Читаем Стальной прибой онлайн бесплатно

Нас выпустили из этого лабиринта пафоса, интриг и запредельного алкоголизма только спустя трое суток. Если бы мне кто-то в прошлой жизни, там, за ленточкой или в пыльном КБ, сказал, что я буду воспринимать отъезд со свадьбы как эвакуацию с вражеской территории под огнем артиллерии — я бы плюнул ему в лицо. Но реальность, умеет удивлять.

Карета катилась по тракту, а внутри царил абсолютный, шизофренический контраст эмоций.

Начнем, пожалуй, с моего бренного тела. У меня болело всё. Вообще всё! Даже те мышцы, о существовании которых я раньше не подозревал, ныли так, будто меня прогнали через камнедробилку, потом собрали обратно на клей и заставили бежать марш-бросок. Но физическое истощение после трехдневного марафона по местным традициям — это полбеды. Настоящим филиалом ада на земле стала эта чертова повозка, которую по недоразумению обозвали каретой.

Тот криворукий садист, который её спроектировал, явно ненавидел человечество. Или как минимум меня персонально. Каждая кочка, каждый камушек на дороге отдавались в позвоночнике таким ударом, что зубы клацали. Я пару часов назад попытался сожрать бутерброд с вяленым мясом. Обычное дело, да? Ага, щас. На очередной яме меня подбросило так, что я чуть не откусил себе язык, залив кровью воротник.

— Твою же... — в очередной раз прошипел я, вцепившись побелевшими пальцами в кожаный ремешок у окна, когда карета подпрыгнула на очередном корне, торчащим посреди дороги, что само по себе уже редкость. Но только не для меня

Я не поленился и на ночном привале взял факел, матюкнулся и полез под днище этой шайтан-арбы. Искал трещины в рессорах, кривые оси, сорванные крепления. Я ж инженер, в конце концов, я сопромат с закрытыми глазами сдам! Так вот — там всё было идеально. Металл отличный, ковка вполне на уровне, амортизация продумана. Но стоило нам забраться внутрь и тронуться — начиналась эта вибростендовая пытка. У меня реально закрались параноидальные мысли, что кто-то из хвостатой родни наложил на рессоры какое-то проклятие. Вроде мелкая пакость, чтобы зять жизнь медом не казалась, но хотелось уже просто стонать в голосину. А на лошадку верхом сесть тоже нельзя, по понятиям местной знати мне теперь не положено. Поэтому хотелось просто вытащить свой позвоночник и положить его рядом на бархатную подушечку. Пусть отдохнет отдельно от меня.

А вот напротив картина была иная. Там царил дзен.

Лира сидела, прислонившись к стенке кареты, и буквально светилась. Вот натурально, от нее фонило каким-то первобытным, сытым женским счастьем. Она витала где-то в своих облаках, периодически бросая на меня взгляды, от которых мне становилось только хуже. Это были не взгляды любящей жены. Это был взгляд львицы, которая заперла свою добычу в кладовке и теперь прикидывает, с каким соусом её сегодня сожрать.

Моя пятая точка, натренированная годами войны, непрерывно семафорила об опасности. Я старательно её игнорил, но понимал — встрял я конкретно. Этот её благостный вид совершенно не сходился с той холодной, безжалостной шпионкой, которая резала глотки диверсантам не моргнув глазом. Периодически лисица поднимала изящную ручку, долго и с явным эстетическим кайфом разглядывала кольцо на пальчике, а потом снова переводила взгляд на меня. И облизывалась. Ей-богу, облизывалась!

Рядом с ней, развалившись так, что занимала половину дивана, ехала Урсула. Орчанка скинула тяжелые сапоги, чтобы закинуть ноги уже мне на колени и откровенно ржала. Без звука, одними глазами, но ржала. Она смотрела на блаженную Лиру, потом на мою перекошенную от боли и похмелья физиономию, и всем своим видом демонстрировала превосходство. Мол, смотри, Железный Вождь, до чего тебя эти аристократические сборища довели. То ли дело у нас в степи — мясо сожрали, брагу выпили, морды друг другу набили и спать.

