Читаем Страна парящих онлайн бесплатно

(О чём не говорил Конфуций)

По воздуху все ходят жители Страны Парящих,

Для них десятки тысяч ли (1) пройти – обыкновенно,

Задумаются о местах, далече отстоящих,

Пересекают это расстояние мгновенно.

В правленье Мин различных мест во время посещенья

Раз ревизор, судьёй провинции Цзянси являясь,

Людей увидел этих, по морям переправляясь,

Наружность чья в нём вызвала восторг и восхищенье.

Они способностью неординарной обладают,

Попав в любое место, могут речи научиться.

И даже в женские покои ночью проникают,

И нет такого места, где от них можно укрыться.

Ворота, двери не являются для них преградой,

Нет уголка, где б не были они в эфире,

Как хорошо, что не воруют они в нашем мире,

Не досаждают нам, не занимаются развратом.

Пояснение

1. Ли – мера длинны в полкилометра.

(О чём не говорил Конфуций)

Есть храм Юаньдимяо в местности Лиюнь уезда

Тяньчжэнь, в котором с давних пор доска одна стояла,

Мемориальная, где много ядер, пуль застряло,

Ружейных, пушечных. На ней свободного нет места.

Рассказывали старожилы: «В Минь царей правленья

Сюда войска карателей ворвались богдыхана,

И было местных сломлено уже сопротивленье,

Глядь, вдруг мемориальная доска летит из храма,

Вокруг сражающихся жителей кружиться стала,

Удары нанося в бою всем, кто нас осаждали,

И на себя огонь всех ружей, пушек принимала

Врагов, и мы ни капли крови там не потеряли.

Враг вынужден был отступить». Доску все эту знают,

Она и ныне в этом храме до сих пор хранится,

Её «Доскою, Небом Созданной» все называют,

И ею весь народ, живущий в местности, гордится.

(О чём не говорил Конфуций)

Для свадьбы люди ли народности не прибегают

К использованью лошади, повозок, паланкинов;

В полотнище из красной ткани деву облачают,

Сажают к себе на спину, несут домой в долину.

По их обычаям, пред тем как семьи породнились,

Зять тестя, будущий, с его женою в связь вступает,

И если сына та родит, к себе он забирает

Её, все знают: зять и тёща там соединились.

И это называется «войти в дом» в их наречье,

И все считают это славным делом и судьбою,

Соседи шлёт подарки им в своём чистосердечье,

Кладут в пакет им сувениры, обернув фольгою,

Кладут туда ещё юань и всё несут к воротам,

В корзинке жениху такой подарок оставляет,

Хозяин же большой кувшин пред домом выставляет

С вином, но без закуски, чтоб не показаться мотом.

В кувшин с вином тем трубочки из бамбука вставляют,

И каждый подходящий пьёт вино то через трубку,

Попьёт вина, уходит, вытирая губы губкой,

Обрядовых приветствий и поклонов не бывает.

(О чём не говорил Конфуций)

Ли племени в Яйчжоу – половина населенья,

В провинции Гуандунь всегда их место пребыванья,

На варваров и на культурных есть их разделенье,

На Учжишань горе живут те, кто в разлуке с знаньем.

Но ли-культурные к властям относятся с почтеньем,

И знания правителей и мудрецов приемлют,

Чиновников встречают всех коленопреклоненьем,

Их мудрости и указаниям обычно внемлют.

Средь женщин племя ли колдуньи сильные бывают,

Которые секретами и знаньями владеют,

Людей при помощи заклятья часто убивают.

И хворь любую своим заговором одолеют.

Для колдовства они берут из бороды лишь волос

Того, кому они накладывают заклинанья,

Или кусок бетеля, выплюнутый при жеванье,

Кладут в бамбуковый сосуд, запоминают голос,

А ночью голая колдунья на горе ложится

Лицом вверх, при луне и звёздах говорит заклятья,

И на седьмой день умирает тот, на ком проклятье,

На теле повреждений нет, лишь кожа вся лоснится,

И тело мягким всё становится, как вата, сразу.

Околдовать лишь племени людей они способны.

Китайцам вред не причиняют. Не было ни разу,

Чтоб кто-то заболел из них, имея дух свободный.

Тот, вред кому был причинён, схватит её, бывает,

И отведёт к судье, для этого нужна верёвка,

На шею чтоб накинуть, чрез бамбук ту пропускает,

Иначе чары может напустить вблизи бесовки.

