Читаем Святоша онлайн бесплатно
Скарлетт
Отправляясь на войну, нужно соблюдать три очень простых правила:
1. Знай своего врага
2. Будь готов пожертвовать собой.
3. Всегда надевай качественную обувь
В конце концов, месть – это блюдо, которое лучше всего подавать, будучи обутой в туфли на шпильках.
У меня глаз наметан, и ничто не встанет у меня на пути.
Даже Рори «Святоша» Бродрик.
Он полный дурак, если думает, что в состоянии изменить меня. Когда я закончу с ним, я превращу его мафиозные игры в детскую забаву по сравнению с моей изощренной игрой.
Готов встать у меня на пути, мистер Бродрик?
Тебе стоит постараться обмануть свое сердце и надеяться на быструю смерть.
Рори
Я - боец. Жулик. Бандит.
Я повидал немало на своем веку.
Но я никогда не встречал на своем пути никого подобного ей.
Она – красавица, у которой сердце чудовища. Она – отравленное яблоко, вкус которого так и манит меня. И ей в след увязываются те, кто жаждет пасть пред ней ниц.
Но чего она точно не знает, так это то, что мне дикарки по душе.
Приручать их для меня намного интереснее
СВЯТОША
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Рори
Ботинок в третий раз толкает меня в бок, и раздается стон. Я верю, что это исходит от меня, но об этом можно только догадываться.
— Отвали.
— Ты сказал мне разбудить тебя.
Голос Конора сейчас для моих ушей, как будто кошки скребут когтями холщовый мешок, пытаясь его тщетно разорвать.
— Я ничего подобного не говорил. А теперь отвали и дай мне поспать.
Раздается вздох. Удаляющиеся шаги. На минуту мне кажется, что парень действительно собирается сделать, как ему велели. Пока ледяная вода не ударяет мне в лицо, и я не стряхиваю остатки сна, раскачиваясь.
Мне не удается огреть его, так как Конор защищен от моих ударов спинкой дивана. А рядом эта женщина, которую я привел домой прошлой ночью, так как она вдобавок ко всему еще и отрубилась.
— Ты настоящий джентльмен, - говорю я парню. — В том, как прячешься за леди.
Он корчит гримасу, когда его взгляд блуждает по обмякшей фигуре блондинки с глазами как у енота и приоткрытым ртом, пока она храпит. Ее зовут Айви, так она сказала.
— Ага, настоящая леди, — усмехается Конор.
Голос парня при этом жесткий, лишенный всякой сладости. Конор никогда не бывает жестким и озлобленным, на самом деле, большую часть времени он ведет себя как клинический тупица. Вот откуда я знаю наверняка, что мои подозрения насчет этой девушки были верны.
— Я привел ее домой для тебя, ты, гребаный идиотина, - говорю я ему. — Я видел, как ты строил ей глазки всю ночь напролет. Но потом ты исчез и не потрудился вернуться сюда, чтобы уладить все с ней.
Он отводит взгляд, и вот он снова становится самим собой. Неуклюжим, неловким парнишкой, которого я впервые встретил, когда он решил отправиться на Дикий Запад в составе команды «Ленокс Хилл». Думал, что он уйдет в сиянии славы, но вместо этого он стал работать на нас. Он уже должен был знать меня достаточно хорошо, чтобы понять, что такой поворот событий совсем не в моем вкусе.
— Приготовь ей завтрак, а потом подбрось ее домой, - ору я, идя по коридору.
— Тебе нужно быть в церкви через сорок минут, - говорит он. — Не опаздывай, или Кроу подарит нам обоим яйца.
Прямо сейчас я испытываю приступ ненависти к этому парню. Но парень прав.
Единственный раз, когда вы увидите целую толпу мафиози в церкви, - это либо что-то грандиозное, либо что-то очень плохое.
Свадьбы, похороны, покаяние.
Сегодня мы все собрались здесь на крещение Кивы.
Младшая дочь Кроу, которая только что вступила в жизнь, защита которой получше, чем у самого президента.
