Читаем Стыд и Секс 2 онлайн бесплатно
Стыд и Секс 2
Перед вами продолжение головокружительных и сногсшибательных сексуальных приключений Майкла Д. Кому-то они могут показаться непристойными, но жизнь гораздо богаче наших представлений о ней.
РоманыСтыдоба
– …ну конечно же, сэр, Вы можете выеб*ть её в рот: она же звезда Плейбоя, работа у неё такая, чтобы ее все хотели в хвост и в гриву. Да все и хотят это сделать – ничего тут стыдного нет, обычное человеческое желание. Только её фейс закопирайтен и принадлежит Х.Х. А то знаете… приходят некоторые… а у них камера в пуговице… а потом интернет… Сами понимаете… Так что мы вот как делаем: берём лист бумаги с ее портретом… делаем в нем отверстие… накрываем лицо… И ву а ля! Ебит* на здоровье!
– И кончить можно?
– Конечно!
– На лист?
– Да нет же! Все по-честному! В рот. И потом, горло-то Вам видно… Так что… Без никаких дураков.
– Ну ладно, уговорили.
Михаил приложил к сенсорному экрану менеджера большой палец, тот кликнул пару раз и указал рукой на дверь: "Прошу!"
За дверью на роскошной кровати в стиле барокко возлежала на шелковых подушках рыжеволосая красавица, одетая в прозрачный пеньюар, похожая на Анжелику из старого французского фильма; она молча поманила Михаила к себе, тот подошёл, девушка расстегнула зиппер на его джинсах и потянула их вниз: член выпрыгнул в полной готовности.
Михаил выпростал ноги из джинсов и забрался на кровать.
– Ну Мишка!!! Что это ты за стыдобу такую придумал с утра! Девочка себе спит ни сном ни духом, а он своего пиратищу ей прямо в рот! А мне снится, что ты мне чупа-чупс принес и я его сосу! А это никакой и не чупа-чупс! А твой гадский пиратский…
Михаил разлепил глаза и очумело повертел головой: он был в своей спальне, его член елозил по лицу Бэлы, а она рукой отклоняла его от своих губ.
– Белка! Ну пососи немножко, а то щас умру!
– Ага, знаю я твоё немножко! Щас набомбишь мне полный рот! А я ещё и кофе не пила… И сонная вся…
– Ты такая красивая щас – прям звезда Плейбоя! Прям Анжелика маркиза ангелов! Ну давай чуть-чуть. А потом я кофе сделаю. И круассаны я вчера купил…
– В постель?
– Ну да!
– С сервизом?
– Конечно!
– Ну бесстыдник ты у меня, Мишка, редкий! Прям с утра предлагает кончить девушке в рот и хоть бы хны. Хоть бы про любовь сначала сказал.
– Ты моя маленькая любимая девочка, моя ласковая кошечка, мой Бельчонок пушистый…
– Да? Правда?
– Святая истинная!
– Ну что с тобой делать. Давай его сюда. Только потом с тебя бонус!
– Заметано!
Белка взяла член рукой, поднесла ко рту, обняла головку губами, втянула в рот, закрыла глаза и стала сосать. Михаил мягко нагнулся к своей тумбочке, схватил смартфон, открыл камеру и включил запись. Девушка подняла руки и потянулась, Везувий внутри Михаила проснулся, лава ринулась наружу, Белка дернула головой, но член не выпустила, только зажмурилась изо всех сил, горло её ходило ходуном, бедра Михаила дергались вперёд, дыхание судорожно вырывалось из его груди; он клацнул по экрану, бросил смартфон на постель и отстранился. Белка открыла глаза и посмотрела на Михаила.
– Ну как я тебя?
– Умереть не встать!
– Ну то-то же. И чего, по-твоему, теперь девочка хочет?
– Иду варить кофе.
– Варвар ты дуридомский!
– Прости, маленькая. Раздвигай ножки. Эээ… Да ты мокрая вся!
– Ну вот так у меня бывает, Мишка. Я его сосу, а сама возбуждаюсь. Как будто мне это нравится. Но так стыдно даже и думать. Как такое может девушке нравиться, чтоб её в рот с утра… Ужас! Ты никому не говори!
– Да никада!
– А хочется? Признайся.
– Нууу…
– Вот ты подлец! Рассказывал уже? Говори!
Белка привстала, ухватила Михаила за мошонку и крутанула, он аж засвистел сквозь зубы.
– Да ты что, Бельчонок, открутишь совсем!
– И откручу! А чего это он опять заторчал у тебя? Нравится ему так?
– Ему все от тебя нравится. Даже мучения страшные.
– А не больно?
– Больно немного.
– Но торчит, скотина. Обвафлитель гадский. Вот приду на работу и расскажу девчонкам: я сегодня Мишутке своему яйца с утра крутила, а у него такой стояк был! Ему тааак понравилось! О, я сейчас видео сниму! Ну-ка, ну-ка… Всё. Просто класс! Стоит как маяк. Показывать буду. Чтоб знал, как над бедной девочкой надругаться. Согласен?
– Белка. А ты с самого начала рассказывать будешь?