Колдуньи говорят, если в конце недели целой

Их колдовство не действует, то сами умирают,

Средь них есть молодые, колдовать уж начинают,

От магии – их мастерство всё, чёрной или белой.

Заклятья держатся в глубокой тайне, в скрытом чувстве,

А знанья сохранить им всем от предков удаётся,

Мужчины не владеют всеми тайнами искусства,

Оно лишь только женщине в роду передаётся

(О чём не говорил Конфуций)

Вода в море солёная, но есть места такие,

Где пресная она внизу, где чудеса бывают,

Живут там рыбы, пресноводные, не умирают,

Из вод солёных рыбы мрут там, крабы там – другие.

И если кашу кто-то варит на воде солёной,

Рис не разварится в той каше, соль лишь испарится.

Вода там пресная нужна, тогда может вариться

Всё в ней, но та вода имеет вкус определённый.

Вода такая там, что в дальней глубине всё видно,

Чистейшая, и цвет неодинаковый имеет,

Как будто кто-то там её окрашивает скрытно,

То станет синей, жёлтой, чёрной, то вдруг заалеет.

Когда кто-то помочится, вода начнёт светиться,

Повсюду брызги, рыбы словно воробьи взлетают,

Они в слонов, в оленей, в тигров могут превратиться,

И дивным ароматом всюду воздух наполняют.

(О чём не говорил Конфуций)

Средь всех китайцев и, особо, жителей столицы

Шёл разговор вполне серьёзный, не ради забавы,

Что все сиамцы имеют распущенные нравы,

И в первый половой контакт должны вступить с ослицей.

Когда же мальчику стаёт четырнадцать-пятнадцать,

Отцы ослиц к ним в спальню ночью вводят и случают.

Так брачные сношенья юноши все начинают,

А с девами вступают в связь, как станет им семнадцать.

Когда ложатся спать, привязывают к их постели

Ослиц, чтоб не сбежали те от женихов случайно,

Все юноши в стране подобным образом взрослели,

Ставали, как мужчины, крепкими необычайно.

Всю жизнь живёт ослица в доме как жена вторая.

А за того, женат кто юным не был на ослице,

Уж замуж выйти дева ни одна не согласится,

Лишь та найдётся, кто уродливая и плохая.

(О чём не говорил Конфуций)

Курьер в Куйчжу был из Фэнду послан в Сычуани

По имени Дин Кай с депешей, у Гуймэнь заставы

Увидел каменную стелу с изображеньем странным,

За ней тянулось поле и до горизонта – травы.

Была на стреле надпись: «Инь и ян миров граница»,

К ней подойдя, Дин панорамою залюбовался,

Ни облачка над полем, не летают даже птицы,

Он, глядя, за пределами вдруг мира оказался.

Хотел вернуться, но в мир смертных потерял дорогу,

Ему пришлось пойти туда, глаза куда глядели,

Увидел древний храм быка, когда прошёл немного,

Монахов не было, изображенья лишь висели.

Пыль с паутиной голову коровью покрывала,

Стирать стал рукавом Дин пыль с изображенья духа,

Потом пустился в путь, ему во рту вдруг стало сухо,

Журчанием воды река ему путь преграждала,

Где женщина, склонившись, фрукты с овощами мыла,

Лиловые, словно у лотоса, с круглой листвою,

Узнал в ней Дин жену, умершую прошлой зимою,

Увидев мужа, испугавшись очень, та спросила:

– «Вы как сюда попали? Вам нельзя здесь оставаться,

Здесь не должны живые быть, здесь – те, кто на покое»,

Дин рассказал ей всё, спросил, в реке что она моет,

И как живёт после того, как им пришлось расстаться.

Жена сказала: «После смерти здесь я очутилась,

Меня в жёны прислужнику Яньло-царя отдали,

Он – дух с коровьей головой, я в прачку превратилась,

Живём недалеко, его служить сюда прислали.

А мою я зародыши (могу этим гордиться),

Ведь если десять вымыть раз, и приложить все силы,

Родится мальчик из плода здоровый и красивый,

А раза два – обыкновенный человек родится.

А если же совсем не мыть, то будет глупым, грязным,

Царь мёртвых Яньло-ван распределил свою работу

Средь слуг своих, на мужа здесь он возложил заботу –

Зародыши мыть, мою я, учусь работам разным».

