунгли. Теперь Адальвольф знал, что священник был прав. Наемник чувствовал себя очень маленьким, думая о том, какая сила требуется даже самому могущественному волшебнику, чтобы искривлять пространство и время таким образом. Теперь воин стоял на песчаной полосе вдоль берега моря. Запах рассола заглушал зловоние джунглей, и даже резкий солнечный свет казался каким-то более чистым без густой листвы, фильтрующей его. Горькая радость пронзила сердце Адальвольфа, когда он увидел далекое пятнышко, покачивающееся на якоре возле береговой линии. Это был корабль, безо всяких сомнений. Воин чуть не заплакал при виде корабля — надежды, к которой так долго стремился. Но теперь было уже слишком поздно. Он никогда не покинет это место. Его кости будут лежать в джунглях вместе с костями Хильтруды, забытые всем миром. Адальвольф повернулся лицом к зеленой стене джунглей и впервые осознал, что не один. Фаланга воинов-ящеров, даже более крупных, чем те, с которыми они сражались в джунглях, стояла и смотрела на него с тем же бесстрастным интересом, что и сцинки, которых он оставил позади. Но наемник почти не обращал внимания на грозных ящеролюдов. Внимание Адальвольфа почти мгновенно привлекло раздутое жабообразное существо, сидевшее на золотом помосте среди боевых завров. Сланн изучал наемника прозрачными глазами, похожими на янтарные озера. Адальвольф ослабил хватку на мече. На таком близком расстоянии от мага-жреца аура силы, исходящей от амфибии, перешибала самую безумную жажду мести. У мыши было бы больше шансов против дракона, чем у человека против такого существа. Когда Адальвольф опустил оружие, сланн с любопытством прищурился. Голос, не резкий, но и не умиротворяющий, эхом отозвался в мозгу воина. Он обещал помощь. Его раны обработают и исцелят, изгонят из тела лихорадку, выкачают яд из вен. А ему нужно всего лишь подчиниться, принять свою роль в Великой Математике. Нет никакой необходимости преждевременно обнулять эту сумму. Адальвольф потряс головой, пытаясь вытряхнуть из нее этот голос. Он свирепо посмотрел на шарообразного сланна. Тот предлагал ему жизнь, но человек больше не хотел этого. Властитель Тлако уставился на неизвестный фактор. Теплокровный обладал неким интеллектом, но понятия не имел о Великой Математике. То, чего он хотел и не хотел, не имело ничего общего с гармонией Древних. Маг-жрец сдвинул пятна на шкуре. Сцинк, сидевший на возвышении рядом со сланном, быстро оценил изменения на коже хозяина. Подняв голову, сцинк чирикнул и зашипел на храмовую стражу Властителя Тлако. Почти как единое целое храмовая стража выронила мечи и вытащила из-за поясов змеиной кожи тяжелые дубинки. Они отошли от возвышения Властителя Тлако и направились к травянистому холму, на котором стояло немощное существо. Адальвольф стиснул в кулаке меч, увидев приближающихся к нему ящеролюдов. Он знал, что не может даже надеяться сразиться с ними так же, как не может надеяться сразиться с их хозяином. Они бы избили его до полусмерти, заставили подчиниться, добились того, для чего он понадобился сланну. Здесь не было никакой надежды на победу. Но был еще способ обмануть врагов и лишить их победы. Властитель Тлако даже наклонился вперед на своем помосте, кожа сланна покрылась пятнами, в теле вспыхнуло что-то похожее на изумление. Прежде чем его упорядоченный разум смог справиться с абсолютным безумием теплокровного, того было уже не остановить. Адальвольф приставил зазубренное лезвие меча к шее и одним резким движением перерезал сонную артерию. Умирающий человек свалился с насыпи и покатился к ногам храмовой стражи. Ящеролюды опустились на колени рядом с телом, глядя на Властителя Тлако и ожидая указаний от сланна. Жрец-маг плюхнулся в исходное положение. Он слишком мало знал об