Читаем Старсайд онлайн бесплатно

СТАРСАЙД

АВТОР: АЛЕКС АСТЕР

КНИГА: СТАРСАЙД #1

ПЕРЕВЕДЕНО ГРУППОЙ: https://t.me/mousebookagency

ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Данный перевод является любительским и не претендует на профессиональный.

Просьба не выкладывать руссифицированные обложки и текст в социальные сети (Instagram, TikTok, Pinterest, Facebook и др.)!

Приятного чтения!

ГЛАВА 1

Это меня погубит.

Я пробираюсь сквозь толпу зрителей; вспотевшая ладонь сжимает рукоять кинжала. Клинок спрятан в рукаве, холод сверкающей стали прижат прямо к пульсу. Одно неверное движение — и я поранюсь сама, но это лучше, чем если оружие заметят так далеко от первых рядов.

Я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы оценить расстояние, — и вот она.

Платформа. Огромный камень размером со сцену, черная порода, испещренная серебром, словно рухнувший наземь пласт ночного неба. Она прекрасна — один из последних осколков магии на этой стороне расколотой надвое земли.

Скоро она будет залита кровью.

Сотни людей съехались со всех уголков Штормсайда, вооружившись лучшей сталью и годами изнурительных тренировок, чтобы сразиться за место на этой платформе. Тысячи рискнули жизнями, пробираясь по бесплодным пустошам, лишь бы на это взглянуть.

Квестрал случается лишь раз в пятьдесят лет.

Пятьдесят из нас, смертных, будут допущены за ворота, в земли бессмертных, чтобы отправиться в смертоносный путь. Домой возвращаются лишь единицы. Большинство гибнет от лап легендарных тварей или от рук самих бессмертных, не знающих жалости.

Но приз, что ждет в конце похода, стоит любого риска. Кубок, наполненный чем-то, что способно превратить мили пепла в цветущие равнины, вызвать шторм после многолетней засухи, исцелить любую болезнь, даровать власть, богатство или даже бессмертие.

Магия.

Заветных мест всего пятьдесят. Сотни людей будут биться за них насмерть во время таинственного Отбора, устроенного королем. Но чтобы просто получить право на Отбор, сначала нужно добраться до платформы.

Каменную глыбу окружает кольцо королевских гвардейцев, их побитые в боях серебряные доспехи сверкают под палящим солнцем. Я щурюсь, пытаясь отыскать того самого стражника, от которого мне нужно держаться как можно дальше, но его нигде не видно. Странно.

Облегчение холодной волной пробегает по спине. Мои шансы и так, прямо скажем, хреновые, но, по крайней мере, мне не придется выступать против него.

«Глаза и уши» короля, известный лишь как Смотритель, стоит слева от камня. На его руке застыл сияющий серебряный ястреб — одна из бесценных королевских редкостей. Серебро — это цвет богов. Будучи самым могущественным человеком на этой стороне земли, король считает, что всё подобного оттенка принадлежит ему по праву. Укрывательство существ такого окраса считается преступлением, караемым смертью.

И всё же мне доводилось видеть редких серебряных зверей в клетках на незаконных рынках в пустыне. Их нужно ловить молодыми, пока они не способны дать отпор. Потому что те, что постарше…

Они сами по себе — оружие.

Перья ястреба сияют, словно расплавленный лунный свет. Длинные когти напоминают кривые кинжалы. Холод пробегает по моим рукам, пробираясь под плотную ткань рукавов. Я видела кишки, вываленные на мостовую этими самыми когтями. Видела, как этот ястреб обезглавил вора, а затем взмыл в небо, сжимая голову в лапах, точно проклятый трофей.

Словно почуяв мой взгляд, птица резко поворачивает голову. Темные глаза впиваются в мои, и я оседаю на пятки; сердце подкатывает к самому горлу.

Десять минут. Как только ястреб издаст первый крик, у меня останется всего десять минут, чтобы пробиться к платформе. Его вопли будут отсчитывать каждую минуту, пока время не истечет. Со секунды на секунду он раскроет клюв — и тогда разверзнется ад.

Я всё еще слишком далеко.