Спросил Дин: «Можешь ты помочь вернуться мне в мир смертных»?

– «Придёт муж, – та сказала, – мы попросим помочь в горе.

Но я – ваша жена, как и его жена, наверно,

Неловко будет мне присутствовать при разговоре».

Пришли домой к ней, говорили о вещах привычных,

Раздался стук в дверь. Дин тут в страхе под кровать забрался.

Вошёл муж, маску бычью снял, с лицом простым остался,

Лицо его, улыбка, речь – как у людей обычных.

– «Ну, как дела? – спросил жену он. – Я был в услуженье,

Дел много рассмотрел с царём, аж несколько десятков,

Стоял долго и падал ниц, вот, подустал, порядком,

Всё тело ноет, выпью». Тут воскликнул с удивленьем:

– «Здесь человеком живым пахнет». И стал озираться,

Искать и носом воздух втягивать, что было силы,

Жена, подумав, что скрывать больше нельзя, решила,

Из-под кровати мужа вынуть, он к ней приближался,

И рассказала, поклонившись ему в ноги низко,

О том, как встретилась с ним, и спасти его просила.

Сказал дух: «Помогу, хоть выход в мир живых не близкий,

Его мне доброта понравилась и покорила,

Моё изображенье в храмы пылью всё покрылось,

А он почистил, за поступок этот уважаю.

Вот сколько уготовано ему жить, я не знаю,

Но справлюсь в канцелярии, беды чтоб не случилось,

Так будет лучше». Выпили вина, поговорили,

Когда еду им принесли, Дин палочки взял в руку,

Дух и жена решительно его остановили,

Сказав, что мёртвая еда ему доставит муку:

«Бесовское вино вреда живым не причиняет,

Но пищу есть нельзя им, так как можно к ней привыкнуть,

И навсегда остаться здесь, ведь так всегда бывает,

Тот, кто к чему-то вдруг привык, не может уж отвыкнуть».

Ушёл дух утром и вернулся вечером довольный,

Сказав: «По спискам в мире вы должны живым остаться,

Мне нужно за пределы вывести вас, сделав вольным,

Пока не время ваше, и вам нечего бояться.

Дарю вам это, с ним разбогатеть вам можно в мире,

Кусочек Чжана из спины, живущего в Хэнани,

Богач он, как-то совершил поступок злой по пьяни,

Яньло велел ему крюк в спину вбить, повесить в тире.

Полночи в пьяном виде на крюке он проболтался,

Но так и не пришёл в себя, как видно, так напился,

Порвалось мясо, он сбежал потом, с крюка сорвался,

А на спине осталась язва, как он ни лечился.

И если это мясо в порошок ему истрёте,

Когда к нему придёте, объявив об излеченье,

И язву на спине мясным лекарство разотрёте,

Получите за это щедрое вознагражденье».

Дин кланялся, благодарил, в бумагу мясо спрятав,

Когда к заставе вышли, Дин направился к Хэнани,

Простившись, дух исчез. Дин сделался потом богатым,

Он Чжана вылечил и получил пятьсот юаней.

(О чём не говорил Конфуций)

Раз Янь Цзе-си пытался выбрать место погребенья

Своей жене, а вместе с ней и самому могилу,

Близ города Оуян было её место рожденья,

Он сам здоров был и имел недюжинную силу.

Собрал к себе он геомантов (1) несколько десятков,

И обратился к ним с такою просьбой необычной:

– «Мне больше нечего желать, вся жизнь прошла в достатке,

Я нахожусь в зените славы и богатства лично,

Хочу, чтоб вы решили мне нелёгкую задачу:

Так как жизнь прожил счастливо я, в роскоши купался,

Хочу, найти чтоб каждый из вас место постарался,

Потомкам чтоб несло оно не меньшую удачу».

Почтительно поддакивали те, ему кивая,

Прошло полмесяца, когда один к нему явился,

Сказал: «Пещера на горе есть чудная такая,

Дух стал бы благодарным, если в ней он б поселился,

По положенью, долголетью вашим не уступят

Потомки, если гроб жены в пещере поместите,

Жить будут всегда счастливо, как вы того хотите.

И никогда для них дни чёрные там не наступят».

