Читаем Свидания вслепую (СИ) онлайн бесплатно

За шесть дней до Нового года

Это Рождество должно было стать особенным. Гермиона знала: сегодня произойдёт то, чего она ждала на протяжении уже нескольких лет: Рон наконец решится.

— Я тебя уверяю, мой братец что-то замышляет, — проникновенно делилась с ней Джинни во время обеденного перерыва ровно за неделю до Сочельника. — Я ещё никогда не видела его таким взволнованным. И эти странные вопросы, какие именно украшения ты любишь… Посмотрела бы ты на его реакцию, когда я резонно поинтересовалась, почему он не смог узнать это у тебя за пять лет, что ты его терпишь!

Гермиона с лёгкостью оправдала Рона в своих глазах, ведь она знала почему, и у неё было целых два «потому что»: во-первых, она практически никогда не носила украшений, чтобы он мог разобраться в её вкусах, а во-вторых, он и так был в курсе, какие подарки стоит дарить, а какие — категорически нет. У Гермионы был вполне определённый список, в который она вносила понравившиеся книги, перья и прочие «удачные» для подарка вещи, а ещё там же она фиксировала, что точно не желала бы получить — любой из товаров «Волшебных вредилок», причём слово «любой» было выделено жирным шрифтом и написано красными чернилами, на всякий случай. Пока что на этом список заканчивался, но обычно этого хватало, чтобы остаться довольной и неопозоренной на Рождество (Гермиона хорошо помнила волшебные духи, подаренные Роном по дружескому совету Джорджа и обладающие специфическим свойством — делать её волосы похожими на летающие макаронины). Именно поэтому то, что Рон вдруг решил восполнить пробелы знаний по части женских аксессуаров, проигнорировав её список, только подтверждало слова Джинни: он действительно что-то замышлял, и Гермиона была бы не Гермионой, если бы не постаралась докопаться до истины. И, безусловно, она решила выяснить, причину, пробудившую в нём такой интерес, с помощью человека, который точно должен был всё знать.

— Гермиона, он ничего мне не говорил, честно! — оправдывался Гарри, когда на следующий день она весьма настойчиво пыталась выведать ответ на свой вопрос, предварительно объяснив, что Рон — не единственный его лучший друг, а потому с ней тоже нужно считаться, тем более когда дело по-настоящему важное. — Конечно, я знаю, что он хочет тебе подарить нечто необычное на Рождество, но что именно…

— Что именно? — спустя всего полчаса хитро ухмылялся ей Джордж, склонившись через прилавок. — Естественно, кольцо, дурёха! Эй, Энджи? Кажется, ты говорила, Рон заглядывал к нам на днях? Что вы там обсуждали: женские побрякушки или что-то в этом духе?

И через минуту Анджелина, предварительно высказав Джорджу всё, что думает о его неумении держать язык за зубами, нехотя рассказала:

— Ладно, раз уж ты знаешь… Мы с Роном разговаривали о подарках на Рождество, и я ему сказала, что любой девушке будет приятно получить на праздник какое-то украшение, например, кольцо или браслет. И… — она закусила губу, словно сомневаясь, продолжать дальше или нет. Но, видимо, уловив полный молчаливой мольбы взгляд Гермионы, решила всё-таки закончить. — Он спросил, как правильно определить размер кольца. Про браслет он тоже узнавал, но во вторую очередь.

— Так что, похоже, мой брат — не такой безнадёжный идиот, как я предполагала, — заключила в этот же вечер Джинни, сидя у неё на кухне с бокалом вина в руке. — В самом деле, Гермиона, вы же вместе целую вечность! Поверить не могу, что он до сих пор не сделал тебе предложение.

Гермиона тоже в это не могла поверить. Они встречались ни много ни мало пять лет, два года из которых прожили в его небольшой квартире, купленной на сбережения. И, хотя год назад во время крупной ссоры Гермиона съехала от Рона, она всё же считала, что этап притирки друг к другу давно прошёл, а потому вполне можно узаконить отношения и вновь начать совместную жизнь, в качестве мужа и жены. Тем более она ясно ощущала: если это не произойдёт сейчас — не произойдёт никогда. И не потому, что Рон не захочет жениться в будущем, а из-за того, что она просто больше не сможет ждать. Ведь грустная правда заключалась в том, что она устала. Смертельно устала быть терпеливой, из года в год наблюдая, как друзья женятся и тем самым выводят отношения на новый уровень. В первые несколько лет она даже исправно ловила на свадьбах букеты, нагло вравшие про скорое замужество, но перестала это делать два года назад, когда поняла, что знакомые уже не говорят ей: «Эй, Гермиона! Теперь точно твоя очередь быть невестой!», а лишь молчат и с сочувствием смотрят, как если бы она вмиг облысела, а кто-то не слишком смышлёный прилюдно подарил ей в этот миг расчёску.