Я ускоряю шаг, стараясь при этом не привлекать внимания — часть моей стратегии. Опасаться стоит не только королевской гвардии. Некоторые зрители возьмут на себя роль вершителей судеб и примутся отсеивать потенциальных добровольцев еще на подступах к платформе — извращенный способ гарантировать, что пройдут только лучшие.

Сегодня убийство санкционировано. Сегодня оно — повод для праздника.

В отличие от круга вооруженных претендентов в первых рядах, которые уже сверлят взглядами гвардейцев в ожидании схватки, я пытаюсь подобраться как можно ближе, оставаясь незамеченной. Работаю плечами, прокладывая путь сквозь толпу, низко опустив голову. Никто меня не останавливает, принимая за обычную зеваку. Должно быть, они видят лишь отсутствие мускулов. Отсутствие меча. Малый рост. Бледную кожу без здорового румянца, который дает сытая жизнь. Едва ли такой набор позволит тягаться с наследниками и воинами, которые всю жизнь тренировались ради этого дня. В их глазах добровольное участие в походе — смертный приговор.

И они, черт возьми, правы.

Кто-то с силой врезается мне в спину, заставляя споткнуться. Дерьмо. Я чудом удерживаю кинжал прижатым к коже, когда лечу вперед, прямо на стоящую впереди женщину.

Она бросает через плечо испепеляющий взгляд, который становится еще злее, когда я проскальзываю мимо, бормоча извинения. Судя по тяжелой, плотной ткани пальто, которое она теперь сжимает в руках, эта путешественница прибыла с далекого севера.

Почти каждая деревня прислала добровольцев или свидетелей в наш Найтфелл — город, названный в честь черного камня, лежащего в самом его сердце. Я скольжу мимо незнакомых тканей. Все они выцветшие, рваные и покрытые слоем грязи — жалкие ошметки того, что когда-то могло быть прекрасным, но превратилось в руины. Как и всё остальное на этой стороне.

Гулкий рев заставляет меня вскинуть голову. Рядом с платформой в небо вырывается столб огня, потрескивая всеми оттенками разорванного на куски заката.

Мне не нужно гадать, для чего он, — я и так знаю. Тела тех, кто не сумеет взобраться на камень, побросают в костер и оставят гореть.

Я сглатываю. Пора.

— Ищешь, чем бы подкормить пламя?

Скрежещущий голос принадлежит худощавому высокому мужчине с зачесанными назад волосами. Он всем весом опирается на меч, который — я бы поставила свой кинжал против его железяки — он и поднять-то толком не сможет.

— Металл — штука тяжелая. Большинство мужиков, что заглядывают в кузницу, требуют самую здоровенную железку, какую могут себе позволить, да только мало кто способен поднять её с земли в нужный момент.

При этих словах несколько голов поворачиваются в нашу сторону.

Проклятье.

Язык так и чешется спросить этого типа, не хочет ли он подточить мой клинок — желательно, о собственные ребра, — но я лишь подталкиваю металл выше по запястью и выдаю свою самую кроткую, виноватую улыбку.

— Разумеется, нет. Просто пытаюсь рассмотреть получше.

Весь мой тон так и говорит: «Какая нелепость. Чтобы я? Пыталась пройти отбор на Квестрал?»

Это бы меня убило. Мои мысли эхом вторят словам Стеллана, которые он бросил мне сегодня утром, увидев в моей руке кинжал.

— Я не для того вытаскивал тебя из пепла, чтобы смотреть, как ты дохнешь на этой проклятой богами площади, — сказал он. И всё же он здесь, в толпе. Наблюдает за мной издалека, прищурившись, нахмурив седые брови. Он качает головой, до последнего давая мне понять: он этого не одобряет.

— Ты сам меня этому учил, — ответила я ему в кузнице, где выросла, где звон раскалываемой стали был для меня столь же естественным, как его бесконечный свист. Он нашел меня в сточной канаве этого мира еще ребенком — сироту, у которой за душой не было ничего. Даже, по сути, имени.

После этих слов его глаза вспыхнули такой яростью, что она почти затмила пламя горна за его спиной. А затем этот гнев сменился чем-то, чего я никогда прежде не видела на его лице. Ужасом.