Кива - милая маленькая девочка с внешностью, доставшейся ей от ее матери Мак. И это причина, по которой мы все здесь, в церкви, в воскресенье, вместо того, чтобы страдать от похмелья в «Слейнте», как обычно.
Поскольку Кроу теперь босс ирландского синдиката, в нашей команде нет ни одного парня, который не был бы здесь сегодня. Мы все пришли, чтобы выразить свое уважение и поддержку.
Семья - это очень важно. Семья - это все.
А, не считая моей мамы, эти ребята - единственная семья, которая у меня есть. Мои братья. Нет ничего такого, чего бы я не сделал для них. Это кодекс, по которому мы живем. Мы будем вместе до конца, и ничто этого не изменит.
Но я вбил себе в голову, что когда-нибудь хотел бы обзавестись собственной семьей. Эта мысль приходит мне в голову только тогда, когда я вижу Кроу и Мак вместе. Даже Ронана и Сашу. Все ребята достигли того возраста, когда они остепеняются и меняют свой привычный образ жизни. По крайней мере, в том, что касается жизни за пределами синдиката.
У меня хорошая жизнь. Я делаю то, что у меня получается лучше всего. Суета и драки. Я провожу свои дни с парнями, разгребаю дерьмо, а ночи провожу с любой горячей штучкой, что приглянется мне.
Но прямо сейчас, сидя на этой скамье, с бодуна и жутко голодный, я вдруг получаю озарение. Этот голод внутри меня - эта пустота – они жаждут нечто большего.
Я представляю, как когда-нибудь буду стоять во так же. Как сейчас Кроу, держащий на руках свою дочь. И когда я представляю свою жену рядом со мной, на ум приходит только одно лицо. Это могла быть только она.
Женщина, которая всегда в моих мыслях.
Женщина, которую я не видел несколько месяцев.
Женщина в таких чертовски прочных доспехах, что мне нужно брать с собой весь свой арсенал, чтобы просто поговорить с ней несколько минут. Кроу нравится дразнить меня из-за этого. Говорит мне, что я хочу только того, чего не могу получить. Но дело не в этом.
Когда я встретил Скарлетт, я похищал ее и держал под прицелом… только непродолжительное время. По крайней мере, до тех пор, пока не была улажена вся эта ситуация с Мак. У меня не было никаких дурных намерений в отношении нее, но я знал, что это не имеет значения. Это было не первое мое родео. Большинство женщин в такой ситуации сдались бы. Сломались и впали бы в истерику. Но только не она.
Мало того, что она, блядь, ударила меня ножом - боевой шрам, который я до сих пор ношу на руке, - но она не проронила ни единой слезинки. Она была холодной, как камень, и чертовски твердой. И вот тогда я понял, что она была цыпочкой а-ля «Прокатись или умри».
Лети к моему Дому.
Я жестко набросился на нее, и она не съежилась в моем присутствии. Она бросила мне вызов.
Я принял решение прямо там о том, что это была та женщина, которая была мне нужна рядом со мной.
Единственная проблема в том, что Скарлетт смотрит на это иначе. Она играет роль одной женщины, и она не собирается уступать место кому-то еще ни на своей сцене, ни в своей жизни.
Мне ли этого не знать.
Но когда я слышу мягкий стук каблуков позади себя, я остро осознаю все, что происходит в комнате. Тяжесть чьего-то присутствия рядом со мной на церковной скамейке. Мягкое облако меда, карамели и мышьяка.
Энергия грубая и темная, сила, с которой нельзя не считаться. И у меня нет никаких сомнений в том, что сатана только что вошел в святую землю.
В висках стучит, а кулаки сжимают деревянную скамью подо мной.
Я хочу взглянуть, но я знаю лучше. Она - Медуза, и если я посмотрю в ее карие глаза, со мной будет покончено раз и навсегда.
Она ядовитая. Она яд.
Но я никогда не хотел ощутить вкус собственной смерти так сильно, как хочу ее.
