Читаем Там чудеса (СИ) онлайн бесплатно

Часть вторая

Там чудеса

Глава 1

Сновидения не давали покоя. То видела огромного волка, укоризненно смотревшего на меня. То снился Ветер, пытавшийся что-то сказать. Что-то очень важное, но никак не могла услышать что. Потом снилась Василиса. Странная одежда, распущенные волосы. Она стояла перед большим камнем и тянула руки к чему-то на нём. Не могла рассмотреть к чему… Видения так измучили, что когда Инар растолкал, обрадовалась.

Оказывается, уже ночь, и перестук копыт по лесной земле показался громким в ночной тиши. Луна спряталась за вершинами деревьев, костёр погас. По реакции Инара поняла — свои.

Мирлис подтвердил, прошептав:

— Наши.

Поднялась, стараясь не наступить в темноте на что-нибудь лежавшее на земле. Хорошо Инару и рыжему, они всё видят, а я как слепая!

— Заждались? — тихо спросил Павел, судя по звукам, спрыгнувший на землю. — Собирайтесь, пора ехать, и так задержались дольше, чем ожидали.

— Василиса? — тихо позвала, ожидая ответа…

— Василиса с нами не едет. Она присоединится позже.

Сказать, что удивилась, не сказать ничего. Вот это номер! Мы тут сидим, ждём, а Василиса не едет?! Так дело не пойдёт, мы её жениха спасать собираемся или нет? Я домой, между прочим, хочу!

Возмутиться не дали.

— Настя, подробности позже. Сейчас надо ехать. Дорога не близкая, времени мало, — тихо проговорил Павел. — Василиса передала письмо. Прочитаешь утром.

Пришлось смириться.

Павел подвёл Каштанку, сонно переставлявшую ноги, и закинул меня в седло.

— Удержишься?

— Постараюсь, — буркнула я.

Всю жизнь мечтала ночью, в темноте, на лошади да по лесу! Счастье небывалое!

С трудом подавила зевок и едва не взвизгнула, почувствовав поддержку крепких рук. Каштанка слегка присела на задние ноги, а руки передвинули меня в седле вперёд и заставили чуть откинуться на тёплую грудь.

— Тихо, — шёпот Ветра узнала сразу. — Нужно поговорить, меня сейчас никто не видит. Ты молчи, пожалуйста, чтобы твои друзья не встревожились.

В ответ кивнула. Вот честно, ощущая за спиной тесно прижатое сильное тело, стало гораздо спокойнее. Теперь не свалюсь. А слушать я согласна, главное, не заметил бы Павел моего помощника.

Тем временем Инар и Павел уже устроились в сёдлах, пристроив рыжего в сумке у Инара.

— Настя, давай повод, — скомандовал Павел. — Будешь засыпать говори, возьмём к себе в седло. Инар, замыкаешь.

Отдав распоряжения, Павел забрал повод Каштанки и мы тронулись в путь.

— Настя, мне нужна твоя помощь. Не хотел ввязывать в свои проблемы, но ты направляешься к Кощею, так что, можешь помочь. Мне надо проникнуть в его замок…

Тихий шёпот, словно иголками, пробежал по позвоночнику. Ничего себе! Я и помощь Ветру?! Он ничего не путает? Словно прочитав мои сомнения, спутник чуть крепче обнял меня.

— Замок Коша защищён, но Василиса туда попасть сможет, и ты тоже, вы люди. Да и я постараюсь помочь. Но мне, необходимо хоть одно открытое окно. Кош знает об этом и не допустит к себе никого из наших…

Сжала крепкую руку, собираясь задать вопрос…

— Там мои братья. Кош что-то замышляет и сумел заточить их в замке. Я хочу их освободить… Поможешь?

От этих слов стало обидно! Наивная, думала, он помогает просто так! А он, оказывается…

— Настя, что ты сейчас придумала? — даже шёпот Ветра был укоризненным. — Я не собирался тебе этого говорить и о чём-то тебя просить. Поверь. Но раз уж так сложилось…

Теперь стало стыдно. Ветер помогал, а я тут развела непонятно что. Мне что, сложно окошечко приоткрыть по-тихому? Не просит же он войной на Кощея идти?! А там братья! Семья святое, так всегда папа говорит…

Не раздумывая особо, кивнула. Ветер чуть крепче сжал мою талию.

