Читаем Старая калитка онлайн бесплатно

Калитка появилась из ниоткуда — ветхая, скрипучая и заваленная на бок.

Таких калиток в мире очень много. Но одно дело, когда она в глухой деревушке у вдовы-старушки. А совсем другое — когда старая калитка появляется на центральной площади столицы.

Первым калитку увидел дворник, когда на рассвете пришёл с метлой на площадь.

— Непорядок, — пробормотал он, затем почесал затылок, пожал плечами и просто обмёл деревянную конструкцию со всех сторон.

К полудню первого дня с калиткой сфотографировалось несколько прохожих, увидевших в этом сооружении что-то экзотическое. К вечеру того же дня кто-то положил к калитке цветы, ближе к ночи кто-то зажёг там свечи, а на следующее утро тот же дворник обнаружил возле калитки ворох помятых ромашек, восковых огарков и готовую разродиться дворнягу.

На следующий день внимание к калитке приумножилось — особенно после того, как в щелях между плиткой стала пробиваться трава с цветами. Некоторые даже клялись, будто видели, как лопалась плитка, чтобы дать свободу растениям.

Когда же дворник с новым рассветом пришёл на площадь, то перед ним предстала небольшая лужайка. Этот поросший клочок земли пересекала узкая тропинка, посередине которой и стояла чуть накренившаяся калитка. По краям тропинки рос огородный портулак, кое-где по лужайке пробивались кусты земляники, а в трёх местах дворник заметил торчащие куски рассыпавшейся плитки.

Обойдя лужайку несколько раз, дворник наклонился. Трава и цветы выглядели настоящими — точно так же, как кротовая нора и старый муравейник, присыпанный опавшими листьями.

Осторожно ступив на тропинку, дворник подошёл к калитке. Возле одного из засыпанного трухой столбика доживал свой век пожелтевший с червоточиной гриб. На другом столбике сидела бабочка и шевелила крылышками.

Человек с метлой закрыл глаза и носом втянул воздух. Запахло детством. Нос защекотали запахи деревни, куда он мелким пацаном приезжал на лето. Вот запах свежескошенной травы, сладких яблок в саду, коровьего навоза. А ещё — дедушкиного пота, дыма самокруток и бабушкиных оладий с малиновым вареньем. Немного — парного молока и пахучего белья на верёвках. И совсем чуть-чуть до дворника донёсся лавандовый запах рыжей девочки с косичками, от чего сразу же непристойно и часто забилось у него сердце.

У дворника закружилась голова, и, чтобы не упасть, он схватился рукой за калитку. Наваждение исчезло.

Калитка со скрипом приоткрылась. Человек замер. Но вот его рука зашевелилась и потянулась к щеколде. Прикрыв дверцу, дворник пожал плечами, убрал с тропинки несколько сухих листьев и, качая головой, стал мести дальше.

С лужайки за ним тянулась косая тень.

В тот же день кто-то выдвинул мысль, будто мэрия столицы готовит для горожан сельскую ярмарку, и что калитка — это первый элемент, необходимый для создания там специального антуража.

Шли дни, а никакой ярмарки не случалось. Зато к элементу несостоявшегося мероприятия с каждым днём внимание увеличивалось.

Теперь возле лужайки с калиткой можно было встретить то певцов, то музыкантов, то художников, а то и всех вместе взятых. Там агитировали, просили милостыню, спали, ели, устраивали танцы, фотографировали свадьбы, назначали встречи.

Наконец, о калитке узнали и власти.

Случайно оказавшись возле нерегламентированной лужайки, мэр поинтересовался у своих замов: что это, для каких целей и по чьему указанию? Получив вразумительный ответ только на первый вопрос, мэр приказал кого-то уволить, кому-то сделать выговор, а также — вернуть всё, как было.

Когда вечером мэру донесли, что справились только с первыми двумя указаниями, он решил, что над ним смеются.

— Как это: убрать калитку не имеется возможности? Вы издеваетесь? — спросил он у докладчика, скрипя зубами.

— Никак нет, — ответил ему докладчик. — Но эту штуку не могла сломать целая бригада здоровых мужиков!

— Тогда наймите другую! Или мне самому идти выкорчёвывать?!

Когда калитку не смогли осилить ещё две бригады отборных мужиков, решили использовать технику.

Мэр негодовал, его зубы крошились, рационализм давал трещину, но калитка продолжала стойко сопротивляться. После массы уязвлённых бульдозеров, трёх порванных тросов, двух сгоревших сцеплений и одной сломавшейся психики к площади пригнали технику военную.

После того, как глава столицы слёг в лечебницу, всем процессом стал руководить какой-то генерал. Калитку пытались снести танком, взорвать снарядом, вытащить вертолётами. От площади летели ошмётки, но цели достичь всё не удавалось.