Я бы с огромным удовольствием напомнил этой бешенной язве, какие пиры закатывали орочьи вожди после удачных набегов, когда пойло лилось рекой, а шатры ходили ходуном потом неделю. Но, боюсь, если я сейчас открою рот для долгой тирады, меня просто вывернет наизнанку. При этом я заметил одну деталь. Когда Лира отворачивалась к окну, Урсула тоже — так, втихаря, краешком глаза — косилась на свою руку. На её пальце тоже поблескивало кольцо. Точная копия нашего с Лирой. Филигранная ковка, рунный узор. Мелочь, а орчанке приятно. Но зубоскалить на эту тему у меня не было ни сил, ни желания.

Хотелось тупо выть, когда в памяти всплывали обрывки вчерашнего, да и позавчерашнего «праздника».

Я-то по своей наивности думал, что старый князь — это вершина местной алкогольной эволюции. Отмороженный дед, способный переварить гномью сивуху. Да, конечно! Как же я ошибался...

Матери Лиры, эти три многохвостые фурии, на фоне которых сам князь выглядел как послушный алтарник. Они пили тяжелый алкоголь, как воду из ручья в жаркий день. Я до сих пор с содроганием помню тот момент, когда маман Лиры, та самая девятихвостая валькирия, что нас венчала, пододвинула ко мне бочонок (!) какой-то мутной дряни, пахнущей можжевельником и жухлой травой. Лира тогда зашипела на них, распушив хвосты. Пыталась донести до своих практически бессмертных родительниц, что человеческий метаболизм не рассчитан на такие перегрузки, и её молодой супруг сейчас тупо склеит ласты прямо на брачном ложе, не успев выполнить супружеский долг.

Тещи только поржали.

В итоге отдуваться пришлось Урсуле. Моя валькирия, увидев, что командир сейчас выпадет в осадок, взяла удар на себя. Это было эпично. Орчанка сперва на руках уделала треть присутствующих молодых лисов, я думал, столы треснут, когда она впечатывала их запястья в дерево. А потом тещи взяли её в оборот. Они хлестали эту дрянь на четверых, пока я, позорно капитулировав, медленно растекался по шелковым простыням где-то в гостевых покоях, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу.

Но... если откинуть эту хтоническую дурь, мигрень и ощущение, что я постарел лет на десять — всё прошло просто замечательно. Я получил привязку. Тот самый магический контур. И теперь чувствовал Лиру. Не так, как маги чувствуют потоки, а где-то на уровне подкорки. Как слабое теплое пульсирование в груди. Связь работала, и ради этого можно было потерпеть и тещ, и похмелье, и эту гребаную трясущуюся карету.

— Долго нам еще позвоночником стучать? — прохрипел я, пытаясь сменить позу так, чтобы не задеть отбитую спину.

Лира оторвала взгляд от кольца.

— Часов двенадцать, милый. Если не будет проблем на тракте.

— Проблем... — Урсула лениво потянулась, мышцы под кожанкой перекатились. Она пнула свой топор, лежащий на полу кареты. — Были бы проблемы, хоть размялись бы. А то от этой духоты меня уже саму мутит.

Я прикрыл глаза. Двенадцать часов, выживем, наверное...

Наши разведчики перехватили кортеж, когда до столицы Лангра оставалось ровно те самые восемь часов пути. Карета резко тормознула — на этот раз не из-за кочки, а потому что головной дозор встал как вкопанный. Я мгновенно стряхнул с себя остатки похмельной дремы, рука сама легла на рукоять револьвера.

В приоткрытую дверцу заглянул один из ветеранов Гюнтера.

— Командир, наши.

В карету бесшумной тенью скользнула одна из лисичек.

— Докладывай, — коротко произнес.

Лира тут же, по щелчку пальцев, выключила режим "счастливой жены". Сияние в глазах пропало, спина выпрямилась. Передо мной снова сидела глава разведки. Она молча протянула руку, забирая у девушки тонкую пачку исписанных мелким почерком листков.