— Поспи, я поддержу, не упадёшь…

С таким защитником мне ничего не было страшно, расслабившись, закрыла глаза.

***

Проснулась перед рассветом. Ветер тихо провёл рукой по волосам, и я, как родниковой водой умытая, очнулась у него в руках. Сна ни в одном глазу. Выспалась замечательно, вот что значит — рядом настоящий мужчина!

— Светает, — шепнул мой спутник. — Скоро привал, я должен уйти. Удержишься в седле?

Он дождался едва заметного кивка, осторожно сдвинул меня в седле, дождался, пока вставила ноги в стремена, и растворился. Вот только чувствовала крепкую опору и уже на Каштанке одна. Даже покачнулась, но тут же почувствовала поддержавшее движение воздуха. Улыбка приклеилась к губам, не просто ушёл, помогает!

Тем временем небо на востоке начало светлеть. Над вершинами деревьев появилась отчётливая светлая полоса. Скоро восход. Я заметила, что различаю деревья. Оглянулась на Инара, тот на несколько шагов отставал от нас с Павлом. Лошади шли всё так же легко. Интересно, как им это удается? Целая ночь в пути и свежи, как майские розы.

Тем временем Павел резко свернул и вывел к речушке. Остановились у пологого спуска к воде. Речка делала поворот, получилось что-то вроде небольшого озерца, перед которым полянка. Очень удобное местечко.

— Так, здесь и подождём, — Павел внимательно осмотрелся по сторонам.

— Подождём?

Не смогла не встрять с вопросом. Надоело быть грузом, который перевозят с места на место. Оборотень легко спрыгнул с коня и протянул руки ко мне.

— Нас будут сопровождать. Надо дождаться. Настя, спускайся, — он внимательно посмотрел на меня.

А мне вот совершенно не хотелось шевелиться. Несмотря на помощь Ветра, тело затекло, особенно попа и нижняя часть спины. С трудом перекинула ногу через седло и мешком свалилась в руки оборотня.

Инар уже стоял, рассёдлывая Рассвета. Павел осторожно поставил меня на покрытую росой траву, удерживая вертикально. Увидев, с каким трудом держусь на ногах, Инар быстро положил рядом со мной своё седло, на которое меня Павел и пристроил.

— Настя, посиди пока. Сейчас поедим и поспишь. Тебе отдых нужен, я и то удивляюсь, как ты всю ночь продержалась.

Думал, жаловаться начну? Не дождётся! И рассказывать о помощнике тоже не собираюсь. Пусть мучается угрызениями совести! Обидели меня, такую маленькую и хорошую.

В ответ на слова Павла и сочувствующий взгляд Инара, царственно кивнула, одновременно тихонечко шмыгнув носом.

Парни начали работу. Хорошо быть слабой девушкой. Я любовалась этой парой! Мирлис, продрыхший всю ночь, как только оборотень вытряхнул его из сумки, перебрался ко мне на колени. Разумеется, рыжик прекрасно разбирается в комфорте. На моих тёплых коленях гораздо лучше, чем на мокрой от росы траве.

Тем временем, был принесён и настелен лапник, разожжён небольшой костёр, в котелке закипала вода для отвара, а Мирлис принюхивался к ароматному мясу, разложенному на небольшой тряпице, рядом с хлебом и крепенькими огурчиками.

Перебралась на лапник, устроилась с комфортом, и, не дожидаясь парней, начала сооружать бутерброды. Эх, горяченького бы… В котелок полетели травы, запахло веником и мятой.

Когда я, доев третий бутерброд, сыто допивала отвар, за спиной раздался рык.

У меня сложилось чёткое ощущение, что все, кого встречаю в этом мире, рано или поздно, стараются довести меня до разрыва сердца. Кого я так обидела? Не понимаю!