– Не, ну еще чего захотел. Это стыдно такое рассказывать. Это вообще как бы и не я была.
– А кто?
– Нууу… знакомая… Подружка. Звезда Плейбоя. А мне, простой медсестре, это не к лицу.
– Ты же знаешь, что они тоже член сосут. Можешь прям на совещании у Вячеслав Иваныча на каждую посмотреть: и она сосёт, и она… А Марьиванна не сосёт, потому что ей уже о вечности пора думать, а не о членах.
– Вот ты какой Мишка все-таки.
– Какой.
– Недобрый.
– Почему это. Я добрый. Желаю всем твоим подружкам член с утра.
– В рот? Доброта необыкновенная просто. Аж зашкаливает.
– Да хоть в попу, если нравится.
– Ну Мииишка!!!
– Да перестань, Бельчонок. Такое впечатление, что ты не в больнице работаешь, а в Ватикане. В отделе нравственности.
– Так ты бы меня монашкой хотел? Есть у тебя такой костюм на сайте?
– Чтобы ты на коленях стояла и сосала? Это классно было бы.
– Вот тебе бы все сосала и сосала. А просто выеб*ть девочку можно?
– Что, даже и клитор девочке не пососать?
– Нууу… Это можно.
– Раздвигай ножки. И раскрой сама губы, я люблю, когда ты так делаешь.
Белка улеглась на спину, раздвинула ноги и раскрыла пальцами губы.
– Стыдно так. Как будто я монашка. Но хочется очень.
– Щелкнем, как ты течешь?
– Да делай что хочешь, только соси скорей!
В кадре нарисовалась блестящая розовая плоть, сочащаяся густой влагой. Язык Михаила проник внутрь и стал двигаться, губы ухватили клитор, зубы слегка сжали его, отпустили, за дело взялся язык, а потом опять губы. Белка застонала, задрожала бедрами, выгнулась, напряглась и вдруг выпустила на волю крик, прижала к себе голову Михаила, сдавила её ляжками, изобразила что-то похожее на захват дзю-до, вернулась на спину и раздвинула ноги.
– Ты так и голову отвинтишь, деточка.
– Господи, Мишка, мне так хорошо! Я тебя так люблю. И ничего мне не стыдно. И сосать у тебя не стыдно. И сперму глотать.
– Расскажешь девчонкам?
– Как глотала? Не, ну это стыдно!
– А член в телефоне показывать не стыдно?
– Так он же так классно стоит! На меня!
– А течешь ты тогда на меня?
– Ну да.
– Так твою пиздюл*ку можно показывать?
– Кому?!
– Ну просто… Теоретически. Папе Римскому на исповеди.
– А ты хочешь?
– Не знаю. Но если ты мне разрешишь, мне будет приятно.
– Возбуждающе?
– Да.
– А там моё лицо видно?
– Нет.
– Нууу… теоретически… если тебе будет приятно…
– Спасибо, маленькая.
– Ты меня любишь, Мишка?
– Люблю.
– До сих пор?
– Да.
– А если я не буду у тебя отсасывать, будешь меня любить?
– Глупая ты у меня. Разве любят за это.
– А за что.
– За твой запах. За голос. За глаза. За то, как ты двигаешься. Как спишь. Как ешь. За каждый твой вздох. За всю тебя, какая ты есть.
– А когда я тебя ругаю?
– Всякое в жизни бывает. Ты вон и по заднице получала, когда было за что.
– Так приятно было.
– По заднице?!
– Да. Я так люблю, когда ты меня ревнуешь. Ты прям как тигр становишься. Я тебя аж боюсь. И хочу сразу. Теку как Снегурочка, хоть ладошкой закрывай.
– Ты лучше открывай. И пусть по ляжкам течёт. Это так красиво.
– Ну это стыдно, Мишка! Ты же никому не скажешь?
– Нет. Только видео покажу.
– Ах ты падлец!
– Ты же сама разрешила.
– Так то ж теоретически!
– Так я теоретически и покажу.
– Ааа… Ну тогда ладно. Я тоже.
– Кофе будем пить?
– Ой, я так писать хочу, что не дотерплю! Давай уже на кухне?
– Ну давай.
***
Михаил Дуридомов жил в этой квартире вместе с Бэлой уже несколько лет. Она работала главной медсестрой в Мухосранской райбольнице, а он продавал на своём сайте разные электронные и секс-гаджеты. Бизнес шёл неплохо, Михаил сделал в квартире ремонт и поменял всю мебель: в спальне стоял барочный гарнитур, а ванная была выдержана в современном ключе: сталь, хром и стекло.
Они с Белкой большую часть времени проводили в спальне; для Михаила это был полигон для испытания секс-игрушек с его сайта. Белка прошла долгий путь от угловатой стеснительной пацанки, давней дворовой подружки Михаила, до раскрепощенной рыжеволосой красавицы, которая вводила мужчин в ступор одним движением бедра при ходьбе или руки, поправляющей волосы. Она любила внимание и собирала знаки его проявления, как коллекционер редкие античные монеты, хотя никогда бы не призналась в этом Михаилу: она всегда яростно отрицала своё упоение флиртом, но, сказать по правде, Михаила она любила и никогда ему не изменяла, а его ревность пила как божественный нектар.