анатомии искаженных алгоритмов, чтобы устранить неисправность, причиненную Адальвольфом. Если бы у Властителя Тлако было немного времени, он мог бы телепатически поговорить с другим сланном, изучавшим биологию низших организмов. Однако к тому времени человек будет уже давно мертв. Не в силах понять самообнуление неизвестного фактора, Властитель Тлако приказал храмовой страже забрать тело. Вскрытие вряд ли даст те результаты, которые требовались сланну, чтобы объяснить принятое Адальвольфом решение убить Шиукоатля вместо Танкуоля. И все же маг-жрец будет последователен в своем эксперименте. В результатах, которые получит Властитель Тлако, еще можно будет найти осуждение или оправдание культа Сотека. Серый провидец Танкуоль карабкался по снастям «Черной Мэри», и ужас пульсировал в его мозгу. Капитан пиратов уставился на него своим истлевшим лицом. Черви падали из уголков рта и торчали из глубоких ран на лбу. Зомби указал лишенным плоти когтем на серого провидца, и команда живых мертвецов начала выбираться из тени квартердека. — Костодер! — закричал Танкуоль своему телохранителю. — Убей-убей! Убей-убей! Крысоогр вразвалочку двинулся в наступающую стаю зомби, рыча на немертвых пиратов. Он размахнулся массивным когтем, разорвал одного зомби на части и швырнул его туловище за поручни корабля. Второй взмах когтей вскрыл другого зомби от паха до подбородка, разлагающиеся внутренности вывалились из ужасной раны и рассыпались по палубе. Крысоогр рванулся к третьему пирату, вырвал обе его руки из суставов и сбил существо с ног. Танкуоль вцепился в такелаж, и в глазах крысомага появился нетерпеливый блеск. Костодер этим тварям не по зубам! Гигантский крысюк быстро перебьет прогнивших человечков, и на этот раз проклятые пираты останутся мертвыми! Стая косолапых трупов никак не могла сравниться по силе и быстроте с крысоогром, обученным мастерами-убийцами клана Эшин! Но как только настроение Танкуоля начало улучшаться, его хвост дернулся от страха. Зомби, на которых напал Костодер, все еще двигались! Безногое туловище ползло по палубе к крысоогру, второй зомби, шатаясь, тащил за собой кишки, безрукий торс шлепал и скользил, как какой-то мерзкий червяк. Еще больше зомби выползло из кают корабля, молча повинуясь указующему когтю капитана. Сама палуба скрипела и стонала, когда зомби внизу в трюме колотили по доскам, выбираясь из темноты, чтобы присоединиться к атаке. Костодер взревел и ринулся в гущу прибывающей толпы. Его кулаки разбивали головы в лепешку, когти разрывали тела, кости ломались между клыками, а зомби продолжали наступать, безжалостные и беспощадные. Они рубили крысоогра ржавыми мечами и полусгнившими топорами, кололи ржавыми копьями. Костодер мог легко уклоняться от неуклюжих атак, но не от всех разом. Мало-помалу пираты одолевали гигантского зверя. Треск дерева возвестил, что зомби из трюма сумели пробить себе путь наверх через палубу. Живые мертвецы неуклюже выползали через рваные дыры, не обращая внимания на щепки, вонзавшиеся в их плоть. Двигались они медленно и неуклюже, но Танкуоль был поражен тем, как быстро огромная толпа зомби поднялась из трюма и окружила его телохранителя. Серый провидец обнажил клыки. Он надеялся, что Костодер разберется с нежитью, но если какая-нибудь из этих тварей решит вернуться и поквитаться? Пример Воргуна из Праага был слишком свеж в памяти Танкуоля, так что он особо не рвался испытать удачу против живых мертвецов. Один оживший лич, жаждущий отобрать душу серого провидца, и по сей день вызывал у него кошмары. Но теперь он понял, что выбора у него нет. Он мог либо помочь Костодеру бороться с зомби, либо позволить пиратам одолеть его телохранителя. Как только это произойдет, они несомненно примутся за него. На мгновение