Читаем Свет Азии онлайн бесплатно
Свет Азии
Сэр Эдвин Арнольд (1832–1904) — английский поэт, журналист и издатель викторианской эпохи. Поэт и журналист Арнольд был поклонником и большим знатоком Востока. Все значительные его поэтические произведения, и в первую очередь известнейшее из них — «Свет Азии» — связаны с индийской культурой. Писатель много сделал для популяризации восточных обычаев, культуры и образа жизни в Англии. В свою очередь, «Свет Азии» был переведен на многие индийские языки, в том числе на хинди. Вышедшая на английском языке впервые в 1879 году, эта поэма имела большой успех в Великобритании и США. Эдвин Арнольд в своей поэме дает описание жизни и характера основателя буддизма индийского царевича Сиддхартхи и очерк его учения, излагая их от имени предполагаемого поклонника Будды, строго придерживающегося преданий, завещанных предками. Тест произведения приводится в современной орфографии (по материалам сайта).
Религияhttps://ru.teopedia.org/lib/
Арнольд Э. — Свет Азии
Перевод с английского: А. М. Фёдоров
под редакцией П. Н. Малахова
Поэма «Свет Азии» была впервые опубликована в июле 1879 года в Англии, став одной из первых книг, знакомивших западный мир с буддизмом. Это большая поэма в восьми частях, написанная белым стихом, сразу привлекла к себе внимание общественности по всему миру. Она стала любимым чтением королевы Виктории, которая впоследствии возвела Эдвина Арнольда в рыцарское достоинство. Также за это произведение сиамский король наградил автора Орденом Белого Слона.
Уже в 1890 году появился перевод этой поэмы на русский язык, выполненный в прозе Александрой Никитичной Анненской (1840–1915). Используемый в этом издании поэтический перевод Александра Митрофановича Фёдорова (1868–1949) был опубликован в 1895 году. Он был переиздан издательством «Дельфис» в 2016 году и его можно приобрести на сайте «Дельфис книги».
Это издание подготавливалось независимо от каких-либо других изданий и в электронном виде распространяется бесплатно. Последнюю версию можно взять на сайте издательства «Колокол» или в хранилище текстов Теопедии.
Главной задачей этого издания является передача читателю превосходной поэмы Эдвина Арнольда «Свет Азии» в её поэтическом великолепии, сохранив по возможности все подробности буддийского учения, которыми автор обильно снабдил текст. В связи с этим замечательный стихотворный перевод А. М. Фёдорова был тщательно сверен с оригинальным текстом на английском и отредактирован. Для более близкого соответствия к тексту оригинала одни части пришлось переписать, а другие расширить. Так были исправлены округлённо 400 строк, ещё около 350 пришлось удалить и дописать более 750. По неизвестной причине переводчик решил не придерживаться одного стиля стихосложения и многократно изменял размер стиха, длину строки, объём строфы, а также схему рифмовки. При добавлениях и исправлениях выдерживался выбранный переводчиком стиль. Также количество строк в переводе не совпадает с оригиналом ввиду того, что некоторые мысли, выраженные лаконично на английском языке, требуют больше слов на русском.
Кроме того, в предлагаемом ниже тексте были изменены орфография и пунктуация, чтобы соответствовать нормам современного русского языка. Некоторые слова на санскрите приведены к современному написанию: где необходимо была восстановлена буква «х», «с» заменена на «ш», «н» на «м». Слово «Будда» было оставлено в традиционном написании, несмотря на имеющуюся в оригинале (и на английском и на санскрите) букву «х». Отдельно стоит упомянуть об использовании заглавных и строчных букв в словах, относящихся к Будде и его Учению. А. М. Фёдоров относительно этого не придерживался какого-то правила и использовал оба варианта без видимой системы. В этой редакции все статусы и титулы Гаутамы пишутся с заглавной буквы, когда речь идёт о нём, как об Учителе человечества (Владыка, Господь, Святой, т. п.), в тех же случаях, когда о нём говорится как об обычном человеке (царевич, любимый, сын и т. п.), используются строчные буквы, также со строчной пишутся и местоимения (он, его, сам и т. п.). Аналогично со словами «закон», «учение» и «путь»: они пишутся с заглавной буквы, когда идёт речь об Учении Гаутамы, но местоимения, к ним относящиеся пишутся, со строчной.
Текст обильно снабжён комментариями, взятыми в основном из Википедии и переиздания перевода 1906 года с комментариями основателя русской индологической школы Сергея Фёдоровича Ольденбурга (1863–1934). Большая благодарность председателю ярославской буддийской общины «Сангъе Чхо Линг» Борису Гречину за ценные замечания и пояснения.
Согласно законам Великобритании и России авторское право на произведение истекает через 70 лет после смерти автора. Поэтому и само произведение, и его перевод А. М. Фёдоровым перешли в общественное достояние. Эта редакция перевода поэмы также передаётся в общественное достояние с правом на частичное или полное воспроизведение (в том числе и в коммерческих целях) без уведомления редакторов или издательства.
