Читаем Марина. Стать драконом (СИ) онлайн бесплатно

Дело умных — предвидеть беду, пока она не пришла, дело героев — справиться с бедой, когда она случилась

/Питак/

Тихо проскрежетали по каменному полу ножки отодвинутого кресла. Плеча коснулась рука, крепко сжала.

— Держись…

Что ещё можно сказать убитому горем отцу?

Шаги, тяжёлые, словно уходивший нёс на плечах тяжесть всего мира…

Тихо хлопнула дверь.

А он никак не мог поднять голову, опущенную на руки, разогнуться и принять произошедшее. В голове всё ещё звучало, перечисляемое по пунктам: «Виновна… Виновна… Виновна…»

В какой-то момент захотелось вскочить и броситься к двери, полететь к судьям и требовать, изменения приговора…

Смешать небо и землю, но добиться отмены страшного: «Лишить крыльев».

Самого страшного!

Вот только изменить он ничего не может.

Его собственная плоть и кровь, его дочь, виновна и сомнений в этом не осталось. Ни единого…

А самое ужасное — она даже не понимала почему, за что такой приговор… Ведь результатом её экспериментов восхитились… Её славили, превозносили… Почему теперь её, лучшую в поколении, обвиняют в гибели никчёмных существ! Они размножаются, по словам его собственной дочери, как безмозглые кайлы, так же легко и обильно. Гибель нескольких сотен, ну, пускай тысяч, не нанесёт ущерба общей популяции! Она не понимает, почему её создания, такие совершенные и прекрасные, не могут уничтожить несколько «убогих грязных, заросших навозом, деревень»… Не понимает!!!

Он вскочил и заметался по кабинету, ударяясь о попадавшуюся на пути мебель… Схватил со стола бокал… Тот оказался пуст… Звон, бокал полетел в стену и осыпался грудой бесполезных осколков. Бутыль была почти пуста, он жадно припал к горлышку, не замечая, как струя драгоценной влаги течёт по подбородку, по груди, окрашивая одежду в цвет крови…

Нет, вино не помогает! Нужно…

Что сделать⁈

В голове мелькнуло — срочно увидеться с дочерью. Надо утешить её…

Не успел.

В кабинет вошла невысокая женщина.

Остановилась у самой двери, сложив на груди белоснежные руки, ярко выделявшиеся на траурном пурпуре, облегающего роскошные формы, комбинезона. Да, похоже, его пара знала больше него и не ожидала от суда хорошего исхода, раз оделась в траур.

Он не успел ничего сказать, в комнате прозвучал голос любимой, впервые в жизни, наполненный звенящим льдом:

— Ты не помог дочери, хоть я и просила тебя!

— Ей невозможно было помочь…

Он опять ссутулился и бессильно опустился в кресло.

— Ты её отец! Ты не последнее лицо в Совете! Ты не захотел!

Хозяин кабинета не выдержал несправедливых обвинений и опять вскочил. Её глаза, наполненные морозом Полночных гор, встретились с его — наполненными огнём.

— Ты знала, что придумала наша дочь? Знала, над чем она работает⁈

— Я знала. Но не ожидала таких последствий. Никто не ожидал! Девочка допустила ошибку! Все, в конце концов, имеют право на ошибку, а она ещё так молода!

— Ошибку⁈ — его покачнуло. — И это говоришь ты⁈ Ты, та, которая была мне опорой и помощницей? Ты, боровшаяся на Совете за распространение разума во вселенной⁈ Это говоришь ты⁈ Для тебя гибель несчастных, от рук созданий нашей дочери, побочный эффект эксперимента⁈ Возможно, ты знаешь, куда наша дочь отправила свои детища?

Женщина даже не смутилась, она прямо смотрела в глаза своей пары, спокойно кивнула:

— Да, я знала об её экспериментах. И да, я знаю где её лаборатория… Не спеши! Творения нашей дочери давно отправлены в безопасное место. Там и ты, и Совет, никогда их не найдёте! И да, я горжусь дочерью! Пройдёт время и все вы поймёте, как были несправедливы и попробуете вернуть доверие девочки… Её эксперименты прославят в веках её имя!