Она - звезда моих самых мрачных фантазий. Центральная обложка на каждой странице моей любимой книги. Даже сейчас, когда я сижу здесь, в церкви, я думаю о том, чтобы бросить ее на пол и съесть. Наклоняю ее над скамьей и избавляюсь от симптомов своего безумия раз и навсегда.
Подозреваю, что Скарлетт понравилась бы эта порочность. Потому что она реально сумасшедшая. Как и чертовски сексуальная.
Господи Иисусе. Я не хочу смотреть. Потому что я не смогу перестать пялиться на нее. Это последнее, что ей нужно от меня. И именно этого она от меня хочет.
Ей нравятся эти игры.
И какое-то время это было весело.
Пока ее не забрал мясник. Именно тот факт, что она связана с нами, стал причиной того, что она оказалась в лапах мясника. Это снова причинило ей боль.
Он прикоснулся к ней. Разрезал ее грудь, словно тыкву.
Я не могу выкинуть этот гребаный образ из головы. И теперь я одновременно думаю о том, чтобы трахнуть ее и убить каждого парня, который когда-либо прикасался к ней.
Я виню себя в том, что произошло, даже если она ведет себя так, как будто этого никогда не происходило. Ее поступок, достойный Оскара, легко забыть.
Она пробуждает во мне все плохое.
Но у меня такое чувство, что она высвечивает плохие стороны большинства парней.
Сначала мой взгляд опускается на туфли. Красная замша на широкой платформе с крошечными ремешками, которые обхватывают ее изящную лодыжку. Все это уравновешивается изящной шпилькой. Я понятия не имею, как она в них ходит, но она знает, что я неравнодушен к ее туфлям на каблуках.
Если бы я когда-нибудь допустил возможность трахнуть ее, я бы заставил ее не снимать их.
Осторожно, насколько я могу справиться с приливом крови, который сейчас направляется строго на юг моего тела, я перевожу взгляд вверх по ее подтянутым ногам на подол ее платья. Взгляд скользит вверх по ее бедру, когда она скрещивает ноги, открывая легчайший намек на кружево в верхней части чулок.
Настоящая гребаная пытка - вот кто она такая.
Я убежден, что эта женщина действительно сатана в юбке. Я знаю, что не могу быть единственным мужчиной, который добровольно собрал бы вещички и отправился прямиком в ад, если бы она стояла на коленях и поклонялась мне во время моего нисхождения.
Я слегка поворачиваю голову, и знаю, что она в курсе хода моих мыслей. Потому что она смотрит прямо на меня.
Ее красота хрупкая, но сильная как граната.
У Скарлетт лицо в форме сердца с веснушками вокруг носа. Изящные, тонкие черты лица и знойные губы она всегда красит в красный цвет. Ее глаза похожи на ее характер. Хамелеоны. Всегда переменчивы. Временами они могут быть кошачьими, теплыми, как бренди. Но они могут быть и очень темными, цвет проваливается в бесконечную пустоту. Особенно когда она жаждет мести. Что бывает крайне часто.
Сегодня они мягкого янтарного цвета, я бы поклялся в этом. Переходящие в черный цвет в тон ее платью. Ее темно-шоколадные волосы собраны в элегантный пучок, скрывающий золотистые тона, которые я так люблю. Такая прическа ей не подходит, но все же.
В Скарлетт есть природная грация, которая укоренилась в ней. Она не может этого скрыть, независимо от того, сколь долго она провела на улице. Это заставляет меня усомниться в ее происхождении. Я хочу знать, что движет хитрой маленькой лисой. Что привело ее к изоляции от общества. Причина, по которой она прикидывается дурочкой, хотя на самом деле я знаю, что она всегда самая умная женщина в комнате.
Вытянуть из нее эти ответы невозможно. И я не собираюсь снова идти по этому пути. Я пытался уже. Я пытался ей помочь. Чтобы остановить ее от безрассудства. Я вложил в нее время и энергию, чего никогда не делал ни с одной другой женщиной.
И все, что она когда-либо делала, это отказывалась от этого. Тыкала меня этим в лицо.
