Читаем Сводные. Стану первым онлайн бесплатно
Сводные. Стану первым
– Ваня, отпусти, – съеживается сводная.– Не хочу я тебя больше отпускать, – едва касаюсь губами её виска.– Отпусти, говорю! Я же маленькая! И сестра. И вообще у тебя есть, кого тискать.– Ревнуешь? – жадно смотрю на ее губы. Хочется впиться в них пьяным, взрослым поцелуем.– Убери. Руки. Иди лапай свою эту… – кивает на засос. Вместо цветов на свидание он берет презервативы, снимает ролики для своего канала, обожает готовить и чертовски обаятельно улыбается. Когда мы виделись в последний раз, я носила огромные очки и брекеты. Он ненавидел меня, а я хотела его внимания. Теперь нам предстоит делить одну квартиру на двоих и вместе встречать Новый год.P.S. Это далеко не все сюрпризы, которые ожидают Ваню.
Романы / Современная русская литератураВ Бэхе орёт довольно забавная попса. Щёлкнув пальцами в воздухе, постукиваю ладонью по рулю и качаю головой в такт заводного мотивчика. После светофора сворачиваю к универу и бью по тормозам, поперхнувшись от прилетевшей на телефон фотки.
Закатываю глаза, выворачивая руль и паркуясь на свободном месте. Открываю фотку на весь экран. Оттуда из расстёгнутой белой блузки на меня смотрят зачётные сиськи в чёрном кружеве.
Ну… Ладно, подгон засчитан.
Засовываю мобильник в задний карман джинсов, забираю с панели сигареты, сразу вытягиваю одну из пачки, прикуриваю.
Мороз пробирается под тонкую рубашку, под ботинками скрипит укатанный снег. Запахиваю куртку, выпускаю из лёгких густое облако дыма с паром и двигаю через плац к своим.
Друзья дымят на крыльце. Традиция у нас ещё с первого курса. Встречаемся утром тут. Жму всем руки. Беркут зевает, уткнувшись в макушку своей Лизы. Назар с Улькой обнимаются. Она стучит зубами, а он кутает её в свою куртку. Женатики наши тискаются, не надоели ещё друг другу. А мне и так зашибись. Я слишком люблю свободу, чтобы приносить её в жертву отношениям. Но конкретно сейчас я бы об кого-нибудь тоже с удовольствием погрелся. Яйца сжались от холода, поцеловать их надо и погладить.
Может, всё же сгонять в секретариат?
Но представляю, как она с мужем ночью, а утром ко мне. Фу! Передёргивает. Вот в обратку, после меня, ради бога. А так…
Идём с парнями на лекции. У меня мобильник звонит. Да что ж такое? Всем с утра приспичило пообщаться?
Фотка отца на экране не к добру.
– Привет, – притормаживаю у входа в аудиторию.
– Ваня, доброе утро. Ты в университете, надеюсь? – строго интересуется родитель.
– Опаздываю, пап. Излагай главную мысль, – тороплю его.
– После занятий заскочи к нам домой, – просит он. – Разговор есть.
– Тема? – прислонившись к стене, упираюсь в неё затылком и свободной рукой поправляю упавшую на лоб чёлку.
– Скажем так. Сюрприз, – уходит от прямого ответа.
– Я люблю устраивать сюрпризы, а получать их терпеть не могу. Рассказывай сейчас, – требую я.
– Не могу, – смеётся отец. – Меня очень просили не говорить. Так что мы тебя ждём. Да и мама соскучилась. Ты давно не заглядывал.
– Так сессия скоро, – съезжаю я.
– Рад, что ты помнишь об этом. Ну всё, сын, ждём.
– Угу, – сбрасываю звонок и недовольно запихиваю телефон в карман.
Вхожу в аудиторию. Она большая, с длинными столами, расположенными лесенкой. Беркут, Миха, Назар забрались на самый верх. Поднимаюсь к ним и достаю планшет. Это девочки у нас любят тетрадки, ручки всякие. А я не вижу смысла таскать с собой столько лишнего.
– Вань, на каток пойдём? – спрашивает Миша.
