Читаем Светочка (СИ) онлайн бесплатно

  ...Валентина не хотела этого. Недолгая надежда на восстановление прежних чувств, три безумных дня на долгие выходные мартовских праздников... всё равно ничего не получилось. Но "последствия" как она сказала маме - остались. И становились всё заметнее. К счастью, весна, полная праздников, прошла без происшествий, летом у подруг, что могли проболтаться, начался сезон отпусков, а торчащим на работе мужикам-алкоголикам ни до её живота, ни до настроения не было дела, а когда стали возвращаться подруги-отпускницы, сначала утягивала живот (всё равно не собиралась сохранять этого ребёнка), а потом подобрала себе удачную униформу, и врала всем что "опять не нашли её размера". Мама звонила из деревни: "иди к врачу, пока не поздно" - она боялась. Вдруг уговорит оставить? А вдруг нельзя аборт? А вдруг Он вернётся и подумает, что она хочет привязать его ребенком? А вдруг Он вернется и узнает, что она хотела аборт? Да ещё неизвестно - как он, вдруг, что с наркозом... вон, сколько случаев рассказывают. Или не надо наркоза?! Да и врачи сами ничего не знают. Мама звонила ей, говорила: "Ты дура!" она отвечала: "Да, дура" - и вешала трубку. А ведь межгород такой дорогой, а у родителей в деревне не шибко денег, чтобы её дуру, уговаривать решиться - туда или обратно.

   А ещё был сын. Прекрасная память о первой настоящей любви, красивый и добрый мальчик, награжденный талантом, как и его покойный отец. Десятилетняя радость одинокой Валентины, из-за которой она долго носила вдовий венец и только в последние годы стала давать себе послабление... и вот, слишком сильно расслабилась... Сколько она ему рубашечек, пиджачков, даже носовых платков покупала и своими руками вышивала! Она боялась и за него тоже - хватит ли сил поднять двоих, хватит ли ей сердца и ума - сможет ли она любить и его и другого ребёнка так же сильно, не забросит ли его ради маленького... А ведь ему рисованию учиться, с двумя детьми на шее об учебе для него можно забыть...

   В сентябре она взяла отпуск, и увезла сына к маме - четвертый класс он начал в деревенской школе. Родит так родит, скинет так скинет. У матери были знакомые, могли помочь, а в деревне никто не узнает. К октябрю мама сделала у фельдшера справку, что ей нужен уход и дочь останется ещё на месяц. На работе отпустили. А в конце октября, на праздники, на седьмом месяце, она родила...

   Сын был на линейке, мама готовила у печи, а отец вышел поправить сарайку за огородом. Она вызвалась с ним, подавать доски, и вот там-то на лестнице её и схватило. Она помнила - было холодно и больно. С почему-то крутящегося вокруг неё серого неба падал первый снег, отец дотащил её до дома на себе прямо вместе с лестницей - разжать руку было не в её силах, в дверях просто выломали ступеньку, за которую она держалась. Мать ругалась на отца, зачем потащил беременную дочь на верхотуру, отец орал на неё, чтобы мыла руки и тащила горячую воду, "или что ещё там, у вас по бабским делам требуется". Её раздевали в четыре руки, она дралась и кричала "позовите фельдшера", но фельдшера звать было уже поздно. Она родила дочь - прямо на столе, на вышитой красными цветами и зелёной листвой праздничной скатерти, девочку с белыми кудрями до плеч. Сразу стало тихо, мать что-то делала далеко-далеко внизу с чем-то блестящим, потом раздался детский плач. И страшно как стало Валентине, страшно так, что сама она показалась себе маленькой, тоненькой куколкой лежащей на игрушечном столике, к которой подносят визжащее чудовище, что она не выдержала, и когда дочь приложили её груди - махнула левой рукой, чтобы избавиться от наваждения. Под руку попало что-то тяжелое, раздался влажный удар об пол.... наступила благословенная тишина.