Я не забуду этого. Даже когда она сидит рядом со мной и источает райские ароматы. Ее кожа нежная и увлажненная, чистая, как фарфор. Во всем, что она делает, есть какая-то чувственность. Даже простое прикосновение ее ноги к моей заставляет мой член разрывать шов моих джинсов. В отчаянном желании вырваться на свободу и погрузиться в нее.
Она женственна. Соблазнительная. И, без сомнения, смертельно опасная.
Потому что Скарлетт ничего не чувствует. Она не проявляет никаких эмоций. Она холоднее, чем гребаный кусок льда, хотя выглядит совсем не так.
И мне нужно помнить об этом. Даже когда она смотрит на меня так, как сейчас. Как будто она скучала по мне.
Боже правый.
Происходит какое-то движение, когда вся церковь встает, а я пропустил последнюю половину церемонии. Скарлетт тоже встает, но на каблуках ей удается встретиться с видом моей груди. Она миниатюрная и соблазнительная, и все внутри меня хочет выдернуть ее из этой церкви и затащить обратно в мою пещеру, чтобы оттрахать ее до беспамятства.
Вместо этого она приподнимается на цыпочки и касается моего лица.
— Привет, старина, - говорит она почти застенчиво. — Скучал по мне?
Я не собираюсь снова делать то, что мне велят.
— Как проходит битва? — парирую я.
— Почему бы нам не обойтись без любезностей, - улыбается она. — Я обнаружила шкаф для одежды по пути сюда.
Я потакаю ей и играю в ее игру, хотя это меня чертовски бесит.
— В церкви, Скарлетт? - интересуюсь я. — Ты, должно быть, и правда дьявол.
— Никогда не утверждала обратного.
Она наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо, ее рука скользит вниз по моей руке и касается моих пальцев.
— И, может быть, я хочу, чтобы ты делал со мной все нечестивые вещи.
— Я не скажу, что я не испытываю искушения, - шепчу я в ответ в ее волосы, вдыхая ее аромат. — Но не сегодня.
Она замолкает, как обычно, и я знаю, что не должен, но сделаю, как мне велят. Снова.
— Сходи со мной на свидание.
— Трахни меня, — возражает она.
Расстояние между нами всего несколько дюймов, но с таким же успехом оно может быть и милями. У меня похмелье, я измотан, и с меня хватит этой игры.
— Я не позволю тебе ненавидеть меня, — наконец говорю я.
Она моргает, глядя на меня, пораженная моим наблюдением. До сих пор все это было забавой и играми. Большинство людей считают, что у меня не так уж много здравого смысла, потому что я все время болтаюсь без дела. Я всегда отпускаю шуточки, веселюсь, всегда готов посмеяться. Но не сегодня. Не сейчас и не с ней.
— Это то, чего ты хочешь, не так ли? Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, чтобы ты мог свалить меня в кучу плохих и сказать, что я такой же, как все остальные.
Она перемещает свой вес и скользит взглядом по моему лицу, теперь острым и режущим. Но не таким резким, как ее слова.
— О, Рори. Она проводит рукой по моей щеке, и она холодная. — Разве ты еще не понял этого? Я уже ненавижу тебя.
Я делаю глубокий вдох и подавляю желание наброситься на нее. Сказать что-нибудь столь же ядовитое, а это именно то, чего она хочет.
— Не принимай это близко к сердцу.
Она снова уходит в свою раковину, и мои легкие снова начинают гореть.
— Я ненавижу всех.
— Уже уходишь?
Я ловлю себя на том, что спрашиваю, когда она ускользает все дальше.
— Ты же знаешь, я не занимаюсь всей семьей. Я просто пришел на церемонию.
Я наклоняюсь и хватаю ее за руку, чтобы остановить. Но слова, которые я ищу, не находят меня. Какая-то часть меня всегда хочет сказать ей, чтобы она никогда не возвращалась. Но есть и другая часть меня, которая беспокоится о ней.
Думаю, Скарлетт чувствует это во мне.
Моя враждующая ненависть и желание к ней.
Я никогда не знаю, кто из них победит, пока слова не слетят с моих губ.