Этот рык, естественно, заставил меня дёрнуться. Мало того, что облилась отваром, так едва не влетела головой в костёр! Согласна, отвар уже не горячий, не обожглась, да и костёр догорал… Но зачем было хватать меня за шиворот! Я же уже почти пролетела мимо костра!

Хотела выругаться и, едва Павел отпустил меня, резко развернулась… Отповедь замерла на губах. Дыхание перехватило…

Надо мной нависала огромная лобастая волчья голова и скалилась в насмешливом оскале. Ещё мне не хватало! Мало оборотней, лошадей, норовящих поиздеваться над неумелой всадницей, так и волки насмехаются!

Не знаю, как в руках оказалась тряпица, приготовленная Павлом под припасы, но она звонко и хлёстко шлёпнула довольную волчью морду. Волк присел на хвост от неожиданности.

Пока он тряс головой, успела вскочить и перехватила тряпку поудобнее.

— Ах ты, зараза серая! У тебя совесть есть?!

Не знала, что умею рычать, а у самой вдруг затряслись колени — волк-то огромный, чуть ли не возвышается над моей головой!

Павел корчился на земле от хохота, рядом тихонечко подвизгивал Мирлис. И чего смеются, не понимаю!

Волк, тем временем, пришёл в себя и так укоризненно уставился в мои глаза, по-собачьи повернув голову набок, что мне стало стыдно. Вспомнилось, как он привёл на помощь волчью стаю, а его так, тряпкой по морде… Хорошо хоть тряпка чистая…

Непроизвольно спрятала руки за спину, комкая тряпку в кулаке так, чтобы её было не видно. Парни, наверное, скончаются от смеха. И чего ржут, спрашивается? Неловко помялась, глядя на севшего волка. Красивый. Шерсть такая, что руки сами тянутся погладить. Если бы не его размеры и клыки…

— Настя, — просмеялся, наконец, Павел, — не убивай, пожалуйста, нашего защитника. Он нам охрану привёл.

— Здравствуйте, — помялась, потом выдавила из себя: — Извините, это от неожиданности. Испугалась очень…

Волк повертел головой, рассматривая моих спутников, ещё раз оскалил зубы и согласно рыкнул.

Павел велел Инару загасить костёр и собрать вещи, а сам отошёл с волком на переговоры. Интересно, как они разговаривают? Павел знает волчий, или волк понимает человечий язык?

— Мирлис, — тихо позвала приятеля. — А как они разговаривают?

— Так они же оборотни, — рыжик удивлённо посмотрел на меня. — Ты что, не поняла?

— А как я могла понять, — опешила от сообщения.

Волк отличался размером, но много ли я волков в своей жизни видела?! Живу в “каменных джунглях”, не в лесу!

— У него глаза отличаются, прежде всего. Присмотрись — зрачок вертикальный. А размер его силу показывает. Его все знают, это…

— Настя, — не дал договорить Павел, — вещи собрала? — он бросил странный взгляд в сторону рыжего.

Что это он? Ну, разговариваем, что такого-то? Но Мирлис отказался продолжать разговор. Тоже мне, тайны мадридского двора. Не очень-то и хотелось.

Волк тихо рыкнул, из кустов вышла знакомая волчица. Узнала её по белой отметине на груди. Волк снова что-то скомандовал, бросил на меня прощальный взгляд и исчез в лесу. Следом за ним отправился Инар, помахав на прощание. Хороший парнишка. Будет замечательно, если навестит меня потом, когда вернусь домой.

***

Дальше поехали с охраной. Оказалось, Павел может командовать волками и понимать, что они сообщают. Для меня это была череда рыков и повизгиваний.

Двигались быстро, в контакт с волками я вошла легко. Они постепенно стали настолько похожи на обычных собак, что иногда, проходя мимо какого-нибудь волка, умудрялась погладить по голове или спине. Не все были довольны, но не кусался и не рычал никто. А вот Мирлис с охраной контакта не нашёл. Возможно из-за того, что был именно в кошачьей шкурке? А может быть из-за болтовни Мирлиса? Рыжий рассказывал мне обо всём, что видел по пути. Другой вопрос — зачем мне, например, знать, что можно приготовить из тех или иных трав, которые успевали мельком увидеть, даже не успев рассмотреть? Я не знала ответа, но Мирлис молчать не мог. Словоизвержение приятеля не удавалось остановить. Надоел смертельно, я всё чаще жалела, что забрала этого хвостатого с собой.