А Урсуле всё было нипочем. Орчанка просто сдвинула ноги, освобождая место, подцепила с пола свой топор и положила его на колени. Вижу цель — не вижу препятствий. Вникать в тонкости шпионажа она не любила, предпочитая кровавую правду ближнего боя.

— Темные поперли, шеф, — лисица говорила быстро, без эмоций. — Явно активизировались по всем фронтам. На северо-восточной границе две серьезные стычки за последние двое суток. Это не просто разведка боем. Они притащили тяжелых тварей. Один крупный отряд — около полутысячи клинков плюс десяток "мясных танков" — решил попробовать на зуб нашу недостроенную пограничную крепость.

Я нахмурился.

— Итог?

— Отбились. Комендант там не идиот, вовремя активировал рунные мины. Тварей положили на подступах, пехота умылась кровью и отошла. Но темные начали щупать оборону систематически.

— Это отвлекающий маневр, — не отрываясь от бумаг, произнесла Лира. — Смотри сюда, Михаил.

Она ткнула наманикюренным пальцем в сводку.

— Старший сынок короля, Виртел, начал производить лишние телодвижения. Вчера перевел два полка своей личной гвардии из тренировочных лагерей ближе к южным воротам столицы. Якобы для усиления контроля. А по факту — это идеально вписывается в работу разведки темных. Они стягивают лояльные силы к центру.

Я потер переносицу.

— Значит, Вильяда его всё-таки прижал. Маркиз методично лишает его влияния, режет финансовые потоки. Мальчик загнан в угол и готов открыть ворота ушастым, лишь бы сохранить власть. Классика жанра.

— И это еще не всё, — мрачно усмехнулась лисичка. — Поехали, в дороге дорасскажу. Нас ждут в городе.

Карета снова тронулась. Вскоре впереди показались массивные башни северных ворот столицы Лангра. Стража на пропускном пункте, завидев наши знамена с оскаленной волчьей мордой, даже не попыталась нас тормознуть. Только вытянулись по стойке смирно. Наши шевроны и знамена теперь были синонимом жестких лоялистов Короны, тех самых парней, с которыми лучше не спорить, если не хочешь закончить с лишней дыркой в голове.

Как только мы миновали арку ворот и погрузились в шум столичных улиц, в карете, словно соткавшись из полумрака, появилась еще одна из лисичек Лиры. Я уже перестал удивляться их манере передвигаться. Девочка выглядела измотанной. Плащ порван на плече, на щеке запекшаяся царапина.

— Госпожа. Герцог, — она быстро поклонилась. — В городе тихий ад.

— Подробности, Кими, — Лира отложила бумаги.

— Совсем оборзели ушастые, — пожаловалась лисичка, тяжело дыша. — За последние трое суток мы совместно с гвардейцами ликвидировали полсотни темных прямо в черте города! Полсотни! Скоро ночью в переулках не протолкнуться будет. Лезут как тараканы из всех щелей. При этом... — она замялась, глянув на меня. — Они точно знают все маршруты и графики движения патрулей городской стражи. Идут по слепым зонам. Если бы мы не перекрывали крыши, они бы уже половину лояльных дворян вырезали.

— Слив информации с самого верха. Виртел передает им расписания.

— Так точно, — кивнула Кими. — Вчера ночью мы зажали группу диверсантов у старых складов, положили семерых. Но трое ушастых смогли сбежать.

— Ушли от вас? — Урсула удивленно подняла брови. Для нее это звучало как фантастика.

— Они скрылись на территории поместья, что принадлежит старшему наследнику, — с горечью ответила разведчица. — Мы не рискнули туда сунуться. Слишком высокий магический фон. Там накручено столько охранных плетений и артефактов, что любая попытка прорыва спалила бы нас за секунду. А вступать в открытый бой с гвардией принца на его земле без вашего приказа мы не имели права.

Мы с Лирой многозначительно переглянулись.