Когда генерал — теперь уже в отставке — присоединился к мэру, за дело взялись отцы разных конфессий. К этому времени площадь уже превратилась в подобие растерзанного полигона, где единственной неповреждённой конструкцией оставалась калитка с лужайкой. Трава на лужайке казалась нетронутой, там по-прежнему росли цветы и по-прежнему летали бабочки.

Единодушно усмотрев в этом то ли предзнаменование, то ли намёк, но однозначно узрев в том чудо, отцы объявили лужайку с калиткой святым местом и изъявили острое желание построить над ним храм. Но так как конфессий оказалось много, а калитка — всего одна, отцы выдвинули предложение построить вокруг калитки по одному храму от каждого вероисповедания.

С этим проектом отцы отправились в мэрию, где уже с новым руководством принялись согласовывать детали предстоящего строительства. Но согласование — штука непростая, особенно, когда ни одна из сторон не желает уступать другой. Храмы на площади упорно не помещались! О том, чтобы ужаться ради другой конфессии, не могло быть и речи. А потому утверждение проекта затянулось, затем стало в тупик, а вскоре и вовсе сошло на нет.

Дело в том, что в интерпретации места, ставшим камнем преткновения для отцов, произошла инверсия. Другими словами, лужайка с калиткой из места святого превратилась в место дьявольское.

И вот тому доказательство.

Как только отцы наделили лужайку с калиткой сакральными свойствами, к площади потекли паломники. Заполонив собою всю истерзанную площадь, прибывшие увидеть чудо увидели целых два чуда. Причём, второе чудо по силе воздействия оказалось сильнее первого чуда — хотя бы потому, что, во-первых: произошло оно на глазах тысячи людей, а во-вторых: символизм этого нового чуда однозначно трактовался паломниками оскорблением их веры.

Случилось это вот как.

Одна маленькая девочка, на которую многие смотрели с умилением, забежала на лужайку, дабы схватить бабочку. Но бабочка перелетела калитку, и девочка, недолго думая, последовала за ней: то есть, открыла калитку и перешла на ту сторону лужайки. В тот же момент над калиткой появился светящийся шар с тремя матовыми цифрами: «9», «9», «9».

«Знак дьявола!», «Это логово Сатаны!», «Эта калитка — врата в ад!», — тут же раздалось со всех сторон на площади.

Нужно ли говорить, что все паломники тут же убрались восвояси, а с тех пор лужайка с калиткой и прослыла дьявольским местом?

Когда исчерпали силы все остальные, пришло время и для светил науки.

К этому времени заново отстроенную площадь старательно обходили верующие. Но преданная анафеме калитка без внимания всё равно не оставалась — поглазеть на «врата в ад» приезжали со всех концов Земли-57.

Наконец, весточка о старой калитке прорвалась и в Долину Тысячи Учёных. Откомандировав в столицу немногочисленную комиссию, оставшиеся девятьсот девяносто девять атомщиков продолжили трудиться. Строительство Большого Ускорителя приближалось к концу, и отвлекаться на непонятные чудеса никому из учёных не хотелось.

Вскоре откомандированный к чуду дал весточку. Содержание этого послания должно было взбудоражить остальных учёных. Ведь, со слов засланного, наделавшие столько шума «адовы врата» имеют не только внеземное происхождение, но также и внегалактическое; и даже более того: сама калитка состоит из антивещества!

Антиматерия в виде деревянной калитки на Земле?! Казалось, от смеха атомщиков содрогнулся сам Большой Ускоритель!

Большего надругательства над наукой в Долине Тысячи Учёных не могли и предположить. А потому откомандированного тут же причислили к профана́торам, затем — к выскочкам, после чего его отрапортовали к числу сумасшедших.

Когда же отвергнутый учёный присоединился к экс-мэру и генералу в отставке, калитка снова дала о себе знать.

Случилось это вот как.

У девочки, которая активировала «врата в ад», обнаружили опухоль. Опухоль успешно вырезали, но появление её связали именно с тем злополучным контактом.

Слухи об этом со скоростью света распространились по всей близлежащей Ойкумене. И потому, когда перед калиткой появился смертельно больной атеист, это, как он сам же и выразился, было закономерностью.

— В ад — так в ад, — проговорил он, въезжая туда на инвалидной коляске.

Но геенна огненная перед ним не появилась. Зато руки его налились силой, в голове прояснилось, а в обездвиженных ногах впервые за семь лет появились лёгкие покалывания.

Недолго думая, атеист развернул коляску и проехал через калитку снова. А затем ещё раз и ещё. После пятого раза пароксизмы счастья его захлестнули настолько, что он выпал из коляски, засмеялся, да так и застыл навеки — с блаженной улыбкой на устах и с прямым попаданием в хроники околокали́точной истории.

Прибывшие атеисты-врачи констатировали у почившего в бо́зе кровоизлияние в мозг. Прознав о том, что он перешёл — вернее, переехал — «адовы врата» пять раз, умершего забрали для обследований. Каково же было изумление эскулапов, когда в результате этих обследований обнаружилось невероятное: метастазы на последней стадии онкологии, подтверждённые недельной давностью, исчезли; кроме того, кровь его будто омолодилась!