Волки скрипели зубами, косились, и, думается мне, если бы Мирлис не сидел большую часть времени со мной, как минимум трёпка болтливому мальчишке была бы обеспечена. Даже спать бедняга не решался на земле, устраивался на деревьях после того, как на первом же ночлеге на него “случайно” кто-то наступил, прямо на голову.

Шли дни.

Мои действия по утрам стали автоматическими. Усталость нарастала, и ничего с этим поделать я не могла. Просыпалась от болтовни Мирлиса, с закрытыми глазами поднималась с плаща Павла, который использовала вместо коврика и одеяла. Гладила волчицу, служившую грелкой и подушкой, отпускала её по волчьим делам.

Так же было и в это утро.

Сбегав в кустики, привычными движениями, доведёнными до автоматизма за последние дни, умылась, поплескав на лицо студёной водой, прополоскала отваром рот, расчесала (кое-как) и заплела волосы. Всё это, почти не открывая глаз. Воспоминание о бессоннице, порой мучавшей дома, давно канули в небытие. Теперь достаточно опустить голову, хоть на деревяшку, и отключалась, а утренний ритуал проводила всегда в дремотном состоянии, пользуясь возможностью чувствовать под собой земную твердь. Спать в седле так и не научилась.

Павел тем временем, приготовил холодный завтрак, от которого хотелось завыть не хуже волка. Ломоть чёрного хлеба с ломтём мяса, оставшегося от ужина, и кружка травяного отвара, которым оборотень не забывал потчевать меня ежеутренне, ссылаясь на таинственные инструкции эльфов. Отвар был приятен на вкус, но потрясающе мерзко пах. В состав входила какая-то трава вроде кинзы, запах которой я не выношу. Проглотив эту бяку с зажатым носом, я дожёвывала бутерброд, когда на поляну из окружавших кустов, с трудом передвигая лапы, вывалилась серая тень.

Чуть не выронила остатки завтрака, поняв, что рядом упал Серый. Огромная лобастая голова, с видимым усилием, повернулась в мою сторону, волк оскалился…

Забыв о завтраке, взвизгнула и из сидячего положения отскочила в сторону, пролетев в прыжке половину поляны. Сделай такое на соревнованиях, первое место в прыжках в длину и высоту было бы обеспечено даже на олимпиаде.

Павел, закончивший завтрак раньше (интересно, как ему удавалось сохранять бодрость, ведь почти не спал), в этот момент седлал лошадей. С первого дня пути мы пришли к выводу, что лучше всего это сложное дело взять ему на себя. Я, то и дело, забывала что-нибудь надеть или застегнуть, и после первого же опыта, проведённого под пристальным надзором Павла, слетела на землю под ехидное ржание обоих скакунов.

Услышав взвизг, он как пёрышко отшвырнул тяжёлое седло, которое я еле-еле стаскивала по вечерам с конской спины, подлетел ко мне, выхватив молниеносным движением меч. Рассмотрев визитёра, почти слившегося с рассветным сумраком, бросился к волку, забыв обо мне.

Обидеться не успела. Меня волной охватил страх, даже не страх, жуть… В панике едва удержалась от порыва рвануть со всех ног в лес и забиться там под первую же корягу.

Оборотень мгновенно напрягся, оторвавшись от осмотра бурой шкуры, на которой я сразу не рассмотрела палёные проплешины, кажется, волка крепко прижгли на костре. Паника охватила не только меня. Волки, до этого расположившиеся по окружности поляны, сбились, охватив лежащего Серого и нас с Павлом, в круг, мордами наружу. Вожак поднял голову и выдал такой вой, какого не слышала, да и не хочу впредь. В отдалении послышался ответ, и ещё один с другой стороны. В этом вое было столько тоски и ужаса, что мурашки побежали по спине. Показалось, не будь волосы заплетены в косу, поднялись бы дыбом, как загривки у наших охранников.