Читаем Сумерки. Сага. Закат (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

Мысли о смерти сопровождали Нила всю его жизнь с того момента, как он в принципе научился связно мыслить. Слыша крики жертв своего отца, мальчик невольно задумывался, может ли и сам встретить смерть столь болезненно и трагично.

Проведя восемь лет в бегах, Нил был готов умереть в любой момент, так же, как был готов бороться за свою жизнь до последнего. Он никогда не думал, что в конечном итоге сам пойдет в руки убийцы, предлагая себя взамен любимого человека.

«Любимого человека»… Оба слова, казалось, были подобраны неверно. Нил никогда никого не любил по настоящему, и то, что он испытывал сейчас, было чем-то большим, нежели просто какая-то «любовь». А что насчет «человека»… Он уже давно перестал им быть. И вопреки здравому смыслу и всем законам мироздания, Нил любил его за это только сильнее.

Юноша знал, что если бы он не выбрал Форкс, этот захолустный городишко, в качестве своего очередного убежища, ничего подобного бы не произошло. Он бы не смотрел в кроваво-красные глаза Ищейки, мечтающие сожрать его живьем, и не готовился принять смерть после стольких лет скитаний и бегства.

И все же… Если бы Нил действительно мог что-то исправить, он бы оставил неизменной каждую секунду того времени, что он провел в этом убогом крохотном городке.

***

Нил Джостен искренне старался рассмотреть место, в котором он планировал задержаться хотя бы на год, из окон несущегося по шоссе такси, но дождь лил так сильно, что разглядеть что-либо за стеной непрекращающегося ливня не представлялось возможным. Оставалось загадкой, как его водитель мог вести автомобиль в такую погоду да еще и на столь огромной скорости.

Когда машина неожиданно остановилась, парень еще несколько секунд продолжал сидеть неподвижно, размышляя, не смоет ли его из этого города от греха подальше. И если так, то стоит ли сопротивляться. Но потом пришел в себя, оплатил поездку и, наконец, вышел на улицу.

Очертания его нового дома с трудом угадывались через водную завесу, но Нил убедил себя, что, кажется, разглядел входную дверь, поэтому решительно шагнул вперед, сразу же утопая ботинком в луже. И не то чтобы это принесло ему хоть каплю неудобства, потому что Нил и так промок до нитки в ту секунду, когда покинул свое такси.

Вытащив ключи из-под грязного коврика перед дверью, Нил с трудом открыл замок и вошел внутрь. Одиночество, казалось, насквозь пропитало стены этого небольшого, но опрятного домика. Разумеется, на кухонном столе не было и следа чьего-то недоеденного завтрака, на диване не лежала забытая чужая толстовка, а на стенах не висело не единой фотографии, только странная картина с голубой кляксой на сером фоне.

Нил должен был почувствовать облегчение и спокойствие. Этот дом пуст, никто не придет сюда еще какое-то время точно. Никто не нарушит эту глубокую тишину, кроме тяжелых капель дождя. Но… внутри его сердца была только пустота. Пустота, которую с каждым днем становилось все сложнее держать под контролем. Пустота, которая в любую минуту грозилась превратиться в отчаяние и боль.

Нил тяжело вздохнул, глядя как вода с его сумки и одежды заливает коридорный паркет. На уборку он не был готов потратить ни грамма и так уже вытянутых из резерва сил.

Ванна была чистой и даже имела в своем составе небольшое белое полотенце. Не особо приятное на ощупь, но это лучше, чем ничего.

Залезая под горячие струи воды, Нил думал, что ему впервые в жизни настолько повезло. Арендовать этот дом ему удалось через интернет, всего лишь прислав фотографию поддельного удостоверения своей матери. Было не ясно, кто в здравом уме собирался сдавать этот действительно хороший дом, не особо интересуясь личностью нового жильца, и в начале Нила сильно насторожила такая халатность. Не могло ли это быть ловушкой? Но после непродолжительных поисков в интернете, Джостен смог понять для себя все необходимое.

Дом принадлежал девушке, едва вошедшей в возраст совершеннолетия. Сама она жила в Японии, а дедушка, ранее занимавший дом и оставивший его в наследство единственной внучке, недавно скончался. Сама девушка, по всей видимости, была довольно богата, и не имела совершенно никого желания лететь столько часов в такую дыру, как Форкс, чтобы разбираться с доставшимся ей домом. Почему она не обратилась в агентство недвижимости, Нил не знал. Может быть, просто поленилась, может быть даже не думала о такой варианте, а просто выложила объявление на сайте по аренде домов.

В любом случае, Нил позволил себе рискнуть. Он устал спать в аэропортах, на заброшенных складах и в школьных раздевалках. Может быть ему удастся спрятаться от всего мира в этом крохотном городке за пеленой непрекращающегося дождя. В конце концов, он сам с трудом смог сюда добраться даже зная, куда именно ему нужно.