Этот последний случай в который раз переворачивал представление о калитке.

Справедливости ради следует сказать, что отцы всё-таки не спешили забирать свои слова обратно, хотя «число Дьявола» испытание временем и не прошло. Как оказалось, с каждым использованием калитки число это уменьшалось на единицу. И если после блаженного инвалида отсчёт остановился на «994», то спустя несколько суток оно уменьшилось почти в два раза.

Власти на этот раз оказались расторопнее, и на отметке «575» доступ к калитке был временно закрыт.

Калитка требовала новых обследований.

На этот раз власти пригласили атеистов-строителей, чтобы те выстроили над лужайкой крытый павильон. Но строительство затянулось, так как оборудования, которое свозили атеисты-медики, оказалось слишком много. Стало понятно, что павильоном не обойтись, и вскоре вокруг лужайки с калиткой появился научно-исследовательский институт — размером с площадь.

Уже во время малого строительства вокруг площади пришлось выставить охрану. Натиск тех, кому оставалось рассчитывать только на чудо, не ослабевал. Народ кормился слухами, а по слухам, калитка исцеляла. Да, возле неё также и умирали, но, согласно тем же слухам, таких было меньше.

Дважды охраняющая стройку полиция применяла оружие. И дважды со смертельным исходом. Тем самым репутация «адовых ворот» лишь подтверждалась. Соответственно, это мешало отцам снять дьявольскую метку — даже если этого кому-то из них и хотелось; тем более, если этого хотелось им всем.

Но дьявольская метка снялась сама собой. И вот, как это случилось.

Обследования калитки показали, что вокруг объекта исследований сгруппирована энергия неизвестной природы. Причём, разобраться в этой энергии не представляется возможным, так как при любых попытках это сделать оборудование выходит из строя.

Какое только оборудование не применяли к калитке, как только не защищали это оборудование, результат был один: дорогостоящие агрегаты один за другим ломались.

Здесь как раз впору сказать и о профана́торе-атомщике. Учёные из Долины, обедневшей на одного собрата, лишний раз убедились в лжесвидетельстве откомандированного. Ведь оборудование атомщиков защищено не лучше, чем оборудование медиков, а потому «исследованиям» тем — грош цена.

На беду или к счастью, — это всё относительно — высмеянному атомщику удалось сбежать из лечебницы. Причём, помогли ему в том упорно не шедшие на поправку экс-мэр и генерал в отставке.

— Закончи нашу миссию, — сказали они ему напоследок.

Какими только ухищрениями не пользовался отвергнутый! Наконец, ему удалось пробраться в институт по исследованию неисследованного. Ночью, когда в НИИ оставалось вместе с ним не более десяти человек, он устроил там пожар.

Пламя охватило здание за несколько минут. Вскоре оно выгорело дотла.

Утром под пепелищем атеисты-спасатели и отыскали всех десятерых вместе с новоявленным пиротехником. Живыми. Все они находились на лужайке с калиткой.

После, давая показания, они единодушно — даже пригорюнившийся поджигатель — утверждали, что их словно загнала на эту лужайку какая-то сила. Кроме того, подтверждая постфактум и так очевидное, все десятеро свидетельствовали об отсутствии на лужайке дыма или хоть какой-нибудь гари. Даже температура не изменилась!

— Всё вокруг полыхало огнём, а мы сидели, словно под прозрачным куполом! — говорили они так. — И при этом дышали чистым воздухом!

После того, как обвалилась крыша, невидимый купол над лужайкой защитил людей и от горящих обломков.

Когда среди дымящихся руин откопали цветущую лужайку с прижатыми друг к другу людьми, чудодейственность калитки лишь укрепилась.

— Это Божий дар, — прошептал во всеуслышанье один из тайно прибывших к пожару отцов. — Дьявол на такое не способен.

И с ним все согласились.

После пожара над калиткой в светящемся облаке кружилось уже число «573».

Власти потребовали отчёт: кто проигнорировал запрет и воспользовался калиткой?

Как оказалось, горе-поджигатель получил во время выполнения миссии сильные ожоги. И дважды под спасительным куполом для него открывали калитку. После второго раза от ожогов осталось лишь лёгкое покраснение, а гримасу боли сменила блаженная улыбка.

Все эти события вкупе привели к уже окончательной инверсии: из «адовых врат» лужайка с калиткой становилась для всех конфессий «воротами в рай».

В тот же день после пожара появилось общепринятое мнение по этому поводу. Суть этой гипотезы сводилась к тому, что некая высшая сила по неизвестным причинам осчастливила людей исцеляющими «райскими вратами».

Одновременно с появлением такой гипотезы Организация Объединённых Наций по вопросам образования, науки и культуры внесла лужайку с калиткой в список всемирного наследия.

Спустя ещё сутки данный объект наследия признали достоянием всей общественности — с равными правами абсолютно для каждого гражданина.