В этой поэме я старался от лица воображаемого поклонника Будды описать жизнь и характер, а также определить философию благородного героя и реформатора, основателя буддизма, индийского царевича Гаутамы.
Ещё четверть века тому назад в Европе мало или почти ничего не было известно об этой великой азиатской вере, которая, однако, существует уже в продолжении двадцати четырёх веков и в настоящее время превосходит численностью своих последователей и территорией, на которой она распространена, всякую другую религию. Четыреста семьдесят миллионов людей живут и умирают, веруя в догматы Гаутамы, и духовная власть этого древнего учителя простирается в настоящее время от Непала и Цейлона через восточный полуостров, до Китая, Японии, Тибета, Средней Азии, Сибири и даже — шведской Лапландии. Сама Индия могла бы войти в состав этой чудной империи веры; хотя исповедание буддизма исчезло из страны своего рождения, но печать дивного учения Гаутамы неизгладимо лежит на современном браманстве и самые характерные привычки и обычаи индийцев создались явно под благотворным влиянием учения Будды. Итак, более половины человечества обязаны своими моральными и религиозными понятиями этому славному царевичу, личность которого, хотя и слабо очерченная существующими источниками, за одним только исключением является самою высокою, мягкою, святою и самою милосердною в истории мысли.
Буддийские книги, полные разногласий, ошибок, выдумок и неверных толкований, сходны все в том, что не заключают в себе ни одного слова или действия, могущего запятнать совершенную чистоту и нежность этого индийского учителя, соединявшего в себе истинно княжеские качества с умом мудреца и страстною набожностью мученика. Даже Бартелеми-Сент-Илер, совершенно неверно истолковавший многое в буддизме, цитируется очень кстати профессором Максом Мюллером, когда он говорит о Сиддхартхе:
«Жизнь его безусловно чиста. Его неизменное геройство равно его убеждённости; и хотя провозглашаемая им теория фальшива, зато личный его пример безукоризнен. Он — олицетворение всех качеств, которые проповедует, его самоотвержение, милосердие, бесконечная кротость, ни на минуту не изменяются… В продолжение шести лет одиночества и размышлений он молча подготавливает своё учение; он распространяет его единственно силою своего красноречия и убеждений в продолжение полувека и умирает на руках своих учеников со спокойствием мудреца, который всю жизнь делал добро, непоколебимо убеждённый, что обрёл истину».
Гаутаме была дарована эта удивительная победа над человечеством, и, хотя он не признавал обрядности и уже на пороге нирваны говорил, что всякий человек мог стать таким, как он, любящая и благодарная Азия, не повинуясь его приказанию, горячо ему поклоняется. Горы цветов покрывают ежедневно его непорочные алтари и миллионы уст шепчут слова: «Прибежище моё в Будде».
Будда этой поэмы, если он действительно существовал, в чём невозможно сомневаться, родился на границах Непала около 620 года до Р. X. и умер около 543 г. до Р. X. в Кушинагаре, в Ауде.
Таким образом, большинство других религий являются юными в сравнении с этой верой, в которой вечность мировой надежды, бессмертие безграничной любви не разрушили сущность веры в конечное торжество добра и самое полное утверждение человеческой свободы, когда-либо произнесённого.
Нелепости, обезображивающие историю и обряды буддизма, следует приписать тому неизбежному упадку, к которому, обыкновенно, жречество приводит все великие идеи, ему доверенные. О силе и совершенстве учения самого Гаутамы следует судить по его влиянию, а не по его толкователям или по той ленивой и обрядовой церкви, возникшей на основаниях буддийского братства, «сангхи».
Я вложил свою поэму в уста буддиста, так как, чтобы понять дух азиатских мыслей, необходимо смотреть на них с восточной точки зрения, и ни чудеса, которые освящают этот рассказ, ни философия, которая в нём заключается, не могли бы быть иначе так правдиво изображены.
Например, учение о перерождениях душ, поразительное для современных умов, было установлено и вполне принято индийцами времён Будды; в это самое время Навуходоносор завоевал Иерусалим, мидяне — Ниневию, а фокейцы основали Марсель.
Данное здесь описание столь древней религиозной системы, конечно, оставляет многого желать, и, ввиду требований поэзии, только поверхностно касается многих очень важных философских вопросов, а также и долгой проповеднической деятельности Гаутамы. Но цель моя достигнута, если я дал верное понятие о возвышенном характере этого благородного царевича и общем смысле его учения. Что касается последнего, то по этому поводу возникли большие споры между учёными, которые могут заметить, что я брал не полные Буддийские цитаты, как они стоят в произведениях Спенс Гарди, и изменил не одно место в данных рассказах.
Выраженные здесь взгляды на «нирвану», «дхарму» и «карму» и другие главные черты буддизма являются, во всяком случае, плодами долгих исследований, а также — твёрдого убеждения, что треть человечества нельзя было бы заставить уверовать в простые отвлечения или в «ничто» как исход, венец Бытия.