Но Рон этого не замечал. Он искренне полагал, что всё в порядке, и в ответ на намёки, а иногда и прямые слова родственников, что пора бы жениться, предпочитал отмахиваться и моментально переводить тему разговора.

Мелкие изменения в поведении Рона Гермиона начала улавливать месяц назад: вскользь брошенные фразы, что скоро всё будет по-другому, туманные дела, которым он нередко посвящал вечера, а ещё интригующие слова об «особенном Рождестве», которое, по его мнению, Гермиона запомнит надолго. Конечно, она с воодушевлением зацепилась за эти детали!

И вот она надела лучшее платье, прибережённое именно для подобного случая, сделала замысловатую причёску и даже обула жутко неудобные, подаренные матерью на день рождения туфли на каблуках. Ходила Гермиона в них с трудом, но чего не сделаешь ради своего мужчины в такой день!

Ещё в первый год отношений они с Роном полюбили небольшой ресторанчик в маггловском районе Лондона, куда она и аппарировала. Спустя десять минут Гермиона уже получала от Рона комплименты.

— Ты очень красива, Гермиона, — начал он, разливая шампанское по бокалам. — Прекрасна, как само Рождество.

Она мягко улыбнулась и пробормотала слова благодарности, предпочитая не замечать, что Рон явно оперировал заученными банальностями из той самой волшебной книги про отношения мужчин и женщин, которую Фред с Джорджем подарили ему много лет назад.

— У меня есть подарок, ­­— после двух бокалов продолжил он, и сердце Гермионы встрепенулось впервые за вечер, а может, и за целый год. — Я не приму отказа.

И вот он — миг, о котором она так долго думала, воображая, как это случится. Перед ней лежала красивая бархатная коробочка красного цвета, а Рон внимательно наблюдал за реакцией Гермионы, очевидно, с нетерпением ожидая момент, когда она увидит подарок.

Затаив дыхание, она ещё раз взглянула в родное лицо будущего мужа, коим нарекла его ещё неделю назад, слушая предположения Джинни. И теперь ей искренне верилось, что и вправду всё будет иначе: отношения изменятся, угасшие чувства оживут, и она почувствует, что всё делает правильно, стоя перед алтарём и говоря «да» Рону Уизли. Дрожащими руками Гермиона обхватила тёплый бархат, а затем не спеша открыла подарок, надеясь, зная, предвкушая, что сейчас, вот-вот и…

Она даже слегка приоткрыла рот, готовясь издать вздох восхищения, но вместо этого замерла с нелепым выражением лица и издала выдох разочарования, смотря на… серьги.

— Ну, тебе нравится?

Гермиона медленно перевела взгляд на Рона, пытаясь уловить, что именно он говорит. Единственной мыслью в этот миг было: «Кольцо… Где же кольцо?!»

Она вновь посмотрела внутрь открытой коробочки, рассчитывая увидеть ответ на незаданный вопрос, но опять увидела их. Красивые, с натуральными камнями и наверняка очень дорогие, но… серьги.

— Рон… — тихим голосом начала Гермиона, чувствуя, как оцепенение уступает место настоящему разочарованию.

— Я хотел подарить кольцо или браслет, но подумал, что могу ошибиться с размером. И поэтому решил заказать из Франции с помощью Флёр эти серьги. Они же тебе нравятся, правда? Я думаю — тебе подойдёт! Смотрятся шикарно!

Она лишь качала головой, желая верить, что это не конец, что есть ещё надежда на другой исход. Нужно только собраться с мыслями.

— Спасибо, они… Да, они изумительные, — неловко поблагодарила Гермиона, опустив взгляд, а затем опять подняла глаза. — Ты говорил — это Рождество станет особенным? Что же изменится?

Рон, сконфуженный её более чем сдержанной реакцией на подарок, казалось, воспрянул духом.

— Да. У меня есть для тебя новость.

Гермиона сделала глоток шампанского, мысленно умоляя, чтобы хотя бы эта часть вечера оправдала ожидания.

— Джордж собирается открыть ещё один магазин во Франции, и угадай, кто будет директором нового филиала?

Она не сразу поняла, что это — та-самая-новость, которая должна была изменить её жизнь.

— То есть… это и есть сюрприз? — спустя полминуты на всякий случай уточнила Гермиона, надеясь, что Рон шутит и бережёт основное напоследок.

— Ну да, неужели ты не рада? Представь: ты, я, Париж и новый магазин. Разве не чудесно?

Гермиона пару раз моргнула. Что?

— Правда, чудесно? — ещё раз произнёс Рон, всматриваясь в её вытянувшееся лицо.

Но она не видела в этом ничего чудесного: Гермиона только добилась первых результатов в своей работе, заключающейся в помощи волшебным существам, а петицию о независимости домашних эльфов даже опубликовали в «Пророке». Меньше всего на свете сейчас хотелось уезжать в другую страну, жертвуя планами, карьерой, отношениями с близкими… Жертвуя всем. Даже ради Рона, который к тому же совершенно точно не собирался становиться её мужем.

