Читаем Страж Границы онлайн бесплатно

Мир наш лежит меж четырёх Основ. А потому назван Срединным. Суть каждая Основа — иной мир, чьи Границы сходятся в нашем. Имя Основ: Жизнь, Смерть, Огонь и Хлад. Мир Огня — иначе Пламени — подступает к нам с юга. Мир Хлада — с севера. Мир Жизни — с востока. И мир Смерти — с запада. Меж этими мирами досталось жить нам. Легенды Седой древности говорят, что некогда наш народ ушёл из своего мира, ибо тот погибал, изо дня в день, медленно, но верно, умирая. Верно ли это, никто не знает. Но известно, что народ наш не был единым, он включал в себя несколько племён или иных народов. И первым делом, конечно же, они начали воевать друг с другом. Однако очень скоро первый Срединный император огнём и мечом объединил народы, многие сгинули в той войне, однако куда больше нашлось здравомыслящих, кто предпочёл не столько присоединиться к сильному, сколько быстро понял, что лишь в объединении путь к выживанию. Ибо окружающие Срединный мир Основы были не только обитаемы, но и обитатели их желали расширить свою родину, а сделать это лишь одним образом — захватить часть Срединного мира. А чтобы земля перешла к иной Основе, требуется, чтобы никого из обитателей Срединного мира на ней не осталось. И вскоре наш народ остался на невеликом пятачке земли, окружённом врагами со всех сторон. И врагами такими, с кем ни договориться, ни объединиться, невозможно, и откупиться от них нельзя. Ибо с севера наступали грозные и могучие тролли, великаны-йотуны и снежные драконы. С юга — безумные дети пламени, джинны, африты и мариды. На востоке сама природа была врагом человека, не только животные, вроде гигантских аллигаторов и питонов размером с караван купца средней руки, но и растения были опасны для человека, даже воздухом глубже в джунглях дышать было невозможно. А с запада шли неутомимые и неумолимые легионы нежити.

И тогда первый Срединный император выделил четыре полка своей гвардии, сформированные из лучших воинов всех народов, и отправил их на Границы мира. С ними же пошёл и легендарный маг, имени которого никто не знал, в историю он вошёл под прозвищем Пограничник. Именно он подарил стражам Границ семена крепостей. Из них выросли непреодолимые оплоты для любого врага, но, кроме того, созданный ими Крепостной пояс гарантировал, что Срединный мир не уменьшится, пока пояс не будет прорван.

Однако время идёт, и теперь уже Срединному миру пришла пора расшириться. И отступили Основы. И перенеслись Границы. Уснув ночью, стражи просыпались на несколько сот миль в глубине бывших территорий Основ. Спокойная жизнь в успокоившемся мире для них закончилась, снова в бой, отвоёвывать эту землю у не смирившихся с переносом Границы обитателей.

Ещё трижды расширялись границы Срединного мира, пока не пришло Время Раскола.

Выдержка из "Общей истории Срединного мира. Раздел: Границы".

Большие чёрные дроги медленно катились по улицам столицы Срединной империи. Могучие вороные кони в чёрной упряжи переступали крепкими ногами, выбивая из мостовой искры. Правили дрогами мрачные люди в одежде таких же траурных тонов, мало кто помнил, что по традиции это были бастарды покойного императора. Однажды случился странный конфуз, у императора Анатоля Благоверного были только законные дети, он вполне оправдывал своё прозвище. Пришлось посадить на козлы бастардов наследника престола, будущего императора Франца уже в то время прозванного плодовитым. Однако у покойного императора не было недостатка в незаконнорожденных детях. Да и законных было, на самом деле, многовато. Фактически все три сына покойного правителя Срединной империи считались наследниками престола, ибо он не урегулировал этот вопрос при жизни. Согласно законам империи правитель должен назвать имя наследника, который сменит его на престоле, в своём духовном и политическом завещании. Но покойный этого не сделал. Видимо, не считал нужным, ведь умер он совсем не старым и полным сил человеком, в жилах которого текла и эльфийская, и гномья, и даже орочья кровь. Правители Срединной империи, хоть и были людьми, однако не раз вступали в династические браки с представителями иных рас. От чего именно умер император, никто не знает, не смотря на все усилия Тайной розыскных дел канцелярии — организации, возглавляемой неизвестно сколько лет эльфом Тириндулом, вполне оправдывавшей свою мрачную и жестокую репутацию. Однако сейчас, похоже, даже ей было не до того, чтобы расследовать гибель императора. Все заняты были тем, что вступали в ряды партий, которых возникало в те дни великое множество. Не избег этого, кажется, только сам бессменный тайный канцлер Тириндул.