– Не, у меня сегодня внезапно своя программа, – вздыхаю я. – Если успею, присоединюсь.
А вечер мог бы быть таким приятным. Походу так и придётся пользоваться фоткой от секретарши, если дома мне не устроят анальный без вазелина. Вроде не косячил жёстко в последнее время, да и отец в нормальном настроении, но под ложечкой сосёт от предчувствия неприятностей.
Гоню от себя эти мысли. В перерыв между парами на первом этаже беру себе кофе и клею симпатичную первокурсницу. Просто так, ради развлечения, потому что формат не мой.
Прощаюсь с друзьями, надеясь, что я всё же успею вырваться и поржать с ними на катке. Забираюсь в тачку, грею движок и стартую в сторону родительского дома.
Почти без пробок проношусь через город и въезжаю в заснеженный двор.
Машины отца не видно. Ставлю свою Бэху так, чтобы не мешалась на выезде. Поёжившись от холода, кутаюсь в расстёгнутую куртку и иду к вычищенному от снега крыльцу.
Закуриваю, встав под козырёк.
– Опять с сигаретой, – раздаётся у меня за спиной.
Выдыхаю дым в сторону, чтобы не попадал на мать. Вообще, она мачеха, но я никогда этого не ощущал. Она меня лет с пяти растит как своего. Отец рассказывал, что я быстро стал называть её мамой.
– Как в университете дела? – спрашивает она, кутаясь в тёплый вязаный кардиган.
– Не стой здесь, замёрзнешь. Я сейчас докурю и зайду, – затягиваюсь и снова выпускаю дым в сторону.
– Вредно это, Ваня. Сколько говорить можно? Бросить тебе надо.
– Как надоест, обязательно брошу. Пока мне всё нравится, – снимаю с себя куртку и накидываю матери на плечи.
– Спасибо, – она тепло улыбается. – Сам заболеешь ведь. Рубашка тонюсенькая, – теребит пальцами за рукав, случайно прищипывая кожу на предплечье.
– Пошли, – втыкаю в сугроб так и недокуренную сигарету и открываю матери дверь, пропуская её перед собой в тепло.
Передёрнув плечами от контраста температур, покрываюсь мурашками. Поднимаюсь в комнату, где я жил до восемнадцати лет. Бесцельно заглядываю в ящики письменного стола.
– Иван, – ко мне стучится старшая домработница, – вас просят спуститься.
– Хорошо, сейчас буду, – киваю ей.
Спускаюсь на первый этаж. Отец как раз стягивает с себя куртку, а мать вьётся вокруг русоволосой девчонки.
– Приехала, наконец, – едва не плачет мама. – Моя девочка. Я так соскучилась, – обнимает, походу, мой «сюрприз».
Смотрю на длинные ноги, обтянутые чёрными кожаными штанами с красными лампасами по бокам, на короткую куртку, толстовку с капюшоном и самый что ни на есть настоящий мотошлем в руке. На её невинные серые глаза и довольно улыбающиеся розовые губки. В голове играет музыка из кино: «тудудудум…». В тон ей захлопывается моя челюсть и клацают зубы.
Это что? Сводная?!
Где та вредная, доставучая одиннадцатилетняя соплячка с брекетами и большими очками, которая приезжала к нам на каникулы на пару месяцев и носилась за мной хвостом?
Куда делось то нелепое недоразумение? Почему вместо неё на пороге родительского дома стоит вот ЭТО?! Она в порно теперь снимается?
Может, дверью ошиблась?
Но судя по счастливой улыбке матери и суете вокруг «сюрприза», нет. Это не мой глюк. Это реально ОНА.
Твою мать!
Всё бы ничего, но на улице зима. Совсем не сезон для байков. И если кожаный шмот я ещё могу понять. По маршруту «тачка-самолёт-тачка» замёрзнуть не успеешь, но шлем…
Дорог как память?
В голове моей роится бесчисленное количество вопросов, но озвучивать их много чести. Напридумывает себе опять какой-нибудь хрени, а мне хвост в виде неё ни разу не упал. Одно то, что сейчас я мог бы весело проводить время с друзьями, а потом приятно ночь совсем в другом месте, а стою здесь благодаря ей, уже говорит о многом. Это не девчонка – это постоянный ограничитель моей свободы.