В конце концов, ради памяти знаменитого подателя этого «Света Азии» и многих известных учёных, посвятивших свои труды его памяти, прошу простить мне многочисленные недостатки этого произведения. Оно было составлено в сравнительно короткий промежуток времени под влиянием желания познакомить ближе Восток с Западом. Придёт время, надеюсь, когда эта книга, а также мои «Индийская песнь песней» и «Индийская идиллия» сохранят память того, кто любил Индию и её народы.
За гранью далёкой бесстрастного мира,
Превыше престолов божественных сил,
Где полог небесный нежнее сапфира
И ярче согласные хоры светил,
Где воздух, цветов напоённый дыханьем,
Чарует аккордами струн золотых,
Где ждут возрожденья к житейским страданьям
Блаженные души святых, –
Внимая страданиям мира оттуда,
На землю, облитую кровью людской,
Небесный Владыка, всеведущий Будда
Взглянул с благодатной тоской.
И вот появились пять признаков верных,
О чём предрекалось точь-в-точь,
И дэвы воскликнули:
— Будда вселенных
В мир спустится вновь, чтоб помочь!
Узнали мы знаки и смысл его взгляда,
О мир, утомлённый, внемли:
Властительный Будда, страдальцев отрада,
Услышал стенанья земли.
И Будда промолвил:
— Небесного лона
Покинув эфирный чертог,
Я к людям приду, чтобы словом Закона
От смерти спасать и тревог.
Приду я туда, где хребет Гималая
Возносит в лазурь белоснежный алтарь,
Явлюсь в роде шакья, где царствует Майя
И честный властительный царь.
В ту ночь, почивая с царём Шуддходаной,
Царица увидела сон: в вышине
Шестилучевою звездой долгожданной
Виденье явилось в огне.
В нём слон в перламутрово-розовом свете
Шесть царственных бивней носил
И был белоснежен настолько, что в цвете
Саму Камадхену затмил.
Вдруг, вниз устремившись быстрее чем птицы
Сквозь бездну и тьму пустоты,
Проникнул он справа во чрево царицы,
Не тронув её чистоты.
Проснулась царица, лучом благодатным
Душа озарилась. «Я мать, –
Шептала в восторге она необъятном. –
Со мною богов благодать».
Как радостный вестник счастливого утра,
Зажглась на востоке заря,
И небо рядилось то в блеск перламутра,
То в цвет золотой янтаря.
Вздохнули холмы; беспокойное море
Утихло в истоме немой;
Цветы развернулись в роскошном уборе,
Струя аромат над землёй;
И радость царицы проникла повсюду,
Как в мир проникает весна.
«Мы ждали тревожно властителя Будду, –
Казалось, шептала она. –
Пришёл он и миру принёс избавленье
В лучах неземной чистоты?»
И плакала Майя в немом восхищеньи,
И плакали с ней на заре в умиленьи
Росою жемчужной цветы.
Когда толкователям снов рассказали
О сне, охватила их дрожь,
И, сердцем ликуя, они восклицали:
«Поистине, сон сей хорош!
Ликуйте народы! От Майи священной
Родится божественный сын,
Чудесною мудрость он явит вселенной,
Достигнет незримых вершин.
Созвездие Рака и Солнце над нами
В небесном движеньи сошлись,
Дни новой эпохи, предвещенной снами,
К отраде людей начались.
Ликуйте, спаситель иль мира владыка
К нам скоро на радость придёт,
И в свете его благодатного лика
Изменится всё, что живёт.
Он сможет рассеять невежество наше
Иль стать справедливым царём,
Но, что б он ни выбрал, мы ярче и краше
В судьбе своей дни обретём».
Дни прошли… Под цветущею пальмой одна,
Будто лилия утром, нежна и бледна,
отдыхала красавица Майя.
Очарованный полдень беззвучно дремал,
И дремали цветы… Лишь в расщелинах скал
бормотали ручьи не смолкая.
Вдруг сверкнул у царицы отрадою взор,
И в небесный простор, безмятежный простор
устремился он с робостью нежной:
Точно в близкое счастье не верилось ей.
Но с улыбкой счастливой в потоке лучей
утопал небосвод безмятежный.
И ревниво над нею узорным шатром
Развернулася пальма. Роскошным ковром
из атласных цветов и растений
Нарядилась земля, чтобы ложе ей дать,
И источник воды с тихим шёпотом: «Мать», –
ожидал от неё омовений.
И вот принесла в этот мир сына Майя,
Все тридцать два знака на нём
Отчётливо видны, собой подтверждая:
Он тот, кого с жаждой мы ждём.
Без муки обычной родила царица.
Святой уголок был далёк от дворца,
Но весть долетела быстрее чем птица,
Обрадовав скоро отца.
И четверо слуг с расписным паланкином
Явились немедля, покорные ей,
И села царица с малюткою-сыном
В божественной славе своей.
Носильщики были — земные владыки,
Сошедшие с Меру горы,
Земные принявшие формы и лики,
Сокрыв свою суть до поры.
Они летописцы судьбы человека,
На бронзовых плитах ведя
Все записи мыслей и дел век от века,
За каждым движеньем следя.
Один был пленительный ангел востока,