Танкуолю пришла в голову мысль поплыть обратно к берегу, но он быстро и с содроганием отбросил ее. Нечисть, призраки… Придется рискнуть. Серый провидец выгреб языком кусочек искажающего камня из защечного мешка, надкусил камешек и почувствовал, как магическая энергия потекла по венам. Зеленый свет вспыхнул в его глазах, когда опьяняющий поток силы пронесся через мозг. Крысомаг хихикнул над страхами, одолевавшими его всего лишь мгновение назад. Чего ему бояться привидений? Если кто-то из этих тварей осмелится преследовать его, он отправит их души обратно к Нагашу Мерзкому и сотрет их кости в пыль! Танкуоль пристально посмотрел на капитана пиратов. Цепляясь за снасти одной лапой, он вытянул другую и указал на зомби. Пронзительное, рычащее заклинание прорезало воздух. Вокруг руки Танкуоля вспыхнул пучок света, а затем капитана пиратов охватило пламя! Танкуоль злобно чирикнул, наблюдая, как зомби шатается по палубе, словно ходячий факел. Вот шлепнулась на доски вместе с тесаком выжженная из тела капитана рука, а вскоре и прочие останки зомби пепельной кучкой осели там же. Хихикая от радости, Танкуоль переключил внимание на команду дважды мертвого капитана. Направив коготь на другого зомби, серый провидец заставил и его гореть зеленым пламенем. Тварь врезалась в одного из собратьев, опалив того огнем. Опьяненный небывалым приливом сил, Танкуоль принялся швырять молнии в нежить. Магия Танкуоля существенно проредила полчище зомби, и они утратили численное преимущество в противостоянии с Костодером. Крысоогр собрался с силами и вновь ринулся в бой. И снова палуба покрылась разорванными и искореженными останками нежити. Костодер с одинаковой яростью атаковал и целых, и расчлененных монстров, царапая даже горящих зомби, слепо приближавшихся к нему. Танкуоль ухмылялся, обнажив клыки в злобной улыбке. Теперь пиратская нежить не представляла угрозы. Скоро он станет полноправным владельцем корабля. Он с триумфом приплывет обратно в Подземную Империю и никогда больше не вдохнет запах джунглей Люстрии! Серый провидец ослабил колдовской натиск, удовлетворившись простым созерцанием того, как Костодер заканчивает работу. Танкуоль не любил слишком напрягаться даже с небольшой помощью искажающего камня. Это было бы недопустимым злоупотреблением дарами, которыми его наделила Рогатая Крыса. Танкуоль рассмеялся, глядя, как некоторые из подожженных зомби, шатаясь, бродят по палубе. Слепые глупые твари даже не замечали Костодера, пока тот не разрывал их на части! Другие зомби тыкались друг в друга или бились головами о мачту. Один из горящих пиратов даже провалился в дыру, проделанную зомби в палубе, и упал головой вниз в трюм. Трепет ужаса изгнал последние бодрящие эффекты искажающего камня из мозга Танкуоля. Внезапно в его сознании всплыло мучительное воспоминание о долгом плавании по морю и о том, как серый провидец все это время мерил шагами корабль сверху донизу. Изнывая от скуки, он поневоле изучил каждый уголок и трещину на корабле. И теперь это знание кричало в его мозгу, кричало с такой паникой, что с ним случилось недержание желез. Дыра, в которую упал горящий зомби, находилась прямо над пороховым магазином «Черной Мэри»! Взвизгнув от страха, Танкуоль вскарабкался на мачту так высоко, как только мог, и нырнул в море. Он так глубоко погрузился в теплую воду, что не без труда выплыл обратно на поверхность. Когда голова крысомага снова оказалась над водой, и он набрал достаточно воздуха в изголодавшиеся легкие, Танкуоль оглянулся на корабль. «Черная Мэри» по-прежнему покачивалась на волнах. Танкуоль уже начал проклинать себя за то, что позволил ложной памяти вызвать панику, но тут корабль внезапно взорвался яростным огненным шаром. Эпилог Серый провидец Танкуоль