<p>Осип Мандельштам</p><p>СТИХИ</p><p>* * *</p>Звук осторожный и глухойПлода, сорвавшегося с древа,Среди неумолчного напеваГлубокой тишины лесной…1908<p>* * *</p>Сусальным золотом горятВ лесах рождественские ёлки;В кустах игрушечные волкиГлазами страшными глядят. О, вещая моя печаль,О, тихая моя свободаИ неживого небосводаВсегда смеющийся хрусталь!1908<p>* * *</p>Только детские книги читать,Только детские думы лелеять,Всё большое далёко развеять,Из глубокой печали восстать.Я от жизни смертельно устал,Ничего от неё не приемлю,Но люблю мою бедную землюОттого, что иной не видал. Я качался в далёком садуНа простой деревянной качели,И высокие тёмные елиВспоминаю в туманном бреду.1908<p>* * *</p>Нежнее нежногоЛицо твоё,Белее белогоТвоя рука,От мира целогоТы далека,И всё твоеОт неизбежного.От неизбежногоТвоя печаль,И пальцы рукНеостывающих,И тихий звукНеунывающихРечей,И дальТвоих очей.1909<p>* * *</p>На бледно-голубой эмали,Какая мыслима в апреле,Березы ветви поднималиИ незаметно вечерели.Узор отточенный и мелкий,Застыла тоненькая сетка,Как на фарфоровой тарелкеРисунок, вычерченный метко,Когда его художник милыйВыводит на стеклянной тверди,В сознании минутной силы,В забвении печальной смерти.1909<p>* * *</p>Есть целомудренные чарыВысокий лад, глубокий мир,Далеко от эфирных лирМной установленные лары.У тщательно обмытых нишВ часы внимательных закатовЯ слушаю моих пенатовВсегда восторженную тишь.Какой игрушечный удел,Какие робкие законыПриказывает торс точёныйИ холод этих хрупких тел!Иных богов не надо славить:Они как равные с тобой,И, осторожною рукой,Позволено их переставить.1909<p>* * *</p>Дано мне тело — что мне делать с ним,Таким единым и таким моим?За радость тихую дышать и житьКого, скажите, мне благодарить?Я и садовник, я же и цветок,В темнице мира я не одинок.На стекла вечности уже леглоМое дыхание, моё тепло.Запечатлеется на нём узор,Неузнаваемый с недавних пор.Пускай мгновения стекает мутьУзора милого не зачеркнуть.1909<p>* * *</p>Невыразимая печальОткрыла два огромных глаза,Цветочная проснулась вазаИ выплеснула свой хрусталь.Вся комната напоенаИстомой — сладкое лекарство!Такое маленькое царствоТак много поглотило сна.Немного красного вина,Немного солнечного маяИ, тоненький бисквит ломая,Тончайших пальцев белизна.1909<p>* * *</p>Ни о чём не нужно говорить,Ничему не следует учить,И печальна так и хорошаТёмная звериная душа:Ничему не хочет научить,Не умеет вовсе говоритьИ плывет дельфином молодымПо седым пучинам мировым.1909<p>* * *</p>Когда удар с ударами встречаетсяИ надо мною роковой,Неутомимый маятник качаетсяИ хочет быть моей судьбой,Торопится, и грубо остановится,И упадет веретеноИ невозможно встретиться, условиться,И уклониться не дано.Узоры острые переплетаются,И, всё быстрее и быстрей,Отравленные дротики взвиваютсяВ руках отважных дикарей…1910<p>* * *</p>Медлительнее снежный улей,Прозрачнее окна хрусталь,И бирюзовая вуальНебрежно брошена на стуле.Ткань, опьяненная собой,Изнеженная лаской света,Она испытывает лето,Как бы не тронута зимой;И, если в ледяных алмазахСтруится вечности мороз,Здесь — трепетание стрекозБыстроживущих, синеглазых.1910<p>Silentium</p>Она ещё не родилась,Она и музыка и слово,И потому всего живогоНенарушаемая связь.Спокойно дышат моря груди,Но, как безумный, светел день,И пены бледная сиреньВ чёрно-лазоревом сосуде.Да обретут мои устаПервоначальную немоту,Как кристаллическую ноту,Что от рождения чиста!Останься пеной, Афродита,И, слово, в музыку вернись,И, сердце, сердца устыдись,С первоосновой жизни слито!1910, 1935<p>* * *</p>Слух чуткий парус напрягает,Расширенный пустеет взор,И тишину переплываетПолночных птиц незвучный хор.