– Поля, ты переоденешься перед ужином? – суетится мама. – Ванечка, помоги, пожалуйста, сестре с чемоданами.
– Да не надо, мам. Я и сама могу, – стрельнув в меня глазками, отнекивается сводная.
Выдвигает ручку одного из чемоданов. Раздражённо закатив глаза, подхожу и забираю у неё багаж, случайно коснувшись ледяных пальцев. Поднимаю на второй этаж, оставляю возле комнаты, в которой она обычно останавливалась, и возвращаюсь к семье.
– Может, я поеду уже? – спрашиваю у отца.
Чего вот мне тут делать? Сюрприз так себе. Я в очередной раз убедился, что не фанатею по ним.
– Успеешь. Сейчас поужинаем. И разговор у меня к тебе есть, – отрезает он мою попытку слиться.
Нам накрыли в столовой. Всё красиво, празднично. Пока все суетятся вокруг Полины, я брожу вдоль длинного стола с закруглёнными краями и рассматриваю стоящие на нём блюда. Это вызывает гораздо больше интереса, чем визит сводной. Маму могу понять, она дочь давно не видела, а меня можно было бы не втягивать. Знают же, что мы, мягко говоря, никогда не дружили. С чего вдруг сейчас я должен воспылать радостью и неземной любовью к этой девчонке?
Но красивая стала, зараза! Бесит этим ещё сильнее! Красные лампасы так и стоят перед глазами. Опыт и богатая фантазия подкидывают красочные картинки, как это можно было бы использовать в другом месте и с другой девушкой.
Сажусь за стол, открываю контакты и лениво листаю, думая, кого бы применить по назначению. Семья приходит в столовую. Мама улыбается, Полина нацепила короткое кремовое платье в мелкий цветок и джинсовую жилетку сверху. Склонив голову к плечу, открыто её рассматриваю.
– Что? – злится сестра.
– Ничего, – пожимаю плечами, – особенного, – усмехаюсь и тянусь за шампанским.
Открываю, наливаю матери. Отец предпочитает хороший коньяк, я за рулём, поэтому в моём стакане минералка.
– У Поли бокал пустой, Вань, – напоминает мать.
Не спрашивая, наливаю сводной минералки.
– Мне тоже шампанского, – возмущается она.
– Не доросла ещё, – закручиваю крышку и убираю бутылку подальше, чтобы не мешалась.
Честно говоря, не помню, сколько ей. Помню только, что днюха зимой. То ли до праздников, то ли почти сразу после. Она с нами не отмечала.
Семья что-то у неё расспрашивает про учёбу, про выигранные олимпиады. Мне неинтересно, только уважение к родителям не позволяет вновь залезть в телефон и посмотреть, как парни развлекаются на катке. Видел кучу сообщений в нашем общем чате. Наверняка, там есть интересные видосы и фотки.
– Кстати, Иван, – зовёт отец, – я сегодня виделся с Русланом Грановским. Он очень хвалил ваш проект. Я тоже посмотрел чертежи. Достойно.
– Спасибо, но там хвалить пока нечего. Мы с Назаром его ещё не доработали. Ждём от Беркута и Михи новый расчёт, а Илюха работает над эстетической составляющей. То, что ты видел, пока больше похоже на наброски. Но будет круто, да, – улыбаюсь.
Четвертый курс архитектурного. Практики сейчас до хрена. Нам с пацанами проще всего, у нас семьи в одном холдинге. Каждый в своей нише, но в совокупности получается мощный отлаженный механизм крупнейшей строительной компании. Где ещё мы могли учиться всей шоблой? Да и интерес к этому делу, походу, передался на генетическом уровне.
Ещё в начале ноября, когда мы с друзьями тихо отмечали свадьбу Илюхи в «нашей» кафешке, под отличный вискарик родилась идея сделать что-то масштабное. Быстро раскидали роли, обсудили детали и взялись за реализацию.
Площадка для этого у нас есть. Доступ к нужным материалам, чтобы подтянуть знания, которые имеются только у практикующих специалистов, тоже. Руслан Аркадьевич, отец Назара, распорядился помогать и не препятствовать.