Забросив свою мокрую одежду в стиральную машину, Нил пошел прямиком в одну из небольших спален, что выходила окнами на двор перед домом и дорогу. Уместив свои немногочисленные вещи в комоде, Нил все же протер лужу перед входом и снова тяжело вздохнул, поняв, что совершенно не запасся едой. Что ж, голодать ему не впервой, а выйти на улицу Джостен был просто не готов.

«Нил Джостен». Юноша смотрел на свое удостоверение со странным удовлетворением. Ему впервые так нравилось придуманное имя. Если он выживет, то когда придет время для очередного переезда, Нилу будет жаль прощаться с этой личностью. И эта мысль породила в его душе сильное беспокойство.

Он не должен ни к чему привязываться. Ни к имени, ни к месту и уж конечно ни к людям. Это то, чему учила его мать. Это то, с чем раньше он прекрасно справлялся. Лучше Нил умел только убегать. Он оставлял свои личности без сожалений, он покидал города и страны, зная, что никогда не вернется и не чувствовал ничего. Он знакомился с людьми, общался с одноклассниками, имена которых забывал стоило лишь пересечь городскую черту. Так и должно было оставаться. Только так он сможет выжить.

Выкинув все лишнее из головы, Нил заполнил небольшую анкету на стареньком компьютере, что стоял в его новой спальне, и отправил ее по почте администратору школы, в которой ему предстояло учиться какое-то время. Он заранее подготовил все необходимые документы, поэтому уже день спустя «Нила Джостена» ждали в здании учебного заведения.

Первая ночь после переезда выдалась неспокойной. Нил ворочался, все время проверяя, на месте ли пистолет. Из-за шума дождя сложно было расслышать какие-либо посторонние звуки, поэтому Нилу все время приходилось сильно напрягать слух, чтобы в случае чего не пропустить звук подъезжающей машины или крадущихся шагов в коридоре.

На утро на него из зеркала смотрело чудовище с огромными синяками под глазами и болезненно белой кожей. Впрочем, это юношу совершенно не тронуло. Он надел оставшиеся сухими свободные черные джинсы и такую же кофту с капюшоном. Взяв свою спортивную сумку, которую он не мог оставить без присмотра даже на несколько минут, парень тяжело вздохнул и вышел из дома.

На его счастье, дождь лишь слегка моросил на улице, но дорога предстояла не близкая, поэтому к тому моменту, как Нил наконец добрел до здания школы, с одежды парня только что не капало.

Отряхнувшись перед дверью администрации, Нил потянул за ручку и наконец оказался в приятном успокаивающем тепле. Полный мужчина за стойкой добродушно поприветствовал молодого человека и выдал ему расписание уроков вместе с необходимыми учебниками. Напоследок показав направление к корпусу, где должен был начаться первый урок Нила, мужчина снова отвернулся к своему компьютеру, а юноша пошел в сторону учебных корпусов.

Несмотря на то, что его волосы как всегда были выкрашены в каштановый, в глазах поблескивали карие линзы, а на голову был накинут капюшон, ученики все равно оборачивались ему вслед, что-то нашептывая на уши друг другу. Нил был готов к этому. В таких крошечных городах новое лицо всегда вызывает большой интерес. Оставалось надеяться, что его непримечательная личность быстро успокоит ненужное людское любопытство.

В классе Нил так же столкнулся с чрезмерным вниманием, что уже начало сильно его раздражать. Учитель просто указал новому ученику на единственное место в конце кабинета, которое Нил поспешно занял.

Урок оказался простым, Нил давно уже знал эту тему, что было действительно удивительно, потому что учеба точно не была приоритетной в его не самой обычной жизни.

Когда наконец прозвенел звонок, парень тихонько выдохнул, поняв, что никто не спешит подходить к нему и о чем-либо спрашивать. Стоило в его голове укорениться мысли, что время, проведенное в этой школе, может быть не таким уж плохим, как к нему внезапно подскочила странная девушка с очень сложным выражением лица.

— Я Марисса. Приветик, Нил.

Нил оторопело хлопал ресницами, не ожидая такого неожиданного напора.

— Привет… Марисса.

— Нравится у нас? — Девушка выглядела очень уверенной в себе, кажется, ничто на свете не могло смутить ее, куда уж Нилу со своим совершенно незаинтересованным выражением лица.

— Не люблю дождь.

— Придется полюбить. Где у тебя следующий урок?

Джостен попытался вспомнить, приходилось ли ему общаться ранее с такими наглыми людьми, но стоило перед внутренним взором предстать лицу Лолы, юноша тут же успокоился, решив, что вполне осилит разговор с малолетней настырной девчонкой.

— В шестом. Политология.

— Хм. Мне не по пути. Но ладно, я выкрою время. Пойдем.

Нил разозлился, не собираясь принимать вынужденные подачки, к тому же совершенно ему не нужные.

— Микайла, спасибо за заботу, но думаю, я справлюсь. Можешь вернуться к собственным делам, от которых я тебя так некрасиво оторвал.

Девушка ничего не ответила, а Нил ответа и не ждал. Он схватил свою сумку и быстрым шагом покинул классную комнату.