   Отец и мать смотрел на неё с ужасом, и она не понимала почему.

   - Что ты натворила, Валька! - прохрипел отец.

   - Молчи, молчи, старый, дурак, может так и лучше! - накинулась на него мать.

   - А?! Что?! - Валентина попыталась подняться, он от слабости закружилась голова и она потеряла сознание...

   Дочь похоронили во дворе, под молодой рябинкой, которую посадили отцу однополчане. Отец копал яму и ревел: "Убийцы!", закапывая трупик, завернутый в испорченную скатерть со злосчастной ступенькой от лестницы. Мать шипела на него: "Тише-тише, молчи!", а Валентина... Валентина сама не понимала, откуда у неё такая пустота в сердце и никакого волнения. Ну да, убила... но ведь может быть, и не выжила бы - деревня всё-таки, 9 месяцев не было... лучше бы было, чтобы она умерла позже, когда бы они к ней привязались, дали имя? Нет, наверное... Но имя они ей всё-таки дали. После похорон отец вытащил бутыль самогона, и разлил всем: "Выпьем, - говорит, - за рабу божью..." - "Да ты что, ты же некрещеный! - зашипела на него мать: - Грех это!" - "Нет, - продолжал на своём отец: - Выпьем, говорю, за рабу божью... ну Валька, как ты назвала нашу внучку?". Мать накинулась на него с упрёками, а Валентина ответила: "Светочка, - холодно так, чувствуя себя словно дерево: - Всегда любила это имя" - и опрокинула в себя стакан первача...

   Сыну они ничего не сказали. "Мама приболела, не беспокой её" - этого достаточно мальчишке. А на следующую ночь она впервые ей приснилась...

   Она проснулась от жара, грудь болела, а рубашка была мокрая от молока. Далеко, за дверью, плакал ребёнок. "Сейчас, сейчас, заторопилась она, выбираясь из-под одеяла, и вытаскивая валенки: "Сейчас". И только у двери спохватилась: "Куда, собственно, я иду?!". А дверь уже сама открылась - и что странно: вместо темных сеней, открытых стеной в гараж и свинарник, там была сторона сада, с рябинкой, которая совсем на другой стороне дома! А под деревом, под этой рябинкой, стояла Светочка...

   Нет, уже тогда она была совсем не как новорожденный ребёнок - девочка, лет 6-7, тоненькая, уже не пухлый карапуз, но ещё не школьница, на плечах, словно шаль, вышитая русскими узорами окровавленная скатерть, и длинные, красивые волнистые волосы - до щиколоток... Она светилась, освещая двор покрытий инеем, словно лунным светом - да, это Валентина, когда была маленькая, верила что все, кого зовут Света - святятся. И поэтому и хотела такую дочь...

   "Мама, мамочка" - звала она, протягивая руки. Валентина бросилась к ней, выбежала на замерзший двор. "Пойдём со мной, мамочка", - требовала они, и только тогда Валентина опомнилась. "Ты же умерла"... - сказал она хриплым, не своим голосом. "Ну и что?" - ответила наваждение. Валентина, хоть и была неверующая, перекрестилась, на что мертвая просто рассмеялась:

   "Ну что, идёшь? Это будет не больно".

   "Я говорю же - нет" - тем же чужим голосом ответила она.

   "Не говоришь, а думаешь" - рассмеялась ей в ответ: "Ладно, не крестись, скажи лучше брату, чтобы косоглазого на карьер не брали - а то мне в женихи достанется"

   "Что?" - не поняла Валентина - и проснулась. Сразу стала холодно, она стоял во дворе перед рябиной в одной рубашке и валенках. И все двери в дом были закрыты изнутри...

   Уж не известно как, достучалась она до стариков, разбудила и перепугала их. Утром отец увидел следы к рябинке, и сразу сказал: "Вот совесть тебя мучает! Зовет тебя дочка!" Мать зашикала на него, но она и сама ходила тише воды, ниже травы и вся мрачная. А ночью Валентину разбудил уже мамин плач.