Старший сынок короля явно шел ва-банк. Прятать диверсионные группы темных эльфов прямо в своем поместье — это уже не просто интриги или финансирование оппозиции. Это государственная измена чистой воды. И он даже перестал особо это скрывать, надеясь на свою неприкосновенность и магическую защиту.

Похоже, маркиз Вильяда смог настолько жестко его прижать, лишая шаг за шагом политического кислорода, что Виртел решил форсировать события.

Карета свернула на широкую мощеную улицу и плавно остановилась во внутреннем дворе нашего нового имения в столице. Место, которое мы хорошо укрепили по всем правилам.

Я открыл дверцу и шагнул на брусчатку, вдыхая прохладный столичный воздух. Пахло дымом из труб и близкой грозой.

— Что ж, — произнес я, поправляя кобуру на бедре. — Будем посмотреть, насколько прочные у него там магические барьеры. Асаи! Возьми пару десятков ястребов, обложите все подходы к имению старшего наследника. Хотят поиграть в прятки – не проблема. Только теперь на наших условиях…

Знаете, что воняет хуже, чем трехдневный труп на летней жаре? Бумажная ложь. Этот специфический, въедливый запашок дешевых чернил, сургуча и чиновничьего духа, которым пропитаны стопки донесений. Я сидел за массивным деревянным столом в нашем временном штабе, тупо пялясь в разложенные карты южных рубежей Лангра, и чувствовал, как у меня начинает дергаться левый глаз.

Следующие три дня после нашего триумфального возвращения со свадьбы, мы занимались исключительно тем, что пытались продраться сквозь информационный кисель.

— Полная туфта, — я брезгливо отшвырнул от себя очередную бумажку, скрепленный печатью какого-то приграничного барона. — У них там, если верить этой филькиной грамоте, тишь да гладь. Крестьяне сеют озимые, птички поют, а из проблем — только пара сбежавших коров.

Лира, сидевшая напротив, даже не подняла головы. Моя новоиспеченная супруга — боги, к этому статусу еще предстоит привыкнуть — была по уши зарыта в перекрестный анализ. Ее изящные пальчики с феноменальной скоростью перебирали шифровки наших агентов и те крохи настоящей, нефильтрованной информации, которые нам сливал маркиз Вильяда по своим каналам. Лисица выглядела уставшей. Под идеальными голубыми глазами залегли легкие тени, а хвосты, обычно живущие своей, игривой жизнью, сейчас нервно и мелко подрагивали, свисая со спинки кресла.

— Не кипятись, Михаил, — ровно произнесла лисица, откладывая в сторону лист и тут же беря другой. — Это не туфта. Это искусство. Тот, кто сидит на фильтрации потоков с границы, свой хлеб ест не зря. Смотри.

Она развернула ко мне карту, испещренную красными и черными пометками.

— Вот здесь, — Лира ткнула ноготком в район Сизых скал, — барон докладывает о поимке банды браконьеров. А по сводкам Вильяды, там же, в то же время, пропал целый разъезд тяжелой кавалерии. Следов нет, крови нет. Просто растворились. А вот тут, — палец сместился южнее, к речным переправам, — отчет о вспышке болотной лихорадки в трех деревнях. Карантин, никого не пускают. Зато мои девочки срисовали там движение тяжелых крытых фургонов, которые охраняют наемники без шевронов.

Я откинулся на спинку кресла, до хруста разминая затекшую шею.

— Классическое замыливание картинки, — констатировал я, чувствуя, как внутри нарастает злость. — Они топят реальные угрозы в море информационного белого шума. Сотни позитивных или рутинных докладов. Для любого столичного паркетного шаркуна это выглядит как идеальный порядок. А по факту — нам на горло медленно, но верно накидывают удавку.

— Именно, — кивнула Лира. Она потерла переносицу и вздохнула. — Ложь вплетается в правду так виртуозно, что без нашей с тобой паранойи и агентуры маркиза хрен бы кто догадался. Ушастые твари форсируют события.