отплевывался и кашлял, перетаскивая мокрую массу своего тела через борт лодки. Он встряхнулся, пытаясь очистить мех от остатков морской воды, и устало привалился к планширу. На лице серого провидца появилась хитрая усмешка. Несмотря на все испытания, Рогатая не оставила его. Как иначе объяснить судьбоносное появление этой лодки, выброшенной целой и невредимой из огненного ада «Черной Мэри»? Танкуоль заметил ее почти сразу же, как только выбрался на поверхность после дерзкого погружения в море. Как утонувший щенок, покачивающийся на волнах, лодка отдрейфовала от горящих обломков пиратского корабля. Крысомагу потребовалось всего несколько ужасных минут, чтобы пробраться сквозь волны к маленькой лодке. В любой момент серый провидец ожидал, что острые челюсти акулы потянут его за ногу, но, если кто-то из хищников и был поблизости, они не заметили одинокого крысолюда, плывущего над ними, и он благополучно добрался до лодки, хотя и немного промок. Мысль об акулах заставила Танкуоля забыть об усталости. В панике он выдернул болтающийся хвост из воды и погладил голую чешуйчатую конечность, чтобы убедиться, что ее никто не покусал. Вздохнув с облегчением, серый провидец снова опустился на дно лодки. На данный момент он был в безопасности. Чан Клык мертв. Зомби мертвы — ну, более мертвы, чем раньше. Шиукоатль мертв. Все его враги получили по заслугам. И снова серый провидец Танкуоль вышел победителем, его гений вел его к славе, о которой не осмелился бы мечтать ни один другой крысолюд! Хотя, подумал Танкуоль, забыв о врагах и обдумывая собственное положение, на данный момент о славе говорить рановато. Он сидит мокрый и одинокий в маленькой лодке, покачивающейся в кишащем акулами море, в тысячах привалов от самого отдаленного аванпоста скавенской империи. Ближайшая земля представляла собой кишащий рептилиями ад с кусачими насекомыми, тропическими болезнями и испепеляющей жарой. Оценивая ситуацию, серый провидец пробормотал проклятие, но тихо, чтобы Рогатая Крыса не расслышал. Под скамейками в лодке нашелся полный бурдюк с водой, но не было даже намека на еду. Когда Танкуоль сделал это открытие, живот у него заурчал, и крысолюд почувствовал, как у него потекли слюнки при одной мысли о пище. Во время безумной гонки, когда он стремился добраться до корабля раньше Чан Клыка, у него не было времени остановиться и поесть. Танкуоль никогда не любил лишений, даже когда того требовала необходимость. Внезапно лодка тревожно накренилась набок. На мгновение Танкуоль подумал, что одна из акул поднялась на поверхность, чтобы прогрызть себе путь через суденышко и добраться до крысолюда. По мере того как лодка все глубже погружалась в море, а вода струилась по планширу, ужас серого провидца возрастал. Страх лишь немного уменьшился, когда Танкуоль увидел огромную черную руку, протянутую через борт и втягивающую в лодку гигантское мохнатое тело. Даже когда существо успокоилось, устало опустившись на корму, лодка опасно просела в воду. Танкуоль сморщил нос от неприятного запаха паленой шерсти, исходящего от обожженного тела Костодера. Из шкуры крысоогра торчали деревянные щепки — разлетевшиеся обломки взорвавшегося корабля. Зверь был поранен в десятках мест, его густая черная кровь медленно сочилась из ран, смешиваясь с водой, плескавшейся вокруг лодыжек Танкуоля. Крысоогр совсем обессилел. Это Танкуоль понял с одного нюха. А чего еще ожидать от безмозглого дурня, покалечившегося именно тогда, когда серый провидец нуждался в нем больше всего! Кто будет грести в безопасное место на маленькой лодке? Как же нечестно со стороны Костодера ожидать, что хозяин сядет за весла! Нет бы этой дубине стоеросовой остаться в воде и скормить себя акулам… Танкуоль потянул себя за усы, и в его глазах