Он смотрел устало, словно все силы вытекли за пару мгновений. Она знала. Знала и молчала. Молчала всё время, когда погибали те несчастные…

Перед глазами встала страшная картина, которую он увидел, прилетев в одну из пострадавших деревень… Тела… Лица искажённые мучительной болью, испытанной в последние мгновения жизни… Мужчины, пытавшиеся закрыть собой женщин. Матери, закрывающие собой детей… И мёртвая тишина. Ни единой живой души, погибли все, даже животные.

— Имя нашей дочери, увы, уже прославилось в веках. Теперь надо исправлять то, что она натворила.

— Думаю для «исправления» моя помощь тебе не нужна. От дочери ты уже отказался. Я ухожу сама.

Облив мужчину ещё раз ледяным взглядом, женщина развернулась и, не обращая больше никакого внимания на хозяина кабинета, вышла за дверь ровным шагом.

Не хлопнула дверью, не повысила ровный замороженный голос. Это стало самым страшным…

Похоже, траур надет именно по их семье, которой больше нет…

А несколько оборотов спустя он понял — его семьи, и правда, больше нет. И изменить это невозможно. С одного из окраинных миров поступил сигнал тревоги.

Спасатели опоздали. Вся группа, куда входила и его любимая Ассиль, была уничтожена. Команда билась с врагом, не оценив мощи нападавших. Его дочь опять скрыла правду. Похоже, она создала далеко не «несколько образцов», как сообщила на суде…

Тела были доставлены на материнский мир и погребены. Такого количества погибших разом история не знала с давних времён войн…

Его не упрекали и даже не исключили из Совета.

Все знали — мать старалась защитить дочь и пошла против приговора Суда. Вовлекла в опасную авантюру молодых, это и привело к гибели и мудрую Ассиль, и едва вставший на крыло молодняк…

Достойно похоронить свою любовь — последнее, что он смог для неё сделать.

Долгие годы снилось ему потом выражение потрясённого изумления на мёртвом лице, полуобернувшейся в минуту опасности, пары. Казалось, она кричит: «За что⁈»

Его дочь и созданные ею гомункулы с планеты исчезли, оставив после себя вымерший мир…

Другое время. Земля. Начало 21 века

Сладко потянулась…

Блаженное ощущение хорошо отдохнувшего тела и мозга. И тут же подскочила на кровати — это приятное чувство означало, опять умудрилась проспать. Глянув на часы, вскочила и заметалась по квартире, стараясь одновременно принять душ, позавтракать, одеться, подкраситься и собраться на работу.

Вчера, во второй половине дня, обожаемая супруга хозяина ворвалась в контору с очередным требованием — купить новую шубку, хотя на улице стояла почти африканская жара. Весна пришла ранняя и половина города уже с неделю ограничивалась лёгкими плащиками или просто пиджаками. Если так пойдёт, на майские половина народа будет иметь загар южного качества. Так нет, этой мегере подавай новые меха! На пляж, что ли, в них собралась? И где, хотелось бы знать, их драгоценный Валерий Николаевич умудряется выискивать себе таких жён? Одна другой скандальнее. А подчинённые должны страдать. Сегодня, уже проверено прошлым опытом, настроение у босса будет драконовское. В прошлый раз, после сцены, которую его благоверная закатила перед первым апреля (вот уж действительно, устроила муженьку день дурака), он выгнал с работы опоздавшую всего на десять минут Катерину. Казалось бы — с кем не случается? Но не спасло даже то, что заказчик хотел работать только с ней. Босс предпочёл расстаться с заказчиком, но настоял на своём. Что ему придёт в голову сегодня, не известно.