Цзе-си просить стал геомантов осмотреть пещеру,

Один сказал: «Если устроите захороненье

Вы здесь, потомки будут знатны, но известны в меру,

И продвиженье будет до седьмого поколенья,

Потом род кончится». Нашли все место подходящим.

Цзе-си купил ту землю, вход в пещеру раскопали,

Могила оказалась там с плитой под ней со спящим,

Найти такое геоманты там не ожидали.

Очищенная надпись на плите этой гласила,

Что это есть могила предка Янь в седьмом колене,

Цзе-си тут испугался (1), судьба словно изменила.

Он понял, что идёт всё в его жизни к перемене.

Велел зарыть в пещеру вход, чтоб избежать всех рисков,

Но с тех пор род его только к упадку приближался,

Потом исчез из принятых чиновничьих всех списков,

Потомок дальний лишь Бин-лянь (3) из рода Янь остался.

Пояснения

1. Геомант – гадатель, определяющий пригодность того или иного места для постройки жилого дома, воздвижения храма, устройства могилы и т.п. на основании пяти планет, конфигурации земной поверхности атмосферных и астральных явлений, сил инь и ян и прочего.

2. Цзе-си очень испугался – по народным верованиям, осквернение чужой могилы (даже случайное) могло повлечь за собой несчастье.

3. Янь Бин-лян – чиновник XVIII в., имя которого встречается в списке лиц, заслуживших эпитафии-жизнеописания в период Цин по уложению «Цин дай бэй чжуань вэнь-тун цзян».

(О чём не говорил Конфуций)

В Сучжоу человек жил по фамилии Ло некий,

Лет двадцать ему было с чем-то, он всё молодился,

В день первый года Нового вдруг сон ему приснился,

Где дед покойный, встав из гроба, рёк, открывши веки:

– «В такой-то день такой луны умрёшь ты непременно,

Так что спеши на этом свете все дела уладить,

Тебе не избежать кончины, будет всё мгновенно,

Заранее реши всё, чтобы времени не тратить».

Проснувшись утром, он о сне всем рассказал домашним,

Те испугались и его заботой окружили,

Срок подошёл, но он в живых остался в день тот важный,

Нельзя сну верить – все домашние тогда решили.

После того, как пробили вторую стражу ночью,

Ло вышел из покоев, у стены чтоб помочиться,

Но не вернулся, тут пошли его искать все срочно,

Не ведая, куда ещё мог в спешке отлучиться.

Увидели, что на земле одежда Ло лежала,

Светильники зажгли и обнаружили вдруг тело,

Шагах в шести лежал, уже дыхания не стало.

Никто не мог в доме понять, в чём кроется здесь дело.

Но был ещё всё теплым, обряжать его не стали,

Не походил он на покойника, в нём что-то жило,

А в полдень ожил вдруг, когда уже не ожидали,

И рассказал о том, что ночью с ним происходило:

– «Всё это – дело рук обиженной несправедливо.

Я совратил жены служанку, ею так увлекся,

Она стала беременной, я от неё отрёкся.

Жена забила до смерти её, пытав ревниво.

Когда в суд Царства мёртвых жалобу она послала,

Её направили за мой, она ко мне спустилась,

Был у стены я, всю с меня одежду посрывала,

Как я тогда с неё, вот голова и закружилась,

Почти лишился чувств я, в Царстве мёртвых оказался,

Направили нас в канцелярию вести дознанье,

Но в это время вскрылось дело, суд в нём разбирался,

О прежней её жизни, и решил суд на собранье,

Чтоб отпустить меня пока, не содержать под стражей,

Вернуть меня к живым, так как нельзя мне там остаться,

Отправили меня назад, без наказанья даже,

Но я боюсь, что всё равно спастись мне не удастся.

– «А ты не спрашивал о том, как будет в мире нашем»? –

Спросил отец. «Я знал, от смерти мне не уклониться, -

Сказал Ло, – и спросил судью: «Когда я буду вашим,

А как отец, как без меня он сможет прокормиться?»

Тот засмеялся и сказал: «Раз ты с таким почтеньем

К отцу относишься и думаешь о нём в несчастье,

Скажу тебе, не избежать ему большого счастья».

Домашние порадовались за отца в везенье.

Старик, услышав те слова, довольным оставался,

Но через месяц он распух и умер от водянки,

Живот огромным стал (1) таким, у тыквы как горлянки,

Прошло три года и Ло сам внезапно вдруг скончался.

Пояснение