На дрогах стояли с факелами в руках — хоронили правителей Срединной империи глубокой ночью — все три принца империи. Каждый в доспехах своего личного полка гвардии. Золотые грифоны были полком старшего принца Сефида. Львиные сердца принца Квелара. И Чёрные вороны принца Катберта. Воины этих полков шагали за дрогами. Возглавляли их колонны гвардейские капитаны, закованные в доспехи, мало уступающие броне принцев. Четвёртый гвардейский полк Белые драконы — личный полк императора. Но на самих дрогах, кроме принцев империи стояли ещё четыре человека в доспехах. Представители Вечной стражи — хранители Границ Срединного мира. Одетый в шкуры и меха, закованный в прочную чешуйчатую броню, держащий на руках открытый шлем, на поясе его висел прямой меч, украшенный золотом и костью, страж Севера, бородатый Эбергард. Стройный эльф в лёгком бурнусе, изящной кольчуге, одетой прямо на рубашку, и шароварах, на наборном поясе обманчиво тонкая сабелька, страж Юга — Наэстра. Страж Востока орк Урван был затянут в странный комбинезон, не оставляющий ни единого клочка его кожи на виду, лицо обыкновенно было скрыто причудливого вида маской, позволявшей дышать отравленным воздухом джунглей, сейчас она висела на мощной шее орка. Не менее причудливо выглядел и страж Запада Кристобаль Гутьере — пришелец из иного мира, каких не сказать, чтобы много, но и такой уж редкостью они не считались, в своём мире он был священнослужителем достаточно высокого ранга и на церемонию похорон Срединного императора прибыл в привычном платье — длинной багровой сутане, подпоясанной ремнём с портупеей, на которой висели ножны с тяжёлым мечом и кобура с пистолем, голову украшала небольшая шапочка, непонятно как державшаяся на достаточно длинных и пышных волосах стража.

Именно стражи подняли гроб с телом Срединного императора на руки, медленно и аккуратно сошли по лесенке с дрог и спустились в тёмную громаду императорского склепа. Защищённый самыми могучими и современными заклинаниями от любых проявлений некромантии или иной вредоносной магии склеп служил многим поколениям императорской фамилии. Покоился ли там сам первый император — неизвестно, однако был он сооружением настолько древним, что казалось вся столица Срединной империи выросла вокруг него. Спустя примерно четверть часа стражи вышли из склепа и взошли обратно на траурные дроги. Те развернулись на широкой аллее, мощенной чёрным мрамором, и покатили обратно к дворцу. Но теперь уже принцы опустили факелы, и старший из них издалека завёл разговор со стражами, ведь, наверное, только здесь можно было надеяться, что тебя не могут подслушать.

— Стражи, — сказал Сефид, — от века вашим предназначением было сохранение мира и покоя в Срединной империи, не так ли?

— Да, — взял слово самый старший из стражей, южанин Наэстра, — и именно поэтому, ни одна стража Границы не вмешается в возможный конфликт меж вами, ваши высочества.

— Что я говорил?! — тут же воскликнул Квелар. — Они не вмешаются, им плевать на империю! А вы не забыли, стражи, кто кормит вас, откуда приходят к вам новые люди? Что бы вы делали без империи?

— Неверный вопрос, молодой человек, — ледяным и в то же время весьма печальным тоном произнёс Кристобаль Гутьере. — Границы — суть щит империи. Мы закрываем её от неразумных и разумных сил, угрожающих ей.

Многие зачитывались многотомными теориями Кристобаля Гутьере, в которых он весьма витиевато и сложно излагал свои взгляды на происхождение сил, окружающих Срединный мир. Вкратце, они сводились к тому, что с востока прёт сама природа, лишённая какого-либо разума, на севере и юге стражам противостоят относительно разумные существа, вроде троллей или афритов, то на западе обитает самый разумный враг всего живого — нежить. С ним соглашались, профессора писали монографии на основе его исследований, однако практических выводов из них не было никаких.

— Именно поэтому вы, стража, — вступил в разговор младший из принцев Катберт, — должны выступить гарантом мира в стране.

— Каким образом? — спросил у него Эбергард.

— У вас — сильнейшие бойцы в империи, — всплеснул руками Квелар, — полубатальон стражей может разгромить любой из наших гвардейских полков. Тот, кого поддержите вы, станет императором без каких-либо оговорок!

— А остальные двое так легко с этим смиряться? — ровным, как всегда, голосом спросил Гутьере. — Я прожил долгую жизнь, и хорошо успел узнать людей, гражданской войны всё одно не избежать. Вы, ваши высочества, уже сейчас готовы вцепиться друг другу в глотки, разрывая Срединную империю на куски. Так не проще ли решить ваш спор так, как решали его в древности.

— Каким это способом? — заинтересовался Катберт.

— Судом божьим, — ответил Кристобаль. — Вооружитесь и выйдите друг против друга на смертный бой. Тот, кто останется жив, и станет императором.

— Это сделает императором лучшего воителя, — покачал головой Катберт, — но не лучшего правителя.

— Зато сохранит империю от разора гражданской войны, — отрезал Гутьере.

— Вы ещё слушаете этого полоумного клирика?! — не выдержал Квелар. — Он же издевается над нами!

Ни для кого не было секретом, что в своём мире Кристобаль Гутьере был не просто клириком высокого ранга, но инквизитором, искоренителем ересей. В Срединном мире таковое понятие было неизвестно, так как из всех культов преследовался только один — поклонники нежити, а занималась преследованием Тайная канцелярия многомудрого Тириндула.

