Читаем Стихофразы онлайн бесплатно

Стихофразы

Поэтический сборник содержит более 50 произведений жанра стихофраза – стихотворение, имеющее заглавием фразеологизм и раскрывающее смысловой, образный, ассоциативный, культурологический потенциал фразеологизма, особенности его компонентного состава, происхождения и др. В творческой форме представлены новые грани русских фразеологизмов: персонажи, типажи, сюжеты, проблемы и размышления. Нить жизни, Быть на высоте, Первая ласточка, В одну реку не войти дважды, Кривое зеркало, За тридевять земель – эти и многие другие образы раскрываются в поэтической форме. Сборник адресован литераторам, языковедам, всем, кому интересна русская словесность.

Анна Ростиславовна Попова

Поэзия

Анна ПоповаСтихофразы<emphasis>3-е издание</emphasis>

Книга издана к Всероссийской научной конференции с международным участием, посвящённой памяти доктора филологических наук профессора Ростислава Николаевича Попова, которому 19 октября 2020 года исполнилось бы 95 лет

* * *

СТИХОФРАЗЫ

От автора

Наша фразеология – это ещё и наша… поэзия. Да не покажется слишком смелым такое утверждение, к коему пришла неожиданно, опытным – и лингвистическим, и творческим – путём.

Итак, фразеологическая единица (так же, как и стихотворение)…

Многомерна. И самой своей природой, своею сложностью – отголосками, отблесками видоизменённых значений компонентов (уже не слов!) – как и заданная тема стиха, ждёт своего раскрытия.

Символична. То, что фразеологизмы – часть национальной культуры, особые символы, – учёными и показано, и доказано стократно. Но ведь и многие стихи – символы тоже!.. И целое направление в литературе (и не только) существует – символизм…

Образна. Что, к слову, известно нам ещё со школьных лет. А какое стихотворение – без образов?

Действенна, даже – воздейственна. Своим значением фразеологизм обращается к разуму, образом же, картинкой, «внутренней формой» – к чувствам и эмоциям. Да, так же, как и стихотворение.

Точна. А не будь она точной, зачем бы мы плодили дополнительный пласт номинаций? – обошлись бы лексемами! Парадокс, но вспоминается ещё одно литературное течение, кстати, противостоящее символизму. Акмеизм… точность, чёткость, предметность… «на острие».

Ёмка, лаконична. Фразеологизмы, как и стихотворения, – это кратко преподнесённые нам типажи или типические ситуации. Нет сомнений в том, что заглавие хорошего стихотворения в конденсированной форме отображает его содержание. А разве не так же – с фразеологией? Вот только за заглавием стихотворения идёт текст.

А за фразеологизмом?.. А почему бы и нет?.. Вполне возможно… что автор и берётся показать.

Нить жизни<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a>Ничто не уходит, нечего хоронить!И я понимаю, отчаянно повзрослев:от тех, кто ушёл, – до нас протянулась нить.Шершавая нить, кручёная, чёткий след.Никто не покинул: по-прежнему здесь и свой.Не бросил кутёнком в отныне пустом мирке.…Та нить обмотала запястье. И мне, живой,тепло оттого, что кончик её – в руке.Ожившая вереница, строка, глава.Размашистый почерк – неровный, узорный шов.…А там, далеко-далеко, шелестит листва.И маленькой мне удивительно хорошо:мы за руку, вместе обходим заросший двор,тропа широка, а трава по краям чудна,и нитка луча из-за тополя чуть видна…И взрослая я – до ужаса, до сих порзапястьем и сердцем чувствую – вот она…Невидимой нитью сшиты страницы книг,подшивки газет, картины и корабли,дымок сигареты, низенький дом, цветник…И строем, по ниточке – тянутся журавли…Нанизаны, скручены бусины-узелки.Они не рассыпались, горстью во тьму стучась.Читатели. И друзья. И ученики.И все, кто тогда. И все, кто потом, сейчас.Что было с тобой и дорого – всё на ней:кто рядом прошёл, и кто был навечно люб.Как пёстрая галька волшебно цвела на дне.И нити-лучи над морем стекали вглубь.И сладкие дыни в янтарном густом меду.И жёлтые письма – отныне их сон глубок.…Теперь я, как та Ариадна, иду-бреду.И катится предо мной, и бежит клубок.И тянется нить на тысячи горьких дён.И шелест её, и свет меня обволок.Я верю, что мы идём… всё равно идём.Пока на запястье теплится узелок.Быть на высоте<a l:href="#n_2" type="note">[2]</a>

… и каждый день идёт за сотню, и крылья мчат, и кони ржут, и начинаются высоты, где находиться – честь и жуть.

Отсюда, говорят, виднее – но много лет (и бед!) спустя. Здесь ни хвала, ни преклоненье не удивляют и не льстят.

Здесь возле сердца где-то гложет: соратники, друзья, сыны – быстрей, наивней и… моложе, хотя уж сами не юны. Они твои – до капли крови, ты ощущаешь их родство, ты крепко веришь им.

Но вровень –

с тобою рядом –

никого.

Ты разделяешь их метанья, ты проницаешь в тайники – но страшно многим, ибо тайны болезненны и глубоки…

Отсюда видишь наносное, печально входишь в роль судьи, недооцениваешь снова детей и детища свои. Отсюда клевета и зависть колеблют разве что слегка… Отсюда юность оказалась непоправимо далека. Отсюда ноша в крепкой длани уж очень стала тяжела.