   Опять болела грудь, и вся постель была мокрая от молока, жутко светилась дверь, и тихо плакала мама. Валентина, упав с кровати, на четвереньках подползла к ней:

   - Ты что... тебя тоже, мама?!

   - Да... зовет... манит к себе... ой, грех мы совершили, дочка!

   - Да тебя-то за что?! Я же толкнула!

   - Что молчала... не вразумила... за это...

   Они сели за печкой, обнялись.

   - А чего она так светится, а?! Как лампа дневного света, или молния какая шаровая...

   - Да я дура... в детстве дразнили: "Наша Валя всех завалит, наша Катя всех закатит..." Помнишь Катьку председателеву?

   - Да! Катя закатит, так закатит!

   - Ну вот, я думала, если у нас бы в садике была Света, то она бы светилась... И дочку же поэтому хотела...

   - А помню, ты куклы покупала...

   - Ну вот, дочка, и...

   - Плохо это плохо... вот так вот и начнешь верить в барабашек.

   - В Бога надо верить!

   - Нет бога, мама.

   - Нельзя так говорить. Вот бог тебя и наказал, что не веруешь.

   - Не хочу я верить в бога, что только наказывает.

   - Ты и в детстве только шлепки помнила, а не пряники и дни рожденья.

   - Глупости.

   - Спать ложись. Просто не слушай, что она шепчет - это перетерпеть надо, потом отстанет...

   ..Но мертвая не отстала. Каждую ночь их будило сияние и зов, мама сначала храбрилась, потом снова стала плакать, Валентине же хотелось реветь в три ручья. Было что-то от этих ночей такой... злое, что ли... Но сыну она на отвал ходить запретила. А на 9-й день после похорон там случилось несчастье - нагрянула оттепель, старый грунт подтаял, и рухнул под мальчишками, игравшими в войнушку. Почти все деревенские, шустрые, успели спрыгнуть на твердую землю, только один - косоглазенький, сын конюха, не допрыгнул и поскользнулся на скользкой глине - насмерть. Валентина как услышала, так сразу же вытащила чемодан и засобиралась с сыном в город. На родительских харчах она уже окрепла, пора и честь знать, да и работа в городе ждёт. То, что её гонит прочь сбывшееся предсказание мертвой дочери они не сказала даже матери...

   В городе призрак перестал являться. К счастью на фабрике у неё была сидячая и не пыльная работа, а от положенной беготни она всегда могла отказаться за чужой счёт. Подорванное здоровье пошло на поправку, сын много помогал по дому, только мама надоела звонить и просить поставить свечку за упокой. Да зачем, поправилась - и всё прошло. Это всё нервы были... А на 40-й день, посредине декабря, Светочка снова пришла...

   Валентина опять проснулась от боли в груди и мокрой ночнушки. Дверь их комнаты - маленькой коморки семейной общаги - светилась и медленно открывалась, отдавая тепло центрального отопления, и оттуда задувал промозглый ветер. Она знала, что там будет - опять та же замороженная рябина, двор родителей, и светящийся призрак с кудрями до плеч. Валентина прижалась спиной к стене и вцепилась обеими руками и их маленький "Морозко", и держалась до тех пор, пока не загудел заводской гудок и сияние вокруг двери поугасло. Сын пошевелился:

   - Мама? Уже пора?

   - Рано, первый гудок, спи ещё...

   Весь день она ходила квелая и ожидала худшего ночью, но ночью ничего не повторилось. А на следующий день позвонила мама (опять межгород!) и призналась, что поставила свечку за упокой "рабы божьей Светланы". Ох уж эта мама с её суевериями! Сколько этот психоз может продолжаться? Она тоже ходила к церкви, закутавшись в старый платок, чтобы не узнали знакомые, но так и не решилась переступить ограду. Посмотрела на старушек-нищенок возле крыльца, как они крестятся, неумело повторила - и повернулась спиной. Не верила - не стоило и начинать.