— Я хотел для тебя не этого.

И всё же он не потребовал кинжал назад, хотя это лучшее оружие из всех, что он когда-либо ковал — созданное из осколка мира настолько жестокого и смертоносного, что Стеллан отказывался говорить о нём. Даже со мной.

Жаль, потому что знание о том, как сам Стеллан когда-то сумел стать одним из Пятидесяти, сейчас бы мне очень пригодилось.

Нет, он не увидит моей смерти. По крайней мере, не сегодня. Я проберусь на платформу. Но сначала мне нужно миновать этого типа, который вовсю дырявит землю своим мечом. Он всё еще изучает меня — слишком пристально.

Я вся сжимаюсь, будто меня нервирует его внимание. Будто я до смерти боюсь меча, который он даже не в силах поднять. Я делаю неверный шаг назад, и мой башмак утопает в грязи.

Мужчина ухмыляется, не спеша оглядывая меня с ног до головы; его взгляд цепляется за одежду. Должно быть, он гадает, зачем я напялила длинные рукава и застегнулась под самый подбородок в такую удушающую жару. Наверняка он заметил и явное отсутствие ножен или перевязи. Его лоб хмурится, когда взгляд доходит до моих поношенных сапог с севшей и треснувшей кожей. Люди слева и справа от него уже отворачиваются, потеряв ко мне всякий интерес.

Но он продолжает смотреть, изучая мои каштановые волосы, которые я тщательно заплела и заколола на затылке, чтобы длинные пряди не лезли в лицо — и чтобы никто не смог за них ухватиться. Пожалуй, это самый явный признак того, что я здесь не ради забавы, но его взор блуждает дальше, пока наконец не встречается с моим.

В тот же миг его любопытство вспыхивает с новой силой.

Мои глаза — темно-синие. Это достаточно редкий оттенок. И сейчас я всем сердцем желаю, чтобы они были любого другого цвета.

Я не отвожу взгляда. Он склоняет голову набок. Наконец он подается ко мне, и его железяка наклоняется вместе с ним.

— Не буду тебе мешать.

Я благодарно улыбаюсь и прохожу мимо.

И в этот момент его рука скользит по моему телу. Сжимает. Я замираю.

Желчь подступает к горлу, но я сглатываю её вместе с желанием отсечь его ладонь напрочь. Мне нельзя привлекать внимание. Не сейчас, когда впереди еще столько рядов.

Я делаю то же, что делала годами: хороню ярость поглубже и продолжаю идти.

И тут толпу, словно коса, прорезает крик.

Серебряный ястреб. Его острый клюв широко распахнут, источая пронзительный вопль.

Время пришло.

Вспышка цвета приковывает мое внимание: какой-то мужчина бросается с крыши, пытаясь запрыгнуть на камень. Похоже, у него есть шанс.

Почти получилось.

Но в мгновение до того, как его ноги коснулись поверхности, меч гвардейца пронзает ему живот. Он соскальзывает с камня, захлебываясь в собственной крови.

Его тело тут же швыряют в костер. Пламя ревет, а затем довольно потрескивает.

Огонь или камень. Смерть или жизнь.

Это и есть Квестрал.

Волной оружия первая шеренга добровольцев бросается вперед, но натыкается на стену королевских гвардейцев, сжимающих в руках металл высшей пробы. Серебро.

Металл — последняя магия, что у нас осталась; руда, извлеченная из недр и напоенная силой. В одних породах её больше, что делает оружие крепче. А серебро — самый прочный из всех металлов, доступных смертным.

Они покойники. Я вижу их мечи даже через несколько рядов и знаю наверняка: у них нет ни шанса.

И всё же они вскидывают клинки. Орут, бросаясь вперед, готовые к схватке.

И один за другим медные, оловянные и алюминиевые мечи разлетаются в щепки, ударяясь о высший металл.

Их владельцев прошивают насквозь. Они падают. Падают все до единого. Их тела отпихивают в сторону, а затем швыряют в огонь — прежде, чем они успевают испустить дух.

Блять.