Все оставшееся утро проходило по похожему сценарию. Люди подходили к Нилу на переменах, задавали глупые вопросы, вплоть до любимого блюда на завтрак.

Нил же уже давно так много не врал. Он не ответил честно ни на один вопрос, потому что они были либо слишком опасными, либо у него просто не имелось этих самых ответов. У Нила не было любимого блюда ни на завтрак, ни на обед, ни на ужин. О любимом цвете он знал лишь то, что в черной одежде он более незаметен. Вот если бы его спросили о цвете нелюбимом, тут бы он мог сказать с чистой совестью: голубой. Цвет глаз его отца. Его цвет глаз. Цвет, который он видел, пока Натан бил его в подвале собственного дома, пока резал его кожу в наказание за непослушание. Он всегда заставлял смотреть ему в глаза в эти моменты. Поэтому сложно было найти цвет хуже, чем голубой. Может даже хорошо, что в Форксе всегда пасмурно, Нил никогда не любил смотреть на ясное голубое небо.

С одним парнем Нил встретился сразу на двух уроках, а позже в его же компании отправился в кафетерий.

Его звали Джереми Нокс, он много шутил и казался действительно добродушным и сердечным парнем, но Нил все равно был на стороже.

В столовой они заняли длинный стол, за которым уже сидело несколько человек. С неудовольствием Нил узнал Мариссу, надеясь, что она не решит устроить некрасивую сцену, но девушка молчала, продолжая заинтересовано разглядывать новичка, будто они и не общались ни разу до этого момента. Рядом с настойчивой Мариссой сидела милая и улыбчивая Кейтлин, которая почему-то сразу Нилу не понравилась, а после них — высокая блондинка с острым оценивающим взглядом и хмурый парень качок. Эллисон и Сэт. Оба дружелюбием не лучились.

Нил тяжело вздохнул и сел рядом с Сэтом. Открытая враждебность была парню намного ближе, чем показная любезность.

В эту же секунду Эллисон встала со своего места и надменно взглянула на Сэта.

— Подвинься.

Качок злобно прищурился и нарочито медленно занял освободившееся девушкой место.

— Я буду сидеть с тобой.

Нил уже устал удивляться чему-либо в то утро, поэтому одарил девушку спокойным холодным взглядом.

— Твое право.

Эллисон удовлетворенно кивнула и повернулась к своим друзьям.

Вот там-то, за столом в кафетерии, пытаясь поддерживать подобие беседы с пятью любопытными незнакомцами, Нил и увидел их впервые.

Они сидели одни в углу кафетерия — в самом дальнем от Нила углу. Их тоже было пятеро. Перед каждым стоял поднос, набитый едой, но никто из них не открывал рта не только чтобы поесть, но даже чтобы поговорить друг с другом. Они были единственными в этом помещении, кто не смотрел на Нила, поэтому он спокойно мог рассматривать их сам.

Все парни, они будто излучали вокруг себя странную энергетику, притом каждый совершенно разную.

Один из парней был высоким с уложенными в легкий беспорядок каштановыми волосами и надменным взглядом. Двое других являлись единственными загорелыми людьми во всей школе. Они выглядели довольно мягкими и спокойными, но Нил все равно чувствовал исходящее от них чувство опасности.

Оставшиеся два парня были близнецами. Нил никогда прежде не видел двух настоящих близнецов, но он был уверен, что нигде в мире не найти настолько не похожих друг на друга людей. Один из них сидел со скучающим выражением лица и дёргано крошил кусок булочки на своей тарелке.

Нилу он не понравился. Парень сам не мог понять чем именно, но что-то в этом человеке совершенно выводило Джостена из себя. Сдержав недовольный вздох Нил сосредоточил внимание на его брате. В этот момент Нил и осознал, насколько разными были эти близнецы.

Оставшийся парень сидел совершенно неподвижно, скрестив на груди руки в длинных черных повязках. Он казался безразличным. Отсутствующим. Но Нил видел, что скрывалось за этой внешней маской. Пустота. Мрак. Бездна.

У него была такая же.

Джостен вдруг подумал, что этот человек выглядит как нечто совершенное. Все за тем странным столом были очень особенными, но этот парень был самым особенным из всех, кого Нил когда-либо видел.

— Кто это? — Спросил Нил, не обращаясь ни к кому конкретно, и Эллисон проследила за его взглядом.

— Ах, это Монстры.

В этот момент «совершенный» парень поднял свои глаза с собственного подноса и уставился прямо в глаза Нилу. Его взгляд все еще был пустым, но на дне этой пустоты Джостен с удивлением обнаружил легкое замешательство и недовольство. Он тут же отвернулся и посмотрел на Эллисон.

— Что? Почему Монстры?

Девушка закатила глаза и начала объяснять:

— Ну ты посмотри на них. Они всегда такие. Разговаривают только друг с другом. Ходят только под ручку. Ники и Эрик так вообще встречаются. Это те, которые горячие и загорелые. Хотя они там все горячие, даже несмотря на крошечный рост братьев Миньярд.

— И? Почему именно Монстры?