Родителям энтузиазм детей-распиздяев зашёл на отлично. Если мы сможем закончить задуманное, проект уйдёт на комиссию, и у него будет шанс получить одобрение, а там будут и бабки на реализацию.
До этого всего ещё сильно далеко, но поддержку отца получить приятно. Не так часто такое случается.
Полина смотрит на меня с некоторым удивлением.
– Пойду покурю, – поднимаюсь из-за стола. Мама недовольно вздыхает.
– Пойдём вместе, – отец тоже поднимается. – Заодно поговорим.
Накидываем куртки, выходим с ним на улицу. Мороз становится крепче, чуть подтаявший на солнышке снег превратился в тонкую корочку льда прямо на сугробах. Глаза немного режет от яркого белого. Прищурившись, принимаю у отца пламя для своей сигареты.
– Матери не нравится, что ты куришь, – говорит он.
– Знаю. Ты об этом поговорить хотел? – затягиваюсь и прячу сигарету в кулак.
– О Полине.
– Мне уже не нравится. Давай не будем, – прошу его.
– Вань, тебе же не десять лет, – раздражается отец.
– И что? Как это может повлиять на наши с ней отношения?
– Драться за приставку больше не будете, – смеётся он.
– Ну, если только так. Хотя я никогда её не бил, – вспоминаю я, – только прикрывался.
– Значит, что-то хорошее я в тебя вложил, – улыбается отец. – Слушай, дело такое. Полин приезд наложился на поездку, которую мы с матерью никак не можем отменить. Конец года, сам понимаешь. Сейчас решается много важных вопросов, которые будут прорабатываться в течении следующего года.
Я затягиваюсь до кашля. Мне вообще не нравится, куда он сейчас клонит.
– Оставить Полину одну в городе, которого она почти не знает, мы не можем. Да и не имеем права, так как ей ещё нет восемнадцати. А ты взрослый уже парень. Я хочу, чтобы ты либо здесь с ней пожил, либо к себе забрал на время, пока нас не будет. Присмотришь за девочкой. Поможешь с переводом в колледж, который она выбрала.
– То есть она не в гости? – хмурюсь я.
– Нет, попросилась сюда насовсем. Как мы могли отказать? Она хоть и росла в основном с родным отцом, но я тоже считаю её дочерью.
– Я, конечно, очень рад за вас, но каким боком здесь я? Из меня нянька так себе. Да и, пап, ты правильно заметил, я взрослый мальчик уже. У меня кхм… девушки иногда случаются.
– В курсе я твоего «иногда», – отец тоже покрепче затягивается. – Вот и притормозишь заодно.
– Я не хочу с ней возиться. Это не моя история совершенно, – отбрыкиваюсь как могу, глотая весь мат, крутящийся на языке.
– Мне не хочется перед праздниками с тобой ругаться, Иван. Давай сделаем так. У меня подарок для тебя есть новогодний. Я тебе его сейчас отдам, а ты прекратишь выё… живаться и присмотришь за девочкой.
– Сколько? – бью ногой по сугробу, разбивая ледяную корочку, и втыкаю в него бычок.
– Минимум пара недель. До праздников точно должны вернуться.
– Это уже месяц.
– Подожди тут, – просит отец.
Уходит в дом, а я кутаюсь в куртку, прикрываясь от мороза. Рубашка моя точно не предназначена для того, чтобы стоять тут долго.
Отец возвращается минут через пять. Я успеваю замёрзнуть к этому времени.
– Застегнулся бы, – смотрит он на меня и отдаёт пульт от ворот гаража. – Пошли, – кивает в его сторону.
Спускаемся, сворачиваем к длинному ангару на несколько тачек. Жму на кнопку, ворота ползут вверх, и передо мной сияет новенькая сочная красная Феррари 488 gtb.
– Охуеть…
Выхватываю ощутимый подзатыльник. Аж в башке зазвенело. Рука у отца всегда тяжёлая была. Это я с детства помню. Нарывался, выхватывал.
– Чёрт, извини, – трясу головой.