Следующая волна добровольцев уже несется вперед. Снова трещит и ломается металл.

Паника подступает ко мне горьким приливом. Я смотрю на кровь, вовсю заливающую камень и землю вокруг, и мои глаза расширяются. Но большой палец нащупывает резьбу на рукояти, которую я вырезала сама, — изгиб пламени, в точности повторяющий то, что прямо сейчас пожирает гору плоти и костей. Напоминание о том, зачем я здесь.

Ради тебя. Я делаю это ради тебя.

Ястреб вскрикивает во второй раз. Одна минута уже позади.

Хватит стоять на месте. Пользуясь хаосом как прикрытием, я пригибаюсь и ныряю сквозь ряды, не сводя глаз с мерцающего камня. Пять рядов до цели. Четыре — новый вскрик. Три.

Слева доносится лязг металла. Толпа взрывается криками — сквозь самый центр, точно легион, пробивается отряд, сомкнув изогнутые щиты в подобие живой сферы. Они маршируют как единый организм, неумолимо продвигаясь вперед и сминая любого, кто встанет на пути.

Лишь достигнув платформы, они размыкают щиты, и вперед выходит человек в мерцающих доспехах, сияющих подобно самому солнцу.

Они выкованы из чистого, цельного золота. Продажа одного лишь фрагмента этой брони могла бы кормить нашу деревню целый год. Почти непробиваемая сталь, сработанная с величайшим искусством.

Я знаю это наверняка. Ведь она вышла из горна Стеллана.

В толпе нарастает гул, но недовольство не переходит в крик — лишь в приглушенный шепот, ведь Кэдок — наследник Дома Болтер, одного из пяти уцелевших Великих Домов Штормсайда. Тысячи людей зависят от этого дома в вопросах пропитания, так как Болтеры владеют почти всеми оставшимися плодородными землями на этой стороне.

И это не случайность. Каждые пятьдесят лет Дом Болтер отправляет своего старшего отпрыска за ворота, и те возвращаются с запасом магии, которого хватает еще на полвека процветания. По крайней мере, для них самих. Они копили реликвии и знания, чтобы их потомкам было проще пережить следующий поход. Из поколения в поколение мощь этого дома раздувалась всё сильнее.

Неограниченный доступ к золоту из собственных рудников тоже явно не шел во вред.

У меня нет легиона. Но благодаря Стеллану он мне и не нужен. Он научил меня быть сильной. Самостоятельной. Стойкой, даже когда случается беда.

— Ты восстанешь. Восстанешь из пепла, словно феникс, — говорил он мне, когда я была еще ребенком и никак не могла перестать плакать.

— Фениксов не бывает, — отвечала я ему.

— Не здесь, — говорил он. Не здесь.

Это было всё, что он когда-либо рассказывал о землях за воротами. О том месте, ради посещения которого мы все сейчас рискуем жизнями.

Старсайд. Звездная сторона. Страна магии и бессмертных. Место, о котором говорят, что оно сверкает, как алмаз, и ранит, как зубы.

Рай, который жаждут и которого боятся в равной мере. Бессмертные не умирают от болезней, у них нет кровотечений, им не нужны еда и вода, чтобы выжить. Их глаза блестят, как драгоценные камни. Они — потомки богов. Сами боги живут на той стороне, наполняя свою землю бесконечными дарами.

Мы убиваем друг друга за крохи этой магии.

Я уже совсем близко. Толпа всё еще частично разрознена, и я использую это в своих интересах. Камень ярко мерцает, подмигивая в лучах солнца. Я делаю еще шаг вперед…

И чуть не ловлю стрелу глазом. В последнюю секунду я успеваю увернуться, и багряные брызги разлетаются в стороны: стрела пробивает череп мужчины, стоявшего за моей спиной. Он оседает в пыль, его тело с хрустом давит стекло брошенных кубков — напитков, оставленных теми, кто днями не покидал насиженных мест, лишь бы мельком увидеть зрелище.

В его безжизненной руке зажат меч. Металл попроще. И всё же полуголодный человек из толпы бросается на труп, чтобы забрать его. Другой вступает с ним в драку.