Твой путь – предмет чужих желаний. Но ты не этого желал…

Отсюда ближе тот рубежик, где комом в горле стал скулёж, когда потери неизбежны, и с каждой новой сознаёшь ответственность за тех, которых ты выводил на нужный тракт, вот скоро будут без опоры: тот справится, а тот – не факт…

Душа, молитвенница-чтица, болит о каждом, вот беда…

Отсюда больше не спуститься.

Но только ждать – к себе. Сюда.

Первая ласточка<a l:href="#n_3" type="note">[3]</a>Я ласточка,я выбралась едвасюда, где каждый дом покоем встретит…Я весточкас полей, где жар, и бредитполынь-трава,я горсточка,я вера, я зарок –среди прогалин, заревом обвитых,средь изболевших, обожжённых, битыхсухих дорог…Там огненные рдеют цветники –другие краски:чёрный, алый, серый…а здесь… берёзы, рожь, парное сенои васильки…Не бойся – жив,судьбе наперекор,вернётся, ближе к осени увидишь,ты поутру в косынке белой выйдешьна косогор…Я – блёсточка,я пламени сродни,и пряный ветер мне крылами машет,и раздаётся «родненькие», «наши»,и уползает серое «они» –в былые дни…Я ленточка,я след под синевой.Сквозь даль и боль за мной стремится стая –земная тенькровит, не зарастаяполынь-травой…В одну реку не войти дважды<a l:href="#n_4" type="note">[4]</a>

Всё было вправду: травища колкая, жара безумного сентября. И речка тоже… вполне знакомая. Не знак, не символ – а свет и рябь.

Для красоты и придумать нечего: ивняк, тропинки извив косой. Садись в «шестёрку» – и на конечную, туда, где трасса свилась в кольцо.

Стволы замшели и закосматели. Крапивный полк обступил бревно… Я там прогуливала занятия – с одним парнишкой, давным-давно. Лучи нежарки, в листву упрятаны. Тянусь губами – соринку сдуть… Бегу, взвихряю босыми пятками щекотный, мягкий, песчаный путь…

* * *

Три новостройки, вишнёво-тёмные, авто, газончики и кусты. Сараи, временем не сметённые… и непролазный глухой пустырь. Крошится мост, все ступеньки – осыпью, и ржавь, и ветер на вышине. Да сколько ж лет с той пригожей осени… Мне стало больно? А знаешь, нет.

Беречь билеты, записки, фантики, не по размеру хранить тряпьё, лелеять искры былой романтики, терзая душеньку, – не моё.

На речке лодка: парнишка с девочкой. На небе – облачное крыло. Всё хорошо, что – сбылось и сделалось. Всё хорошо, что – давно ушло. И я, другая, гляжу без зависти. Теряюсь в смехе и брызготне.

Босые ноги – в прохладной заводи. И солнце – в полуседой копне.

Осока гладит лохматым кончиком. Поёт девчонка, скользит весло. И не печально мне. Вот нисколечко. А нежно, памятно и тепло…

За семью замками<a l:href="#n_5" type="note">[5]</a>Велик. Далёк. Настолько, что в горле ком.Закован: что ни правило – то запрет.Ты ждёшь меня за первым своим замком –парадный и похожий на свой портрет…Ты говоришь: «Я скучен и нелюдим.Тебе цвести и петь, это я умолк».Ты говоришь «не верю» и «уходи».Я молча открываю второй замок.А третий – хитрый. Сказкой его шатну.Ты с детства – будто маленький часовой.Ты не играл в игрушки – скорей, в войну.И в шахматы, и, кажется, сам с собой.Четвёртый – перекошен, кривится вязь.Изящно лгут наклонные письмена.Его закрыла та, что тебе клялась.Подосланная, милая допьяна.У пятого облупленные бока.У пятого затерянные ключи.Твой друг – который вот он, наверняка…Тебя продавший… купленный… зло молчит.И чаяния, и планы таить хитро.И делать вид, что там, впереди – зенит!Шестой – угрюм и мощен. Его нутроиздалека ладони мне леденит…Я долго шла, и вышла я к рубежу,где сердце в клетке: светится ли, искрит…Седьмой открыт.Не бойся, я не вхожу.Достаточно и того, что седьмой – открыт.Кривое зеркало<a l:href="#n_6" type="note">[6]</a>В потёках и провалах крапин –уже теряется лицо.Я просто звал к добру и правде –и прозван психом и лжецом.Я жил бы сладко и безмозгло,и хату с краю на замок.Вы все могли, я тоже мог бы.Но оказалось, что – не мог.Никто и не назначил срока:по капле копится беда.Увы, на каждого пророка –истолкователей орда.Я думал, что воспримут, стронут,им всё же легче – не с нуля.Но тут пришли рабы канона,заблудшие учителя.Но кто же знал, что перепьются,передерутся вор и враль,рехнувшиеся правдолюбцыубьют и веру, и мораль.Когда вы всё перекроили,я стал один. Осиротел.Гонений и убийств во имяя не предвидел, не хотел,такого едкого угара,такого громкого «долой!».Такого страшного пиара,таких задуренных голов…То всхлипнут, то сорвутся в ругань,а то зовут: прости, прикрой.Как будто пригвоздили руки.Сочится правда, будто кровь.Так тоже можно, падать ниже,но петь о вышнем и святом.Я, скорбно головой поникший,молю: всё было не о том…Все измотались, все привыкли,и разогнуться тяжело,но всё же, мёртвые-живые,мы смотрим в общее стекло.Оно растрескано и криво,но где-то там – живая суть.Сквозь пятна, ржавые разрывыещё видны огонь и путь.За тридевять земель<a l:href="#n_7" type="note">[7]</a>