***
Михаил включил на кухне кофеварку, поставил на поднос кофейник, молочник, сахарницу, чашку и положил на блюдце пару круассанов, через пять минут плеснул себе кофе, сёрбнул и закурил.
– Мишка! Ну ты блин даёшь! Голый и с подносом!
– Ах прастите, маркиза! Сливок в кофей добавить?
– Это ты на что намекаешь?!
– Да ни на что. На сливки.
– А я подумала…
– Что?
– Как тогда, на море… Кофе. С твоими.
– Классно было. У тебя ещё фото такое есть в фейсбуке.
– Ты что, правда?!
– Ну да.
– И что там?
– Ну что – кофе пьешь на террасе.
– Со сливками?
– Угу.
– Госпади, ну какая я у тебя развратница! Тебе за меня не стыдно?
– Да ни грамма! Ты вот потом голой художнику позировала, так вот это было…
– Ну это же было искусство!
– Ага. А потом твоя задница была на обложке его каталога.
– Ну а в Париже же все хвалили!
– Попу?
– Картину.
– Ну я думаю. Я и сам хвалил. Только все равно чайник ему начистить хотелось. Аж руки чесались.
– Мишка. Ну вот ты мне всегда рассказываешь… про древних греков… про Афродиту… А сам…
– Так это амбивалентность такая: умом я понимаю… а руки чешутся.
– А член стоит.
– Ну и хорошо. Я люблю смотреть, как ты ешь.
– Разве это… сексуально?
– Ещё как. Круассан… Так медленно… ложится тебе на язычок…
– Вот ты Дуридом у меня совсем!
– Но ты же меня любишь.
– Я тебя иногда съесть хочу так люблю.
– А выпить?
– А сковородкой давно получал?
– Да чёрт с ним. Пошли в душ?
– Только ничего там делать не будем!
– Да никада!
В душе они ничего и не делали, только стояли под упругими струями, прижавшись друг к другу, потом поливали кожу гелем, руки их сами ходили по телам, Белка слегка прижималась бедрами к Михаилу и двигала ими; член его поднялся и уткнулся ей в венерин холмик, она развернулась и уперлась руками в стекло кабины, почувствовала струю геля на своей спине, а потом палец у себя в анусе, ойкнула, повернула голову и нашла глаза Михаила.
– Ну вот опять! Я так и знала! Щас и его туда… Чтоб я умерла от стыда прям с утра!
– Ну мы тихонько так… чуть-чуть…
– Ага, чуть-чуть. Все равно стыдно.
– Так мы же уже так делали.
– Ну каждый раз и стыдно!
– Ну ничего, маленькая, постыдись немножко.
Михаил обнял девушку левой рукой за талию, опустил ладонь вниз, и пальцы его занялись клитором, а правой рукой он направил член к запретному отверстию, нажал, медленно вошел на длину головки, услышал вздох Белки, нашел правой рукой ее сосок, сжал его и потянул, потом другой, ощутил легкое движение попы навстречу члену, анус сжимался и разжимался, его бедра ощутили дрожание бедер девушки, она замерла, потом резко выпрямилась, застонала, заелозила руками по стеклу, дернулась пару раз, развернулась и опустилась вниз; член Михаила выстрелил, опаловые струи падали на волосы Белки, а она сидела в потоках воды, закрыв глаза и блаженно улыбаясь.
Они сидели на кухне и пили кофе, Белка грызла круассан, а Михаил курил.
– Мишка. Ну что ты такое утворил со мной. Говорил же, что ничего делать не будем.
– Ну поделали. Ты же кончила. Тебе хорошо?
– Мне два раза уже было хорошо. И откуда оно берется?
– Желание?
– Да.
– Это как кресало: потерлись друг о друга, и полетели искры.
– Так просто?
– Конечно, не просто. Тебе вот стыдно было.
– Ну было. Но я же не убежала.
– Нет. Потому что стыд добавил тебе возбуждения.
– Странная все-таки схема. Должно бы быть наоборот.
– Ты делаешь запретные вещи, и преодоление запрета тебя возбуждает, вбрасывает в кровь адреналин. А потом наступает удовлетворение. И ты помнишь, от чего оно наступило, и стремишься это повторить. Это как наркотик. Только называется эндорфин.
– Гормон счастья?
– Да. Он резко впрыскивается тебе в мозг, и ты испытываешь блаженство.
– От того, что мне было стыдно?!
– Белка. Стыд – только один из стимуляторов. Есть и другие.
– Какие.
– У кого-то это боль. У других – разные фетиши. Много всего. Воспоминания. Ассоциации. Подсознание.
– А фетиш – это когда ты мне туда… банан засовывал?
– Не обязательно банан. У кого-то это и огурец.
– Огурец?! Не, ну это как-то… пошло.
– Ну почему. Все зависит от устойчивых ассоциаций у тебя в мозгу. Вот, к примеру, ты собирала огурцы на огороде, а была в это время голодная… думала о члене…