Подбежала к зеркалу, взглядом выхватив среди вещей, разбросанных у старинного трюмо, косметичку. Привычно провела по ресницам тушью, блеск для губ… В голове мелькнуло, большего не успевает. Отработанным жестом собрала в хвост золотистые волосы. Окинула себя взглядом, ни на чем, особо, не заостряясь — полноватая, скинуть бы кило пять, но волосы и глаза очень даже не плохи! Да и талия тонюсенькая… И вообще…

Сердце трепыхнулось в груди, когда вспомнила, вчера Сержик пригласил на свидание! Так что, она очень даже ничего, можно сказать — очень даже недурна, если такой парень обратил-таки на неё своё внимание…Таймер подал сигнал, что пора выходить… Показала своему отражению язык и помчалась на кухню.

Запихивая на ходу в рот, наскоро состряпанный, бутерброд, пулей вылетела из квартиры и бросилась по лестнице вниз. Главное успеть на автобус до метро. Если успеет — прекрасно. От метро до офиса и бегом можно, благо догадалась надеть кроссовки. На работе есть запасные туфли, остались там после новогоднего корпоратива, всё забывала забрать домой, то одно, то другое. Бог с тем, что туфли на высоченной шпильке, зато Сержу они понравились…

Серж… Тёплое чувство опять затопило сердце. Волевым усилием отогнала приятные мысли и начала соображать, какие дела в течении дня необходимо сделать. Перебирая в голове, всё ли взяла (повезло, рабочие материалы оставила в офисе, не брать же их в кино, сердце снова сладко замерло…), быстро перебирала ногами по, сточенным от времени по центру, ступеням. Да, старый фонд это прекрасно, это замечательно, но старые ступени та ещё головная боль, особенно, когда торопишься! На третьем этаже ноги вдруг потеряли опору, лестница исчезла, и тёмная пропасть поглотила её, не успевшую даже попытаться сообразить, что происходит…

Вдруг наступившая темнота постепенно наполнялась видениями. Она парила в этой темноте, не ощущая тела. Вокруг кружили знакомые образы, становясь всё бледнее, улетая от неё всё дальше… Люди что-то пытались сказать, но их речь была непонятна, говорили одновременно, кто-то плакал, кто-то смеялся… В голове начало всё кружиться… Тени прошлого, а она откуда-то точно знала, это её прошлое, окончательно растаяли, оставив внутри сосущую пустоту. Она осталась совсем одна и в душу заполз страх…

Потом пространство вокруг начали наполнять непонятные, иногда смутно знакомые, символы. Появились звуки, странные тени наполнили пространство. Опять многоголосый хор, который она сначала не понимала, потом проявились знакомые слова. Она не понимала смысла происходящего. Постепенно ее наполнял равномерный гул, заглушающий звуки, издаваемые окружившими тенями…

«Слушай меня, только меня», — сильный низкий голос в темноте испугал ещё сильнее.

Она попробовала повернуться, и тут же ощутила, тело есть, вот только тело это крепко привязано к упругой поверхности, даже поперёк лба что-то держало, не давая пошевелить головой… Плотная повязка на глазах давила, не давая увидеть и лучика света.

«Почему она дёргается?» — недовольно проговорил чей-то голос.

«Она усвоила язык и начала понимать речь. Очень быстро… Странно, я ещё не закончил…»

В руку кольнуло, сознание поплыло. Рядом ещё говорили, но она, как ни силилась, ничего не смогла понять.

Глаза открыла в полной темноте. Тишина стояла, аж звенело в ушах. Тело абсолютно не ощущалось.

Раздался щелчок и шорох, рядом начала медленно расти светлая щель. Тут же появились звуки. Щель становилась всё шире…

Внутри кто-то хмыкнул: «Поднимается крышка гроба».

Несмотря на представившуюся картину, стало весело. Щель раздвинулась, крышка с тихим шипением скользнула в сторону. Маринка, скосив глаза, смогла рассмотреть часть окрестностей.

Так, похоже, она находится в комнате битком набитой приборами, непосредственно в одном из них и лежит. Тихие шаги приблизились со стороны головы, кто это — не видно, необходимо повернуть голову. Однако попытку остановили в самом начале руки человека, вставшего за головой.