появился зловещий блеск. А сколько весит Костодер? Может, восемьсот фунтов? Уж точно не меньше пятисот. В животе у серого провидца заурчало, и он тихо поблагодарил Рогатую Крысу за щедрость. Властитель Тлако наблюдал с берега, как серый провидец Танкуоль начал грести прочь от горящих обломков пиратского корабля. Сланн обдумывал это жестокое маленькое существо, черпая мысли из матрицы Великой Математики. Как же он не похож на неизвестный фактор, на того странного теплокровного, лишившего себя жизни, когда ему предложили спасение. Этот искаженный алгоритм был крайне эгоистичен, полностью осознавая собственное разложение и упадок, ведущие к обнулению, и всей сутью стремясь предотвратить эту неизбежную вероятность. Какой несомненный контраст! Ша’кота мог бы стать интересным экземпляром для сравнения с человеком, если бы теплокровный дал себя поймать. Однако теперь Властитель Тлако сомневался, что в поимке крысолюда есть какая-то особая ценность. Ша’кота несли болезни, которые могли повредить сцинкам и другим подвластным ему видам, и от их заболеваний мог умереть даже сланн. Если маг-жрец погибнет во время чумы, это не поможет ему в изучении Великой Математики. Нет, в этом искаженном алгоритме есть нечто большее, чем даже угроза болезни. Властитель Тлако чувствовал связь между крысолюдом и одним из ужасных постоянных фракталов, бросавших тень на гармоничные уравнения Древних. Пригласить такое существо в свою лабораторию означало бы поставить под угрозу все остальные исследования сланна. Само присутствие алгоритма, связанного с постоянными фракталами, вызовет порчу. Пятна сланна сместились. Дюжина храмовых стражников устремилась к воде, крепко сжимая в зубах топоры. Они опрокинут лодку, убьют ядовитую тварь и покончат с ее угрозой Великой Математике. Внезапно Властитель Тлако выпучил глаза, и из его широкого рта вырвалось низкое карканье, остановившее движение ящеролюдов. Маленький сцинк-слуга, взгромоздившийся на помост сланна, чирикал и шипел, призывая воинов вернуться. Размышляя о возможностях Великой Математики, Господин Тлако пытался увидеть потенциал искаженного алгоритма, привлекшего его внимание. Маг-жрец был доволен тем, как значение этого ша’кота вписывалось в другие уравнения. Если бы сланн обладал чувством юмора, он нашел бы вырожденность этих проблем весьма забавной. Ша’кота представлял собой большую угрозу для своего собственного биологического вида, чем для Великой Математики. Через него можно было сделать многое для попрания прочих представителей ша’кота. Эгоизм, жадность и амбиции искаженного алгоритма приведут его к конфликту с сородичами, что может значительно ослабить их народ. Да, потенциал вероятности показывал желаемость возвращения ша’кота к своим. Сосредоточив сознание на матрице реальности, Властитель Тлако возбудил морские течения и создал новый подводный поток, который должен был ускорить обратное путешествие искаженного алгоритма через Мировой Пруд. Как только его магия послужит своей цели, сланн обнулит вызванные ею изменения окружающей среды. По смещению пятен на коже мага-жреца слуга — сцинк понял, что следует напомнить хозяину сделать это до следующего лунного цикла. Властитель Тлако остался со свитой на берегу, наблюдая, как лодочка Танкуоля крохотной точкой исчезает на горизонте. Только когда серый провидец полностью скрылся из виду, сланн отдал команду вернуться в джунгли. Он использовал часть своей магии, чтобы соткать коридор между деревьями, тропу, которая быстро приведет их обратно к пирамидам Шлануапека, Города Туманов. Теперь, когда эксперимент подошел к концу, маг-жрец был заинтересован в изучении полученных результатов. Их влияние на Великую Математику станет предметом размышлений в течение следующего столетия.