Гермиона не помнила, как встала из-за стола и схватила сумочку. От осознания собственной глупости хотелось одновременно и громко смеяться, и плакать навзрыд.

— То есть весь твой особенный подарок — это… серьги? — дрожащим голосом спросила она в последний раз.

— Серьги из Франции, в которую мы совсем скоро переедем, — настороженно уточнил Рон, ошеломлённо наблюдая за её реакцией. — Стой, Гермиона, почему ты встала? Что-то не так?

А потом она поняла, что больше не может сдерживаться. В тот миг вообще казалось чем-то абсурдным и из ряда вон выходящим, что ей это удавалось так долго. Все обиды и затаённая боль от неоднократных разочарований наконец вырвались наружу. Гермиона высказала всё: и как много лет ждала развития отношений, молчаливо снося нескончаемые вопросы общих друзей, и как мирилась с его многочисленными недостатками, изо всех сил стараясь стать лучше, и как до последнего верила, что их прокисшие, словно забытое на столе молоко, чувства смогут стать прежними, стоит только пожениться. Рон лишь, недоумевая, слушал непрекращающийся поток больно жалящих слов, в то время как Гермиона не могла остановиться. Она сетовала на его, на свою глупость, из-за которой их отношения скатились к «этому», а ещё жаловалась, что не только она, но и их близкие бесполезно ждали много лет, когда же Рон, в конце концов, решится на что-то большее, чем на не слишком наполненное энтузиазмом предложение «снова жить вместе».

— Прости, но я… Ещё не готов. Гермиона, я люблю тебя, но сейчас не время, ты же должна понимать…

Мгновение спустя, покидая ресторан и аппарируя, она действительно поняла… Поняла одно — её отношениям с Роном пришёл конец.

*

В этом декабре Лондон был восхитителен. Крупные хлопья снега вальсировали по разряженным улицам под пение рождественского хора, а спешащие к накрытому столу люди были словно укутаны в праздничное настроение, неуклюже, но гордо неся перед собой красиво упакованные подарки и внутреннюю, почти осязаемую радость от предвкушения волшебного вечера. Искусно украшенные весёлыми гирляндами дома будто подмигивали случайным прохожим, дразня уютом и теплом, скрытыми внутри, а окна выставляли напоказ моменты счастья обыкновенных английских семей, собравшихся за праздничными столами, что ломились от с любовью приготовленных блюд. Определённо, это было наисчастливейшее время в году для многих, но не для всех. И, к сожалению, в своё двадцать третье Рождество Гермиона относилась к категории неудачников, для которых столь ожидаемый праздник стал всего лишь одним из множества унылых дней скучной и бесцветной жизни.

Она аппарировала в малоизвестную часть магического Лондона, надеясь, что здесь Рон точно её не найдёт. Вероятнее всего, он сейчас барабанил в дверь её квартиры, и поэтому возвращаться домой совершенно не хотелось. Гермиона вздохнула и, поплотнее закутавшись в зимнее пальто и в свою обиду, побрела вперёд вдоль ярко освещённых витрин закрывающихся магазинов. В отличие от маггловской половины города, тут улицы были почти пусты, а все волшебники, за исключением запоздавших прохожих, увлёкшихся поисками подарков, уже наверняка справляли Рождество в кругу друзей и близких. Думать об этом было тоскливо, ведь все краски праздника для Гермионы словно потухли в момент, когда она осознала: это Рождество не будет ни обычным, ни — совершенно точно — особенным в хорошем смысле этого слова, и поэтому ей изо всех сил хотелось верить, что оно хотя бы не станет худшим. Она так желала волшебства, желала хотя бы на один день ощутить, что её размеренная и ничем не примечательная жизнь всё же сможет окраситься в сочные цвета. Помолвка, заключённая на Рождество, безусловно, стала бы самым запоминающимся событием за весь прошедший год, если не считать успехов в карьере, естественно. Но раз надежды не оправдались, то, может, стоит попытаться как-то прогнать дурное настроение и ноющее одиночество, так остро ощущавшиеся в этот прекрасный вечер декабря? Может, ещё не поздно что-то изменить назло досадным обстоятельствам?

Гермиона внезапно поняла, что довольно долго стоит возле одного из многих с виду непримечательных ресторанчиков: его витрину украшала только простая, одноцветная афиша. На фоне аляповатых плакатов, коими было завешено большинство окон подобных заведений, этот действительно привлекал внимание простотой и сдержанностью цветового решения. В центре были изображены тёмные силуэты двух людей, сидящих за столом и держащихся за руки, а текст гласил: «Ты одинок? Хочешь, чтобы твоё Рождество стало необыкновенным? Тогда заходи — а предрассудки оставь за порогом».

Гермиона ещё раз перечитала странное объявление. Нахмурившись, она попыталась предположить, что это за место, но витрина, расцвеченная приглушенными огнями волшебной гирлянды, и крыльцо с видавшими виды порожками мало говорили о том, что ждёт её внутри.