   А на Новый год Светочка снова пришла. Прямо в полночь, когда включили елку, и она отдавала сыну подарок...

   Дверь распахнулась, и в спину пахнуло морозным холодом. Валентина увидела это сияние на полу, и медленно развернулась, уже слыша какие-то слова призрака. "Неужели сейчас, прямо при сыне?". А сын просто встал, и сказав: "Извини мама, забыл на защелку" - захлопнул дверь.

   - Стой! - прохрипела она.

   - Что, мама?!

   - Ты никого не видел?!

   - Да нет, мама... просто дверь не защелкнул - по этажу Дед Мороз ходит и сквозняком открывает. Давай я форточку закрою, - и, обойдя ёлку, потянулся к форточке.

   Валентина обогнала его и крепко прижала к груди.

   - Мама?!

   - Спасибо, мой милый, спасибо, мой защитник.

   - Мама, да это просто сквозняк.

   - Спасибо, что спасаешь... и от сквозняков...

   По этажу, и правда, ходил Дед Мороз. Вот за тонкой стеной у соседей побогаче раздалось: "Хо-хо-хо!" - как с американской видеокассеты.

   Итак, этот психоз видела только она и мама. Сын не видел - это было лучшим подарком на новый год! Значит, просто она сошла с ума, а никакой Светочки больше нет, она умерла, умерла! Но когда мама позвонила, наорала на неё - "как это её свечка не действует?". Мама ревела и оправдывалась - к ней тоже пришла покойница, она говорила, что всё потому, что свечку только у иконки поставила - а надо было ехать в город, в храм, и самой Валентине исповедоваться и ставить свечку. Валентина вспылила. Что значит исповедаться? А если батюшко донесёт?! Мама хоть знает что это преступление? Она что потом за её суеверия должна в тюрьму идти?! Чтобы даже и не видела её в городе! Потом, поутихнув, она сказала маме, что сын не видел её сегодня ночью, значит всё в порядке.

   - Это значит, она только к нам двоим и является.

   - Ты не понимаешь, мама, это значит что мы просто две сумасшедшие! И никто этого не видит!

   - Но как у двоих сразу?!

   - Давай-ка выясним...

   И слово за слово, потратив кучу денег на межгороде, она выяснили - мама никогда не видела Светочку, только голос из рябинки и свет. Призрак являлся только самой Валентине, да и другие мелкие детали были разные. Она даже засмеялась:

   - Ты понимаешь? Никакого призрака нет, просто мы сумасшедшие!

   - Да дочка, как же так, ты же...

   - Вот, и никому не болтай! И свою эпопею со свечками - завязывай! Не хватало ещё, чтобы на работе узнали.

   - Да как же быть когда...

   - Да замолкни же! Это всё ты твои слова, твои рассказы, твои суеверия! И 9-й день и 40-й! Небось, ещё на Рождество скажешь явится?! Запудрила мне голову, мне нельзя сходить с ума, у меня сын!

   - Типун тебе на язык!

   - Свой не распускай! Отберут у меня ребёнка и в детдом отдадут, потому что ты тоже чокнутая!

   На Рождество (когда Алла Пугачева выступала), снова светилась дверь, но Валентина позвала сына - проверить, как закрылись. Он открыл и закрыл - и ничего не стало...

   И с тех пор стало полегче - иногда психоз возвращался, снова светилась дверь, или дул непонятно откуда сквозняк, или даже её голос - но стоило позвать ребёнка, как всё проходило. Иногда помогал чужой ребёнок или подруга - любой посторонний. Иногда Валентина сама набиралась смелости заглянуть в заповедную дверь - но не слушала призрака, просто, вспомнить... Лет через шесть она стала замечать, что Светочка стала меняться - вроде как повзрослее, повыше становится, и голос... голос не такой писклявый. А через два года сына забрали в армию, и Валентина провела два самых страшных года в своей жизни...