Я так же беден, как природа,И так же прост, как небеса,И призрачна моя свобода,Как птиц полночных голоса.Я вижу месяц бездыханныйИ небо мертвенней холста;Твой мир, болезненный и странный,Я принимаю, пустота!1910<p>* * *</p>Как тень внезапных облаков,Морская гостья налетелаИ, проскользнув, прошелестелаСмущенных мимо берегов.Огромный парус строго реет;Смертельно-бледная волнаОтпрянула — и вновь онаКоснуться берега не смеет;И лодка, волнами шурша,Как листьями…1910<p>* * *</p>Из омута злого и вязкогоЯ вырос тростинкой, шурша,И страстно, и томно, и ласковоЗапретною жизнью дыша.И никну, никем не замеченный,В холодный и топкий приют,Приветственным шелестом встреченныйКоротких осенних минут.Я счастлив жестокой обидою,И в жизни, похожей на сон,Я каждому тайно завидуюИ в каждого тайно влюблён.1910<p>* * *</p>В огромном омуте прозрачно и темно,И томное окно белеет.А сердце — отчего так медленно оноИ так упорно тяжелеет?То — всей тяжестью оно идёт ко дну,Соскучившись по милом иле,То — как соломинка, минуя глубину,Наверх всплывает без усилий.С притворной нежностью у изголовья стойИ сам себя всю жизнь баюкай;Как небылицею, своей томись тоскойИ ласков будь с надменной скукой.1910<p>* * *</p>Душный сумрак кроет ложе,Напряженно дышит грудь…Может, мне всего дорожеТонкий крест и тайный путь.1910<p>* * *</p>Как кони медленно ступают,Как мало в фонарях огня!Чужие люди, верно, знают,Куда везут они меня.А я вверяюсь их заботе.Мне холодно, я спать хочу;Подбросило на повороте,Навстречу звездному лучу.Горячей головы качанье,И нежный лёд руки чужой,И тёмных елей очертанья,Ещё невиданные мной.1911<p>* * *</p>Скудный луч холодной мероюСеет свет в сыром лесу.Я печаль, как птицу серую,В сердце медленно несу.Что мне делать с птицей раненой?Твердь умолкла, умерла.С колокольни отуманеннойКто-то снял колокола.И стоит осиротелаяИ немая вышина,Как пустая башня белая,Где туман и тишина…Утро, нежностью бездонное,Полу-явь и полу-сон,Забытьё неутолённое,Дум туманный перезвон…1911<p>* * *</p>Воздух пасмурный влажен и гулок;Хорошо и нестрашно в лесу.Лёгкий крест одиноких прогулокЯ покорно опять понесу.И опять к равнодушной отчизнеДикой уткой взовьётся упрёк,Я участвую в сумрачной жизни,Где один к одному одинок!Выстрел грянул.Над озером соннымКрылья уток теперь тяжелы.И двойным бытием отраженнымОдурманены сосен стволы.Небо тусклое с отсветом страннымМировая туманная больО, позволь мне быть также туманнымИ тебя не любить мне позволь.1911, 1935<p>* * *</p>Сегодня дурной день:Кузнечиков хор спит,И сумрачных скал сеньМрачней гробовых плит.Мелькающих стрел звонИ вещих ворон крик…Я вижу дурной сон,За мигом летит миг.Явлений раздвинь грань,Земную разрушь клетьИ яростный гимн гряньБунтующих тайн медь!О, маятник душ строгКачается, глух, прям,И страстно стучит рокВ запретную дверь к нам…1911<p>* * *</p>Смутно-дышащими листьямиЧёрный ветер шелестит,И трепещущая ласточкаВ тёмном небе круг чертит.Тихо спорят в сердце ласковомУмирающем моёмНаступающие сумеркиС догорающим лучом.И над лесом вечереющимВстала медная луна;Отчего так мало музыкиИ такая тишина?1911<p>* * *</p>Отчего душа так певуча,И так мало милых имён,И мгновенный ритм — только случай,Неожиданный Аквилон? Он подымет облако пыли,Зашумит бумажной листвойИ совсем не вернётся — илиОн вернётся совсем другой. О, широкий ветер Орфея,Ты уйдёшь в морские краяИ, несозданный мир лелея,Я забыл ненужное «я». Я блуждал в игрушечной чащеИ открыл лазоревый грот…Неужели я настоящийИ действительно смерть придёт?1911