Он тихо заговорил. Слов Маринка не понимала, только иногда слышались отдалённо знакомые. Однако, после того, как человек немного поговорил, вдруг, как-то разом, начала его понимать. Язык превратился в непонятно родной, хотя осталось осознание факта — язык чужой… Такая двойственность оказалась непривычна, мало того — очень неприятна…

— … и я очень прошу вас полежать несколько минут спокойно. Вам пока не стоит совершать резких движений.

Голос говорившего из тех, которые Маринке нравятся — глубокий, спокойный, «мужской», как говаривала Ленка.

Тут же вздрогнула от пришедшего на ум имени. Ленка? Она не помнила никого с этим именем. Но имя засело в уме накрепко, значит, человека такого знала⁈

В комнате что-то резко запищало. Звук ввинчивался в голову, причиняя боль.

— Успокойтесь, дышите ровно… Вот так… Ровнее…

Пищание затихло.

Раздались более тяжёлые шаги, подошел кто-то ещё.

— Ну, вот и пришла в себя. Напугала ты нас, дорогая!

Над Маринкой склонился пожилой человек. Рыхловатый, тёплые добрые глаза цвета ореха, вьющиеся каштановые волосы с проседью и смешные усы. Приятный. Поверх костюма, хорошо сшитого, но чем-то непривычного, накинут обычный балахон, какие выдают посетителям в больницах.

Девушка успокоилась. Значит, она в больнице, а у головы, видимо, стоит врач. Жить стало легче.

— Мариан, посмотрите на меня, — голос врача звучал по-прежнему ровно и спокойно.

— Мариан? Я Мариан?

Маринка проговорила это неуверенно, сама поразилась интонации. Сразу вспомнила, да, она Мариан. Стоп! Она не может быть Мариан! Она твёрдо знает свое имя — Марина, а для друзей и близких — Маринка за невысокий рост. И в то же время внутри сидело убеждение, одновременно она и Мариан. Как такое может быть⁈

Маринка вырвалась из рук врача и села. Выглядела она настолько ошалелой, что стоявший перед ней пожилой мужчина встревожился.

— Доктор⁈

Доктор вышел из-за спины, и предстал перед Маринкой.

Уже немолод, абсолютно лыс. Колючий взгляд…

«Должно быть умный» — ехидно прозвучало внутри.

Врач смотрел внимательно, причём до такой степени внимательно, ого… Создалось впечатление предпринятой попытки просветить её мысли.

— Посмотрите на мою руку, — он произнёс это строго и принялся размахивать перед лицом пациентки.

Голова закружилась, пока следила за движениями. Не выдержав, схватила руку. От головокружения начало подташнивать…

— Кто я? Что со мной? — слова выговаривались с трудом, приходилось подбирать их, словно впервые, язык заплетался.

Мужчины медленно переглянулись. Тревога, которая отразилась на лицах, была бы комичной, если бы она не видела, как оба переживают. Маринка постаралась успокоиться и взглянуть на всё разумно.

Где оказалась понятно, больницу спутать невозможно ни с чем. Кто эти люди она не знает, но один из них врач. С этим разобрались. Пойдём дальше.

Первое — почему она говорит на языке, которого не знала? Второе — почему знает, её имя и Мариан, и Маринка… Причём она твёрдо убеждена как в том, так и в другом? Как это можно состыковать? И третье — кто она вообще такая. Как ни пыталась хоть что-то о себе вспомнить, ничего не получалось, только в висках появилась боль от усилий разбудить память. Вот, например, кто этот человек, который, похоже, её прекрасно знает? Эти вопросы отлагательства не терпели. Если ей сейчас всё это не объяснят, известна ведь дурацкая привычка врачей «обеспокоенных состоянием больного» скрывать правду, то она сойдёт с ума, пытаясь разобраться во всём сама.

— Прошу выслушать меня внимательно, и не делать поспешных выводов о моём психическом состоянии…