— В предложении стража Кристобаля есть свой резон, — задумчиво произнёс Сефид, слывший первым мечом империи, победитель многих турниров и неофициальных гладиаторских боёв, где он появлялся в неизменной золотой маске под именем Золотой грифон.

— Надеешься уложить меня, братец Золотой грифон?! — рассмеялся Квелар. — Нет, не выйдет! Я не один приду, а со всем полком своим!

— Вот гарантом честности этой схватки мы можем выступить, — улыбнулся Наэстра.

— А я не желаю никаких драк! — начал паясничать, как в детстве, принц Квелар. — Не хочу драться без полка!

— Вот с таких слов, — вздохнул Кристобаль Гутьере, — и начинаются гражданские войны.

Но началась с этих слов не просто гражданская война, а долгое и жестокое Время Раскола.

Никогда не любил я заглядывать в личный кабинет Кристобаля Гутьере. Бывшего инквизитора, чуть не сподвижника самого Торквемады, а ныне главу стражи Запада, боялись, наверное, все, даже полковник Грим, по прозвищу Гренадер, хотя тот, скорее опасался его, как слишком опасного друга. Но лично меня больше всего нервировали ни прошлое бывшего инквизитора, ни его мрачная репутация, а чучело штандартенфюрера СС, стоящее в углу. Как шутил иногда сам Кристобаль, тот тоже был хорошим таксидермистом, но он добрался до него раньше.

— Проходи, сэр Галеас, — сказал мне Кристобаль, — да что вы коситесь так на фон Бока. Сколько лет он тут стоит, а все смотрят на него, будто в первый раз.

Похоже, Кристобаль был сегодня в отличном настроении. Нет, он не улыбался, а сидел с обыкновенным своим мрачным видом, как будто он прозрел все беды мира и теперь горевал по этому поводу. В общем, всё, как обычно.

— Для чего ты вызвал меня, Кристобаль? — спросил я, без приглашения садясь напротив него на простой деревянный табурет.

Кабинет Гутьере был обставлен воистину аскетически, единственным сомнительным украшением его можно было считать только чучело штандартенфюрера фон Бока.

— Я знаю, что ты, сэр Галеас, со своими людьми лишь три дня как вернулся из рейда, однако после того, как мы отправили пять рот на восточную границу, у нас осталось слишком мало солдат. Мы и так затыкаем дыры, кем можем.

— Я понимаю, Кристобаль, — кивнул я. — Трёх дней моим бродягам вполне довольно для отдыха. Куда теперь пойдём?

На самом деле, после недавнего рейда по приграничной с Основой смерти территории многих из моих людей приходилось ставить на ноги лекарям. Мы едва прорвались на обратном пути, только чудом не потеряв ни одного из товарищей. Хотя трое надолго выбыли из дела, ибо лишились конечностей. Ловкача Гимарта пришлось последние мили нести на руках, ногу его зацепило Облаком тлена, пришлось быстро ампутировать её на два пальца ниже колена.

— Вас меньше на три человека, — сказал Кристобаль, — а потому в рейд вам идти нельзя. Отправитесь теперь к Третьей крепости, встретитесь с такой же группой стражей оттуда, примите рапорты, передадите наши. Рутина, в общем.

— Спасибо, дон Кристобаль, — без иронии произнёс я. — Вот только скажи, для чего ты нас бережёшь? Ведь это задание займёт примерно столько времени, сколько нужно для того, чтобы восстановились мои люди. Значит, нас после этого ждёт серьёзная заварушка, верно?

— Ничего от тебя не скрыть, сэр Галеас, — кивнул Кристобаль, — может, в дознаватели перейдёшь? В пыточной тебе цены не будет.

И вот сам чёрт не разберёт, шутит сейчас дон Гутьере или нет. И ведь как ловко от темы ушёл. Ну да, мы сами с усами, если что зацепим, никто с крючка не сорвётся.

— И всё же, дон Кристобаль, — настаивал я, — что вы для меня готовите?

— Из ряда деревень приходят весьма странные вести, — ответил Гутьере. — Очень они мне не нравятся. Я рассчитывал на твой отряд, хотел отправить практически сразу по возвращении, однако сейчас такие времена, что ослабленного тебя я на проверку не отправлю.

— Но ведь может статься так, — задумчиво произнёс я, — что пока я буду мотаться к месту встречи с ребятами из Третьей, пройдёт время и проблема с деревнями станет такой, что одного отряда не хватит.

— Ты про Приграничную резню? — уточнил Кристобаль. — Там совсем другое дело. Тогда стали прибывать абсолютно идентичные рапорты, и я быстро поставил на уши всех, кого смог. А сейчас же рапорты даже не похожи друг на друга, просто стали более формальными, как будто они очередной оброк сдают.

— Значит, прямой угрозы нет, — сказал я. — Сколько времени дадите после возвращения из рейда к Третьей?

— Узнаю тебя, — как будто бы даже пошутил Кристобаль, — так же, как в этот раз — три дня. Больше дать не смогу, и так самый продолжительный отпуск в наше время.